Текст книги "Позор для истинной. Фальшивая свадьба (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10. Дракон

Я прошел к низкому столику у камина, где стояла нетронутая шахматная доска из черного дерева и слоновой кости. Мои пальцы машинально коснулись фигур. Я не играл. Я просто двигал их, расставляя по клеткам, чтобы упорядочить хаос в голове.

Белый король – это я. Черный конь, прыгающий через головы других, – Лоран. Адиана... Она была белой королевой, самой ценной фигурой, которую я должен был пожертвовать, чтобы выиграть партию для друга.

Я передвинул черного коня на позицию атаки, затем медленно, с глухим стуком, опустил белую королеву под удар.

В этой немой игре всё было понятно и логично. Фигуры не плакали. Они не кричали от боли. Они просто занимали нужные клетки.

Я прочертил когтем шахматную доску.

Но, с другой стороны, потеря репутации мне не грозит. Я не простой аристократ, которого можно вычеркнуть из списка приглашенных и забыть его имя. Я – герцог. И этот титул и богатство дают мне право делать то, чего не позволил бы себе никто из обычных аристократов. Ну поговорят недельку. Поток приглашений не иссякнет. Связи никуда не денутся. Зато... Влюбленные будут вместе.

– Хорошо, – произнес я тихо, и слово повисло в воздухе, тяжелое, как камень. – Я сделаю это. Ради тебя, Лоран.

Лицо друга озарилось такой искренней, жадной радостью, что я на миг усомнился. Но он уже бросился обнимать меня, бормоча благодарности.

– Ты спаситель, Грегор! Я никогда не забуду! Она будет моей! – шептал он. – А пока что я обещал поехать к Карвингтонам. Сегодня там званый ужин. И я уже сильно опаздываю. Но я пообещал, так что надо бы появиться! Это было почти месяц назад. А сейчас слуги убирали остатки украшений из зала, а я чувствовал себя разбитым.

Дверь моего кабинета захлопнулась, отрезая меня от мира, но не от боли.

Она была везде.

Метка на запястье не просто горела – она пожирала плоть изнутри, словно туда загнали раскаленного червя, который рыл ходы к самым костям, к сердцу, к разуму. Дракон внутри ревел, бился о ребра, требуя одного: найти Её. Вернуть. Сделать своей. Заявить права на эту женщину перед всем миром.

– Заткнись! – прорычал я, швыряя тяжелый дубовый стул в стену. Дерево треснуло, щепки разлетелись во все стороны, но боль никуда не делась.

Я упал в кресло, сжимая горящую руку второй ладонью. Кожа под пальцами пульсировала, дышала чужим, враждебным разуму ритмом. Золотой узор пробивался сквозь рукав, освещая темный кабинет.

Как я смогу смотреть на неё? Как я смогу видеть, как Лоран касается её? Как он целует её? Как он входит в её дом, в её жизнь, в её постель?

Глава 11. Дракон

И все-таки меня терзала мысль. Неужели можно было так натурально сыграть горе? Впрочем, женщины способны и не на такое… Был ведь момент, когда я почти поверил в то, что она действительно верила в нашу любовь.

Я помню, как она спрятала руку, прижала к груди, словно этот свет был проклятием.

Значит, она не хочет меня. Даже магия богов, сама судьба, кричащая о нашем единстве, не может заставить её выбрать меня.

Она любит Лорана. Настолько сильно, что готова плюнуть в лицо самой истине, стерпеть позор.

Боль от этой мысли пронзила острее когтей. Если она так не хочет меня... если её выбор сделан... значит, я должен уважать его. Даже если это убьет меня.

Мысль об этом вызвала приступ такой ярости, что воздух вокруг меня стал тяжелым, словно ярость выжгла его. На моих пальцах удлинились ногти, превращаясь в острые черные когти дракона. Я не контролировал это. Я и не хотел ничего контролировать. Я хотел лишь ее.

С глухим рыком я вонзил когти в собственное запястье, прямо поверх светящегося узора.

Кровь хлынула наружу, горячая и густая, заливая манжет, капая на дорогой старинный ковер. Я скреб по коже, пытаясь выдрать эту проклятую метку, выжечь ее вместе с плотью, стереть саму связь, которая привязывала меня к женщине, только что назвавшей меня чудовищем. К чужой женщине. К той, которая принадлежит моему другу.

Боль от царапин смешивалась с жаром метки, создавая жуткий коктейль ощущений. Но мне было мало. Мне нужно было, чтобы она исчезла. Чтобы этот зов прекратился. Чтобы я снова стал свободным, каким был раньше, до этого вечера.

– Если ты моя... – шипел я, раздирая кожу глубже, пока мышцы не начали ныть от напряжения, – то почему ты бежишь? Почему ты выбираешь другого?

Лоран.

Имя друга теперь звучало как насмешка. Он придет к ней. Он спасет ее. Он станет героем в ее глазах, а я останусь тем, кто сломал ей жизнь. И она отдастся ему. Душой и телом.

Дракон внутри взвыл от предчувствия потери. Это будет измена. Физическая, духовная, абсолютная.

Я замер, держа окровавленную руку на весу. Кровь капала с кончиков когтей, оставляя темные пятна на паркете.

Измена.

В древних трактатах, которые я читал столетия назад, говорилось о природе Метки Истинной Пары. Она нерушима, пока верны оба. Но она основана на взаимности. На выборе.

Что если...

Лихорадочная мысль пронзила мозг, отрезвляя лучше любой холодной воды.

Глава 12. Дракон

Метка требует единства. Если один из пары сознательно выбирает другого, если он отдает свое тело и душу кому-то помимо Истинного... связь рвется. Для дракона измена партнерши – это худшее оскорбление, непростительный поступок. Магия не терпит лжи в таком союзе. Если Адиана выйдет за Лорана, если она позволит ему касаться себя как жена... для вселенной это будет актом выбора. Актом отвержения меня.

И есть шанс, что метка погаснет.

Она исчезнет. Оставив лишь шрам, как напоминание о глупой ошибке. Боль уйдет. Дракон уснет, залечив раны временем и яростью. Я буду свободен. Еще лет на сто…

Я медленно поднял голову. В глазах больше не было безумия, только холодный, расчетливый блеск, свойственный хищнику, нашедшему выход из капкана.

Мне нужно было подумать. Холодно, без эмоций. Шахматы меня всегда успокаивали.

Я вернулся к шахматному столику. Доска всё еще хранила следы моей предыдущей «партии». Я смахнул фигуры рукавом, сбрасывая их в беспорядке, и начал расставлять заново.

Белые – мои планы. Черные – реальность, которая наступала слишком быстро.

Я взял черную пешку, вспоминая лицо Лорана, и поставил ее рядом с белой королевой. Логика подсказывала: если они соединятся, наша с ней связь наверняка ослабнет. Это был единственный ход, оставляющий мне шанс на выживание.

Но стоило мне протянуть руку к фигуре, изображающей меня самого, как мои пальцы дрогнули. Метка на запястье пульсировала, сбивая ритм моих мыслей.

Я сжал черного короля в ладони так сильно, что грани фигуры впечатались в кожу.

В реальной игре фигуры могли отказаться идти туда, куда их ставит игрок. Королева могла сгореть раньше времени. И я больше не чувствовал себя гроссмейстером. Я чувствовал себя загнанным зверем, который делает ходы наугад.

Да. Это сработает.

Лоран должен жениться на ней и как можно быстрее. Они должны стать мужем и женой по всем законам империи. И когда брачная ночь свершится... дракон поймет, что его бросили, и может разорвать связь.

Это будет больно. Боги, как же это будет больно – знать, что она в объятиях другого. Смотреть, как она носит его фамилию. Слышать смех в их доме.

Но это цена свободы. Цена жизни без этой невыносимой тяги к той, что меня ненавидит.

Глава 13. Дракон

Я встал, шатаясь, и подошел к книжному шкафу. Мои пальцы, все еще в крови, скользнули по корешкам древних фолиантов. Я вытащил тяжелый том в черной коже – «Законы Крови и Духа». Страницы шелестели, пахнув пылью веков и сухой травой.

Я лихорадочно листал главы, пока не нашел нужный раздел. Глаза бегали по строкам, выхватывая ключевые фразы: «...отвержение плоти... союз с иным... гнев дракона разрывает нить...»

Да. Всё верно.

Измена убивает метку. Не всегда, но шанс есть.

Я закрыл книгу и прижал ее к груди, чувствуя, как внутри немного стихает дрожь. Жар в запястье всё ещё пульсировал, напоминая о незаживающей ране.

Я посмотрел на свое отражение в темном стекле окна. Бледное лицо, безумные глаза, окровавленная рука.

– Пусть будет так, – прошептал я в тишину кабинета, и мой голос прозвучал твердо, как удар стали о камень. – Иди к нему, Адиана. Стань его женой. Отдайся ему. И избавь меня от этих мук.

Я улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого. Только горькая решимость и предвкушение конца.

– А когда ты предашь нашу связь... я наконец-то смогу дышать. Я очень на это надеюсь…

Я снял окровавленный камзол и бросил его в угол. Рана на руке уже начала затягиваться, регенерация дракона работала быстро, но золотой узор всё ещё тлел под новой кожей, напоминая о ней.

Теперь мне нужно было написать Лорану. Подтолкнуть его. Убедиться, что он не струсит, что пойдет до конца. Что он действительно возьмет ее в жены.

Я сел за стол, обмакнул перо в чернила. Рука больше не дрожала.

«Друг мой, – начал я писать, выводя буквы резко и четко. – Ты медлишь, пока твою возлюбленную могут забрать другие. Или ты думаешь, ты один? Найдется много охотников на приданое. Ко мне уже приезжали и спрашивали, не собираюсь ли я жениться еще раз на ней? Так что действуй сейчас. Покажи ее отцу, что ты готов принять ее любой. Свадьба должна состояться как можно быстрее».

Да, я солгал про «охотников», которые приезжали ко мне. Но пусть он завтра сделает ей предложение. Пусть завтра они объявят о помолвке.

Я подписал письмо, скрепив его печатью герцога, и позвал слугу.

Когда дверь закрылась за гонцом, я снова остался один. В тишине. С надеждой на то, что скоро эта боль закончится.

Но где-то в глубине души, там, куда боялся заглянуть даже я сам, шевельнулось сомнение. А что, если метка не исчезнет? Что, если она лишь усилится, превратив мою жизнь в настоящий кошмар?

Я отогнал эту мысль. Другого выхода нет.

Глава 14

«Банкротство».

Это слово не просто прозвучало. Оно ударило мне под колени, выбивая почву из-под ног с такой силой, что мир вокруг качнулся.

Я инстинктивно вцепилась пальцами в косяк двери, чтобы не упасть. Воздух в кабинете стал вязким, пропитанным запахом старой бумаги, чернил и липкого, животного страха.

Кэллоуэй, наш поверенный, человек, который еще вчера улыбался нам, расхваливая новые контракты, теперь выглядел как могильщик, пришедший снять мерки. Он выложил на стол список требований – тонкую стопку бумаг, которая весила больше, чем весь этот особняк.

– Прошло ведь всего четыре часа, – сокрушенно произнес отец, проводя рукой по лицу. Его пальцы дрожали. – Неужели они могли так быстро...

– О, поверьте, господин Фермор, – голос Кэллоуэя был сухим, лишенным всякого сочувствия. – Сплетням нужно куда меньше времени, чтобы просочиться везде. Они быстрее крыс. Стоит кому-то чихнуть в зале суда, как через час об этом трубят во всех углах столицы. А у вас был не просто чих, у вас был пожар.

Он постучал костлявым пальцем по бумагам.

– Вот список требований инвесторов. Они хотят вернуть всё. Немедленно. Полного вывода капитала.

Отец тяжело вздохнул, и этот звук похож на скрип старого дерева перед падением.

– Хорошо. Давайте выплатим. Продадим второй завод. Обойдемся пока одним. Мы начнем сначала, как раньше...

Кэллоуэй покачал головой, и в этом движении было что-то окончательное, бесповоротное.

– Боюсь, что не обойдемся, сэр. Одного завода недостаточно, чтобы покрыть долги, которые на нас обрушились за эти часы. К тому же основные покупатели уже отказались от долгосрочных контрактов. Уведомления пришли одно за другим. – Он сделал паузу, давая словам повиснуть в тишине. – Мы потеряли почти всех «жирных» клиентов. Даже королевский дворец прислал отказ. Они больше не хотят наших свечей. Сомневаюсь, что заводу удастся остаться на плаву даже с одним цехом. Репутация семьи Фермор теперь клеймо. Никто не хочет иметь дела с опозоренными.

Я почувствовала, как внутри меня все сжимается в тугой, болезненный ком. Холод пополз от желудка к горлу.

Королевский дворец? Отказ?

Это был конец.

Мы были не просто разорены, теперь мы были изгоями. Если королевская семья, всегда дорожившая своей репутацией, отказывается от контракта, это означало, что ты в немилости.

Отец опустился в кресло, словно внезапно постарев на двадцать лет. Его плечи поникли.

– Есть ли еще выход? – его голос звучал хрипло, надломлено. – Кроме продажи заводов? Есть ли хоть какой-то шанс?

Кэллоуэй замялся. Он поправил очки, избегая смотреть отцу прямо в глаза, и посмотрел куда-то в сторону окна, за которым было темно, словно непроглядный мрак обступил наш дом.

– Да... Один выход есть. У вас есть дочь.

Мое сердце пропустило удар. Я сделала шаг назад, в тень коридора, стараясь не дышать.

Глава 15

– Адиана красива, – продолжал поверенный, и в его голосе появилась та самая деловая скользкость, от которой становилось тошно. – Очень красива. Если бы вы прямо сейчас нашли ей подходящего жениха... это могло бы немного успокоить общество. Показать, что семья крепка, что у нее есть покровитель. Особенно если жених будет богат. Неважно, старый он или молодой, здоровый или хромой. Подойдет любой. Главное – золото и влияние. Я уверен, что, несмотря на позор, многие престарелые аристократы согласились бы на такой брак. Приданое, пусть и символическое, плюс красота девушки... Например, барон Видекс. Вы знаете его? У него умирают жены, но его шахты и порты покроют ваши долги за неделю. Ему приданное не интересно. Он будет рад новой... супруге. И это закроет вашу финансовую дыру мгновенно.

В кабинете повисла тишина. Густая, удушающая.

Я слышала, как тикают часы на камине, отсчитывая секунды до конца нашей прежней жизни. Имя «Видекс» повисло в воздухе, как запах гнили. Старый козел, коллекционирующий молодых жен, которые загадочно умирают одна за другой. Продать меня ему? Ради свечей? Ради золота?

– Никогда!

Голос отца прогремел так резко, что Кэллоуэй вздрогнул.

Отец поднялся. В его глазах, еще минуту назад полных отчаяния, вспыхнула та самая сталь решимости, которую я видела в карете.

– Чтобы я торговал своей доченькой, как эти аристократишки-стервятники? Нет!

Отец обошел стол и встал напротив поверенного, нависая над ним.

– Я отказывал женихам не просто так! Месяц назад к нам посватался граф Лоран де Вермон. Молодой, красивый, из древнего рода. Идеальная партия на бумаге. А я смотрю на него и понимаю... Чутьем, понимаете? Деловым чутьем, которое меня никогда не подводило... Я вижу, что он – мерзавец. Пустой, скользкий мерзавец, которому нужны только мои деньги и связи. Я ему сразу отказал. Хотя жених – хоть куда! Все бы сказали, что я – дурак. Но я не променяю честь и счастье дочери на спасение завода.

Голос отца стал тише, но от этого каждое его слово било еще больнее.

– Нет. Моя дочь не продается. Ни Видексу, ни кому-либо еще.

– Но вы же дали согласие на брак с герцогом! – парировал Кэллоуэй, и в его голосе прорезались нотки паники.

Ему тоже было страшно оставаться без работы, без дохода от нашего разорившегося дома. И он был уверен, что идею с быстрым выгодным замужеством, отец одобрит, как одобрил бы любой аристократ.

– Герцог Грер! Это же деньги! Связи! Ему -то вы не отказали! – голос поверенного дрогнул.

Отец смягчился. Он отвернулся, глядя на портрет матери, которую я уже не застала живой, висевший в углу.

– Да... Но когда я увидел в её глазах те искорки... – он обернулся, и взгляд его стал мягким, бесконечно грустным. – Она любила его, Кэллоуэй. Она сияла. Я не мог отказать сердцу своего ребенка. Я думал... я надеялся, что он тот самый. Но я ошибся. И я не совершу эту ошибку дважды, продав её живому мертвецу вроде Видекса.

– Думайте, господин Фермор, – настаивал поверенный, собирая свои бумаги дрожащими руками. – Времени мало. Инвесторы не будут ждать долго. Они подождут пару деньков, а потом предъявят свои требования еще раз, но на этот раз это будут кредиторы. Так что я бы на вашем месте нашел ей мужа как можно быстрее. Любого. Пока её не забрали силой за долги.

Кэллоуэй поклонился, сухо и натянуто, и вышел, оставив после себя запах шипрового одеколона.

Дверь закрылась. Тишина снова накрыла кабинет, но теперь она звенела от невысказанных слов.

Я не могла больше стоять в тени. Я шагнула внутрь. Мои ноги были ватными, но я заставила себя идти.

– Папа...

Он обернулся. Увидев меня, он попытался улыбнуться, но вышла лишь гримаса боли.

– Ди... Ты все слышала?

Глава 16

Я подбежала к нему и обняла, крепко-крепко, чувствуя, как дрожат его руки, как колотится его сердце под тонкой тканью рубашки.

– Папа, если бы я знала... Если бы я показала метку... Если бы я согласилась стать его женой... Всего этого бы не было, – прошептала я, и слезы снова хлынули из глаз, горячие и постыдные. – Это я во всем виновата. Из-за моей гордости мы теряем всё.

Отец крепко сжал мои плечи, отстраняя меня, чтобы заглянуть в глаза. Его ладони были шершавыми, теплыми, единственно реальными в этом рушащемся мире.

– Никогда, – твердо произнес он. – Слышишь меня? Никогда не говори так. Я не хочу, чтобы ты шла против своего сердца, доченька. Я не хочу, чтобы ты стала женой того, кого не любишь, или того, кто тебя не любит. Мы со всем справимся. Обещаю.

Он хлопнул меня по руке, пытаясь придать своим словам вес, но я чувствовала фальшь в его голосе. Он сам не верил в это.

– Мы со всем справимся... – повторял он, скорее для себя, чем для меня. – Сейчас паника поуляжется. Люди забудут. Мы начнем все сначала. Может, продадим дом, переедем в меньший... Но мы будем вместе. Я уверен, что у нас получится...

Он говорил быстро, сбивчиво, лепя слова одно на другое, как будто пытался построить стену из воздуха, чтобы защитить меня от правды.

Но я видела пустоту в его глазах. Заводы отберут. Дом отберут. И нас вышвырнут на улицу, где нас ждут сплетни, голод и, возможно, насильственное замужество с каким-нибудь старым извращенцем, который решит, что разоренная дочь промышленника – легкая добыча.

Я кивнула, глотая рыдания.

– Да, папа. Мы справимся.

Но внутри у меня все кричало от ужаса. Мы не справимся. Не такими темпами.

И тут, сквозь туман отчаяния, в моем сознании всплыла другая мысль. Темная, запретная, шепчущая голосом самой ночи.

А что, если попробовать себя в магии? Многим удавалось выплыть за счет зелий или артефактов? Очень прибыльно! Или целительства?

Я понимала, что нужно что-то делать… Может, удастся что-то изменить? А вдруг у меня получится варить зелья? Или еще что-то полезное? Тогда мы не пропадем!

– Ложись спать, милая, – вздохнул отец. – Завтра мы обязательно что-нибудь придумаем. Как я всегда говорил? Ночь – это время риска. Именно ночью принимаются самые рискованные решения, которые могут стоить всего. Так что с мыслью, как с женщиной, нужно переспать. И уже утром принимать решение.

Глава 17. Дракон

Полдень тянулся мучительно медленно, словно время решило поиздеваться надо мной.

Солнце стояло в зените, заливая кабинет ослепительным, безжалостным светом, в котором каждая пылинка казалась осколком разбитого стекла. Я ходил из угла в угол, и мой шаг отдавался гулким эхом в тишине кабинета.

Внутри меня бушевала буря. Дракон не просто рвался наружу – он скреб когтями мои ребра изнутри, требуя действия, требуя крови, требуя её.

Метка на запястье ныла тупой, навязчивой болью, сливаясь в своем ритме с моим бешеным пульсом. Каждое мгновение промедления казалось предательством.

Я написал письмо. Я подтолкнул Лорана. Теперь оставалось только ждать, пока он сделает последний шаг, который должен был разорвать эту проклятую связь и даровать мне свободу ценой её счастья с другим.

Свобода. Слово звучало пусто, как звон упавшей монеты в пустом зале.

Когда наконец послышались шаги в коридоре, я замер. Дверь распахнулась, и в кабинет ворвался Лоран.

Но это был не тот человек, которого я ожидал увидеть. Где была решимость? Где отчаяние влюбленного, готового спасти свою возлюбленную от позора?

Лоран сиял. Его лицо лоснилось от самодовольства, а в глазах плясали бесстыдные огоньки. От него пахло дорогими духами, вином и чем-то сладким, приторным – запахом легкой победы и чужих денег. Он выглядел так, будто только что выиграл в кости, а не собирался жениться на разоренной девушке из жалости.

– Ты уже сделал предложение? – мой голос прозвучал тихо, а что-то внутри вздохнуло от облегчения.

Лоран замер на пороге. Его улыбка дрогнула, превратившись в какую-то неуверенную гримасу.

– А... эм... – он замялся, отводя взгляд и начиная нервно теребить пуговицу своего камзола. – Я... собираюсь... Да, я получил твое письмо... И...

Дракон внутри меня зарычал, уловив фальшь.

Я слышал эту неохоту в его голосе, чувствовал запах сомнений, который перебивал даже аромат его духов. Это мне не нравилось. Это било по самым больным струнам моей гордости.

Неужели он тоже начал сомневаться? Неужели метка действовала не только на меня, внушая ему отвращение к мысли обладать «моей» женщиной?

– И? За чем дело встало? – спросил я, делая шаг вперед. Тень от моей фигуры накрыла его, заставляя попятиться.

Лоран вздохнул, изображая глубокое раскаяние, но в его глазах плескалась скука.

– Я – мерзавец, – с повинной опустил он голову, хотя уголки его губ предательски дергались. – Каюсь, друг мой. Давай я поеду к ним завтра? А? Сегодня уже поздно, свет дня клонится к закату, они наверняка обедают...

– Сегодня! – рявкнул я, и голос мой сорвался на рык, от которого задрожали стекла в окнах. – Сейчас! Ты собираешься и едешь к Ферморам делать предложение! Немедленно!