Текст книги "Позор для истинной. Фальшивая свадьба (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 62. Дракон

Тьма внутри кареты была не просто отсутствием света. Она была живой, вязкой субстанцией, пропитанной запахом старой кожи, кислых винных паров и моего собственного, едва сдерживаемого гнева.

Я сидел в углу, растворившись в тенях так глубоко, что казался частью черной обивки. Маска на лице холодила кожу, превращая каждый вдох в глоток ледяного металла. Через узкие прорези мир окрашивался в багровые тона – так хищник видит кровь еще до того, как она прольется.

Я ждал.

Еще минуту назад я стоял под окном особняка Фермор. Слышал всё. Каждое слово, каждое унижение, которое это ничтожество позволило себе произнести в её адрес. Я слышал, как он назвал её шлюхой. Как угрожал борделем. Его голос, пропитанный алкоголем и злобой, резанул по моим нервам тонкой струной, которая наконец лопнула с сухим, почти не слышным щелчком.

Дверца кареты распахнулась, впуская поток холодного ночного воздуха и фигуру Лорана.

Он тяжело плюхнулся на сиденье напротив, даже не взглянув в темный угол. От него разило перегаром и дорогими духами, которыми он пытался заглушить запах собственного падения.

– Шлюха… Попляшешь ты еще у меня! Я тебе… я тебе устрою! – пробормотал он в сердцах, захлопывая дверь.

Только когда колеса скрипнули, сдвигаясь с места, он повернул голову. Его взгляд наткнулся на меня. На темную фигуру в углу. На холодный блеск стали в моей руке.

Лоран замер. Его зрачки расширились, поглощая радужку, превращая глаза в черные провалы. Лицо, еще секунду назад самодовольное и пьяное, мгновенно побледнело, став серым, как пепел после пожара. Он попытался отшатнуться, но спина уже уперлась в спинку сиденья. Бежать было некуда.

Коробочка с обручальным кольцом выскользнула из его пальцев, упала на пол и хрустнула под моим сапогом.

– Кто… – начал он, но звук застрял в горле, словно проглоченный страхом.

Я не дал ему договорить. Одним плавным движением, слишком быстрым для человека, я оказался рядом. Холодное лезвие кинжала легло на его сонную артерию. Точно. Без дрожи.

– Скажи кучеру, чтобы трогался, – прошептал я.

Голос вышел искаженным. Маска меняла тембр, делая его глухим, скрежещущим, лишая человеческих интонаций. Это был голос той тени, которой я притворялся для неё. Голос Хаоса. Но сейчас за ним стояла ярость дракона.

Лоран дернулся, словно его ударили током. Его кадык ходил ходуном, касаясь лезвия, рискуя порезаться о собственное дыхание.

– Е… едь! – взвизгнул он, обращаясь к стенке кареты. – Быстрее! Трогай!

Карета набрала ход. Колеса застучали по булыжнику, выбивая ритм его умирающего от страха сердца. Я чувствовал этот ритм. Чувствовал, как кровь бьется в его шее под моей сталью. Горячая. Живая. Уязвимая.

– Итак, ты посмел назвать её шлюхой, – произнес я, медленно проводя лезвием по его коже. Не давя. Пока только лаская ужасом.

Лоран вжался в сиденье так глубоко, словно хотел врасти в него, стать частью мебели, лишь бы не быть живым. Пот градом катился по его лицу, смешиваясь с остатками слез, которые он пролил перед Адрианой.

– Простите… – прошептал он. Его голос дрожал, ломаясь на высоких нотах. – А вы кто?

Он не узнал меня. Маска скрывала не только лицо, но и суть. Для него я был просто убийцей. Тенью, пришедшей за должником.

– Тот, кто не позволит называть её так, – ответил я.

Внутри вместо крови закипала лава. Дракон шевельнулся, чувствуя запах страха добычи. Это был запах, который сводил его с ума. Запах власти над жизнью и смертью. Древняя память вспыхнула в клетках – времена, когда драконы не прятались в человеческие оболочки. Когда они закрывали собой небо и убивали, выжигали и держали в страхе весь мир, упиваясь своим могуществом.

Этот опьяняющий восторг вседозволенности заставил меня жадно втянуть запах страха и ужаса.

– Как думаешь, что я с тобой сделаю? – спросил я, чуть сильнее надавливая на кинжал.

Глава 63. Дракон

Лоран всхлипнул. По его щеке поползла мутная слеза. Он выглядел жалко. Беспомощно. Как ребенок, которого поймали на воровстве, только цена вопроса была выше.

– Я не знаю, – простонал он, икнув. – Пожалуйста… У меня есть деньги… Я заплачу…

– Деньги меня не интересуют. Я могу прирезать тебя прямо в карете, – сказал я. Голос дракона прорвался сквозь маску, низкий, вибрирующий. – И, наверное, так и сделаю.

Моя рука дрогнула. Нет, не от слабости. От желания. Мышцы предплечья напряглись, готовые сделать рывок. Одно движение. Хруст хрящей. Фонтан горячей крови на бархат сидений. Тишина.

Убей.

Мысль ударила, как барабанная дробь в висках. Удар и гул, который растекается по телу, заполняя каждую вену.

Убей!

Мысль не была моей. Она пришла из глубины, из той пещеры, где спал зверь. Убей. Он оскорбил её. Он угрожал ей. Кровь смоет его грязные слова.

Я смотрел на шею Лорана. Кожа была белой, беззащитной. Под ней пульсировала вена. Я видел, как лезвие уже оставило тонкую красную нить. Кровь выступила, густая, темная в полумраке.

Запах железа ударил в ноздри.

И этот запах отрезвил меня.

В секунду перед тем, как я собрался нажать сильнее, мир раскололся надвое. С одной стороны – зверь, рычащий от жажды убийства. С другой – человек, который помнит долг. Помнит мать Лорана, которая кормила нас, когда мой отец морил голодом. Помнит клятву.

Что со мной? – испуганно ударилось сердце о ребра.

Я почувствовал, что потерял контроль.

Древнее божество, дракон, чудовище, порождение ужаса, получило право голоса внутри меня. И теперь оно завладело моим телом. Моим разумом. Я знал, что герцог никогда бы не предложил девушке отдаться ему за услугу… Но дракон. Хитрый и жестокий дракон никогда не знал слов «честь» и «совесть». Он знал только одно слово: «Мое!».

Моя рука напряглась, готовая перерезать горло своему лучшему другу. Мышцы свело судорогой. Я чувствовал, как мое тело становится чужим. Как зрачки расширяются, окрашивая мир в черно-золотую гамму даже сквозь прорези маски. Как ногти в перчатках превращаются в когти, впиваясь в рукоять, оставляя вмятины на металле.

Лоран почувствовал это изменение. Он перестал дышать. Он понимал, что следующая секунда может стать последней в его жизни.

Убей… – шептал внутренний голос. Слаще меда. Проще дыхания. Голос древней твари, которая не знает пощады.

Нет, – мысленно ответил я ему, сжимая рукоять кинжала так, что костяшки побелели. – Он ничтожество. Но его жизнь не принадлежит мне.

Битва внутри меня была страшнее любой физической схватки. Это была война за душу. Дракон требовал расплаты кровью. Человек искал справедливость без падения в бездну. Я чувствовал, как чешуя проступает под кожей на руках, разрывая ткань перчаток. Как ногти удлиняются. Как зрачки сужаются, превращаясь в вертикальные щели.

Лоран замер, чувствуя перемену. Он видел, как моя рука дрожит. Он не понимал, что это дрожь не страха, а сдерживаемой мощи.

– Ты… ты не убьешь меня, – прошептал он, обретая крошечную толику надежды. – Ты не посмеешь… Ты знаешь, кто мой друг? Герцог! Он – дракон… Он… Он найдет тебя… Да… И он это просто так не оставит! Слышишь? Так что тебе лучше отпустить меня… И я ему ничего не скажу…

Я посмотрел на него. В багровом свете маски его лицо казалось маской смерти. Я увидел, как штаны Лорана намокли. Да, те самые, дорогие штаны, модные нынче среди молодых аристократов, светлые, обтягивающие, теперь разрастались мокрым позорным пятном. Страх выжал из него всё человеческое.

Я с усилием разжал пальцы. Это потребовало невероятной воли. Будто я поднимал гору. Дракон взвыл от неудовольствия, царапая мое сознание изнутри, но я загнал его обратно. В глубину. В темноту.

Не дожидаясь, когда Лоран сможет отдышаться от ужаса, промакивая дрожащей рукой кровь из царапины на шее, я приподнял маску, открывая лишь рот и подбородок.

– Если что, герцог уже в курсе, – произнес я своим голосом. Холодным. Усталым. Голосом, который он хорошо знал. – Можешь себя не утруждать жалобами.

– Ты… – икнул Лоран, узнавая тембр, но не в силах осознать услышанное.

Я открыл дверь. Карета ехала не быстро. В принципе, отделается легкими переломами.

Я толкнул его в дверцу кареты, видя, как Лоран вываливается наружу, в грязь мостовой.

“Жив?” – с тревогой спросил я у себя.

“Жив!” – выдохнул я, видя, как Лоран поднимает голову.

Он даже не попытался встать. Просто лежал, глядя на удаляющиеся колеса.

Я захлопнул дверь и откинулся на сиденье. Руки тряслись. Не от страха. От того, что я почувствовал вкус крови, и мне это понравилось.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Внутри было тихо. Слишком тихо. Дракон затаился, но не уснул. Он ждал. Он понял, что может говорить со мной. Что может требовать.

Я дал ему слишком много власти. И теперь я не был уверен, что смогу забрать её обратно.

Глава 64. Дракон

Проехав два квартала, я незаметно выпрыгнул из кареты, видя, как она удаляется и теряется в темноте улицы.

Холодный ночной воздух хлестал по лицу, но он не мог остудить тот пожар, что бушевал у меня внутри.

Я шел по улице, темной и липкой от грязи, словно сама бездна решила выплеснуть свою мерзость на брусчатку столицы. Тени здесь сгущались до состояния плотной смолы, а фонари едва пробивали эту мглу тусклыми, болезненными пятнами.

«Как я мог допустить, чтобы чудовище взяло верх надо мной?» – мысль сверлила виски. – «В какой момент я перестал быть собой? Когда маска подарила мне чувство безнаказанности, разрешив чудовищу управлять мной?»

Ответ пришел сам, стоило мне вспомнить её глаза в той комнате. Полные ужаса, но покорные судьбе.

«Я должен был задуматься раньше. Когда предложил ей отдать мне тело».

Я остановился, прислонившись спиной к шершавой черной стене дома. Камень был ледяным, но мои щеки пылали от стыда, жгучего и удушающего.

«Я бы себе такого никогда не позволил. Я – аристократ, я клялся защищать слабых. А что сделал я?»

Через дорогу, в полосе тусклого света от одинокого фонаря, стояли они. Девушки с разрисованными лицами, в дешевых, кричащих нарядах, обнажающих то, что должно быть скрыто. Они зазывали прохожих хриплыми голосами, предлагая тепло за монету. Их взгляды были пустыми, профессиональными, лишенными души.

Я перевел взгляд на них, и мое сердце сжалось от тошнотворного понимания.

«Я сравнил её с ними».

Адиана. Чистая, сияющая, готовая пожертвовать собой ради отца. А я... Я опустил её до уровня уличной торговли. Я назначил цену за её душу и плоть, как за товар на базаре. Я заставил её почувствовать себя шлюхой, продающей себя темным силам, чтобы спасти семью. Я стал тем самым покупателем, который оценивает товар, ощупывая его когтистыми лапами.

– Проклятье! – вырвалось у меня рыком, полным боли.

Кулак, сжатый в перчатке, с размаху ударил в каменную кладку стены.

Раздался сухой, громкий треск. Камень не выдержал ярости дракона: глубокая трещина побежала вверх, рассыпаясь в пыль и мелкие осколки. Боль в костяшках пальцев была ничем по сравнению с болью в душе, которая рвала меня изнутри на части.

Да, я хотел её. Больше жизни. Больше воздуха. Желание обладать ею было древним, как мир, и таким же ненасытным. Но не так. Не через страх. Не через унижение.

«Я хотел как лучше, хотел спасти её от Лорана, от Видекса, от банкротства... Но сделал еще хуже. Еще страшнее».

Я представил её сейчас.

Одну в огромном, опустевшем доме. Маленькую, испуганную девочку, которая ждет прихода своего покупателя.

Она уже готова. Она сняла платье, она нарисовала круг, она открыла дверь своей души, ожидая, что сейчас войдет Чудовище и заберет самое дорогое, что у неё осталось – её достоинство. Она ждет насилия, считая это платой.

Внутри зарычал Дракон. Голос был низким, вибрирующим, полным голодной уверенности:

«Бери! Она сама согласилась. Контракт заключен. Иди и возьми своё. Разорви её платье, заставь стонать, поставь свою метку не только на запястье, но и на каждой пяди её кожи. Она твоя!»

Я зажмурился, хватая ртом холодный воздух. Внутри что-то надломилось, затрещало, словно лед под весенним солнцем. Но вместо того чтобы рухнуть, эти осколки сложились в новую форму. Герцог делал шаг вперед, оттесняя зверя в глубокую темницу сознания.

Глава 65. Дракон

«Нет», – прошептал внутренний голос человека, тихий, но твердый, как сталь клинка. «Обними. Просто обними… Успокой… Утешь… Прижми к себе… Погладь по голове, как маленькую девочку… Скажи, что ты просто проверял, как далеко она готова пойти ради своего желания. И она прошла проверку на смелость… Но ты не причинишь ей вреда… Никогда…»

Да. Именно так.

Я не стану брать цену, которую сам же, в слепой ярости и отчаянии, назначил. Я не брошу её на постель, сдирая с неё платье, не стану ломать её волю своим весом, своим дыханием, своими поцелуями.

Я приду, обниму. Дам понять, что не желаю ей зла. Что я здесь не как палач, а как... спаситель? Нет, просто как тот, кто любит её больше собственной жизни. Она должна почувствовать это... Должна сама коснуться меня. Сама протянуть руки.

Мне казалось, что где-то в самой глубине души, там, где драконья тьма сгустилась до непроглядности, пролился свет.

Яркий, ослепительный, вызывающий слезы на глазах, которые я считал давно высохшими. Нежность. Прощение. Вот чего хотела моя человеческая душа. Просто обнять её, зарыться лицом в её волосы, вдыхая ее запах, и целовать её макушку, шепча: «Прости меня… Дважды прости…». Вот оно, обладание. Настоящее. Не телом, а душой.

Мне показалось, что я снова начал дышать полной грудью.

Я благодарил судьбу, что остановила меня в ту секунду, когда когти уже готовы были впиться в её плоть. Я выпрямился, отталкиваясь от разрушенной стены. Путь лежал к ней. К моей единственной цели.

– Кошелек или жизнь! – послышался сиплый, пропитанный злобой голос из темноты переулка.

Нож сверкнул в руке первого разбойника, тускло блеснув в свете фонаря.

Позади него, словно тени, отделившиеся от стен, материализовались еще трое. Они пахли потом, дешевым вином и смертью.

Требовательная рука нападающего дернулась, поманив деньги к себе. Их глаза горели алчностью хищников, учуявших легкую добычу.

Я даже не замедлил шаг. Во мне кипела такая ярость, такое презрение к этим жалким подобиям жизни, что они показались мне лишь досадной помехой на пути к свету. К моему свету.

– Отойди, – тихо сказал я. Но мой голос, еще хранящий отголоски драконьего рыка, прозвучал как приговор.

Разбойник не понял. Или понял слишком поздно. Он сделал выпад.

Лезвие рассекло воздух.

Я даже не достал оружия. Мне не нужно было железо, чтобы убивать.

Послышался отвратительный хруст ломающихся костей. Звук падающего на брусчатку ножа – холодный металлический лязг, эхом отразившийся от стен. Затем всхлип, оборвавшийся хрипом, и тяжелое тело рухнуло в грязь.

Остальные тени, почуяв неладное, бросились на меня скопом, надеясь взять числом. Глупцы. Они не знали, с кем связались. Они не видели золотого огня, вспыхнувшего в моих зрачках на мгновение, прежде чем я снова стал человеком.

Удар ребром ладони в горло. Выкрученный сустав. Удар головой о камень. Все произошло за пару мгновений. Быстро. Жестоко. Эффективно. Это не была битва. Это была зачистка пути.

Тишина вернулась в переулок, нарушаемая лишь тихим стоном одного из выживших, который полз прочь, оставляя за собой кровавый след.

Я перешагнул через тела, даже не глядя вниз. Моя обувь скользнула по луже крови, но я не почувствовал отвращения. Только странное, леденящее спокойствие.

– Да, я выбрал путь добра, – с воодушевлением вздохнул я, вытирая чужую кровь о драный плащ одного из поверженных, словно вытирал пыль с камзола после прогулки. Уголок моих губ дрогнул в горькой усмешке. – Я не дам чудовищу волю. Я сохраню человечность ради неё.

Сегодня мы увидимся в последний раз. Сегодня я в последний раз надеваю эту проклятую маску. И нет, я не возьму плату.

Но в глубине души, там, где дракон затаился, наблюдая за мной желтыми глазами, прозвучал тихий, насмешливый голос: «Я посмотрю на тебя, когда она будет рядом!».

Глава 66

Я ходила по комнате. Шаг. Поворот. Шаг. Поворот. Паркет скрипел под босыми ступнями, и каждый звук казался слишком громким в мертвой тишине дома. Тени в углах шевелились, хотя свечи горели ровно. Или мне казалось?

Он придет. Он возьмет свою цену.

Я посмотрела на часы. Я чувствовала, что до того момента, как тьма постучится в мою дверь, и до момента, когда я перестану принадлежать себе, осталось не так много времени.

Паника ударила внезапно, словно кто-то толкнул меня в спину. Я не хочу. Не могу. Не готова.

Но ты согласилась.

Голос разума был тихим, но безжалостным. Я согласилась. Добровольно. Осознанно. Ради папы. Ради нашего дома. Ради того, чтобы он снова улыбался.

Но что, если есть способ обойти сделку?

“Ты хочешь обмануть тьму?” – пронеслось в голове.

Мысль вспыхнула, как искра в сухом лесу. Библиотека. Там, в том проклятом шкафу, должны быть книги. Древние знания. Запретные ритуалы. Если я нашла способ призвать – значит, должен быть и способ как-то обойти условия. Или попытаться.

Я схватила первое попавшееся платье, надела его наспех, не разбирая крючков. Пальцы дрожали так, что пуговицы выскальзывали из рук. Неважно. Главное – успеть до приезда папы и до прихода тьмы.

Коридор встретил меня полумраком и запахом воска – нашего воска, с нотками лаванды и корицы, который теперь казался чужим, словно дом тоже почувствовал, что я продала часть души. Я бежала, не чувствуя пола под ногами, словно гонимая невидимым ветром.

Библиотека. Дверь приоткрыта. Я толкнула её, и петли жалобно скрипнули.

Шкаф. Тот самый. Черное дерево, странная резьба, медный замок. Ключ торчал в замочной скважине. Отец доверял мне. Доверял моему слову.

Я повернула ключ. Дверца отворилась с тихим стоном, словно умоляя меня закрыть ее обратно.

Запах ударил в лицо – сладковатый, тяжелый, с металлическим привкусом старой крови. Я поморщилась, но не отступила. Пальцы скользнули по корешкам, выискивая нужное. Кожа переплетов была теплой. Слишком теплой. Будто книги дышали.

Нашла.

Тонкий том в темно-багровом переплете, без названия. Только символ на обложке – глаз, окруженный переплетающимися линиями, похожими на корни или змеиные тела. Я открыла его, пытаясь успокоить себя.

Страницы шепнули.

Не звук. Ощущение. Будто чьи-то пальцы провели по моей коже, оставляя ледяной след. Буквы на полупрозрачной бумаге перетекали, меняли форму, складываясь в слова, которые я понимала, хотя никогда не видела этого языка.

Сделки с Древними.

Я читала, глотая строки, и с каждой фразой внутри росло понимание, от которого хотелось выть.

Они не ждут. Они берут вперед.

Сердце пропустило удар.

Оплата – прежде действия. Желание исполнится только после того, как цена будет принята.

Я перечитала. Снова. И снова.

Нет. Нет, нет, нет.

Если они берут вперед… значит, моя сделка…

Я напряглась. Я ничего не понимала. Если они берут цену вперед, то почему он не взял? Почему он сразу сделал всё, но за ценой сказал, что придет сегодня?

Но книга не отпускала. Я заставила себя читать дальше.

Тот, кто не расплатится, познает гнев Древних.

И дальше – примеры. Короткие. Жесткие. Ужасные. Даже у тьмы было своеобразное чувство юмора.

Купец из Северного Вестермарка пожелал богатства. Получил золото. Но не отдал душу. Его дом сгорел вместе с семьей.

Девушка из Северных земель просила любви. Ей дали. Но она не заплатила. Её возлюбленный оказался Древним в человеческой оболочке. Она исчезла в ночь свадьбы.

Рыцарь умолял о силе. Ему дали. Но он не отдал обещанное. Его доспехи приросли к плоти. Он стал статуей из живой стали.

Я закрыла книгу. Руки дрожали так, что том едва не выскользнул на пол.

Последствия. Страшные. Неизбежные.

Я не могу не заплатить. Не после того, что уже получила то, о чем просила. Завод спасен. Отец счастлив. Контракты возвращены. Чудо случилось.

“Цена высока!” – шепнул разум.

“Я готова!” – ответила душа.

Да. Готова. Пусть заберет мое тело. Пусть возьмет то, что хочет. Лишь бы папа был в безопасности. Лишь бы наш дом остался нашим. Лишь бы…

Звук кареты.

Я вздрогнула, прислушиваясь. Колеса по булыжнику. Ржание лошадей. Голоса.

Отец.

Глава 67

Я бросила книгу обратно на полку, не закрывая шкаф. Не до этого. Выбежала из библиотеки, не разбирая дороги, и почти влетела в холл.

Дверь распахнулась.

И в дом вошел папа.

Но не тот усталый, поседевший человек, который вчера. Этот сиял. Глаза горели, щеки порозовели, а в улыбке было столько жизни, что у меня перехватило дыхание.

За ним – Бенедикт. Наш старый дворецкий. Седой, прямой, с тем самым непроницаемым выражением лица, которое означало: все под контролем.

Слуги. Они возвращались. Я слышала их шаги в коридоре, тихий шепот, шорох юбок. Дом оживал. Дышал. Возрождался. Все возвращалось на круги своя.

Слезы брызнули из глаз. Я не сдержалась. Бросилась к отцу, обнимая его так крепко, словно боялась, что он исчезнет.

– Папа…

– Ди! – он засмеялся, прижимая меня к себе. – О, ты не поверишь! Сейчас инвесторов хоть ушами ешь! Хоть третий завод строй! Наши свечи стали использовать в модных магазинах – говорят, они улучшают цвет лица. Дамы в очереди стоят за свечами Фермор! Одна скупила двадцать коробок! Для своих покоев! Представляешь? Очереди в магазинах! Все требуют свечи Фермор!

Я кивнула, уткнувшись лицом в его сюртук. Пахло табаком, холодом улицы и… счастьем.

– Я рада, – прошептала, и голос сорвался.

Он отстранился, чтобы взглянуть на меня, и в его глазах плескалось такое счастье, что мне захотелось заплакать снова. Но я сдержалась. Улыбнулась.

Слуги уже сновали по холлу. Горничные склонились в поклоне, их глаза блестели – не от страха больше, а от надежды. Бенедикт отдавал тихие распоряжения, и дом слушался его, как хорошо отлаженный механизм.

Я проводила отца до кабинета. Он шел легко, почти пританцовывая, и я не могла отвести от него глаз. Мой папа. Мой герой. Ради него я готова на все.

Он остановился у двери своего кабинета. Достал ключ. Открыл замок.

Я замерла.

– Ты почему закрыл его? – спросила, и в голосе прозвучала тревога, которую я не смогла скрыть.

Отец обернулся. Улыбнулся.

– Да мало ли! Дом пустой, а там векселя, расписки… Мало ли! – он подмигнул, и в этом жесте был тот самый папа, который учил меня различать сорта воска. – Ты же знаешь, Ди. Бизнес – это война. А на войне секреты нужно хранить.

Он шагнул внутрь.

И я увидела.

В зеркале на стене коридора отразилось его лицо.

Улыбка папы исчезла.

Мгновенно. Будто кто-то стер её ластиком. Глаза потемнели. Брови слегка сошлись. В выражении лица появилось что-то… чужое. Напряженное. Будто он увидел то, чего не должен был видеть.

Мое сердце упало.

– Пап… – голос прозвучал тихо, дрожаще. – Все в порядке?

Он не обернулся. Стоял спиной ко мне, глядя на стол, на бумаги, на что-то, чего я не видела.

– Все отлично, милая. Просто… Просто меня немного подкосил этот инцидент… Знаешь ли, не каждый день тебя объявляют банкротом, – ответил он.

Но в голосе не было той легкости, что минуту назад. Была усталость. Тень. Что-то, что я не могла назвать, но от чего по спине пробежал холод тревоги.

Я сделала шаг вперед, но он уже закрывал дверь.

– Иди отдохни, Ди. Тебе нужно набраться сил. Сегодня мы устроим маленький праздник. Только для своих. А пока дай папе побыть наедине с горой бумаг! Ты же знаешь, как папа не любит это дело!

Дверь щелкнула замком.

Я осталась одна в коридоре.

Тишина давила на уши. В зеркале я видела свое отражение – бледное лицо, расширенные зрачки, метку на запястье, которая вдруг вспыхнула жаром, словно реагируя на мою тревогу.