Текст книги "Позор для истинной. Фальшивая свадьба (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 57. Дракон

Лоран плюхнулся в кресло напротив, словно мешок с костями. Он с яростью захлопнул коробочку с кольцом, которое так и не нашло свою обладательницу, и сунул ее обратно в карман, будто хотел спрятать собственное унижение.

– Представляешь? – прошептал он, глядя в пустоту. – Они использовали меня, чтобы подстегнуть тебя! Давали мне намеки, любезничали в надежде, что я приведу тебя!

Внутри меня что-то щелкнуло. Не жалость. Даже не злость. Это было холодное, кристаллическое понимание того, что передо мной сидит не человек. Это было существо, привыкшее брать, не давая ничего взамен. Недостойный сын достойных родителей.

– Так тебе и надо, – произнес я тихо и спокойно.

Слова повисли в воздухе, тяжелые, как гиря. Лоран моргнул, словно не сразу понял смысл.

– Что? – он подался вперед, и в его глазах вспыхнуло недоверие. – Погоди, ты же мой друг… Разве друг другу такое скажет?

Он смотрел на меня с таким искренним разочарованием, будто я нарушил неписаный закон вселенной. Будто его право на мою поддержку было даровано свыше.

– Друзья, говоришь? – я усмехнулся. Уголок губ дрогнул, обнажая клык чуть больше, чем позволяла человеческая физиономия. – Странная у нас дружба, Лоран. Ты, видимо, забыл сказать мне одну важную деталь. Бедная Адиана не была в курсе твоего представления. Более того, своим женихом она никогда не хотела тебя видеть. Ни секунды.

Я поднялся. Тень от моей фигуры накрыла его, заставив инстинктивно вжаться в спинку кресла.

– Ты мне солгал, – продолжил я, и каждый звук отдавался в тишине кабинета как удар хлыста. – Зачем? Ради чего ты готов был разрушить жизнь женщины, которая никогда не смотрела в твою сторону?

Лоран вздохнул. Плечи его поникли, но не от стыда, а от досады, что его поймали. Он опустил голову, глядя на свои холеные руки, украшенные по последней моде драгоценными кольцами.

– Да, – пробормотал он с повинной. – Прости. Но если бы я сказал тебе правду… разве бы ты стал мне помогать? Ты же такой… принципиальный. А этого проклятого Фермора и его дочку давно пора было поставить на место! А то вон как нос задрали. Я им титул предлагал! И не какого-нибудь баронета, а графский! Считай, что я снизошел до них, а они… Разве так поступают?

В его голосе звенела искренняя убежденность в собственной правоте. Он действительно считал, что его титул – это дар, который должны были принять с благодарностью, даже ценой счастья дочери.

– И что ты от меня хочешь теперь? – мой голос стал насмешливым, гадким.

Словно сейчас говорил не я, а чудовище, которое я так долго держал на цепи.

– Погоди. Дай угадаю! Друг! Дорогой! Женись на Милли! Мы с ней договорились! Она меня любит! Я тебе клянусь! – я сделал шаг ближе, и воздух вокруг нас наэлектризовался. – А потом брось ее у алтаря! Как ты планировал сделать с Адианой!

Лоран поморщился, словно от зубной боли.

– Нет! Я не хочу терять приданое! Такие суммы, знаешь ли, не помешали бы никому! Даже тебе! Я просто хотел бы, чтобы ты поговорил с отцом Милли, – пробормотал он, избегая моего взгляда. – Сказал, что мы с тобой… друзья. И что я… это ну почти ты! То есть, герцог им не обломится, зато его лучший друг… Это же тоже весомо, Грер!

Глава 58. Дракон

Я посмотрел на него. На этого человека, с которым делил хлеб, кров и тайны. И не увидел ничего, кроме пустоты.

– Когда у меня снова появится лучший друг, я так и сделаю, – произнес я, и в комнате стало холоднее. – Но сейчас его нет. И не было, видимо, никогда. Был маленький капризный и избалованный сын женщины, которая меня спасла. И которой я обещал присматривать за ним.

– Мы вместе росли! – взвился Лоран, вскакивая с кресла. В его голосе зазвенела истерика. – Ты не можешь просто так…

– И что? – перебил я. – От того, что я рос в комнате с ковром, ковер не считается моим лучшим другом. И родственником. Он просто часть интерьера. Как и ты.

Лоран побледнел. Это ударило больнее, чем пощечина.

– То есть ты не поедешь к Роузфордам? – спросил он тихо, и в этом вопросе было столько неверия, будто я отказался дышать.

– И не подумаю, – категорично отрезал я.

– А как же долг? – внезапно взревел он, и в его глазах вспыхнула последняя надежда на манипуляцию. – Долг перед нашей семьей? Моя мать спасла тебя! Ты обязан!

Я почувствовал, как дракон внутри медленно, тяжело поднимает голову. Зрачки сузились, превращаясь в вертикальные щели. Жар поднялся по позвоночнику.

– Я его выплатил сполна, вытирая тебе сопли, – произнес я, и мой голос прозвучал как скрежет камней в глубине пещеры. – Я не обязан платить его всю твою жизнь! Или ты считаешь, что то, что я вытаскивал тебя из грязных историй, прикрывал твои долги, спасал твою репутацию – не считается?

Я обошел стол и встал вплотную к нему. Теперь я не скрывал силу. Аура давления накрыла его, заставляя тяжело дышать.

– Вон отсюда, Лоран. Вон. И чтобы больше я тебя не видел. Если ты появишься в моем доме снова… если ты попытаешься приблизиться к семье Фермор… я не буду с тобой церемониться. Поверь мне на слово.

Он попятился. Страх, настоящий, животный страх, наконец пробился сквозь пьяный угар. Он понял, что перед ним стоит не друг. Стоит хищник, который решил, что игра окончена.

– Ты… ты пожалеешь, – прошипел он, но в его голосе не было уверенности.

– Возможно, – согласился я. – Но не сегодня.

Он развернулся и выбежал из кабинета. Дверь захлопнулась, сотрясая стены.

В комнате воцарилась тишина. Тяжелая, густая, неприятная. Я остался один. На столе лежала маска, рядом бережно сложенная стопка ответов, принесенная дворецким. Я провел пальцем по холодному металлу личины.

Дракон внутри удовлетворенно урчал. Одна преграда устранена. Один узел развязан. Но впереди было главное.

– Принеси мне газету, – приказал я, видя, как дворецкий заглядывает в кабинет. – И да, зажги свечи Фермор. А то запах такой, словно здесь пили беспробудно неделю!

Нежный запах лаванды и корицы съедал остатки запаха Лорана, а я перебирал конверты, заранее зная, что в них написано. – Вот газета, – произнес дворецкий, протягивая мне свернутую бумагу. Я встряхнул ее и увидел статью, а потом посмотрел на шахматы. Что ж. Фигуры начали свое движение. Осталось только взять свою плату.

«Нет, ты же не собираешься…» – скользнула мысль внутри меня. «С чего ты взял, что я не собираюсь?» – усмехнулось чудовище.

Глава 59

Отец уехал, а тишина в доме стала другой. Тревожной.

Я ходила из угла в угол, как маятник, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому скрипу половицы. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. В пустом доме мне чудились шаги.

Он придет.

Эта мысль пульсировала в висках, отбивая ритм, от которого кружилась голова. Чудовище в маске обещало чудо. И чудо случилось. Завод спасен. Контракты возвращены. Отец сиял, как в дни нашего процветания.

Но цена…

Я прижала ладонь к запястью, где под тонкой кожей пульсировала метка. Она горела слабее, чем обычно, но этот тлеющий жар был хуже открытого огня. Будто кто-то медленно, методично поджаривал меня изнутри.

«Твое тело».

Слова прозвучали в памяти хриплым шепотом, и по спине пробежали мурашки. Я сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту.

Нужно было убрать книгу, пока папа случайно не обнаружил ее пропажу. Спрятать улику. Сейчас, пока папы нет дома, самый лучший момент!

Я огляделась, прислушалась. Дом молчал. Пустой, без слуг, без привычного шуршания юбок и шагов. Только мои собственные нервы стучали в ушах, как барабаны.

Библиотека встретила меня запахом сырости и пыли. Я подошла к шкафу. Руки дрожали, когда я поворачивала ключ в замке. Дверца отворилась с тихим скрипом.

Полки. Книги в странных переплетах, пахнущие чем-то металлическим и сладковатым. Я достала ту, что прятала под матрасом. Черный переплет пульсировал в ладонях, словно живой.

«Верни», – шептало что-то внутри.

Я поставила книгу на место. И замерла.

Что-то было не так.

Взгляд скользнул по полке, задерживаясь на пустом пространстве между двумя фолиантами. Узкая щель, куда мог бы поместиться еще один тонкий том. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить.

Так ли стояли книги раньше?

Память подводила. Я видела этот шкаф сотни раз, но никогда не рассматривала порядок на полках. Отец запрещал. «Не трогай, Ди. Ради меня».

А сейчас…

Я протянула руку, провела пальцем по пустому месту. Пыль. Тонкий слой, как и везде. Но почему-то казалось, что здесь её должно быть больше. Будто книгу убрали недавно.

«Тебе кажется», – одернула я себя. – «Нервы. Просто нервы».

Но тревога не уходила. Она ползла под кожей, холодная и липкая, заставляя оглядываться на каждый шорох.

Я захлопнула шкаф, повернула ключ. Звук прозвучал слишком громко в тишине дома.

Нужно было найти отца. Увидеть его. Услышать голос, который вернет меня в реальность.

Я вышла в коридор, направляясь к его кабинету. Когда его не было дома, я часто приходила в его кабинет, забиралась с ногами в кресло и сидела, вдыхая его запах. Это меня успокаивало, ведь я всегда переживала, когда он уезжал.

Но на этот раз дверь была закрыта.

Я дернула ручку. Заперто.

Странно.

Отец никогда не запирал кабинет.

Я дернула ручку снова, сильнее. Замок щелкнул, но дверь не поддалась.

Ничего.

Холодок пробежал по позвоночнику. Я прислонилась лбом к холодному дереву, прислушиваясь. Ни шагов. Ни дыхания. Только собственное сердце, которое колотилось так, что ребра ныли.

Ноги сами понесли меня к соседней двери – маленькой комнате, где отец хранил старые счета. Я дернула ручку.

Тоже заперто.

Я замерла, прижав ладонь к груди. Дыхание сбилось.

«Паранойя», – прошептала я вслух, чтобы заглушить панику. – «Ты просто на взводе. После всего… после ночи… после сделки…»

“Ну да, оставляй открытыми двери в кабинет, где хранятся важные бумаги и печати, в пустом доме без слуг!”, – пронеслась в голове мысль, которая меня успокоила. Да, папа всегда был предусмотрительным. Я погладила ручку его двери, словно прося у нее прощение за то, что дергала слишком сильно.

Слово повисло в воздухе, тяжелое, как камень.

Я сползла по стене, опускаясь на пол. Холодный паркет сквозь тонкую ткань платья отдавался ознобом, но я не чувствовала его. Внутри горело.

Он придет.

И заберет свое.

«А что, если он уже здесь?»

Эта мысль врезалась в сознание, острая, как осколок стекла. Я вскочила, оглядываясь. Коридор был пуст. Портреты предков смотрели на меня с привычным безразличием.

«Успокойся. Просто жди».

Я вернулась в холл, села на ступеньку лестницы, обхватив колени руками. Дом молчал. Слишком молчал. Будто затаил дыхание.

И тут – звук.

Стук колес по булыжнику. Ржание лошадей. Скрип тормозов.

Карета.

Я вскочила, сердце подпрыгнуло к горлу. Отец? Так скоро?

Но когда я выбежала в холл, дверь уже открывалась. И на пороге стоял не отец.

Лоран де Вермон. Собственной изысканной персоной.

Он вошел, не дожидаясь приглашения, и его взгляд скользнул по пустому холлу, по пыльным поверхностям, по мне – в простом платье, с растрепанными волосами.

Глава 60

От него пахло дорогим одеколоном, который тщетно пытался перебить кислый запах вина и пота. Его камзол был безупречен, но глаза бегали по пустому холлу с хищной оценкой, словно он осматривал не дом, а выставленное на аукцион имущество.

Когда его взгляд скользнул вверх и зацепился за меня, на губах расцвела дежурная, вымученная улыбка приветствия.

– Адиана, – произнес граф, поднимаясь на несколько ступеней, но не достаточно высоко, чтобы сравняться со мной. Он хотел оставаться снизу, но контролировать пространство. – Я увидел карету вашего отца, отъезжающую от ворот, и понял, что должен зайти.

Я не спустилась. Осталась на площадке, чувствуя себя птицей на ветке, которая смотрит на кошку, которая ходит внизу.

– Что вам нужно, граф? – мой голос прозвучал суше, чем я планировала.

Лоран вздохнул, приложив руку к сердцу. Жест был слишком театральным, чтобы выглядеть искренним.

– Я пришел помочь деньгами, – произнес он, и в его тоне зазвучали нотки снисходительности. – Я знаю, какое горе постигло вас и вашу семью по вине моего друга, герцога Грера Астариуса. Это невыносимо – видеть, как страдают порядочные люди из-за чужой прихоти. Да, я знаю, герцог – ужасный человек. Все считают его образцом чести, но я, как его друг, могу сказать… Все ошибаются. Я знаю его с детства. И он всегда был последней тварью, если так можно выразиться.

Лоран вздохнул, словно слова давались ему с трудом.

– Я понимаю, в вашем позоре виноват был и я, – заметил Лоран. – Мне очень горько думать, что я стал невольным виновником вашего падения…

Он снова промолчал. Я ждала, что он скажет дальше. – Видите ли, вы мне понравились. Очень. Так, что я влюбился в вас. И как только я сказал о своей любви своему другу, он… Он решил сделать мне назло. И посватался к вам сам.

Лоран простонал, словно эти слова дались ему с мучительной болью.

– Вот так он отомстил мне. Но это… Это… Ничего не меняет. Я… Я люблю вас, – выдохнул со всем страданием Лоран.

Я медленно выдохнула. В памяти всплыл разговор в моей комнате. Грер, стоящий на одном колене, его глаза, полные ужаса, когда он понял, что его использовали. «Лоран сказал мне... Он клялся, что вы любите друг друга. Что вы договорились!».

Или это была попытка оправданий? Попытка свалить вину на друга, чтобы самому выглядеть лучше в моих глазах? Я смотрела на Лорана и видела лишь гладкую маску, под которой скрывалось что-то скользкое.

– Тогда почему вы не приехали сразу? – спросила я, глядя в карие глаза графа. – Сразу после позора? Я не видела любви в его глазах. Более того! Я не чувствовала ее. – Я… Я был раздавлен горем, – произнес Лоран. На его лице промелькнула странная эмоция. Словно он был уверен, что я тупее, чем он полагал. – Я был в ужасе от того, что случилось…

– Так, – выдохнула я. – Погодите, граф. Вы только что говорили мне, что были в курсе о планах своего друга. Что он посватался вам назло. Тогда почему не предупредили меня? Если бы вы мне сказали раньше, то позорной свадьбы не было бы!

Лоран запутался. Он умолк. Я вопросительно смотрела на него, видя явные нестыковки в его версии.

– А раз она была, то, значит, вы решили промолчать. Не так ли? А раз вы решили промолчать, то, значит, вам это было выгодно? – спросила я, глядя ему в глаза.

– Я… – начал было Лоран.

Я усмехнулась. Он явно рассчитывал увидеть на лестнице глупую принцессу, которая только и думает, в кого бы влюбиться с размаху и в лепешку. Но он разговаривал с той, которая не побоялась темных сил.

– Моя семья тоже часто переживала не лучшие времена, – продолжил он, поднимаясь еще на одну ступень.

Теперь мы были почти на одном уровне. Я прекрасно понимала, что Лоран перевел тему.

А, следовательно, он лгал.

– Были такие моменты. И я знаю, каково это – голодать. Знаю, каково это, когда кредиторы стучат в дверь…

Он говорил так, словно искренне сочувствовал. Все выглядело правдоподобно: мягкий голос, печальные глаза, готовность помочь. Но внутри у меня все сжималось в холодный комок. Инстинкт, тот самый звериный нюх, который просыпался рядом с опасностью, сейчас кричал мне в оба уха: «Лжец!».

– Насколько я знаю, вы тоже были замешаны в интриге со свадьбой, – произнесла я, не сводя с него глаз. – Скажем, со слов герцога, заказчиком «испорченной невесты» были вы.

Лицо Лорана дрогнуло. Всего на мгновение, будто кто-то дернул невидимую нить, но он тут же восстановил контроль.

– Что вы! Никогда! – воскликнул он, и в его голосе прорезалось искреннее возмущение. Или очень хорошо сыгранное. – У рода Вермон есть честь, достоинство! Я бы никогда не пошел на такое! Мы всегда протягивали руку помощи тем, кто нуждается. Таким меня вырастили родители!

Он сделал шаг ко мне, протягивая руки, словно хотел утешить, но я отступила в тень коридора.

– А теперь я хочу поговорить с вашим отцом, – заявил он, опуская руки. – Я должен знать, где и чем я смогу помочь. Я располагаю достаточными средствами, чтобы немного поправить дела вашей семьи. Исправить гнусную ошибку друга!

Он замолчал, выдержав драматическую паузу, словно ожидая аплодисментов. Потом его голос стал тише, доверительнее.

– Мне ужасно стыдно за его поведение. Он... Он повел себя как последняя тварь. Ему нет оправдания. Бросить влюбленную в него женщину перед алтарем – это просто предел низости. Я сразу после свадьбы высказал ему все, что он заслуживает!

Я молчала. Горло пересохло. Я не знала правды. Я слышала уже две версии, две правды, которые не стыковались друг с другом, как осколки разбитого зеркала. Грер клялся, что сделал это ради Лорана. Лоран клялся, что он тут ни при чем. Кто лгал? Кто манипулировал?

Я смотрела в карие глаза Лорана. И понимала, что правильно сделала, отказав ему.

– Отца нет дома, – произнесла я наконец. – Вам следовало бы заехать попозже.

Я решила не говорить ему о том, что все наладилось. Интуиция шептала: «Он наверняка узнал, что дела нашей семьи пошли на лад! Именно поэтому он стоит здесь!». Если бы мы все еще были банкротами, он бы не переступал этот порог. Он бы бежал от нас, как от чумных.

– Тогда я поговорю с вами, – выдохнул Лоран.

В его глазах вспыхнул странный огонек. Нетерпение. Жадность. Он быстро достал из кармана бархатную коробочку и вдруг опустился на одно колено прямо на холодный мрамор лестницы.

– Я хочу, чтобы вы стали моей женой, – произнес он, открывая коробку. Внутри блеснул сапфир – холодный, темный камень. – Мне плевать на то, что ваша репутация безнадежно испорчена моим другом. Я... Я... люблю вас. Да! Люблю! И мне непросто говорить о своих чувствах...

Глава 61

Я смотрела на кольцо и чувствовала, как по коже ползут мурашки. И вот как это называется? Театр для наивной девушки?

– Граф, – начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Это честь для меня, но...

– Никаких «но», – перебил он, не поднимаясь. Его рука протянулась к моей, чтобы надеть кольцо. – Мы с вашим отцом поговорим, как только он вернется. Он будет рад. Это спасет его завод. Это спасет вас.

Я отдернула руку, словно обожглась.

– Я не согласна, – произнесла я, сжимая руку в кулак.

Мне не нравился Лоран. И не понравился еще тогда, при первом сватовстве, когда он оценивал мои серьги взглядом оценщика.

– Мой ответ. И ответ моего отца – нет! Я вас уверяю. Он повторит вам мое “нет”.

Воздух вокруг словно наэлектризовался. Маска благородного спасителя треснула и осыпалась, обнажив истинное лицо.

– Шлюха! – послышался голос. Резкий, хриплый.

Я почувствовала нотки перегара, которые теперь уже не скрывал никакой одеколон. Он поднялся с колена, и его лицо исказила гримаса злобы.

– Грязная маленькая шлюха! – прорычал он, делая шаг вверх. – Я к тебе, значит, со всей душой, а ты...

Я отшатнулась, упираясь спиной в стену. В ужасе от такой резкой перемены. Еще секунду назад он был готов целовать край моего платья, а теперь смотрел так, словно хотел плюнуть мне в лицо.

– Как вы смеете! – произнесла я, вспыхивая. Гнев заглушил страх. – Вон из моего дома!

– Что, голодрань? – он рассмеялся, и этот смех был похож на лай. – Так и хочешь сидеть в нищете? Да? Выглядишь, как шелупонь! Ни прически, ни платья? Что? Горничные разбежались, да? Платить нечем?

Он обвел взглядом холл, задержавшись на пыли на перилах.

– Ты посмотри! Этот дом уже выставлен на продажу! И скоро на продажу выставят тебя! В публичном доме! Там твои манеры будут в самый раз!

Я сжала кулаки так, что ногти впивались в ладони. Боль помогла сосредоточиться. Он хотел меня сломать. Запугать. Заставить согласиться из страха.

– Дела семьи уже пошли на лад. Открою тебе секрет! – произнесла я с гордостью, выпрямляя спину. – Или ты не читал газеты?

Лоран замер. Его глаза сузились.

– Быть такого не может, чтобы за одну ночь все вдруг стало хорошо! – заметил он, и в его голосе проскользнуло сомнение. – Такого не бывает! Чудес не бывает!

– Бывает! – гадко усмехнулась я, чувствуя, как внутри закипает злорадство. – Все бывает, как выяснилось. Контракты возобновлены! Король увеличил закупки! Так что чудеса случаются!

– Не может такого быть! Не за одну ночь! – спорил Лоран. Он зол. Ужасно зол. Его лицо побагровело, на шее вздулась вена. – Ты... ты просто упрямая девка, которая не видит своего счастья! Вот ты кто! Жадная и капризная принцесска, возомнившая, что у тебя есть титул! А у тебя даже титула нет! Ты вообще должна быть рада, что к тебе после всего посватался сам граф!

Я смотрела на него и думала о том, что Хаос – тот неизвестный, в маске, с ледяным голосом и когтистыми руками – не самый худший мужчина по сравнению с вот этим вот. Хаос, по крайней мере, не лгал о чувствах. Он сразу сказал цену. Лоран же торговал ложью, прикрываясь честью рода.

– Ничего, – прошипел Лоран, понимая, что проиграл эту битву. Он попятился к двери, но взгляд его оставался липким, грязным. – Когда тебя продадут в бордель, а это случится, я буду покупать тебя на ночь. Вспоминая, как ты блистала в своих нарядах! Как твой отец отказал мне! Я тебе все припомню! Каждую слезу!

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что со стен осыпалась штукатурка.

Я осталась одна. Тишина вернулась, но теперь она звенела от напряжения. Ноги подкосились, и я медленно сползла по стене вниз, обхватывая колени руками.

Выдохнула.

Воздух в холле все еще был отравлен его присутствием, запахом злобы и дешевого вина. Я провела ладонью по лицу, стирая невидимую грязь. Мне нужно было умыться. Нужно было смыть этот разговор, эти угрозы, этот взгляд.

Но где-то в глубине души, там, где пульсировала проклятая метка, шевельнулось странное чувство. Облегчение. Потому что я знала: Лоран не сможет меня купить. А тот, кто уже купил... Тот, по крайней мере, держит слово.