![](/files/books/160/oblozhka-knigi-tumannaya-raduga.-tom-2-si-375551.jpg)
Текст книги "Туманная радуга. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Ксения Бугрим
сообщить о нарушении
Текущая страница: 37 (всего у книги 38 страниц)
– Я как раз хотела тебе рассказать, – проговорила Вероника, вытаскивая из лоточка кулебяку с капустой, – что, кажется, вспомнила, о чем говорил Тимур, когда мы с ним столкнулись в коридоре в конце декабря. Зина, представляешь, все-все вспомнила! Щас, только прожую и расскажу…
– Это когда он приперся в школу в костюме, и у тебя из-за этого отказала память?
– Угу, – с набитым ртом промычала Вероника. – Божечки, как же вкусно-то…
– Так не мудрено, что ты вспомнила. У тебя же сотряс! Люди и не такое вспоминают… Кто-то даже начинает «вспоминать» то, чего не было!
Наконец прожевав, Вероника отхлебнула немного соку и сказала:
– Вот и я думаю. Может, это все мне просто приснилось, а тогда, в коридоре, Тимур говорил что-то совсем другое? А то я уже начинаю сомневаться в своей вменяемости, у меня ж и правда сотрясение. Кто знает, что мне могло почудиться…
– Так что именно он говорил-то?
– А, ну так вот… – Вероника пересказала подруге свой сон и выжидающе на нее уставилась. – Как думаешь, мог он сказать такое на самом деле?
– Мог, мог, – закивала Зинаида, подливая им обеим соку. – Еще как мог. Когда мы ждали скорую, а ты лежала в отключке, он и не такое говорил. Милая моя, – начала изображать подруга, – любимая, родная, как же я тебя люблю, Ника, Никочка… А еще: ты только поправляйся, только живи, я все для тебя сделаю, любимая, мое сокровище, моя королева. И знаешь, что? Мы даже не ржали над ним. Смешными его слова в тот момент не казались. У нас у всех были похожие мысли. Мы понятия не имели, что с тобой, и почему ты постоянно теряешь сознание. Не знали, какая точно у тебя температура, и что было в том шприце. Нам всем было страшно, но если мы с Егаем еще как-то держались, то Ханин был готов умереть прямо там, рядом с тобой. Он даже плакал! Не скажу, что прям навзрыд, но глаза у него совершенно точно были на мокром месте. Я тебе вот что скажу, Каспраныч: если бы парень, который мне нравится, так плакал надо мной, я бы не стала долго думать, прощать его или нет.
Вероника уже особо и не думала. Она просто ждала, когда Тимур сможет прийти к ней в больницу. Но пока он еще ни разу ее не навестил. Ей хотелось позвонить ему, поблагодарить за свое спасение, но это казалось неправильным. Она должна сказать ему об этом лично, а не по телефону.
Над Костей сгущаются тучи
На следующий день Витя угрюмо поделился последними новостями:
– Возможно, Костику не придется отбывать наказание в колонии. На днях он будет проходить процедуру психиатрического освидетельствования, и если его признают невменяемым, то отправят не за решетку, а в лечебницу.
– А чего ты такой расстроенный? – удивилась Вероника. – По-моему, в психушке ему самое место. Он буквально создан для этого.
– Костик безумен, бесспорно. Но не настолько, чтобы не отдавать себе отчета в тех или иных действиях. Все, что он когда-либо делал, было результатом вполне осмысленного подхода. И если его отправят в дурку, то это не станет доказательством его болезни. Это докажет лишь, что мой дядя нанял действительно крутого адвоката и отдал целое состояние за его услуги. В результате, Костик пролежит в палате около года, может меньше, а после благополучно выпишется и примется за старое. По-настоящему удержать его может только страх. Я слишком хорошо его знаю. Ему нужно реальное наказание. Если он отсидит срок, то вряд ли когда-либо еще полезет в откровенную уголовку. Скорее, просто продолжит втихую пинать бездомных животных, пока его за это кто-нибудь сильно не изобьет – уж я об этом позабочусь. Но пока что ситуация оставляет желать лучшего.
– Ты рассказал мне все, или случилось еще что-то?
– Да нет, в остальном все по-старому. Дядя наводит шуму. Когда он только вернулся и увидел Костика, тот сразу же пожаловался на побои, ведро с мочой и заявил, что его пытались убить. Дядя начал орать и размахивать руками на всех, кто попадался ему на пути. Моего сына избили и унизили! Его облили испражнениями! – Витя закатил глаза и покачал головой. – Проблема в том, что Ханин действительно нехило покалечил моего братца. У Костика сломано три ребра, а на его теле – множественные ушибы и гематомы. Дядя также настаивал, что у сына отбиты внутренние органы – благо это не подтвердилось. Разумеется, мы хором сказали, что Ханин никого не избивал, и с его стороны это была лишь самооборона. Мол, Костик сам на него напал. Да, мы соврали, но что еще нам оставалось? Не подставлять же Ханина. Но по факту полученных травм было назначено разбирательство, а это не очень хорошо. Еще не хватало, чтобы Костика выставили жертвой. Кстати, – хохотнул Витя, – дядя настаивает, чтобы нам троим еще предъявили обвинение во взломе с проникновением. Но это просто смешно, учитывая, что мы ничего не украли, а на следующий день я полностью оплатил установку нового окна и даже предложил дяде компенсацию за моральный ущерб. Видела бы ты, какой цирк мы устроили. Я тебе покажу, только напомни. Роэль фиксировал все на видеокамеру. До сих пор не понимаю, как я в тот момент не заржал. Максимум, что нам теперь грозит, это воспитательная лекция в участке.
Вскоре после ухода Вити появилась Ритка, которая сообщила, что, по словам ее адвоката, дела у Селоустьева совсем плохи. Все, что удалось собрать противной стороне – его медали с грамотами за олимпиады по химии и парочка наград за победу в каких-то мелких турнирах по баскетболу.
– Им также удалось уговорить несколько учителей написать о нем положительные характеристики, – дополнила Ритка. – Но, когда те узнали про похищение, то все как один отказались являться в суд. Никто, абсолютно никто не готов быть на стороне этого отброса, когда начнется заседание. Все обстоятельства сейчас против него. И если психиатрическая экспертиза не выявит у него серьезных отклонений, то ему светит приличный срок.
– А что насчет сломанных ребер? – спросила Вероника. – Тимур же его избил… Не станет ли это смягчающим фактором?
– Нет, – ответила тетка. – Адвокат считает, что, учитывая все обстоятельства, суд, вероятно, вообще не будет принимать во внимание его ребра. Собранные нами показания, характеристики и материалы буквально кричат о неадекватности подсудимого. Он вполне мог напасть на Тимура первым, а тому ничего не оставалось, кроме как обороняться. Доказать обратное невозможно.
– То есть Тимуру ничего не грозит?
– Ну, максимум, его пожурят. По факту, он предотвратил убийство. По словам двух свидетелей, между ним и несостоявшимся убийцей состоялась драка. А сломать преступнику ребра и оставить ему пару синяков – вполне допустимая мера «самообороны».
***
Результаты психиатрического освидетельствования стали известны через пару дней. Веронике позвонила тетка, по радостному голосу которой сразу стало ясно, что Селоустьеву не был поставлен диагноз, препятствующий отбыванию заключения.
– Теперь ничто не помешает засадить этого гаденыша далеко и надолго! – кричала довольная Ритка в трубку.
– Я очень рада, Рит, правда рада. Это хорошие новости. Но неужели у него не нашли никаких отклонений? Как такое возможно, он же форменный психопат?
– Кое-что нашли. Погоди, я сейчас вызову такси, приеду и все подробно расскажу! Потерпи полчасика.
Ритка отключилась, но Веронике не пришлось ждать полчаса – в палату зашел Витя.
– Я здесь, чтобы удовлетворить твое любопытство, – довольно щурясь, заявил он. – Мы с Ритой практически одновременно узнали о результатах освидетельствования, но она сейчас – на другом конце города, а я как раз шел сюда, когда мне позвонил один из наших адвокатов. В общем, как я и предполагал, у Костика нашли определенные проблемы, но они не требуют госпитализации. В акте сказано, что у него было выявлено нарциссическое расстройство личности, а также наблюдается коморбидность с параноидным расстройством.
– Комо что?
– Коморбидность. Я тоже не знал значения этого слова, но загуглил, пока поднимался к тебе. Если вкратце, то в Костике между собой сочетаются сразу два перечисленных расстройства. Так сказать, звучат в его голове в унисон.
– Но даже с учетом этого, его все равно отправят в колонию, а не в психушку??
– Да. Расстройства личности не делают человека невменяемым, это всего лишь особенность восприятия окружающего мира. А вот, к примеру, окажись Костик шизофреником, то в тюрьму его бы никто не посадил, ведь в момент совершения преступления он не отдавал отчета в своих действиях.
– Теперь осталось погуглить, что такое нарциссическое и параноидное расстройство. Но звучит вполне подходяще для такого… человека, как он.
Дожидаясь приезда тетки, они нашли в интернете необходимую информацию о расстройствах Селоустьева. Оба были удивлены, насколько точно в каждой статье была описана его личность.
– Кстати, совсем забыл рассказать тебе, где я сегодня был! – Витя хлопнул себя по лбу. – Я ходил в небольшой магазинчик, где продаются фильмы, игры и компакт-диски. Также там имеется компьютер с доступом в интернет, которым за отдельную плату может воспользоваться любой посетитель. А еще там можно скачать что угодно и записать это себе на болванку. Одну из таких болванок тетя Лида, мать Кости, обнаружила среди его вещей. Это случилось уже после ареста. Что примечательно, его тайника в квартире не обнаружилось. Вероятно, перед тем, как тебя похитить, братец предусмотрительно подчистил следы. Но про диск почему-то забыл. И это очень хорошо.
– Почему хорошо? Что на нем такого было?
– Порнофильм любопытного содержания. Правда, любопытными такие сцены могут показаться только таким же отъявленным извращенцам, как Костик, но никак не нормальным людям. Когда тетя Лида поставила этот диск в проигрыватель, от шока у нее так поднялось давление, что она чуть не потеряла сознание. Когда вернулся дядя и посмотрел пару сцен из фильма, он в очередной раз стал орать на нее, что это она во всем виновата. Мол, все стало плохо только после того, как Костик «совершенно случайно» подслушал ее разговоры о желании развестись. Он так огорчился, что на нервной почве у него случилось временное помешательство. Дядя уверен, что смертельную инъекцию Костик подготовил для себя, так как более не мог выносить мысли, что его родители скоро разведутся. Эти обвинения окончательно добили тетю Лиду, которая и без того привыкла винить во всех бедах только одну себя, так что она, похватав кое-какие вещи, сбежала к нам. С собой она прихватила и этот диск, сама толком не понимая зачем. Вспомнила она о нем только сегодня. Я смог посмотреть всего пару минут, на большее меня не хватило. И…
– Его мама позволила тебе смотреть такое? Думаю, нет, – прищурилась Вероника. – Признайся, ты его просто украл, ведь так?
– Я и не скрываю, – развел руками Витя. – Но мне не нравится слово «украл». Не украл, а позаимствовал. А потом, между прочим, сам в этом признался. Я не мог действовать дальше, не получив одобрения тети Лиды. Она сама разрешила использовать содержимое фильма против Кости. Не скажу, что это было для нее легким решением, но она считает это последней надеждой сделать из сына нормального человека. Надеется, что, когда Костя отсидит положенный ему срок, он сможет сделать определенные выводы, и у него появится реальный шанс изменить свою жизнь к лучшему. В общем, я…
– Витя, ты такой несносный, – перебила Вероника, – из тебя все клещами вытягивать нужно, ей-богу. Я так и не поняла: что конкретно было в том фильме?
– Короче, не буду описывать тебе всех подробностей, но в нем присутствовали реальные сцены издевательств и насилия над женщинами. Там полная жесть. По словам продавца, фильм был скачан с какого-то пиратского сайта. Подобный контент является запрещенным в любой цивилизованной стране, но Костику, как истинному ценителю, все же удалось отыскать необходимое.
– А как ты узнал, где именно он его скачал?
– Костик понимал, что все это время я продолжал следить за его активностью в инете. Поэтому он не мог рисковать, продолжая искать запрещенные материалы через свой комп. Я просто проверил все близлежащие интернет-кафе и прочие места, где Костик мог бы скачать себе фильм. В его районе всего два подобных места, но в первом пользователям запрещено что-то скачивать, а, значит, оставался только магазин с дисками. Продавец узнал моего братца по фотографии. Он сказал, что Костик сразу показался ему странным, так что после его ухода, он решил проверить историю браузера и знатно офигел от увиденного. Он вполне мог бы отказаться давать показания, ведь после такого магазин бы сразу прикрыли, а хозяина ошрафовали. Но мне повезло. Этот парень сказал, что его все равно увольняют, и ему осталось отработать в магазине пару дней. Не за бесплатно, конечно, но он согласился поехать в участок и обо всем рассказать. Так что теперь у нас в кармане еще одна замечательная характеристика на Костика, которая позволит суду по достоинству оценить его так называемый портрет. В общем, над братцем сгущаются тучи.
Вечером того же дня, когда палата опустела, а все визитеры разошлись по домам, девушка вытащила из ящика прикроватной тумбочки письмо, которое ранее вручил ей Витя. По его словам, письмо написала Костина мама, сам он понятия не имеет, что в нем. Друг сообщил, что женщина не находит себе места из-за чувства вины и плачет сутками напролет. Она таки ушла от своего мужа и в данный момент живет в квартире Витиных родителей, так что каждый день он становится свидетелем ее слез.
Вероника видела, как искренне друг переживает за эту женщину. Так беспокоиться он мог только о действительно хорошем и порядочном человеке. Также девушка узнала, что изначально Костина мама хотела лично прийти к ней в больницу, но Ритка строго запретила пускать к племяннице посторонних, и потому женщина решила написать письмо.
Здравствуйте, Вероника.
Пишет вам мать человека, который, к ее ужасу и стыду, заставил вас пережить столько кошмаров. Да, он по-прежнему мой ребенок, и всегда им будет, но у меня язык не поворачивается назвать его сыном. Я просто не могу поверить, что МОЙ сын мог так поступить. Каждое утро я надеюсь, что все это мне только приснилось, но, к сожалению, надежды вновь и вновь разбиваются о суровую реальность.
Мне очень жаль, что вы стали жертвой его манипуляций, побоев, угроз и всего остального, о чем я могу только подозревать. Я благодарю судьбу, что вы остались живы. Надеюсь, он понесет справедливое наказание, соразмерное своим ужасным деяниям.
Мне горько и больно сознавать, что я воспитала такого монстра. Знаете, ведь будучи совсем маленьким, Костя таким не был. Он был добрым и ласковым ребенком. Точно не помню, в какой момент все изменилось, но одно знаю наверняка: однажды мои методы воспитания оказались неэффективны, дали сбой, потеряли всякий смысл. Я где-то не доглядела, где-то упустила, и в итоге все это привело к печальным последствиям.
Если бы у меня была возможность понести наказание за свою безответственность как матери, я бы, не задумываясь, села за решетку. Но, к сожалению, этим я бы все равно не смогла помочь вам забыть о тех ужасных часах, что вы провели в подвале наедине с парнем, ставшим чудовищем из-за халатности собственной матери.
Наверняка, читая это письмо, вы ненавидите меня и всю нашу семью. Мы это заслужили. Но я хочу, чтобы вы знали: если вдруг вам когда-нибудь понадобится помощь, вы всегда и во всем можете на меня рассчитывать. Возможно, так я смогу хотя бы немного искупить свою вину.
Я не прошу меня простить, я даже не имею на это права. Прошу лишь об одном: продолжайте радоваться жизни, несмотря ни на что. Вы прекрасная девушка, и в вашей жизни будет множество счастливых мгновений, которые помогут забыть все кошмары. Продолжайте мечтать, любить и улыбаться. Очень прошу, продолжайте.
С надеждой, Лидия.
Веронику потрясло это письмо. Мама Кости не пыталась оправдать сына, никак его не выгораживала, не просила забрать показания. Она не сделала ничего, что на ее месте сделали бы многие родители. В этом письме были лишь сплошные самообвинения и боль, много боли. Эта женщина сходила с ума от неоправданного чувства вины, и Веронике очень захотелось хоть как-то это исправить. Она попросила у Вити номер ее телефона, но позвонить решилась только утром следующего дня.
От голоса женщины, поднявшей трубку, буквально сквозило бессонными ночами и накопившейся усталостью. А еще было заметно, что она только недавно плакала. Узнав, кто звонит, она тут же начала извиняться, спрашивать, чем она может помочь, и вскоре запуталась в словах и расплакалась. Пользуясь образовавшейся паузой, Вероника поспешила заверить мать Кости, что ни в чем ее не винит и не держит зла.
– Косте почти восемнадцать, – сказала девушка, – у него своя голова на плечах. Вы не можете отвечать за все его поступки. И уж тем более не следует обвинять себя во всех его преступлениях. Вряд ли когда он был маленький, вы учили его обижать животных и ненавидеть людей. Знаете, Витя всегда говорил, что вы очень хороший человек. У меня нет повода ему не верить. После того, как я прочитала ваше письмо, для меня стало очевидно, что всю жизнь вы учили своего сына только добру. Он просто не желал слушать. Вместо того, чтобы следовать вашему примеру, он предпочел встать на другую сторону. Ответственность за это несете уже не вы. Помните, в своем письме вы упомянули, что я могу во всем на вас рассчитывать? Это ведь правда? Кажется, я уже знаю, о чем бы мне хотелось вас попросить.
– Да, конечно, Вероника, – быстро заговорила женщина, – разумеется! Все что угодно, только скажите!
– Отлично. Так вот: к счастью, у Кости не вышло завершить все, что он изначально для меня планировал, так что на его счету нет ни одной загубленной человеческой жизни. Но, продолжая каждый день съедать себя заживо, вы рискуете стать его первой жертвой. Лидия, пожалуйста, прекратите себя обвинять. С этой самой секунды. Пообещайте мне!
– Я обещаю, обещаю, Вероника, – сквозь слезы заверила ее тетя Лида. – Знаете, после ваших слов у меня как камень с души упал. Вы слишком добры ко мне, я этого не заслуживаю.
– Вы не заслуживаете столько несчастий, которые на вас свалились. Если хотите, после моей выписки, мы с вами можем сходить в кондитерскую и вместе попить чаю. Как вам такое предложение?
Веронике готова была поклясться, что в тот момент почувствовала, как Лидия улыбается ей в трубку:
– Я буду абсолютно счастлива!
***
Суд назначили на начало августа. Все понимали, что даже если адвокату и удастся немного скостить срок, то, с учетом всех показаний и собранных материалов, Костю все равно ждет много лет тюрьмы. Витя сокрушался, что соверши брат свои преступления на месяц позже, когда тому бы уже стукнуло восемнадцать, то возможный срок мог бы увеличиться на приличное количество лет.
Ритка тоже была зла. Ей не давало покоя, что сколько бы лет ни дали Косте, после отсидки он все равно выйдет на свободу будучи молодым и здоровым. Особенно, если полностью признает свою вину и выразит на суде раскаянье. «Только подумать, у гаденыша, который чуть не убил мою племянницу, вся жизнь впереди! – говорила тетка. – Время в тюрьме пролетит быстро, он и не заметит наказания!».
Ей бы очень хотелось, чтобы преступник сел надолго, но подобным желаниям противоречило действующее законодательство. Не менее сильно Ритку злил факт, что условия содержания несовершеннолетних преступников в неволе были гораздо комфортнее, чем у более старших «коллег». Так что в колонии Костя может рассчитывать на сбалансированное питание, продолжительные прогулки на свежем воздухе и возможность чему-нибудь учиться. Кроме того, он сможет читать книги и даже заниматься спортом. Все это доводило тетушку до бешенства.
Но Вероника не чувствовала никакого огорчения. Ей было вполне достаточно, что уже ничто не спасет психопата от тюрьмы, где ему придется отбывать наказание вместе с остальными несовершеннолетними преступниками. Зная о нарциссическом расстройстве Кости, она была более чем уверена, что в тюрьме ему придется ох как несладко. Как минимум, он станет там изгоем, а, возможно, ему даже придется терпеть ежедневные издевательства и унижения со стороны сокамерников. Девушке не было его жалко. Пусть моральные страдания станут компенсацией за все те преступления безумца, которые за отсутствием доказательств вообще не будут рассматриваться судом. Так или иначе, Селоустьев ответит и за изнасилование ее подруги, и за издевательства над животными. От этой мысли теплело на душе.