Текст книги "Позор для истинной. Фальшивая свадьба (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25

Я сделала шаг назад, наткнувшись спиной на стену. Холод камня пронзил тонкую ткань платья.

– Ты не просто оскорбил меня, растоптал в глазах общества, – продолжала я, и слова вылетали, обжигая горло, как кислота. – Ты уничтожил и меня, и мою семью! Из-за тебя мы потеряли всё! И мне теперь что? Принять цветочки и плакать от счастья? За то, что великий герцог снизошел до извинений дочери торгаша? Одарил своей милостью?

Я резко выбросила руку вперед, не принимая букет, указывая на него пальцем.

– Прибереги их лучше для своей будущей невесты! Положи к тому колечку, которое ты приберег для нее! Пусть она нюхает их, пока я буду гнить в долговой яме!

Грер не опустил руку. Он стоял неподвижно, держа букет на весу, словно это был щит или оружие. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз вспыхнули золотые искры.

– Мне кажется, лестница – не место для такого разговора, – произнес он тихо, но так, что это прозвучало как приказ.

Я развернулась и почти побежала в свою комнату, чувствуя его присутствие за спиной, как физическое прикосновение. Он последовал за мной. Вошел в комнату и закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Я стала у окна, отвернувшись от него. Смотрела на сад, где деревья клонились под ветром, но не видела ничего. Слезы стояли в глазах, горячие и соленые. Слезы гордости, бессилия и этого проклятого ненасытного желания.

– Здесь намного лучше, – произнес дракон. Его голос звучал теперь ближе, совсем рядом. – Я хотел бы все объяснить.

– Я даже слушать не буду твои объяснения, – бросила я через плечо, сгорая изнутри от смеси боли и желания. Метка ныла, требуя повернуться, посмотреть на него, коснуться, прижаться к нему. – Мне все равно, что ты скажешь. Твоему поступку нет оправдания. Значит, как унижать меня – так при гостях, при всем свете, чтобы каждый мог посмеяться? А как просить прощения – так тихо, украдкой, с букетом? Пока никто не видит, как унижается герцог, извиняясь перед простолюдинкой?

Я обернулась. Он стоял посреди комнаты, и букет в его руках казался единственным ярким пятном в этом сером мире.

– Один мой друг... – начал он, и в его голосе прозвучала нотка неуверенности, которой там быть не должно.

– Хватит! – резко крикнула я, перебивая его. – Мне плевать, что ты скажешь! Мне плевать на твоих друзей, на твои интриги! Твоему поступку нет оправдания! И я поражаюсь, как у тебя хватило наглости явиться сюда. После всего? Ты думаешь, время лечит? Что через несколько часов я забуду, как ты назвал меня игрушкой?

Грер сделал шаг ко мне. Его глаза потемнели. Он вдруг опустился на одно колено. Резко, порывисто, словно его кто-то толкнул. Букет роз лег на маленький столик рядом с ним, уронив пару лепестков на пол.

– Я пришел все исправить! – его голос прогремел в тишине комнаты, наполненный такой силой, что стекла в окне дрогнули. – Вот кольцо! – он полез во внутренний карман камзола. – Вот предложение! Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Отложим объяснения на потом. Я уверен, что ты успокоишься, все наладится, и ты сможешь меня выслушать!

Глава 26

Он замер на колене, глядя на меня снизу вверх. В его взгляде была мольба, смешанная с одержимостью.

Меня словно ударило током. Память мгновенно воскресила вчерашний день. Тот же жест. Та же поза. Только тогда вокруг был зал, полный людей. И счастье, разрывающее мое влюбленное сердце.

– Погоди, – прошептала я, и смех, горький и истеричный, застрял у меня в горле. – Ты уже так делал. Помню, да... Только вокруг гости были, и все хлопали, ожидая праздника. А потом ты бросил меня у алтаря, рассказав всему свету, что я – алчная, капризная дура, которая хочет лишь денег!

– «Дура»? Я не говорил этого слова! – возразил дракон, быстро поднимаясь. Он отложил букет на столик с такой силой, что ваза звякнула. – Я никогда не называл тебя дурой, Адиана.

– Дурой я назвала себя сама! – закричала я, и слезы снова покатились по щекам, горячие, как лава. – Потому что повелась на разговоры о любви и чувствах! Поверила в любовь! Я сама себя обманула, сама себя унизила, позволив себе подумать, что я что-то значу!

Грер поморщился, словно от физической боли. Он сделал шаг ко мне, протягивая руки, но я отшатнулась к окну.

– Я понимаю, он поступил как негодяй. Как последняя тварь. Осуждаю. А еще я понимаю, что ты ждала не меня, – произнес он, и его голос стал тихим, вкрадчивым. – Ты ждала другого. Но он не приедет. Забудь о нем.

Я замерла, всхлипнув. Сердце пропустило удар.

– О ком ты? – прошептала я, вытирая слезы тыльной стороной ладони, оставляя на коже красные полосы. – О ком ты говоришь? Я никого не ждала.

Грер смотрел на меня пристально, изучая каждую реакцию.

– О графе Лоране. О твоем женихе. Возлюбленном.

Воздух в комнате словно исчез. Я моргнула, пытаясь осознать услышанное. Лоран? Тот самый напыщенный пустозвон?

– О ком? – я не могла скрыть удивления.

Я ушам своим не верю!

– Ах, о том чванливом и напыщенном дурачке, который приезжал свататься месяц назад? – мой голос дрогнул, но в нем уже начала закипать новая эмоция. Не боль, а ярость. Чистая, холодная ярость. Да как он вообще мог подумать, что я поведусь на этого бездельника!

– Я сразу сказала «нет». И мой отец это подтвердил. Мы выгнали его едва ли не пинками! Потому что его интересовало мое приданое! – выпалила я.

Грер замер. Его лицо окаменело. Золотые искры в глазах погасли, сменившись полным недоумением.

– Погоди... – пробормотал он, словно теряя почву под ногами. – Что?

– Этот напыщенный веник хвастался тем, что он – лучший друг герцога! – выплюнула я, и мои слова звенели, как стекло. – Что у него есть связи. Собственно, это все его достижения! Пустота! И ты думал... – я сделала шаг к нему, и теперь уже я нависала над ним, хотя он был выше. – Ты думал, что я выйду замуж за этого... ничтожество? За человека, который даже смотреть на меня не мог без того, чтобы не оценить стоимость моих сережек?

Грер отступил на шаг. Его рука непроизвольно дернулась к запястью, где под манжетой горела метка. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Маска уверенности треснула, обнажая растерянность.

– Теперь я ничего не понимаю, – прошептал дракон, и в его голосе впервые прозвучала настоящая, человеческая растерянность. – Лоран сказал мне... Он клялся, что вы любите друг друга. Что твой отец продает тебя старому Видексу, и только он может тебя спасти…

Глава 27

Воздух в комнате сгустился, став вязким и тяжелым, словно перед грозой. Запах роз, еще минуту назад казавшийся сладким, теперь бил в нос приторной, удушающей нотой гниения. Каждый лепесток казался мне каплей крови, пролитой на алтаре моего позора.

– Я не продаюсь! – голос сорвался, но я заставила себя сглотнуть ком, застрявший в горле. – И мой отец никогда не продаст меня! Никому! Ты слышишь? Никому!

Грер сделал шаг вперед.

Тень от его фигуры накрыла меня, отрезая от света окна.

Его глаза, эти проклятые васильковые бездны, в которых теперь плескалось нечто темное и пугающее, не отводили взгляда.

– Но он продал тебя мне, – произнес он тихо.

В его голосе не было торжества, только глухая, давящая уверенность хищника, загнавшего добычу в угол.

– Он не продал меня, – прошептала я, и голос предательски дрогнул.

Слезы снова выступили на глазах, горячие и соленые, размывая его четкий силуэт.

Я крепко зажмурилась, пытаясь стереть их ресницами, но они текли сами, оставляя на щеках мокрые дорожки.

– Я попросила папу... Я умоляла его согласиться. Потому что... потому что я полюбила тебя.

Слова вырвались наружу, обнаженные и кровоточащие, как свежая рана.

– Полюбила... – повторила я, и в этом слове звучало столько горечи, что язык свело судорогой. – Я влюбилась, как последняя дура. Отец еще тогда предупреждал: «Может, кого-то попроще, Ди? А то прямо герцог! Подумают, что мы за титулом гонимся, что мы выскочки...». А я его не слушала! Я так просила... Я клялась, что ты другой. И он сдался. Он поверил мне.

Грер замер. Его лицо, обычно непроницаемое, дрогнуло. Бровь, перечеркнутая шрамом, дернулась. Он сжал челюсть, словно эти слова причинили ему боль. Это было видно.

– Погоди, – его голос стал тише, почти неуверенным. – Ты согласилась стать моей женой... потому что влюбилась в меня? Не ради денег? Не ради статуса? Не ради того, чтобы выйти замуж за Лорана?

Я распахнула глаза, и в них вспыхнула ярость, смешанная с отчаянием.

– Ты разбил мне сердце! – закричала я, и крик этот эхом ударился о стены, заставляя стекла дребезжать. – Ты уничтожил меня возле алтаря! На глазах у всего города! Ты вытер об меня ноги, как об грязную тряпку! О мое сердце, о мои мечты, о мою веру! И я имею право тебя ненавидеть! Слышишь? Имею полное право! Ты разрушил мою жизнь, Грер! Ты превратил ее в руины за одну минуту!

Он сделал резкое движение, пытаясь обнять меня. Его руки, сильные и горячие, коснулись моих плеч. Жар в животе моментально ответил на его прикосновения.

– Послушай, – начал он мягко, и эта мягкость обожгла меня хуже пощечины. – Я не знал. Клянусь драконьей честью, я не знал!

Он не дал мне освободиться. Удержал на месте.

– Я думал, что ты играешь роль. Что вы с Лораном все это спланировали... Чтобы репутация была испорчена, чтобы твой отец в отчаянии согласился на брак с ним. Я думал, это спектакль для твоего отца-скряги! Я не знал, что ты на самом деле любишь меня... Это меняет все, Адиана. Это меняет абсолютно все, – его шепот был страстным.

А в его глазах я увидела огонь. Огонь счастья, восторга.

– Это уже ничего не меняет! – закричала я, дергая плечами, сбрасывая его руки. От его прикосновений по коже бежали мурашки, противные и желанные одновременно. Метка на запястье взвыла, реагируя на его близость. – Слишком поздно! Мосты сожжены!

Глава 28

– Давай ты сейчас успокоишься... – его голос стал сладким, тягучим, как мед, в который подмешали яд. Он снова попытался приблизиться, и воздух вокруг него заискрился от исходящей силы. – Дай мне объяснить...

– Нет! – отшатнулась я к камину, спиной чувствуя жар огня, но внутри меня леденел ужас. – Я отказываюсь! Отказываюсь успокаиваться! Отказываюсь быть твоей женой! Всё! Кончено! Нет любви! Она умерла там, в храме! Осталась только боль! Много боли, унижения и долгов!

Грер остановился. Его зрачки расширились, поглотив синеву радужки, превратив глаза в два черных озера. В них больше не было расчета. Там бушевала буря.

– Я хочу, чтобы ты была моей женой, – произнес он, и его голос прогремел так, что мебель жалобно скрипнула. – Хочу. Слышишь? Я жить без тебя не хочу. Понимаешь? Мое тело горит, когда тебя нет рядом. Мой дракон ревнует каждую твою мысль. Я не могу дышать этим воздухом, если в нем нет твоего запаха.

Не может! Ну надо же!

– Раньше надо было не хотеть жить без меня! – парировала я, задыхаясь от слез. – Ты для меня умер! Я видеть тебя не хочу! Никогда в жизни! Ни в этой, ни в следующей!

Я почувствовала, как внутри закипает новая волна понимания, страшная и отвратительная.

– Я знаю, почему ты так резко изменился! – выплюнула я, указывая на него дрожащим пальцем. – Это всё ваша проклятая драконья магия! Это не ты говоришь! Это инстинкт!

Я резко задрала рукав платья, обнажая запястье. Золотой узор метки пульсировал яростным светом, переплетаясь с венами, словно живое существо под кожей.

– Смотри! – закричала я. – Это не любовь! Это какая-то магия! Ужасная, отвратительная, рабская связь! Убери ее! Заставь ее исчезнуть! Чтобы я смогла жить нормально! Чтобы я могла думать своей головой, а не чувствовать твои… твои… похоти через комнату!

Слова путались, превращаясь в бессвязный лепет, но он понял. Понял слишком хорошо.

Грер смотрел на метку, и в его глазах мелькнула боль, такая глубокая, что мне на мгновение стало жаль его. Но только на мгновение.

– Я не могу, – прошептал он глухо. – Никто не может. Пока мы живы, эта связь будет расти.

Проклятье! Мне что? Теперь всю жизнь так мучиться?

– Тогда ее уберу я! – во мне щелкнуло что-то темное, отчаянное. – Чтобы больше нас ничего не связывало! Ничего!

Я развернулась и рванула к камину. Огонь плясал в очаге, пожирая поленья, выбрасывая искры в комнату.

Жар обдал лицо, опалил ресницы.

Не думая, не чувствуя страха, я схватила головешку, горящую с одного конца, багровую и злобную.

Глава 29

– Лучше уродливый ожог! – кричала я, поднося раскаленное дерево к своей руке, к этому проклятому золотому знаку. – Лучше мясо до кости, чем напоминание о тебе! Чем твое клеймо собственности! Как на шкатулке! Как бирка на платье! Как гравировка на часах, отмечающая владельца! Я не вещь, Грер! Я не твоя игрушка!

Я занесла головешку, готовая прижать раскаленный уголь к коже, чтобы выжечь эту связь вместе с плотью. Боль казалась единственным выходом, единственным способом вернуть себе контроль.

– Нет! – рев Грера сотряс комнату.

Он метнулся ко мне быстрее, чем мог бы человек. Его рука стальной хваткой перехватила мое запястье, вырывая головешку из пальцев. Дерево с треском упало на ковер, рассыпав искры, но он даже не посмотрел на них.

Он пнул головешку обратно в камин одним мощным движением, а затем заключил меня в объятия, прижав спиной к своей груди. Его руки обвились вокруг меня, сковывая движения, не давая вырваться. Он был горячим, как печь, его дыхание обжигало мою шею.

Его тело прижалось ко мне с такой силой, что я ощутила каждый твердый мускул сквозь ткань его камзола.

Но хуже всего было другое. Я почувствовала, как его бедра жестко уперлись в мои ягодицы, и сквозь слои одежды проступило неоспоримое, пульсирующее доказательство его желания.

Метка вспыхнула адским огнем, посылая электрические разряды прямо в низ живота. Мои колени подкосились, а между ног разлилось предательское, сладкое тепло.

Тело, забывшее о гордости и обидах, отзывалось на его близость мгновенным, стыдным возбуждением. Я чувствовала, как дыхание сбивается, превращаясь в хриплый стон. Внутри все сжималось в тугой узел потребности, требуя не освобождения, а другого.

Хотелось выгнуть спину навстречу этому жару, позволить ему развернуть меня и взять прямо здесь, у камина, чтобы эта невыносимая тяга наконец утихла.

– Прошу тебя, – прошептал он мне в ухо, и его голос дрожал от напряжения. В этом шепоте было столько мольбы, сколько не должно быть у герцога-дракона. – Дай мне шанс. Всего один шанс. Я исправлю все. Я заставлю тебя забыть тот день. Я построю для тебя новый мир. Я просто прошу... один шанс.

Его руки сжимали меня так сильно, что становилось трудно дышать, но в этом удушении была странная, извращенная защита.

Я чувствовала биение его сердца у своей спины – частое, тяжелое, бьющееся в унисон с моим собственным, несмотря на все мое сопротивление. Метка горела огнем, сливаясь с его жаром.

– Тебе мало было моего позора? – прошипела я, изо всех сил пытаясь вывернуться, но его объятия были нерушимы. – Хочешь повторить? Не все видели, как ты унижаешь невесту? Не все смеялись? Ах да! Не все! Надо всем показать, как ты унижаешь невесту! Как вытираешь ноги о ее любовь! Как ломаешь ей жизнь ради своей прихоти!

Слезы душили меня, мешая говорить, но я не останавливалась.

– Все! Катись отсюда! – закричала я, пинаясь и толкаясь, но это было все равно что пытаться сдвинуть скалу. – Со своими розами! Со своими «прошу тебя»! Со своей ложной нежностью! Убирайся и оставь меня гнить в покое!

Грер вдруг ослабил хватку, но не отпустил. Он развернул меня к себе лицом. Его глаза были близко, слишком близко. Я видела в них отражение собственного искаженного болью лица, видела золотые искры, пляшущие в глубине его зрачков.

– А ты пообещай, – прошептал он, глядя мне прямо в душу.

Его большой палец осторожно, почти невесомо коснулся моей щеки, стирая слезу. Этот контраст между его силой и нежностью сводил с ума.

– Пообещай, что ничего не сделаешь себе. Что не будешь калечить свою кожу. Об этом я могу тебя попросить? Хотя бы об этом?

Глава 30

Я смотрела на него, и ненависть боролась с чем-то другим, темным и липким, что поднималось из глубины живота.

Метка пульсировала, требуя прикосновения, требуя слияния.

– Ты ни о чем не можешь меня просить, – прошептала я, и мой голос звучал как скрежет разбитого стекла. – Больше никогда. Для меня ты мертв. Ты просто мерзавец!

Его дыхание обожгло. Уголок его губ дрогнул, складываясь в усмешку, полную опасной, звериной угрозы.

– Если бы я был мерзавцем, Адиана, – проговорил он медленно, и его взгляд скользнул по моему телу, раздевая меня догола, – Я бы прямо сейчас повалил тебя на этот стол. Я бы разодрал твое платье в клочья, обнажил бы твою кожу и взял бы тебя. Жестоко. Грубо. Чтобы у тебя точно не осталось выбора. Чтобы ты сама, рыдая от удовольствия, пришла ко мне и умоляла бы забрать тебя навсегда. Потому что после этого ни один мужчина в империи не захотел бы жениться на тебе. Ты стала бы моей полностью, без остатка, запятнанной моим желанием, моим именем. Вот тогда... только тогда ты могла бы с полным правом называть меня мерзавцем.

В лице Грера что-то надломилось. Маска уверенности окончательно рассыпалась, обнажив незащищенную боль.

Он медленно, будто каждый сантиметр расстояния давался ему с трудом, отпустил мою руку.

Шагнул назад.

Еще шаг.

Он ничего не сказал. Просто развернулся и вышел из комнаты.

Дверь за ним захлопнулась с таким звуком, будто пытаясь кого-то убить.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском догорающих углей в камине. Воздух все еще был наполнен запахом его кожи – мороза, стали и опасности. И сладким, тошнотворным ароматом роз.

Я подошла к столику, где лежал брошенный букет. Красные розы смотрели на меня как обвинение. Как насмешка над моей болью.

«Любовь», – пронеслось в голове. «Он говорит о любви! Но при этом его любовь – это просто натянутые от желания штаны!».

Я схватила букет обеими руками. Шипы впивались в ладони, царапая кожу, оставляя маленькие капельки крови, но я не почувствовала боли. Только холодную, звенящую ярость.

Подойдя к окну, я рывком распахнула створки. Холодный ветер ворвался в комнату, растрепав волосы, остудив пылающее лицо.

Внизу, у крыльца, стояла его фигура. Он как раз выходил и направлялся к карете.

– Вот тебе моя любовь! – крикнула я в пустоту.

И размахнувшись, швырнула букет вниз.

Алые розы рассыпались в воздухе, словно брызги крови, и обрушились ему на голову, на плечи, упали к его ногам в грязь. Некоторые лепестки застряли в его темных волосах.

Грер поднял голову. В его взгляде не было гнева. Только бесконечная, всепоглощающая тоска и решимость, твердая как алмаз.

Он не отошел. Не стряхнул цветы. Просто стоял там, под моим окном, как проклятый страж, охраняющий вход в мой ад.

Я захлопнула окно, отрезая его от себя. Но знала: это ничего не изменило. Дверь закрыта, но он уже внутри. В моей крови. В моем дыхании. В каждом ударе моего предательского сердца.

Глава 31. Дракон

Воздух в этом доме был пропитан запахом воска, пыли и страха. Но для меня он пах только ею. Адианой. Её отчаяние било в ноздри острее любого яда, заставляя дракона внутри рычать и скрести когтями мои ребра изнутри.

Я стоял в полумраке холла, сжимая в руке букет. Это был самый роскошный букет, который продавался. В каждой розе, в каждом не распустившемся цветке прятался бриллиант.

Темно-красные розы, почти черные, как запекшаяся кровь, казались живыми в моей ладони. Их шипы впивались в кожу, но я не чувствовал боли. Боль была там, где горела метка. Она пульсировала в унисон с её сердцебиением на втором этаже, указывая мне путь, словно компас, ведущий к единственному источнику жизни в этой мертвой вселенной.

– Господина нет дома, милорд, – пробормотал старый дворецкий, дрожащими руками принимая мой плащ.

Его глаза бегали, избегая моего взгляда. Он чувствовал ауру. Чувствовал, что в дом вошел не гость, а стихийное бедствие.

– Я подожду, – мой голос прозвучал глухо, вибрируя в тишине особняка.

И тут я услышал её шаги. Легкие, неуверенные, но стремительные. Она вышла на площадку лестницы.

Мир сузился до одной точки. До неё.

Адиана стояла надо мной, бледная, с синяками под глазами, которые делали её лицо хрупким, как фарфор, готовый треснуть от одного неверного прикосновения. Но в её глазах горел огонь. Ярость. Отчаяние. И скрытая, подавленная боль, которая резала меня сильнее любых клинков.

Она расправила плечи, пытаясь казаться сильной. Бедняжка. Она не понимала, что её слабость, её дрожь, её запах испуганной лани действуют на меня опьяняюще. Мой дракон захлебнулся слюной.

– Зачем? – спросила она.

Её голос сорвался, но в нем звенела сталь.

Я сделал шаг вперед. Тень от моей фигуры накрыла её, и я увидел, как она инстинктивно отшатнулась, прижавшись к перилам.

Это движение ударило мне в солнечное сплетение. Она боялась меня. После всего, что произошло, после того, как моя собственная кровь кричала о нашей связи, она боялась меня. Я стал источником её страха. Я, который должен был быть её защитником.

Эта мысль обожгла меня изнутри, заставляя зубы сжаться до скрипа.

– Может, вы спуститесь, и мы поговорим? – вежливо предложил я. Я старался говорить мягко, сдерживать рвущегося наружу зверя, но мой голос все равно звучал как рокот грозы перед бурей.

– Мне не о чем с вами разговаривать, – отрезала она, вцепившись в дерево так, что костяшки пальцев побелели. – Уходите. Здесь вам больше не рады.