Текст книги "Позор для истинной. Фальшивая свадьба (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4

Слёзы лились ручьём, размывая отражение в окне. Я смотрела на своё горящее запястье, где золотой узор пульсировал в такт бешеному стуку сердца.

Почему я не показала её?

Мысль эта жгла сильнее самой метки.

Если бы я крикнула тогда. Если бы я задрала рукав и показала всем этот проклятый знак... Всё было бы иначе.

Свадьба бы состоялась. Гости бы ахнули и замолчали. Отец бы улыбнулся сквозь слёзы облегчения. А я... Я была бы в его объятиях. Не униженной, не брошенной, а желанной. Истинной.

Метка требовала единства. Она кричала каждой клеткой моего существа: «Он твой. Иди к нему. Отдайся ему. Он – твоя судьба!».

Я кусала губу до крови, пытаясь унять дрожь в теле.

Но он назвал меня игрушкой. Сказал, что я – второй сорт. Он не любил меня. Он просто играл со мной!

Физическое желание сталкивалось с ледяным комом унижения, разрывая меня на части. Мне хотелось выть от этой невозможности. Хотелось позвать его, и одновременно хотелось убить его, лишь бы прекратилась эта пытка.

– Я ненавижу тебя, – прошипела я в пустоту комнаты, сжимая руку так, что ногти впивались в светящуюся кожу, пытаясь заглушить боль новой болью. – Я ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня хотеть тебя после всего, что ты сделал!

Метка ответила болезненным толчком, словно смеясь надо мной. Её не волновала моя гордость. Она не беспокоилась о моих принципах. Она была древней, голодной магией, которая хотела только одного – соединения. Тел. Душ. Всего и сразу.

Я лежала на холодном полу, свернувшись калачиком, и рыдала, чувствуя, как внутри умирает часть меня, которая ещё надеялась на счастье. Та, что осталась, была твёрдой, холодной и отравленной сознанием того, что моё собственное тело предало меня.

– Ничего, – прошептала я. – Я справлюсь. Я смогу это преодолеть!

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони, оставляя на щеке мокрый след. В глазах больше не было растерянности. Только горькая, тёмная решимость.

Нет. Я не покажу метку. Я не стану его рабыней, даже если моё тело кричит об обратном. Пусть лучше мы сгорим оба, чем я отдам ему свою волю добровольно.

Я поднялась с пола, шатаясь. Ноги всё ещё были ватными от желания, но разум вернулся. Холодный, острый, как лезвие.

Я знала, куда идти. Кабинет отца находился в конце коридора. Дверь была приоткрыта. Оттуда доносились голоса.

– Всё плохо, господин Фермор. Всё ужасно! – это был голос нашего поверенного, мистера Кэллоуэя. Обычно невозмутимого, сейчас он звучал на грани истерики. – В связи со случившимся... скандалом на свадьбе... вот, посмотрите сами. Письма об отмене контрактов. Одно за другим. «Свечи Фермора», «Осветители для порта», поставка в академию... Все расторгнуты в одностороннем порядке.

Я прижалась спиной к холодной стене, затаив дыхание.

– Люди боятся, сэр, – продолжал Кэллоуэй, и я почти видела, как он машет руками. – Боятся испачкать свою репутацию связями с семьей, опозоренной герцогом. Никто не хочет иметь дела с «невестой-обманщицей», как они выражаются. Слухи утверждают, что герцог узнал, что его невеста отдалась другому накануне свадьбы. И именно поэтому отказался от нее перед алтарем под благовидным предлогом. Но это еще не все. Инвесторы второго завода... они получили новости. Они требуют возврата всех средств, вложенных в расширение производства. Немедленно. Полного вывода капитала.

Пауза. Тяжёлая, вязкая пауза, в которой рушилась наша жизнь.

– Это означает... – голос отца прозвучал глухо, будто из глубокой ямы. Он сглотнул, и этот звук был слышен даже мне через щель двери. – Банкротство.

Глава 5. Дракон

Адиана сияла. Она смотрела на меня с таким обожанием, с такой трепетной надеждой, что у меня ёкнуло где-то под ребрами.

«Какая отличная актриса», – подумал я тогда с холодной усмешкой профессионала. – «Так играть невинность и любовь – это надо уметь!».

Я произнес свои слова. Жесткие, ледяные, разрушающие.

– Я передумал жениться на тебе, Адиана! Будет лучше, если я приберегу это кольцо для истинной.

Я ждал, что она вспыхнет притворным гневом, но в ее глазах вспыхнут искры будущего счастья. Но вместо этого я увидел, как гаснет свет. Как ломается что-то хрупкое и невероятно ценное.

Зал взорвался смехом. Этот звук бил по ушам, вызывая тошноту. Они смеялись над ней. Рвали её достоинство на клочки. Потому что сами боялись, что кто-то однажды разорвет их честь и репутацию в клочья. Они всегда радовались, когда это случалось с другими. И в этом была их человеческая природа.

Я смотрел на неё, ожидая театрального жеста, обморока. Но она просто стояла, бледная как смерть, и её губы дрожали.

“Нет, ну браво! Так сыграть надо ещё умудриться!”, – подумал я, выискивая взглядом в толпе фигуру лучшего друга.

Мой взгляд вернулся к ней. Теперь она была бледна. Слёзы выступили на ее глазах. Я заглянул в них и увидел глаза человека, чей мир окончательно разрушен.

Первая трещина пробежала по моей уверенности.

Она сорвала кольцо. Кровь брызнула на мрамор.

– Ты ничтожество! – крикнула она, и в её голосе была такая неподдельная, рвущаяся прямо из сердца боль, что мне захотелось шагнуть к ней и стереть этот крик поцелуем.

«Что со мной?» – пронеслось внутри. – “Неужели ты так сильно вжился в роль, что уже собрался целовать чужую невесту?”.

Она убежала. К отцу. Тот обнял её, и в его взгляде, брошенном на меня, было столько ненависти и осуждения, что я пошатнулся.

И тут мир вспыхнул.

Боль.

Адская, всепоглощающая боль пронзила мое запястье, словно туда вогнали раскаленный клинок. Золотой свет пробил ткань манжета, выжигая кожу болью и жаром.

“Забери ее! Она твоя!”, – прорычал дракон, а я осторожно поднял руку, видя, как сквозь ткань рукава просвечивается золото метки.

Метка.

Метка Истинной Пары.

Дракон внутри меня взревел, оглушительно, требуя её... Ту самую девушку, которую я только что уничтожил. Ту, что назвала меня чудовищем.

Зал опустел мгновенно. Гости, почуяв неладное, разбежались, как крысы, унося с собой сплетни, смакуя её позор, додумывая детали её «измены», в которые они сами же поверили с легкостью стервятников. «Герцог узнал о любовнике», «Дочь промышленника оказалась распутной». Эти слова жгли меня хуже любого огня. Я сам бросил их в толпу заранее, чтобы они растерзали её репутацию.

Я остался один в огромном пустом зале. Тишина давила на виски. Боль в руке пульсировала, указывая направление – туда, где скрылась она. Ко мне со всех ног бросился Лоран. Мой лучший и единственный друг. Мой троюродный брат по линии матери.

Всю церемонию он стоял среди гостей. И я прекрасно знал, что он наблюдает.

– Я так тебе благодарен! – прошептал Лоран, сияя от счастья. – Теперь-то старый жадный Фермор не будет так упорствовать! Как ты думаешь, стоит напоминать ее отцу, как он отказал мне в прошлый раз, когда я просил ее руки? Или все-таки нет?

– Не думаю, что стоит, – произнес я, чувствуя, как в глазах все темнеет. Метка горела огнем, требуя бежать за ней, но я прятал ее. Прятал от лучшего друга, который был безумно влюблен в Адиану.

– Теперь ты можешь на ней жениться, – процедил я, глядя на него сверху вниз. Мой голос вибрировал от сдерживаемой ярости дракона. – Тебе больше не откажут. Её репутация уничтожена. Отец в отчаянии. Иди. Проси её руки. Стань её героем.

– Нет, я, конечно, рад сейчас же посвататься, – заметил Лоран. – Но я думаю, что стоит подождать пару денечков. А потом уже явиться, как настоящий герой!

Глава 6. Дракон

Я молчал, глядя на Лорана. Пусть сам решает, когда ему становиться героем-спасителем. Мое дело сделано.

Я вспомнил, как месяц назад услышал самое безумное предложение, которое только могло прозвучать из уст моего друга.

– Женись на ней! Я тебя умоляю! Иначе ее отдадут какому-нибудь старому червю! Ее отец уже разговаривал с бароном Видексом. Ты его знаешь… У него жены мрут как мухи! Он… их коллекционирует!

Я все еще не мог отойти от новостей. Десять минут назад Лоран ворвался в мой кабинет без стука, нарушая тишину, которую я так тщательно выстраивал весь день. Он был бледен, растрёпан, а в его глазах плескалась та самая истерика, которую мужчины обычно прячут за стаканом вина.

– Грер, ты должен мне помочь, – выпалил он, даже не поздоровавшись. Его руки дрожали, когда он хватался за край моего стола, оставляя влажные следы на полированном дереве. – Ты единственный, кто может всё исправить.

Я отложил перо, чувствуя легкое раздражение. Лоран, граф де Вермон, всегда был горазд на драмы, но сейчас он превзошел сам себя. И я понял, что случилось нечто ужасное.

– Говори конкретно, Лоран. Что стряслось? Опять долги? Или очередная дама сердца требует кольца?

Я терпеливо вздохнул, готовясь услышать все что угодно. Когда-то давно, когда мой отец окончательно слетел с катушек, нам сильно помогла семья Лорана. И именно благодаря им, дальним родственникам, мы с мамой смогли выжить. И я знал, что мы в неоплатном долгу перед Вермонами.

– Адиана, – выдохнул он, и это имя прозвучало у него как молитва и как приговор одновременно. – Я люблю её, Грер. Боги свидетели, я люблю её больше собственной жизни! Но этот старый хрыч, её отец... жадный Фермор отказал мне. Наотрез!

– Так вот куда ты ездил. Ты ездил свататься, – удивленно произнес я.

Лоран начал ходить по кабинету, нервно дергая манжеты.

– Он сказал, что моя семья недостаточно богата, что у нас слишком много пятен в репутации после истории с дядей... Ну, ты помнишь, да? История, конечно, так себе… Но у других есть истории и похуже! – произнес Лоран, а в его глазах сверкнули слезы обиды.

Он замер, сжимая кулаки.

– Он назвал меня «неподходящей партией» для своей драгоценной дочурки! – Лоран резко остановился и впился в меня взглядом. – Сказал, что видит меня насквозь! И я ему не нравлюсь! Ну еще бы! За ней и за ее приданым идет настоящая охота. Редко, когда большое приданое сочетается с красотой невесты. Обычно чем больше приданое, тем страшнее невеста, но ты ее видел… Она… Она прекрасна…

Лоран нервно зашагал по кабинету, сбивая книги со стола.

– Знаешь, что он сказал мне прямо в лицо? «Мне не нужен твой титул, граф, если за ним нет ломящейся сокровищницы». Да, я далеко не бедный, но в его глазах я – нищий! Представляешь? Старый торгаш! Ему плевать на чувства Адианы, плевать на то, что она любит меня до безумия. Для него она всего лишь товар, который нужно выгодно сбыть!

Я нахмурился, чувствуя, как в груди закипает знакомое презрение к подобным типам. Хоть драконья алчность известна, но в нее впадают немногие драконы. В нее впал мой отец. Он запретил нам с матерью трогать «его золото». Он трясся над каждым золотым, требуя детального отчета экономки о каждой потраченной монете. И приходил в ярость от того, что хлеб стоит так дорого! Дорого? Серьезно? Для того, у кого сокровищница ломится от золота?

А ведь начиналось все постепенно. Довольно безобидно. Он ворчал, что мама тратит много денег на наряды. Хотя мама и не была модницей, но статусу герцогини нужно было соответствовать.

А дошло все до слез экономки в коридоре, которую упрекнули в «расточительности» из-за цен на хлеб.

– Он так и сказал? – переспросил я, и мой голос стал холоднее. Я вспомнил, как мы с мамой в ужасе смотрели на то, в какое чудовище превратился отец.

Глава 7. Дракон

– Хуже! – Лоран остановился, и в его глазах заблестели слезы обиды, такие искренние, что я поверил им без колебаний. – Он заявил, что уже ведет переговоры с бароном Видексом. Ты знаешь этого старого козла? У него уже три молодые жены умерли при странных обстоятельствах, но у него есть шахты и порты. Фермор готов продать ему свою дочь, лишь бы получить доступ к его ресурсам! Счастье ребенка для него ничто по сравнению с новыми контрактами. Он даже не посмотрел на меня, Грер. Он смотрел сквозь меня, оценивая, сколько я смогу принести в его казну. И когда понял, что меньше, чем Видекс... просто выставил меня за дверь. Как собаку!

Лоран упал на колени, закрыв лицо руками.

– Она погибнет там, у этого старика! Он отдаст её на растерзание ради пары лишних монет! Он даже не спросил, любит ли она его! Для него любовь – это пустой звук, если нет звона золота.

Я сжал кулаки. Образ старого, жадного торговца, готового пожертвовать дочерью ради наживы, встал перед глазами четко и ясно. Это было подло. Это было недостойно. И если этот человек готов продать родную кровь... значит, он не заслуживает права называться отцом.

– Да, я слышал об этом. Фермор отказал уже десяти женихам. Он использует её, – произнес я тихо, и в моем голосе прорычал дракон. – Использует её красоту и связи, чтобы набить свои сундуки.

Внезапно кабинет исчез. Запах дорогого дерева и чернил сменился запахом плесени и затхлости. Перед глазами всплыло лицо моего отца – не величественного герцога, а безумного тирана, сгорбленного над грудой золотых монет.

Сумасшествие прогрессировало.

Я вспомнил, как он сидел за огромным столом в полутемной столовой и с лупой пересчитывал крошки хлеба. Кто сколько съел. Кто лишний рот. Это было унизительно и мерзко. “Положи хлеб на место! Только один кусок каждому!”, – слышал я его голос. И не узнавал. Неужели это тот самый отец, который когда-то дарил мне игрушки ценой в целое состояние?

Нет. Это не он. Это его тень.

Из слуг остались только две горничные, старый дворецкий и кухарка, которая варила похлебку.

Я помню голод. Это звучит абсурдно. В доме, где сокровищница ломится от золота, где каждый подсвечник стоит целое состояние, мы с мамой голодали. Настоящий, физический голод, когда сводит желудок, а в глазах темнеет. Мама продала все, что у нее было. Она посылала меня за едой, и я нес драгоценный хлеб, пряча его от чужих глаз. А потом мы ели. Сидели в углу комнаты и ели его.

“Хлеб – настоящее сокровище!”, – шептала мама, а у нее по щекам катились слезы.

А отец? Он проводил дни и ночи в сокровищнице. Он гладил свои монеты, разговаривал с ними, запрещая нам трогать «его золото». Он приходил в ярость, если мама просила купить лишнюю связку дров или кусок мяса.

«Экономия! – кричал он, сверкая безумными глазами. – Мы должны экономить! Золото не растет на деревьях!»

И тогда на помощь пришла она. Двоюродная сестра моей матери. Мать Лорана.

Она не стала уговаривать его. Она просто приехала с мужем, собрала наши скромные пожитки и забрала нас оттуда.

Глава 8. Дракон

Я помню облегчение в глазах отца. Не грусть расставания, а чистый расчет. На два рта стало меньше. Меньше расходов. Меньше угрозы его сокровищам.

Мы жили у Лоранов месяцами. Со стороны это казалось долгим гостевым визитом, но мы-то знали правду: мы были беглецами. Но зато там, в их теплом роскошном поместье, мы наелись досыта. Там я впервые за годы почувствовал вкус настоящего мяса и свежего хлеба. У нас снова появилась красивая одежда. Я помню, как мама снова стояла перед зеркалом в красивом платье.

Отец умер, когда мне было семнадцать. Он просто отказался от еды. Чтобы не тратить запасы. Чтобы экономить.

Это звучало ужасно даже тогда. Дракон, обладающий вечной жизнью, умер от голода в окружении немыслимых сокровищ.

И только после его смерти мы вернулись в поместье. Уже как хозяева. Уже свободные от его безумия. Но долг перед семьей Лоранов остался выжженным в моей душе навсегда. Они спасли нас. Они дали нам жизнь, когда мой собственный отец пытался нас уморить голодом ради кучки металла.

Мир вернулся в кабинет. Я смотрел на Лорана, который стоял передо мной на коленях, со слезами на глазах умоляя спасти его любовь, его сердце.

Он был сыном тех людей, что спасли меня. Он просил помощи против другого «жадного торгаша», точь-в-точь как мой отец, готового удавиться за монету.

Разве я мог отказать?

Я выдохнул, чувствуя, как в груди что-то пророкотало.

– Может, ты поищешь другую невесту? – на всякий случай спросил я. – Ты тоже, между прочим, завидный жених!

Лоран замер так, словно я сказал что-то ужасное. Он развернулся, оперся руками на мой стол и, задыхаясь, прошептал:

– А если я не хочу другую? Если я люблю и хочу ее! – произнес Лоран, глядя карими глазами, похожими на две спелые вишни, на меня. Его светлые кудри разметались по плечам, придавая ему вид дикий и отчаянный.

– Если она – мой свет… – прошептал Лоран, а его глаза стали влажными от подступивших слез. – Если без нее я не смыслю жизни…

– Ты это прекрати! – резко произнес я, видя, как он убивается.

Лоран отшатнулся от стола и прикрыл лицо рукой.

– Я не знаю, что делать… Ее отдадут какому-то похотливому старику! С мешками денег! – прошептал он. – Мою красавицу. Мою… Адиану…

Внезапно он замер, словно прислушиваясь к своим мыслям.

– Ты… Грер… Ты же герцог. Ты – дракон. Для тебя нет закрытых дверей. Если бы ты... если бы ты посватался к ней… А потом… Потом бросил у алтаря… Тогда бы все женихи разбежались… И я бы… Я бы посватался к ней, и мне бы не отказали. Сомневаюсь, что кому-то еще захочется испачкать свою репутацию о брошенную невесту…

Я молчал. Тишина в кабинете стала густой, почти осязаемой, давящей на виски. Воздух вдруг стал тяжелым, пропитанным запахом озона – предвестником грозы, которая вот-вот должна была разразиться внутри меня.

– Ты предлагаешь мне что? – мой голос прозвучал тихо, но в этой тишине он прокатился раскатом грома. – Ты предлагаешь мне использовать свое имя, свою честь, чтобы растоптать невинную девушку? Чтобы унизить её при всем свете? Чтобы сделать её изгоем в высшем обществе?

Глава 9. Дракон

Я медленно поднялся из-за стола. Тень от моей фигуры накрыла Лорана, заставив его съежиться. Внутри закипала ярость, горячая и темная. Дракон шевельнулся, чувствуя подлость предложенного, и выпустил клубы дыма мне в горло.

– Это низко, Лоран, – прорычал я, и в моем голосе звенел кашель негодования. – Это мерзко. Это недостойно даже самого последнего труса, не говоря уже о графе де Вермоне. Ты хочешь, чтобы я стал палачом? Чтобы я разрушил ей жизнь, сломал её душу ради твоего удобства?

Я сделал шаг к нему, сжимая кулаки так, что суставы побелели.

– Я никогда не трогал женщин. Я никогда не использовал свое положение, чтобы причинять боль слабым. Моя честь – это единственное, что отличает меня от зверя, сидящего у меня внутри. А ты просишь меня добровольно выбросить её в грязь? Просишь стать лицемером, который улыбается невесте, а в следующую секунду плюет ей в лицо?

Мое существо восставало против этого плана. Каждая клетка моего тела кричала «нет».

Это было против всех законов чести, против моей природы, против того воспитания, которое вбила в меня мать. Унизить женщину, которая доверяет тебе? От одной мысли об этом меня тошнило.

– Пойми, Грер! Ты это делаешь ради любви! Ради ее жизни! Ты спасешь ее от ужасной участи быть женой старика! – взмолился Лоран, падая передо мной на колени. – Послушай план: ты сватаешься. Тебе не отказывают. Быстрая помолвка. День свадьбы. Ты выходишь к алтарю, объявляешь, что передумал, унижаешь её публично. Говоришь, что она тебе не пара, что она испорчена. После такого скандала ни один достойный жених не подойдет к ней близко. Её репутация будет уничтожена, отец в отчаянии попытается выдать её за кого угодно, лишь бы смыть позор. И тогда... тогда я вмешаюсь! Я спаситель! Я тот, кто не побоялся взять «опозоренную». Фермор будет вынужден согласиться!

Лоран смотрел на меня глазами, полными слез.

– Это грязно, Лоран, – прошептал я, и мой голос звучал так, будто я сам себе выносил приговор. – То, что ты предлагаешь... это самое низкое, что я когда-либо делал. Я буду чувствовать себя убийцей. Я буду знать, что смотрю ей в глаза и лгу, зная, какой удар готовлю.

Лоран спрятал лицо в руках.

– Она любит меня, Грер. Мы уже говорили с ней. Она ждет меня. Она пыталась вмешаться, когда мне отказали, но отец запретил ей. Он сказал, что ее мнение ему не интересно. Что он сам подыщет ей подходящего жениха… Пожалуйста. Ты же мой друг. Выручи. Иначе… Иначе мне конец… Ты же понимаешь, что я не могу жить без нее… Посмотри на меня? Разве я когда-нибудь влюблялся так сильно, как сейчас?

Я молчал, глядя на этого человека, которого считал братом. В его словах была логика, извращенная, жестокая, но логика.

«Она любит его», – пронеслось у меня в голове. «Она страдает от невозможности быть с ним. Я могу помочь им. Немного боли ради будущего счастья. Разве это не благородно?»

Я видел в этом лишь шахматную партию. Холодный расчет. Я – фигура, которая должна пожертвовать своей репутацией, своей честью и совестью, чтобы пешки стали ферзями.