Текст книги "Позор для истинной. Фальшивая свадьба (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18. Дракон

Лоран поморщился, словно я приказал ему вычистить конюшни, а не стать спасителем прекрасной дамы.

– Давай не сегодня... А? – протянул он лениво, развалившись в кресле, которое я ему не предлагал. – К чему такая спешка? Девушка никуда не денется.

Я сузил глаза. Внутри закипала холодная, липкая ярость. Что-то изменилось. Еще вчера он горел идеей «спасти» Адиану, а теперь смотрел на это как на досадную обязанность, которую можно отложить на потом.

– Что изменилось? – спросил я внимательно, фиксируя каждый его жест, каждое движение ресниц.

Лоран пожал плечами, стараясь казаться беззаботным, но его пальцы нервно барабанили по подлокотнику.

– А... эм... Ничего, – пробормотал он. – Просто настроение такое... лирическое.

– Говори! – прорычал я, и воздух в кабинете стал тяжелым, насыщенным магией. Мебель жалобно скрипнула под давлением моей ауры.

Лоран вскочил, испуганно вскинув руки.

– Хорошо, хорошо! Не рычи! Вчера вечером на званом ужине у Карвингтонов представили дебютантку... Милли Роузфорд! – Его лицо вдруг озарилось настоящим, неподдельным восторгом. – О, боги, Грер! Как она прекрасна... Ты бы видел! Там все рты пооткрывали! И я в том числе! Она словно богиня, сошедшая с небес!

– Роузфорд? – прищурился я, вспоминая старые карты и отчеты казначея. – Это те, которые держат серебряные рудники в Северных горах? Те, чье состояние исчисляется миллионами золотых?

– Да-да! Именно! – вздохнул Лоран, и в его голосе зазвучала алчность, замаскированная под восхищение. – Она... Она просто совершенство! Ты себе не представляешь! У неё глаза цвета весеннего неба, а приданое... Грер, ты не поверишь, какое там приданое! Оно не снилось никому! Там просто все едва не подавились, когда услышали эту сумму. И эти рудники... Лакомый кусочек, знаешь ли!

Меня затошнило. Вот оно что. Вот где была собака зарыта. Вчерашняя «любовь до гроба» испарилась, стоило появиться более выгодной партии.

– Так! – рев дракона вырвался наружу, заставив Лорана вжаться в спинку кресла. – А как же Адиана? А твоя великая любовь? Ради которой мы затеяли весь этот спектакль? Ради которого я вчера выставил себя последним негодяем? Ради кого я унизил и растоптал девушку? Ты месяц ползал в моих ногах, умоляя меня дать тебе твою Адиану! И что? Теперь у нас Милли Роузфорд?

Лоран замялся снова, но теперь в его глазах читалось не раскаяние, а раздражение.

– Ну... – он развел руками, словно объясняя нечто очевидное глупцу. – Хорошо, скажу как есть! Ты читал газеты? Утренние выпуски?

Глава 19. Дракон

– Еще нет, – отрезал я. – Ты же знаешь, меня мало интересуют сплетни.

– А зря! – Лоран хихикнул, доставая из кармана смятый листок. – Дела у Фермора совсем пошатнулись! На такое я не рассчитывал! Представляешь? Полный крах! Они... они, считай, банкроты. Королевский дворец официально отказался от контракта на поставку свечей! А это сигнал для всех. Никто не хочет иметь дела с семьей, которую отвергла корона. Их счета арестованы, кредиторы осаждают дом. Это конец, Грер. Полный и бесповоротный.

Он посмотрел на меня с видом человека, открывшего новые земли.

– Понимаешь? Если я сейчас женюсь на ней, я не просто получу красавицу. Я получу кучу проблем! Долги ее отца повиснут на мне. Мне придется продавать свои земли, чтобы покрыть их. А зачем? Ради чего? Ради девушки, которую весь город считает падшей?

Я чувствовал, как внутри закипает ярость. Столешница под моими пальцами хрустнула. Третья за неделю.

– Ты мне рассказывал про любовь, – произнес я тихо. Мой голос был страшнее любого крика. В нем звенела сталь, готовая рассечь глотку. – Ты говорил, что она – твой свет. Что ты не можешь жить без неё. А теперь что? Планы изменились?

Лоран поморщился, словно я напомнил ему о дурном сне.

– Эм... да. Я тебе очень благодарен, друг. Ты действительно поставил на место старого скрягу Фермора! Так ему и надо! Нечего выпроваживать меня так, словно я – бедный родственник! Ты показал ему его место. Но я понимаю, что... э-э-э... что-то немного пошло не так. Ситуация изменилась. Рынок диктует свои правила! Но я обязательно посватаюсь... На днях. Когда уляжется шум. Или, может быть, просто помогу им деньгами, без брака?

Он замолчал, заметив мое выражение лица.

В комнате стало холодно. Свечи на столе зачадили, хотя сквозняка не было.

Мои зрачки сузились, превращаясь в вертикальные щели, а кожа на руках начала покрываться мелкой, твердой чешуей.

– Ты трус, Лоран, – сказал я спокойно. – И лжец. Ты использовал меня, использовал то, что я обязан твоей семье. Использовал её. Ты готов бросить девушку на растерзание кредиторам и старым извращенцам вроде Видекса, потому что нашел добычу пожирнее.

– Грер, ты не понимаешь! – взвизгнул Лоран, пятясь к двери. – Да женюсь я на ней! Только успокойся! Обещал, значит, женюсь!

– Вон, – прошипел я. – Иначе я могу забыть о нашей дружбе, забыть о долге и о том, что обещал твоей матери присматривать за тобой! Забыть навсегда!

– Мы еще из-за девушки не ругались! – обиженным голосом заметил Лоран, поглядывая на часы и потягиваясь. – Ладно, я поеду за кольцом к ювелиру! Эх, жениться, так жениться… Надо выбрать кольцо… Цветы… Короче, морока…

Эти слова прозвучали так, словно его приглашают на бал, на который он ужасно не хочет ехать.

Он вышел. Я подошел к окну, видя, как Лоран отряхивается и садится в свою карету. Она тронулась, но поехала не в сторону торговых кварталов, а в совершенно противоположную сторону.

– Мерзавец! – прорычал я.

Но дракон внутри расправил крылья. Метка на руке вспыхнула.

– Если бы твоя матушка не протянула нам руку помощи, я бы свернул тебе шею!

“Теперь ты можешь ее забрать себе!” – пронеслась шальная мысль.

“Забрать… Забрать…” – билось сердце в груди. И это стало единственной мыслью.

Я замер, чувствуя, как желание стало таким сильным, что ткань на штанах натянулась.

А что? Он прав. Лоран отказался. И сейчас я приеду к ней, чтобы поговорить… Я думаю, что в свете последних событий мне удастся получить второй шанс.

Глава 20

Свеча на столе догорала, фитиль трещал, выплевывая искры в темноту, но я не замечала времени.

Я сидела в библиотеке.

Передо мной громоздилась башня из книг: древние фолианты в кожаных переплетах, пахнущие пылью и забытьем, свежие трактаты по алхимии с едким запахом чернил.

Я искала спасение. Искру надежды, способную разжечь огонь в нашем угасающем очаге.

«Целительство», – шептала я, проводя пальцем по пожелтевшей странице. Буквы плясали перед глазами, сливаясь в серую кашу. «Требует десяти лет обучения в Академии, подтверждения дара старейшинами и...»

Я захлопнула книгу так резко, что пыль взметнулась облаком. Десять лет. У нас нет десяти дней. Завтра, а может, уже сегодня к воротам постучат кредиторы, чтобы забрать не только завод, но и нас самих в долговую тюрьму.

Я перебрала стопку рецептов зелий. Ингредиенты... Где их взять? Надежные поставщики, узнав о позоре семьи Фермор, наверняка уже закрыли для нас двери.

Но даже если бы у меня были золото и доступ к редким травам, варка зелий – это лотерея. Одна ошибка – и вместо исцеляющего бальзама получится яд, способный выжечь легкие. Мы не можем рисковать. Не сейчас.

Взгляд упал на раздел об артефактах.

Создание амулетов, зачарование предметов. Требовалась ювелирная мастерская, тончайшая работа с магическими кристаллами, особая огранка и, опять же, опыт. Руки, которые не дрожат от страха. Мои руки дрожали. Я посмотрела на свои пальцы – бледные, с обломанными ногтями, которыми я впивалась в ладони всю ночь, пытаясь заглушить боль от метки. Ну какой из меня ювелир?

Метка.

Она не спала.

Она пульсировала под кружевом манжета глухим, ритмичным жаром, словно второе сердце, которое билось в унисон с чьим-то чужим, далеким сердцем. Каждое биение отдавалось в висках тупым ударом молота.

О, как же она меня отвлекала.

– Глупо, – прошептала я в пустоту комнаты. Голос звучал хрипло, чужой. – Все глупо.

Я устало потерла лицо ладонями. Кожа была сухой и горячей. Когда я убрала руки, перед глазами на мгновение всплыли цветные пятна. За окном серело.

Рассвет пробирался сквозь щели штор, холодный и безжалостный, освещая мой беспорядок. Книги, исписанные листы бумаги, остывший чай в чашке с трещиной на дне.

Я просидела здесь всю ночь. И не нашла ничего. Кроме собственного бессилия.

Собрав книги в дрожащую стопку, я прижала их к груди, будто они могли защитить меня от реальности. Тяжелые тома давили на ребра, напоминая о грузе, который лег на наши с папой плечи.

«Может, отец прав», – пронеслась запоздалая мысль. «Ночь – время риска. Нужно переспать с этой мыслью? На уставшую голову ничего не придумаешь…».

Я добрела до кровати и рухнула на нее, не раздеваясь. Тяжелый шелк ночной сорочки сразу же прилип к вспотевшей спине.

Стоило закрыть глаза, как темнота под веками ожила.

Сон накрыл меня не мягким одеялом, а ледяной волной.

Я снова стояла в зале храма. Но теперь здесь не было гостей. Только мы. Он и я.

Грер подходил ко мне, и каждый его шаг отдавался гулом в моем позвоночнике. Его глаза, обычно васильковые, сейчас горели расплавленным золотом. В них не было той холодной скуки, что на балу. Там бушевал пожар.

– Ты убегаешь, – его голос звучал не в ушах, а прямо внутри черепа, вибрируя в каждой клетке. – Но ты моя.

Он схватил меня за запястье.

Боль от метки вспыхнула с такой силой, что я вскрикнула, но звука не последовало.

Вместо боли пришло странное, извращенное наслаждение. Его пальцы, горячие, как раскаленный металл, сжимали мою кость, угрожая раздавить, но не делая этого.

– Отпусти, – молила я во сне, но мое тело тянулось к нему. Предательски тянулось.

Глава 21

– Никогда, – прорычал он.

Внезапно образ зала сменился. Мы были в темноте, среди теней. Его руки скользнули мне на горло, не пытаясь задушить, но обозначая власть. Большой палец надавил на пульсирующую жилу, заставляя кровь стучать чаще.

– Ты назвала меня чудовищем, – шептал он, наклоняясь так близко, что я чувствовала запах мороза и стали, смешанный с чем-то диким, звериным. – Посмотри на меня, Адиана. Кто из нас двоих настоящий монстр? Та, что заставляет меня изнывать от желания?

Его губы коснулись моей шеи. Это не был поцелуй. Это была печать. Острое, болезненное ощущение зубов, готовых прорвать кожу, впиться в плоть. Страх сковал меня льдом, но внизу живота разлилось предательское, тягучее тепло. Мне хотелось, чтобы он сделал это. Чтобы он причинил боль, которая затмит все остальное. Чтобы он разорвал меня на части, лишь бы прекратить это невыносимое притяжение.

– Я ненавижу тебя. Я лучше умру, чем буду принадлежать тебе, – выдохнула я, и слезы текли по щекам даже во сне.

– Лжешь, – усмехнулся он, и в его улыбке было столько жестокости, что мне стало трудно дышать. – Твое тело кричит мое имя. Твоя кровь поет мне гимны. Ты сгоришь в моем огне, маленькая свечка. И тебе это понравится.

Он прижал меня к стене, его когти царапали ткань платья, оставляя длинные белые полосы, которые тут же превращались в ожоги. Боль была сладкой. Она была единственной реальностью в этом кошмаре.

– Ты не уйдешь, – рычал он, и его дыхание обжигало мою кожу. – Даже если я должен буду заковать тебя в цепи и держать в своей спальне, пока ты не научишься дышать только мной.

Я попыталась оттолкнуть его, но мои руки прошли сквозь него, как сквозь дым. Образ рассыпался, превращаясь в клочья тумана, но ощущение его рук, его запаха, его угрожающей близости осталось. Оно въелось в кожу, в тело, в низ живота, который разрывался от желания.

Я проснулась резко, с судорожным вдохом, словно вынырнув из глубокой воды. Сердце колотилось так сильно, что ребра ныли. По лицу текли слезы, простыня была мокрой от пота.

Метка на запястье горела огнем.

Проклятая метка! Ненавижу ее! Я ногтями прошлась по ней, словно желая выцарапать ее. Она была хуже лишая, хуже язвы…

Я села, прижимая руку к груди, пытаясь унять дрожь. Во рту было сухо, как в пустыне. Сон казался слишком реальным. Слишком живым. Эти ощущения... этот страх, смешанный с желанием…

Я судорожно глотнула воздух, пытаясь стряхнуть с себя остатки кошмара, как вдруг сквозь стук собственного сердца услышала голоса.

Резкие, взволнованные. Они прорвались в мое сознание, разрывая остатки сна.

Я замерла, прислушиваясь. Голос отца звучал тихо, умоляюще, с той самой интонацией, которую он использовал, когда пытался защитить меня от мира.

– Я прошу вас, только не будите доченьку! – слышалось сквозь толстую дверь. – Ей нужно отдохнуть. Она всю ночь не спала...

– Господин Фермор! – перебил его другой голос. Сухой, металлический, лишенный всякого сочувствия. Голос Кэллоуэя. – Вы же понимаете, что дела совсем плохи. Нам некогда церемониться.

Я соскользнула с кровати. Ноги были ватными, но я заставила себя сделать шаг к двери. Прижалась ухом к холодному дереву.

– Завод выставили на продажу, – продолжал поверенный, и каждое его слово оглушало меня, как пощечина. В гулком коридоре голоса звучали так отчетливо, словно весь дом притих, ожидая вердикта.

– Но его никто не покупает. Никто не хочет связываться с семьей, опозоренной герцогом. Слухи о банкротстве распространяются быстрее огня. Инвесторы требуют гарантий, которых у нас нет.

Пауза. Тяжелая, вязкая тишина в коридоре.

– Нужно скидывать цену, – отчеканил Кэллоуэй. – Втрое. А лучше вчетверо. Иначе через два дня начнется процедура принудительного взыскания. И тогда, господин Фермор, вы потеряете не только завод. Вы потеряете дом. Всё.

Глава 22

– Но это грабеж! – голос отца сорвался на крик, полный отчаяния. – За бесценок! Мы же разоримся окончательно!

– Вы уже разорены, сэр. Ваши счета арестованы, – холодно ответил поверенный. – Вопрос лишь в том, останетесь ли вы на улице с одной рубашкой или сможете сохранить хоть какой-то кусок хлеба. Выбор за вами. Но решать нужно сейчас.

Я почувствовала, как холодный пот струится по спине. Метка на руке дернулась, пульсируя в ответ на мои мысли, словно чувствуя приближение бури.

– Дайте мне час, – простонал отец. – Всего один час.

– У вас есть полчаса, – отрезал Кэллоуэй. – Потом я ухожу. И следующий, кто придет сюда, буду не я, а судебные исполнители.

Шаги удалились. Я услышала, как тяжело опустился на скамью отец.

Я отошла от двери, чувствуя, как внутри что-то надламывается. Вчерашняя надежда на магию, на зелья, на чудо – всё это рассыпалось в прах. Реальность была куда страшнее любых кошмаров.

Мы теряли всё.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Бледное лицо с синяками под глазами, растрёпанные волосы. Но в глубине зрачков горело что-то новое. Что-то тёмное и острое.

Если они хотят войны – они её получат. Если судьба решила играть со мной в жестокие игры, я не буду жертвой.

Горничная помогла мне одеться. Молча. Она тоже слышала разговоры. И понимала, что дни слуг в этом доме сочтены.

– Мой вам совет, – послышался голос Кэллоуэя. – Выставляйте поместье на продажу. Как можно быстрее. Да, за бесценок. Не спорю. Но у вас будут хоть какие-то деньги. И вы не попадете в долговую тюрьму. А еще лучше – ищите жениха для дочери…

Повисла тишина. Я слышала дыхание сквозь приоткрытую дверь.

– Благодарю вас за работу, мистер Кэллоуэй, – торжественно, с болью в голосе произнес отец. – Было очень приятно с вами сотрудничать.

– С вами тоже, – послышался сухой, как шелест бумаг, голос поверенного. – Удачи, господин Фермор. Она вам пригодится. Ой, погодите… Нам нужно проехать в контору и решить вопрос с работниками! Так что мы еще не прощаемся!

Горничная дернула расческой так, что мне вдруг стало больно. Я ойкнула. Но вместо: «Ой, простите, госпожа!» – я не услышала ничего. Она больше не дорожила местом в доме, где нет денег, чтобы платить.

Карета отца отъехала от дома. Горничная ушла. Я осталась в комнате одна. Есть не хотелось. Вместо желудка у меня был тошнотворный комок нервов.

Шум стих, как вдруг я услышала звук кареты.

Подбежав к окну, я увидела черную карету, которая останавливается возле наших ступеней. Я видела ее из-за толстого старого дерева, чьи массивные ветви заслоняли мои окна от солнца.

– Кредиторы, – в ужасе прошептала я, а мое дыхание заставило стекло запотеть.

Лакей открыл дверь. И первое, что я увидела, был роскошный букет роз, показавшийся из кареты.

Нет. Это жених…

Сердце забилось быстро-быстро, а я сглотнула, не видя лица из-за дерева. Только алые розы, только шикарный букет, который несли по направлению к входным дверям.

Глава 23

Воздух в комнате стал густым, как сироп.

Каждое движение давалось с трудом, будто я брела по дну глубокого озера, где давление сдавливает грудную клетку, не давая сделать полный вдох. Звук кареты, скрип тормозов о гравий, глухой стук захлопнувшейся дверцы – все эти звуки резали слух, заставляя вздрагивать всем телом.

Мысль проскользнула липкая и мерзкая, как червь. Если он богат. Если у него есть золото, чтобы закрыть дыры в отцовских счетах. Если он согласится взять в жены опозоренную дочь разоренного фабриканта...

Я закрыла глаза, пытаясь заглушить тошноту, подступившую к горлу.

Я представила эту картину: снова храм, но уже без гостей, ведь многие вычеркнули нас из списка «пригласителей», только холодные стены и чужой мужчина у алтаря. Его руки, пахнущие дешевым табаком или приторными духами, касаются моей талии. Его губы, сухие и безжизненные, целуют меня в присутствии свидетелей.

А потом... брачная ночь. Темная комната, чужое тяжелое дыхание, ощущение грязной ткани на коже. Мне придется раздвинуть ноги для человека, который вызывает у меня отвращение. Придется терпеть его вес, его пот, его право на мое тело, купленное за золото, которое спасет отца.

«Ради папы», – шептал внутренний голос, дрожащий и жалкий. – «Ты же любишь его. Ты готова умереть за него. Так почему бы не продать себя один раз? Разве это не жертва? Разве героини не жертвуют собой ради семьи?»

Но внутри что-то сжималось в тугой, колючий ком. Гордость, та самая проклятая гордость Фермор, скреблась изнутри, требуя не сдаваться. Но страх за отца был сильнее. Я уже видела, как соглашаюсь. Как киваю. Как позволяю вести себя под венец, чувствуя, как внутри умирает последняя искра жизни.

Из коридора донесся голос Бенедикта, старческий и дрожащий:

– Господина нет дома, милорд. Вы могли бы подождать немного. Он скоро вернется...

Голос дворецкого оборвался на полуслове, словно он увидел нечто, лишившее его дара речи. Затем послышался шум. Тяжелые, уверенные шаги. Не походка кредитора, жаждущего денег, и не суетливая рысь поверенного. Это была поступь хищника.

Мои ноги сами понесли меня к двери. Я вышла на площадку лестницы, цепляясь побелевшими костяшками пальцев за резные перила.

Внизу, в полумраке холла, стоял он.

Грер.

Он заполнил собой все пространство, будто воздух вокруг него сгустился до состояния тверди.

В руках он держал букет. Огромный, роскошный, неприлично дорогой букет темно-красных роз. Лепестки были такими темными, что казались почти черными, словно свернувшаяся кровь. Их аромат, сладкий и тяжелый, ударил мне в нос даже с высоты второго этажа, перебивая запах воска и пыли.

Он поднял голову.

Его васильковые глаза, обычно холодные, сейчас смотрели на меня с какой-то странной, пугающей привязанностью. В них не было насмешки. Не было презрения. Там бушевала буря, которую он тщетно пытался скрыть за маской спокойствия.

– Я к вам, – произнес он.

Глава 24

Его голос, низкий и бархатистый, прошелся вибрацией по моим костям, заставляя метку на запястье вспыхнуть горячим углем.

Я расправила плечи, хотя колени предательски дрожали. Нужно было выглядеть сильной. Нужно было показать ему, что я не сломлена. Что я не та тряпка, об которую он вытер ноги вчера.

– Зачем? – мой голос прозвучал хрипло, но твердо. Эхо отскочило от стен, возвращаясь ко мне моим же вопросом.

Грер сделал шаг вперед. Тень от его фигуры удлинилась, ползя по ступеням прямо ко мне. Мне захотелось прижать пышную юбку, отойти на шаг, а то и на два, чтобы не дать даже его тени коснуться меня.

– Может, вы спуститесь, и мы поговорим? – произнес дракон мягко.

Слишком мягко. Эта мягкость пугала больше, чем крик. Она была обманчивой, как поверхность замерзшего озера, под которым таится чудовище.

– Мне не о чем с вами разговаривать, – отрезала я, вцепившись в перила так сильно, что занозы впивались в ладони. Боль была нужна. Она помогала держать разум ясным. – Уходите. Здесь вам больше не рады.

– Я могу все исправить, Адиана, – сказал он, и в его голосе прозвучала сталь, скрытая под шелком. – Спуститесь. Дайте мне шанс объяснить.

– Не хочу! – выкрикнула я, и голос сорвался.

Меня трясло. Мелкая дрожь пробежала по позвоночнику, отдаваясь в зубах.

Я понимала, что должна спуститься. Должна выслушать. Вдруг он принес деньги? Вдруг он предложит сделку, которая спасет завод? Но что-то внутри, какое-то древнее, животное «нет», упиралось изо всех сил. Моя кожа помнила его прикосновения, мое тело реагировало на его близость предательским жаром, и этот конфликт разрывал меня на части.

Грер замер.

Его взгляд скользнул по моему лицу... Что-то изменилось в его выражении. Решимость сменилась чем-то темным, собственническим.

– Тогда я сам поднимусь к вам, – заявил он спокойно, словно он мой хозяин.

Он начал подниматься по лестнице. Медленно. Не спеша. Каждый его шаг отдавался гулом в моем теле.

Я чувствовала его приближение физически, как изменение давления в атмосфере перед грозой. Воздух стал электризованным, насыщенным запахом озона, мороза и той самой дикой, звериной сути, что скрывалась в нем. Метка на руке пульсировала в бешеном ритме, синхронизируясь с его шагами. Тук-тук. Тук-тук.

Когда он оказался на одной площадке со мной, пространство между нами сократилось до опасного минимума. Он протянул руку с букетом. Розы были великолепны и ужасны одновременно. Шипы на стеблях казались острыми, как иглы.

– Это тебе, – произнес он мягко, протягивая мне этот дар.

Я смотрела на цветы, и мир поплыл. Слезы, которые я сдерживала из последних сил, хлынули из глаз, размывая четкие контуры его лица, превращая красные розы в бесформенные кровавые пятна.

– Зачем? – прошептала я, и мой голос был сломан, разбит на тысячи осколков. – Зачем ты пришел? Я ведь недостойна! Кто я такая, чтобы принимать подарки от великого герцога? Думаешь, красивые цветочки что-то исправят?