Текст книги "Отпуск в лапах зверя (СИ)"

Автор книги: Лана Морриган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7. Даша

Роман плавно сворачивает с главной дороги и останавливается у тротуара, именно там, где я ему показываю.

– Вот здесь, – говорю, сжимая сумочку в руках. – У этого дома, пожалуйста. Спасибо, что подвез.

Он глушит двигатель, но не спешит прощаться.

Я уже тянусь к ремню безопасности, когда Рома тихо произносит:

– Подожди.

Я поворачиваюсь.

В дневном свете его глаза кажутся светлее: янтарные, с рыжими искрами, и от этого почти звериного взгляда хочется спрятаться.

– Даш, дай номер, – говорит он, спокойно, разблокировав свой телефон. – Я же куплю тебе проводку. Нужна связь, чтобы договориться о ремонте.

Он говорит обыденно, без намека на флирт, но что-то в интонации цепляет. Может, из-за того, как звучит мое имя в его устах, как будто он уже произносил его про себя десятки раз.

– Да, конечно, – выдыхаю я, доставая телефон. – Сейчас.

Пальцы немного дрожат, но я все-таки диктую цифры.

Роман набирает мне, и через секунду телефон оживает в ладони.

– Теперь у тебя тоже есть мой, – говорит он коротко. – Коваль Роман, – ждет, когда я сохраню контакт.

– Спасибо, – отвечаю я. – И за дорогу, и за помощь.

– Не за что, – отвечает он.

Его взгляд задерживается на мне дольше, чем нужно, и я чувствую, как щеки медленно наливаются жаром.

– Спасибо, – повторяю смущенно и спешно открываю дверь, чтобы выбраться наружу.

Солнце бьет в глаза, воздух теплый, и пахнет асфальтом после дождя.

– Дарья, – выкрикивают из открытого окна.

Я оборачиваюсь.

– Как все куплю, отзвонюсь, – говорит он, чуть прищурившись от солнца. – До встречи.

Я киваю.

Он закрывает окно и уезжает.

Я тороплюсь, бегу к соседнему дому, вхожу в подъезд. На лестничной площадке пахнет пылью и вареным кофе. Я достаю ключи, и именно в этот момент за дверью слышу приглушенные голоса.

Замираю.

Может, мне показалось? Соседи? Или телевизор?

Женский. Мужской.

Ворчу себе под нос, лихорадочно перебирая связку. Ключи будто нарочно путаются, падают, скользят из пальцев. Наконец нахожу нужный, вставляю в замок, поворачиваю. Щелчок.

Я открываю дверь.

В коридоре пахнет чужим шампунем или гелем для душа. Тем, которого у нас дома никогда не было. Очень сладким. Есть ощущение, что совсем недавно кто-то принимал ванну.

Я не заостряю внимание. Сбрасываю обувь, сумку, бегу к столу. Ноутбук стоит на том же месте, где я его и оставила.

Пальцы машинально включают устройство, открывают почту, находят нужные файлы, переслать все, что просили. Сердце почему-то стучит так, словно я пробежала стометровку на пределе. Когда последний файл загружается, я резко выпрямляюсь и прикладываю ладонь к груди.

Готово.

Я сделала.

Тут же звоню Игорю Николаевичу.

– Добрый день. Все отправила. Проверяйте, там папка с расчетами и отчет за квартал.

– Дарья, – голос начальника звучит мягче, чем утром, – вижу. Все на месте. Спасибо, выручили. Отдыхайте уже наконец.

Я киваю, хотя он не видит.

– Да, конечно. Спасибо.

Звонок обрывается. Я закрываю ноутбук, выдыхаю, прижимаю ладони к лицу.

– Леш, я дома, – сообщаю и иду в комнату мужа. – Как ты? Тебе что-то нужно? – спрашиваю, открывая дверь и заставая его за столом.

– Ты почему вернулась? – летит мне претензией.

Я подхожу к мужу, провожу по его волосам. Стараюсь проявить ласку и заботу, игнорируя недовольный тон.

– Срочно потребовались документы, а ты не брал трубку. Тебя покормить?

Он смотрит на меня с пренебрежением и злостью, дергает головой.

– Не смей жалеть меня. Это последнее, что мне от тебя нужно.

– Леш, – умоляю я и вновь провожу по волосам. – Ты мыл голову? Сам? – удивилась я, протягивая между пальцами мокрые пряди.

– Не трогай, – он кривится, отмахивается. – Ты прекрасно знаешь, что я сам не смогу. К чему эти насмешки? Мне помогла Полина.

– А? Да? Она пришла? Как хорошо, что ты не остался один, – говорю я, разбирая раскиданные вещи. Что-то вешаю в шкаф, что-то бросаю к выходу, после отнесу в стирку. Ровняя книги на столе, нарываюсь на недовольное:

– Не трогай. Эти книги мне нужны.

– Извини, – отвечаю и переключаюсь на постель. Расправляю скомканную простыню. – Давай поменяю. Влажная. И пахнет уже… – к мужскому знакомому запаху примешивается сладкий, похожий на тот, что я почувствовала, войдя в квартиру. Я снимаю наволочку, за ней простыню, которой Леша укрывается. – Ты так сильно потеешь. Нужно сказать врачу. Это ненормально. Наверное, какие-то лекарства дают побочку, – рассуждаю я и в ответ получаю гневное:

– Кто тебя привез?!

– Что? – я поворачиваюсь к мужу, на автомате комкаю ткань и отбрасываю в сторону.

– Кто тебя привез?

– Сосед дедушки.

– И кто там ездит на дорогом внедорожнике?

– Человек. Обыкновенный человек.

– Обыкновенный человек не может себе позволить подобный агрегат, – Леша злится. – Ты об этом не думала?

– Нет, – я отрицательно кручу головой. – Ты же знаешь, я не разбираюсь в марках машин.

– Ну да, – хмыкает он. – Скажи Полине, что я хочу есть. А ты можешь заниматься своей жизнью. Мне поможет посторонний человек.

– Который получает за это деньги, – напоминаю я. – Ну хватит, – прошу. – Я действительно застряла у деда. И у него большие проблемы, кажется, он связался с мошенниками, – тут я вспоминаю о доверенности, достаю ее из бюстгальтера, пытаюсь показать мужу. – Дед кому-то отписал участок и дом. Смотри.

– Мне плевать. Да и какая разница, что мне от этого? Ему осталось-то два понедельника.

– Леш, ты слышишь, что говоришь? – я отшатываюсь.

– Правду? – он утыкается в монитор компьютера, бездумно щелкает по вкладкам. – От этого дома все равно будут одни проблемы. На что собираешься платить налоги?

– Дед еще жив.

– Кому ты его продашь там? – продолжает. – Ну, хотя… богатому соседу.

– Не хочу с тобой разговаривать, – выпаливаю я с нервной улыбкой, скрывающей подкатывающие к горлу рыдания, подхватываю грязное белье и ухожу.

– Ты улыбаешься, словно у тебя есть на это право, – кричит муж в спину.

Я иду на кухню, стараясь дышать ровно, чтобы не расплакаться. Хочется налить воды, опереться на раковину и хоть на минуту перестать чувствовать.

Но у окна я замечаю Полину.

Ее тонкая спина слегка напряжена, руки заняты: она перекладывает тарелки в сушилке, словно делает это только для того, чтобы не смотреть на меня.

– Здравствуйте, – говорю я первой, стараясь придать голосу мягкости.

Полина оборачивается.

– Ой, Дарья… Вы уже вернулись, – она улыбается, но улыбка выходит натянутой. – Я… я как раз собиралась уходить.

– Не нужно спешить, – отвечаю, чувствуя, как слова застревают комом в горле. – И… простите, что вы стали свидетелем этой сцены. Леша… бывает резким.

– Ничего, – отмахивается она быстро. – Я понимаю. Больные люди часто капризничают. Это нормально.

Она говорит с участием, но голос немного дрожит.

Старается выглядеть уверенно, но пальцы теребят край мокрого полотенца.

Я провожу взглядом по женщине.

Полина без привычного белого халата, в тонкой кофте, прилипшей к спине, словно она случайно попала под воду. Ткань темная от влаги, и я замечаю, что под ней ничего нет. Ни бюстгальтера, ни майки.

Я стараюсь не выдать удивления. Поворачиваюсь к шкафу, достаю стакан, делаю вид, что ищу что-то на полке.

– Вы, наверное, устали, – говорит Полина, развешивая влажное полотенце и хочет уйти поскорее. – Я завтра утром заеду, если нужна будет помощь.

– А вы могли бы задержаться еще на пару минут? – выдыхаю я, не оборачиваясь. – Помогите Леше пообедать, мне нужно съездить к дедушке в больницу. У нас семейные проблемы.

Мои пояснения выглядят как оправдания. Привычные для меня оправдания…

Полина произносит что-то неопределенное в знак согласия, подходит к холодильнику. И мы стоим в метре друг от друга. Кухня не такая большая, чтобы не почувствовать сладкий запах геля для душа.

Мой дом больше не пахнет домом. «Он пахнет чужим телом и чужим ароматом», – проносится в голове. Но я тут же гоню дурацкие мысли прочь. Леша прикован к инвалидному креслу. Нет ничего странного в том, что кофта Полины влажная местами, она ведь помогала вымыть моему супругу голову.

Я искоса поглядываю на Полину, пытаюсь понять что-то по ее движениям. В том, как она достает из холодильника контейнер, ставит его на стол, как, не глядя, открывает крышку. Все выглядит привычно. Не как у человека, который просто помогает по дому.

Я заставляю себя не думать об этом. И мыслить логически. Полина почти год помогает нам.

И то, что я нафантазировала, глупость. Полнейшая глупость.

Леша не способен на измену, физически не способен. Да и Полина… она ведь видела нас вместе, знает нашу ситуацию. Да и зачем ей это? Зачем недееспособный человек с кучей проблем?

Я наблюдаю, как она наливает суп в миску, аккуратно кладет ложку сбоку, достает хлеб. По кухне женщина двигается с точностью хозяйки.

– Осторожно, он горячий, – предупреждает она.

Я киваю, не отвечая, и делаю вид, что ищу что-то в телефоне. Он спасительно вибрирует в руке.

– Мам, – выдыхаю с облегчением. – Алло?

– Дашенька, ты добралась? – голос матери звучит устало. – Я волновалась, ты вчера так и не ответила.

– Да, мам, все хорошо. Дома, – стараюсь говорить спокойно. – С машиной почти разобрались, сосед помог.

– Слава богу, – мать облегченно выдыхает. – Я у деда сейчас, он спрашивает про тебя. Скажу, что ты приедешь? Он очень ждет.

Я бросаю взгляд на Полину. Та словно не слышит и не слушает наш разговор, но все же чуть расслабляется, когда я произношу:

– Да, скажи. Я приеду. Скоро.

– Он все время говорит, что ему нужно тебе кое-что объяснить, – уточняет мать.

– Да, сейчас переоденусь и вызову такси.

Мама благодарит, просит беречь себя, и мы прощаемся.

Полина ставит тарелку с супом на поднос и, не глядя на меня, произносит:

– Я помогу Алексею пообедать, не переживайте.

Глава 8. Даша

В отделении встречает молодая медсестра с туго стянутыми на затылке волосами. Я объясняю, к кому пришла, и жду, пока она уточнит номер палаты.

– Виктор Сергеевич? – спрашивает, не поднимая глаз от монитора.

– Да, мой дедушка.

– Его сегодня перевели в общую палату, вторая справа по коридору.

Когда только привезли дедушку на скорой, нас встретила женщина постарше. Спокойная, понимающая. Она все объяснила, успокоила, насколько это было возможно, помогла встретиться с врачом.

– Спасибо, – киваю я и иду в указанном направлении, а в голове все еще роятся мысли о доме.

Полина.

Ее мокрая кофта, запах шампуня, взгляд, избегавший моего.

Леша, злой и обиженный, с вечной смесью жалости к себе и раздражения на весь мир.

Неужели я действительно способна думать про измену?

Это же безумие.

Он прикован к креслу.

И все же картинка не уходит: влажные волосы, влажная ткань на спине Полины, чужой запах в постели мужа.

Я тихо вздыхаю, сжимаю лямку сумки. Останавливаюсь у нужной двери, стучу и осторожно приоткрываю.

Палата небольшая. Мама в этот момент поправляет подушку под головой деда. Он лежит спокойно, глаза закрыты, дыхание ровное.

– Мам, – зову я тихо.

Мама оборачивается. Дарит усталую улыбку.

– Дашенька… – она подходит, обнимает. – Как хорошо, что ты приехала. А нас вот перевели.

– Как он? – спрашиваю, чувствуя, что хоть немного уходит напряжение.

– Лучше, – отвечает мама. – Давление нормализовалось. Врачи говорят, можно будет скоро выписать, если все пойдет так же.

Я киваю и подхожу к кровати.

Дедушка открывает глаза, замечает меня и слабо улыбается.

– Вот и ты, – говорит тихо.

– Прости, что так долго, – шепчу, беря его за руку. – Сумасшедший день. Несколько сумасшедших дней, – говорю, не конкретизируя. Деду не нужны новые волнения.

Он слегка сжимает мои пальцы, не спрашивает, что именно со мной произошло.

Мама отходит к тумбочке, наливает воду в стакан, делает вид, что занята, и тайком стирает слезы.

– Ты устала, – говорит дед. – Сразу видно.

– Немного, – признаюсь.

– От людей устаешь, не от дел, – вздыхает он. – Береги себя, Дашенька. И не всем верь.

Внутри все моментально покрывается коркой.

– В смысле? – спрашиваю осторожно.

Но дед уже закрывает глаза.

– Потом, – шепчет. – Потом все объясню.

Мама укрывает его потеплее, кивает мне, мол, не трогай сейчас.

Я взглядом показываю на дверь, прошу маму выйти со мной.

Когда мы оказываемся в коридоре, я беру маму за локоть и отвожу в сторону.

– У нас проблемы, – говорю тихо. – Деда совершил глупость.

– Я догадывалась, – отвечает почти шепотом, поглядывая на закрытую дверь. – Он последние дни был какой-то не свой. Все повторял, что нужно поговорить с Дашей, передать ей бумаги. Почему я не придала этому значения? – она смотрит перед собой, хмурится, вспоминая все больше и больше подробностей.

– Я думаю, дед все понял. Сразу после того, как подписал. Я уже видела документы. Дарственная оформлена на человека по фамилии Суздалев.

– Да, ты говорила мне по телефону… – шепчет она. – Но я не думала, что все так официально. С печатью.

Я достаю из сумки сложенный лист и кладу ей в руки.

– Вот. Посмотри сама.

Мама долго держит бумагу, не сразу решаясь развернуть. Когда наконец читает, губы подрагивают.

– Господи… – она садится на скамейку у стены. – Все оформлено. Полностью. И участок, и дом. Этот… Суздалев Роман Андреевич. Кто он вообще?

– Не знаю, – я присаживаюсь рядом. – Но дед доверял ему. Может, они когда-то работали вместе или это кто-то из жителей деревни, а может, его просто обманули.

Мама молчит, потом устало прикрывает глаза.

– Вот почему у него случился приступ. Он понял, что потерял дом. Это же вся его жизнь, Даша. Он строил его своими руками. И хотел, чтобы ты в нем жила после его смерти.

– Мам, давай не будем о смерти и попробуем что-то сделать. Проверим нотариуса, посмотрим дату. Если он был не в состоянии подписывать…

Она судорожно выдыхает, сжимает листок так, что на бумаге проступают следы от пальцев.

– Все из-за этого. Я теперь понимаю, почему у него сердце не выдержало.

Я кладу руку ей на плечо.

– Мам, не говори с ним пока, ладно? Пока не стоит. Он и так едва держится. Я обсужу с нашими юристами. Попрошу помочь или подсказать контакты.

Мама кивает.

– Конечно. Ни слова.

Я собиралась еще что-то сказать маме, когда взгляд невольно зацепился за силуэт в конце коридора. Спортивный высокий мужчина. Его невозможно не заметить. Потом я узнала походку. И дыхание перехватило.

Роман.

Он идет прямо к нам, в руках прозрачный пакет с фруктами. Кажется, больничный коридор сам расступается, освобождая ему дорогу.

Я не успеваю ничего сказать, он уже замечает меня. И улыбается.

– Даша, – произносит он спокойно, как будто мы расстались всего несколько минут назад.

Мама оборачивается, замечает его и сразу напрягается.

– Роман, – я произношу приветствием.

– Решил навестить Виктора Сергеевича, – говорит он, чуть приподнимая пакет. – Хотел передать фрукты. Узнать, как дела.

Мама недовольно хмурится.

– А вы?.. – спрашивает осторожно.

– Сосед. Из Лозовиц, – отвечает он, не отводя взгляда от меня. – Сегодня помог Дарье добраться до города. Машина застряла после дождя.

Я киваю, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

– Он действительно выручил.

– Отец сейчас спит, – говорит она чуть натянуто. – Но, если хотите, оставьте пакет, я передам.

Роман делает шаг ближе, ставит фрукты на соседнее сиденье.

– Конечно. Только хотел убедиться, что с ним все в порядке. Ребята со скорой не давали никаких прогнозов.

Мама удивленно поднимает брови.

– Вы были с отцом, когда ему стало плохо?

Роман кивает.

– Совершенно случайно, – говорит он спокойно, без показного драматизма. – Я был неподалеку, заехал к знакомому, увидел, что Виктор Сергеевич сидит на скамейке у ворот. Сначала подумал, просто отдыхает, а потом заметил: рукой держится за грудь. Подбежал, вызвал скорую.

Мама прижимает ладони к губам.

– Господи… – выдыхает. – Так это вы... Вы его спасли.

– Да ну, – отмахивается он мягко. – Я просто оказался рядом. Все остальное сделали врачи.

Я вижу, как Роман слегка смущается под ее благодарным взглядом.

– Спасибо, – говорю я тихо.

Он ловит мой взгляд.

– Любой бы поступил так же, – отвечает. – Виктор Сергеевич – сильный человек. Он и тогда держался… даже пытался отмахнуться, мол, не суетись.

Мама невольно улыбается.

– Похоже на него, – шепчет она.

– Все будет хорошо, – Роман произносит дежурную фразу, в которую хочется верить. – Я не буду мешать. Передайте ему, что я заходил. И пусть не переживает из-за дома, – добавляет вдруг, глядя прямо на меня. – Все можно решить, если не сдаваться.

Я не сразу понимаю, о чем говорит мужчина, только когда мама дергает за руку и взглядом указывает на широкую спину, меня словно ошпаривает кипятком.

– Он что-то знает, – шепчет мама и подталкивает меня, чтобы я догнала Романа. – Надо спросить.

Я подвисаю на секунду, мозг за это время обрабатывает информацию.

– Роман, – зову я, подскакиваю со скамьи и бегу за ним. – Роман, – набираю скорость и, когда мужчина оборачивается на мой голос, буквально влетаю в его объятия.

– Дар-р-рья, – рокочет он. – Нужно быть осторожней, – все слова у него выходят с легкой хрипотцой, большей похожей на рычание.

– Не до осторожности сейчас, – отвечаю я, вцепившись в крепкие запястья. – Ты сказал, что не нужно переживать из-за дома. И что можно все решить. Что можно решить? – спрашиваю я, вглядываясь в светлые глаза. Жду ответа и ловлю себя на том, что не могу понять, какого они цвета. Медовые? Зеленые? Серые? Янтарные? Кажется, что они меняют цвет каждую секунду.

– Я сказал, что любую проблему можно решить, – повторяет он.

– Например? – не сдаюсь я, чувствуя себя аналогом детектора лжи. Только, в отличие от данных датчика, мне приходится полагаться на интуицию.

– Например, мошенническая деятельность. Виктор Сергеевич успел подписать документы? – спрашивает прямо, и я киваю в ответ, словно загипнотизированная. Да я готова рассказать все, что бы он ни спросил. – Тогда я не успел.

– Что ты не успел?

– Даш, – голос мамы врывается в наш неловкий разговор загадками, я отшатываюсь от мужчины, пряча руки за спину и неловко улыбаясь.

Роман бросает хмурый взгляд на маму, а потом произносит так, чтобы слышала только я:

– Если хочешь поговорить, то я буду ждать на улице. Не думаю, что стоит волновать твою маму. Не хватало, чтобы и ее подвело здоровье.

Крупица правды есть в его словах. Мама действительно выглядит уставшей. Она волнуется за деда, за меня, и тут еще новая беда.

– Я буду через пять минут.

Я возвращаюсь к маме, говорю ей что-то невнятное. Прошу обнять от меня деда и сказать, что я обязательно завтра к нему приеду, забираю сумочку и спешу за мужчиной.

Роман ждет у выхода, облокотившись плечом на стену. Когда я подхожу, он выпрямляется, кивает на дверь:

– Пойдем на улицу.

Мы выходим во двор. Воздух все еще пахнет сыростью после недавнего дождя. У лавочки под ветвями каштана Роман останавливается и смотрит на меня сверху вниз.

– Я не хотел говорить при твоей матери, – начинает он тихо. – Это не то, что нужно обсуждать в больнице.

– Так скажи сейчас, – отвечаю я. – Как можно все исправить?

– Суздалев, – произносит наконец. – Имя тебе знакомо, верно?

Я киваю.

– Он указан в дарственной. Но кто он?

– Нечистый на руку риелтор, – спокойно отвечает Роман. – Занимается скупкой земли. У нас в городе таких много. Под видом «дружеской помощи» оформляют документы на себя. Иногда давят, иногда пугают, иногда просто ловят момент, когда человек болен или дезориентирован.

Меня бросает в холод.

– Ты хочешь сказать, что дед… ему угрожали? – я медленно присаживаюсь на скамью, ища опоры.

Роман смотрит на меня с сочувствием, садится рядом.

– Суздалев приезжал пару раз в Лозовцы, говорил с моими родителями. Но те сразу жестко отказали. И, видимо, он решил найти себе другую, более сговорчивую жертву. Я хотел убедить Виктора Сергеевича не спешить, но... не успел. Поверь, он не первый.

– И не последний, – хмыкаю я. – Найдется кто-то еще доверчивый или одинокий.

Роман виновато улыбается, касается моего плеча в странном жесте поддержки.

– Бумаги можно оспорить, особенно если есть основания считать, что человека обманули.

– Сомневаюсь, что у нас хватит связей и денег для этого, – отвечаю я, понурив плечи. – Что же его заставило переписать дом?

– Не знаю. Часто старики боятся того, что родственники их выгонят, когда они станут недееспособными.

– Мы бы никогда так не сделали! – заверила я горячо. – Это глупость, дед бы в такое не поверил!

– Значит, был другой довод.

Некоторое время мы сидим молча. Я сжимаю пальцы на коленях, глядя в одну точку перед собой. Не знаю, о чем думает Роман и почему вообще продолжает тратить на меня время, в моей голове настоящий хаос.

– Это решаемая проблема, – произносит он негромко, глядя вперед. – Поверь. Сейчас тебе лучше немного отдохнуть.

– Незнакомое слово “отдых”, – хмыкаю я горько. – У деда приступ, мама на грани, а я понятия не имею, с чего начать.

– Таких, как Суздалев, можно прижать.

Я поворачиваюсь к нему.

– Мне его точно не прижать, – произношу обреченно. – У тебя нет случайно кого-то, кто может помочь? Юриста, знакомого, кто разбирается в этих бумагах? Я не знаю, куда идти… Наверное, нужно написать заявление? А как это сделать, пока дед в больнице? Интересно, а примут заявление, если в полицию обратится мама? Господи, – произношу на выдохе и поднимаю глаза к зеленой листве, борясь со слезами.

– Есть у меня один… человек. Он работает с делами… о недвижимости. Думаю, поможет.

– Спасибо, – выдыхаю я.

Роман встает, протягивает руку.

– Пойдем, – говорит просто. – Подвезу домой. По дороге обсудим детали, решим, что делать дальше.

Я колеблюсь.

– Неудобно… – начинаю сомневаться в правильности всего, что я сейчас сделала. По факту я доверилась малознакомому человеку.

– Дарья, – перебивает он мягко. – Это не просьба. Это предложение. И, к слову, безопаснее ехать вместе, чем одной перемещаться по городу с документами в сумке.

Я смотрю на него, вновь пытаясь прочесть что-то по лицу.

– Тебе можно доверять? – спрашиваю прямо.

Он улыбается, смотрит на меня, как на несмышленого ребенка.

– Мне можно. А тебе?

Я улыбаюсь в ответ, представляя свои нелепые попытки врать кому-то и неуклюжую ложь.

– На сто процентов.

– Ну раз мы можем доверять друг другу, тогда едем, – говорит Роман и встает со скамьи. – Не будем терять время. Мне еще нужно забрать проводку. Сделал заказ, обещали подвезти в магазин к трем.

Я застываю, глядя на мужчину. Его спокойствие выбивает из колеи. Я так привыкла находиться все время в напряжении, что не могу представить, как жить по-другому. Последние годы я все время спешу, планирую каждые пятнадцать минут своего времени, чувствуя при этом, что ничего не успеваю. И от этого тревожность только усиливается.

– Едем, – соглашаюсь я и иду за мужчиной.

Мы подходим к автомобилю, Роман открывает мне пассажирскую дверь и ждет, пока я довольно неуклюже заберусь внутрь. Когда я сажусь, мужчина наклоняется. Сначала я думаю, что он собирается что-то сказать, но он тянется к ремню безопасности. Ткань скользит по его пальцам, щелкает замок, и его плечо едва не касается моего.

– Спасибо, но не стоило, – лепечу сдавленным голосом.

– В нашей семье принято заботиться о своей… о женщине, о слабом, – его теплое, с едва уловимым запахом кофе дыхание у самой щеки. – Вот так, – шепчет он, отпускает ремень, отступает, но движется медленно, словно растягивая этот неловкий момент.

Я смотрю вперед, боясь повернуться и выдать смущение. Как же давно я не ощущала густого смущения и жара при чьем-то мимолетном прикосновении. Кожу покалывают маленькие-маленькие иголочки и жаркой волной сливаются внизу живота.

Роман садится за руль, заводит двигатель, и в салоне становится тесно. Возможно, бессонная ночь и тяжелый день сказываются на моем состоянии. Я сама себе напоминаю натянутую струну, которую едва тронь – и последствия будут непредсказуемыми. Фантазия рисует совершенно неуместные картинки, в которых я рядом с Романом. В которых я – его женщина, о которой он хочет заботиться. Через несколько минут фантазию убивает реальность. Даже откинув абсурдность представленного и тот факт, что я замужем, конец конфетно-букетного периода мне известен. Пресыщение, безразличие, а после и пренебрежение. Нужно прекратить витать в облаках. Если один перестает создавать счастье, другой, даже приложив усилий вдвойне, никогда не спасет отношения.

Любить должны двое!

– Дарья, – произносит Роман, не отрывая взгляда от дороги. – Не волнуйся. С делами Суздалева я разберусь.

– Разберешься? – переспрашиваю осторожно. – А ты тут при чем?

– При том, что не люблю, когда обманывают тех, кто не может защитить себя, – отвечает он буднично, словно говорит о погоде. – И при том, что я уже сталкивался с ним. Он несколько лет пытается выкупить наши земли. Отказы не понимает. Очень настырный человек. С моей семьей он пытался действовать не только легально и в рамках закона. Получил отпор. Я подозреваю, что пострадавших в старых Лозовицах будет больше одного.

– Не понимаю, зачем ему старые домики?

– Дело не домах, а в месте, где они находятся. Живописное. Чистое. Шикарное озеро. Лес. Не так далеко река, – он перечисляет плюсы. – Прекрасное место для дорогого коттеджного поселка.

– Я не думала с этой позиции, – отвечаю честно. – Разве не далеко от города?

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Романа, но он по-прежнему смотрит прямо перед собой.

– По трассе не больше часа. Не так долго по городским меркам, иногда в пробке можно провести… – он хмурит лицо и покачивает головой.

– Ты ведь не юрист, – уточняю я.

– Нет. Но знаю, как работают такие люди и как с ними разговаривать. Куда тебя отвезти? – спрашивает он.

– Домой, – говорю я после короткой паузы, раздумывая над словами. – Нужно будет поспрашивать у соседей. Вдруг еще кто-то попался на удочку этого мошенника.

– Согласен. Нужно понять, кто еще мог с ним столкнуться. Начнем с соседей твоего дедушки.

Мы обсуждаем возможность следующей встречи. За это время я буквально выпытываю стоимость деталей, что Роман заказал для моей машины.

– А сколько будет стоить работа? – интересуюсь, отмечая, что внедорожник плавно сворачивает во двор.

– Нисколько. Там работы на пятнадцать минут.

Роман глушит двигатель.

– Я все равно переведу тебе деньги, – быстро произношу, чувствуя, что голос перестает слушаться. – Карточка привязана к номеру? Неудобно, ты и так потратил время, помог, а теперь еще...

Мужчина поворачивается ко мне, и от этого взгляда внутри все сжимается. Он не просто смотрит – он словно пытается добраться до самого сердца.

– Как хочешь, – сдается он.

Я отвожу глаза, стараясь открыть дверцу, царапаю ногтями кожаную обивку, не сразу поймав ручку.

– Хочу.

Он усмехается.

– Будет сложно, – бубнит под нос, активно растирая шею ладонью.

– С ремонтом?

Мой вопрос веселит его еще больше.

– С ремонтом, – повторяет за мной.

– Тогда тем боле…

– Все-все, хватит, – взмахивает ладонью, останавливая меня. – Ремонт простой. Карта привязана к номеру телефона, – добавляет так, словно он устал спорить.

– До встречи, – произношу я, дергаясь на сиденье и тут же понимая, что не отстегнула ремень. Как же я спешила покинуть тесный салон автомобиля…

Роман слегка наклоняется вперед, опирается рукой о руль. Мышцы на предплечье под тканью рубашки напрягаются, нажимает кнопку, ремень скользит по моему плечу.

– Ты торопишься, – говорит, глядя на мои губы.

– Да, мне… мне нужно идти, – бормочу. – Спасибо еще раз.

Роман кивает, кладет руки на руль, крепко сжимает до побелевших суставов.

– Позвоню завтра, – говорит он. – Когда все будет готово.

Я толкаю дверь и почти выпрыгиваю наружу. Бегу от себя. От тех мыслей, что позволяю. Бегу в свой мир ответственности и безразличия.