Текст книги "Хозяйка найденного сада (СИ)"
Автор книги: Кристина Юраш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)
Глава тридцать четвертая
– Вы что себе позволяете! – рявкнул на меня Венциан, когда я схватила его за руку. Он тут же схватил за руку меня, явно чтобы отбросить ее, но замер.
– Мадам, если вы считаете, что я ни на что не способен…– очень сдержанно произнес Венциан, убирая мою руку с себя. Пусть голос у него был и сдержан, но я видела ярость, плескавшуюся в синих глазах.
– Нет, я просто хочу помочь, – прошептала я, сама едва держась на ногах.
– Я премного благодарен за ваши душевные порывы, – заметил Венциан, натянуто улыбаясь. – Но впредь, когда у вас начнутся подобные порывы, душите их сразу!
Вместо того, чтобы отбросить мою руку, он приложил ее к губам, но не поцеловал.
– Ну что? – спросил он едким голосом. – Вы хотели, чтобы я погладил дракона, кажется?
Я бросила взгляд на хрипящего и связанного по лапам и крыльям огромного красного дракона, который смотрел на нас с ненавистью.
– Я его погладил, – так же едко заметил Венциан.– Надеюсь, мадам, вы довольны?
– Но я не погладила дракона, – прошептала я, глядя в синие глаза. Венциан и мой дракон – это одно и то же… До сих пор не могу поверить…
– Так в чем же дело? – усмехнулся Венциан, бросая холодный взгляд на поверженного врага. – Вперед! Можете гладить! Можете хоть обгладиться!
Я замерла, переводя взгляд на красного дракона, из огромных ноздрей которого с хрипами вырывались клубы черного едкого дыма. А потом перевела взгляд на Венциана. Только сейчас до меня дошло, что он сделал. Он притащил сюда живого дракона, которого не выпускали из подземелий, договорился с магами… И все для того, чтобы я выздоровела… Что-то странное кольнуло сердце, заставив застыть и попытаться понять, что это такое. Любовь, привязанность и благодарность, которую я испытывала к моему дракону смешивалась с холодом, опаской и недоверием, которые я испытывала к Венциану. Сейчас все это смешалось внутри, не давая мне возможности разобраться в своих чувствах.
Замерев на секунду в нерешительности, я поднесла руку к его щеке. На меня смотрели удивленные глаза. Мгновенье назад эти брови нахмурились, а сейчас удивленно приподнялись.
– Вы что делаете? – послышался тихий голос, когда я впервые осмелилась прикоснуться пальцами к его шраму. И это было совсем не страшно.
– Я… я глажу моего дракона, – прошептала я, вспоминая жесткую чешую и синие глаза.
– Я не ваш дракон! – внезапно опомнился Венциан, усмехнувшись. – Я – свой собственный.
– Вы… Вы просто невыносимы! – прошептала я, отдернув руку. Мне показалось, или потянулся к ней, но потом отвернулся.
– А теперь оставьте меня одного! – резко произнес Венциан, сверкнув глазами.
Я хотела последовать за ним, но меня поймала нянюшка, тиская до хруста ребер.
– О, моя девочка снова здорова! Мисс Жанетт! Я так рада! Куда?! Оставь его, пусть отойдет! Он очень вспыльчивый и гордый, – вздохнула нянюшка, глядя на меня просиявшими от счастья глазами. – Пойдем в дом! И вы все! В дом! Живо!
– Вообще-то мы тут ждем подкрепления! – заметил молодой чародей.
– Здесь вы его не дождетесь, сэр! Подкрепление вас ждет в доме! Я распоряжусь подать вам чаю! – строго заметила нянюшка.
Я сидела в кресле, глядя на пустые тарелки, вокруг которых хлопотала нянюшка. На диване лежал седой чародей. Его принесли его помощники и сложили на диван.
– Тридцать лет работы… И все дракону под хвост! А монографии? Сотня монографий… – причитал он, и вид у него был очень несчастным.
–
– Главное в драконах – это предлог. Покататься «на» драконе и «в» драконе – это две разные вещи! – проворчал мистер Квин, чувствуя себя не очень уютно в красивой обстановке дома, где ничего нельзя украсть.
– Настоящие драконы! – сияла Марианна. – Ущипните меня! Я их видела! Настоящие!
– Ох, это ж сколько стоило!– причитала экономка мисс Чипстоун. – Нам же наверняка придется платить деньги за порчу чужого имущества!
– А ниче, что он нам чуть усадьбу не разнес? Парк сгорел! Столько ценных сортов дерева! – нахмурился мистер Квин. – А? Так что мы квиты!
– И что теперь писать про драконов? А? – убитым голосом стонал седой.
– Ну, напишите, что главное в драконах – это предлог. Покататься «на» драконе и «в» драконе – это две разные вещи! – заметила няня. – Очень полезная, между прочим, информация. Я бы почитала!
– А если узнают, что драконы на самом деле разумны? Я же защищал эту научную работу при всей коллегии магов. – А если люди узнают! Слуги расскажут, и все будут знать?
– Не переживайте, мы никому не скажем, что вы идиот, – вздохнула нянюшка, неся фарфоровую кружечку с кофе и усаживаясь в кресло.
Она сделала глоток и поморщилась.
– Фу, какая гадость! – выдавила она. – Ужасная, отвратительная гадость!
Потом сделала еще глоток и снова поморщилась.
– Дрянь несусветная! Что только люди в нем находят? – спросила нянюшка, кривясь и болтая ложечкой.
– Не знаю, но я нашел волос, – произнес мистер Квин, подозрительно рассматривая чей-то волос на свет. – Седой!
– После такого, он может принадлежать кому угодно! – воскликнула нянюшка. – Эх! Налью-ка я себе еще немного этой несусветной но увлекательной гадости!
Я слушала их через слово, пытаясь понять, что я сейчас чувствую. Ненависть смешалась с любовью, доверие с недоверием, и это было невыносимо!
– Мадам, – послышался тихий голос Марианны. Она тихонько подкралась ко мне, пока все были увлечены руганью. – У меня тут письмо… Не могли бы вы мне его тихонько прочитать. Но потом…
– Как? Вы продолжаете переписываться? – удивилась я, видя мятое письмо в ее руках.
– Ну как переписываться? – замялась Марианна, осторожно доставая целую стопку писем, перевязанных лентой. Я их еще не читала, поэтому не отвечала…
Я осторожно встала, видя, как нянюшка яро доказывает свое знание драконов седовласому магу. И сейчас он покраснел, поскольку нянюшка была не только знатоком мужчин.
Только вы вышли в коридор, Марианна посмотрела на меня масляными глазами.
– Ну что там? – спросила она, пока мы искали укромный уголок. Письма были длинными.
– Моя таинственная и прекрасная леди! Если бы я был бы волен над своим сердцем, которое мне было вверено судьбой, то я бы распорядился им не иначе, как подарив его вам. Картина моего сердца все так же неизменна, пусть ваше молчание и ранит меня страшнее стрелы. Ваш драгоценный образ, который я поклялся беречь всю жизнь, заставляет мое сердце биться чаще. Вы, как портрет, который впечатался в мое сердце, отныне и довеку. Я слишком горд, чтобы умолять вас о взаимности, но приказать своему сердцу не смею… Я не смею ему перечить… Вы вольны делать так, как считаете нужным, но если в вашем сердце есть хотя бы искра любви, то прошу вас, зажгите ее для меня парой строчек, о которых я мечтаю, – прочитала я первую записку, чувствуя, что начинаю завидовать Марианне.
У меня не было таких красивых писем, поэтому я читала с чувством и с выражением. А закончив, мечтательно вздохнула.
– Ух-ты! Красиво-то как! – так же мечтательно вздохнула Марианна. – Непонятно, но очень красиво! Че он хочет?
– Чтобы вы ответили ему, – пожала я плечами.
– Че? И все? – спросила Марианна, глядя на исписанный лист. – И вот нужно было марать столько бумаги, чтобы спросить, какого я не отвечаю? Нет, ну надо же! Вы только на него посмотрите! Целый лист исписал!
Казалось, она разошлась ни на шутку.
– Руки есть – жены не надо! Тоже мне! Кабыздошек! Нашел дурочку! Места он не находит! Его место рядом с женой! А справа или слева, пусть сам определяется! – обиженно заявила Марианна.
– Может, я не буду читать дальше? – спросила я, поглядывая в сторону окна. Мне ужасно хотелось проведать свой сад.
– Нет, нет, нет, – взмолилась Марианна, заглядывая в глаза. – Вы читайте!
– О, я никогда не думал, что от пары строчек будет зависит моя жизнь. Я чувствую, как сердце встает, когда в комнату входит слуга… – начала я следующее письмо, поглядывая на Марианну, которая слушала это, как шелест листьев.
– Переведите мне с вашего языка на наш, простой! – попросила Марианна.
– Он надеется на ответ, – пожала я плечами, лаская взглядом каждую строчку, словно они были посвящены мне.
– И все? А буков-буков то сколько понаписал! Ей-боги! Заняться ему нечем! Сидит себе, перо слюнявит! Написал бы просто: «Че не отвечаешь?», – развела руками Марианна.
Остальные письма «Че молчишь?», «Нет, ну что ответить сложно?» и «Я тут извелся!», я вернула Марианне. Оставалось еще одно письмо. Самое первое.
– Ну, – потерла руки Марианна, нехорошо усмехаясь. – Что наш кабыздошек гулящий пишет? Тоже мне! Хвостом виляет каждой бабе! Я бы на месте жены хвост ему чик-чик! Мне хвостом вилять не надо!
В ее голосе было столько гнева и недовольства, что я думала, о стоит ли читать это письмо.
– ... скажу вам то, что является страшной тайной. Я готов вверить ее вам. Может, разум мой и противится этому, но сердце шепчет, что вам можно доверить тайну. Я уже месяц, как вдовец. Мою супругу пристрелили, но я не вправе сообщать об этом всем. Чтобы не бросить тень на ее семью и на нашу, отец решил, что мы дождемся положенного срока и объявим ее скончавшейся родами, – прочитала я.
– И? – спросила Марианна. – Вы просто когда читаете, я тут же спать начинаю! Теперь понятно, как у вас принято девок в постель затаскивать. Пока всю эту нудотню слушает – засыпает. А ты ее хвать и все! Делов-то!
– Его жену пристрелили. Он вдовец, – заметила я, удивляясь и ужасаясь одновременно.
– Ой, – тут же выдохнула Марианна. – Бедненький лордик. Он, оказывается, вдовец…
Меня схватили за руку и с азартом потащили к себе в комнату.
– Будем писать ответ! – прокашлялась Марианна, которая в этот момент казалась такой забавной. – Так! Пишите! Лорд! Я вся ваша! Забирайте! Платье белое, фата длиннющая, карета с цветочками и …
– О, мой дорогой друг, – написала я. – Я приношу вам глубочайшие соболезнования в связи с преждевременной и трагичной кончиной вашей супруги. Надеюсь, что словами о ней, я не потревожила покой вашего сердца, не причинила вам боль? Примите же мои слова скорби. И пусть они облегчат вашу участь. Обещаю сохранить вашу тайну. Я пишу вам, так как не смею отказать в ответе. И всем сердцем и всей душой с вами. Не откажете ли вы мне в любезности ответить на это письмо? Марианна.
Я прочитала его вслух.
– А где платье? Где «вся ваша»? – спросила удивленная Марианна.
– Я все написала. Вот! Не откажете ли вы мне в любезности ответить на это письмо! – удивилась я, глядя на нее.
– А он точно поймет? – прищурилась она. – Эх! Главное, что вдовец! А вы не могли бы отнести письмо?
– Марианна, – сощурилась я. – А почему ты сама не можешь его отнести?
– Слугам запрещают из дома… – начала Марианна.
– Я сейчас же пойду к Венциану и спрошу, почему он запрещает слугам выходить! – возмутилась я, вставая с места. – Это что за новости!
– Ой, не ходите, прошу вас! – вцепилась в меня Марианна. – Я… Я все расскажу… Не запрещают никому! Это я все придумала. Просто… Просто… Солнце слишком яркое… А у меня моя мазь кончилась…
– Какая мазь? – спросила я, видя, как она достает баночку.
– Эх, не следовало бы мне это говорить, – замялась Марианна, теребя свой передник. – Нельзя мне на солнышко без мази! Никак нельзя! Если только по тенечку прятаться!
Глава тридцать пятая
– Это еще почему? – удивилась я, присев на стульчик. Как говорила нянюшка: “Однажды эти новости станцуют у меня на похоронах!”.
– Понимаете… – начала было Марианна, а потом забегала глазами. – Эх, ладно! Расскажу! Бабка моя, когда она на сносях была, в сарае какая-то мыша летучая укусила! Бабка суровой была, почесалась и все. А потом занемогла. Мамку мою родила, а сама того. Дед боялся, что мамка моя тоже «обупырится», но нет! Красавица выросла, только на солнце долго не может. Замуж вышла, и я родилась. Ни я, ни мамка на солнце не можем работать. В поле нам делать нечего. В огороде тоже. Вот и поехала я в столицу. Наниматься в дома, горничной. А что? Постоянно в доме или в карете с госпожой.
Марианна шмыгнула носом, а потом отогнула губу, показывая остренький клык.
– Ты – вампир? – спросила я, не веря собственным глазам.
– Не бойтесь! – дернулась Марианна, видя, как расширяются мои глаза. – Я сама от вида крови сразу в обморок падаю! Я не вампир! Так, серединка на половинку. Даже бифштекс с кровью не могу видеть!
– А что за мазь? – спросила я, глядя на пустую коробочку.
– Это мне дохтур прописал. Чтобы на солнце могла бывать. Дорогущая, зараза! – обиделась Марианна на баночку. – А то вдруг на солнце придется выйти? Так намажусь и выхожу? Никто из хозяев об этом не знал…А теперь вот. Уж больно хотелось на дракона посмотреть!
Я молчала, глядя на нее круглыми глазами. Сегодня день сюрпризов!
– А, может, письмо перепишем? – попросила Марианна. – И подписывать не будем! А то мало ли! Вас не затруднит?
– Нет, что ты, – улыбнулась я, глядя на нее, доставая перо.
– Зато хворь меня никакая не берет, – похвасталась Марианна, гордо поглядывая на меня, словно я решаю, уволить ее или не уволить. – Даже простуда! Вот на прошлом месте работы все переболели, а мне хоть хны! Вы же меня не выгоните?
– Ну, дракон у нас есть, оборотень у нас есть, бывший разбойник есть, – улыбнулась я, глядя на Марианну, которая готова была меня расцеловать. – Почему бы не быть чуточку вампиру?
– О, спасибо! Я думаю, надо переписать письмо! – вздохнула Марианна. – И не подписывать! А то, знаете ли, служила я в одном доме, а там любовничек брошенный заявился. Он в карты проигрался. Письмами любовными шантажировать начал. Прямо стопкой размахивал! Я бы ему в рожу дала, а мадама – все драгоценности. Так что подписывать не будем! А то мало ли? Вдруг однажды стану баронессой, а мне однажды лябовь з штанов достанут и махать перед глазами будут! Вот стыдобень! Тьфу!
– Хорошо, – выдохнула я, переписывая письмо снова.
– Спасибо вам. Только не говорите никому! Даже хозяину! Иначе он меня уволит! Все так делают, – прошептала Марианна. – Знаете, когда вы заболели, мы тут всем домом на ушах стояли! Еще бы! Вас все любят! И хозяину вы дороги. Только почему-то не показывает! Ну, мне так кажется…
– Что? – удивилась я. Эти слова были для меня новостью. – Я ему дорога?
Мне почему-то казалось, что если женщина дорога мужчине, то он пишет красивые письма, стихи и ведет себя совсем иначе! Он становится нежным, внимательным, заботливым и ласковым.
– Только умоляю вас, – прошептала Марианна. – Никому ни слова… Пообещайте! И если есть лишние деньги, купите мне баночку. И тогда я стану вам меньше докучать.
– Обещаю, – кивнула я, видя, как она выдыхает и прячет пустую коробочку из –под крема в ящик стола. – И сколько стоит баночка?
– Дорого! – вздохнула Марианна. – Я на нее год собирала! Но не переживайте! Я очень экономная! Лишний раз на улицу не выйду! Мне ее на два года хватило!
Я решила отнести письмо немедленно, чтобы не затягивать. Поэтому распрощавшись с Марианной, я сунула письмо в корсет, как это делали героини в нянюшкиных романах, спустилась по лестнице, как вдруг увидела нянюшку. Правда, без романа. Она стояла возле двери в комнату Венциана и стучала.
– Венциан, мальчик мой, открой старой нянюшке, – слышался ее ласковый голос. – Ну нельзя же вечность так сидеть?
– Уходи! – послышался голос из комнаты.
– Ну и уйду! – обиделась няня, словно плюнув словами. – Один раз ушла к мисс Жанетт, и сейчас уйду! Обижают старую нянюшку!
Она шла по коридору меленькими шажочками, словно вот-вот споткнется.
– Обидел старую нянюшку! – негромко бурчала она. – Может, она вот-вот дубу даст! Если он, конечно, симпатишный! А что? Нянюшка не женщина? Рано вы ее с любовных фронтов списали и орденом наградили! Может, няня уже и не боец любовного фронта, но партизанить ей в этом направлении никто не запрещает! Где мой романчик?
Мне ужасно хотелось проверить слова Марианны, поэтому возле двери, ведущей в наши комнаты, я замешкалась и остановилась. Нужен был предлог! Не долго думая, я осторожно постучала.
– Откройте, пожалуйста! Есть разговор, – прошептала я, прижавшись к двери. – Мне нужна некоторая сумма денег.
В комнате стало тихо. Видимо, он и мне не откроет. Как вдруг, я почувствовала, что дверь резко открывается внутрь, а я падаю прямо на него. Что-то я не сообразила, что дверь открывается внутрь.
– Тише вы, – послышался смех. – У вас юбка задралась…
Дверь тихонько прикрылась, а я попыталась встать, но меня удержали на руках, сжимая так, что у меня чуть плечи не соприкоснулись. Юбка и правда задралась, обнажая панталоны!
– Итак, о чем вы хотели поговорить? – послышался голос Венциана, а я подняла на него взгляд. Стоило мне посмотреть в его ярко– синие глаза, как я вспоминала глаза дракона. И внутри поднималась волна теплоты и обожания. Но стоило мне взглянуть на его улыбку, как волна обожания тут же сменялась холодом.
– Мне нужна большая сумма денег! – строго произнесла я, понимая, что рассказывать чужие секреты нельзя. Поэтому я решила просто попросить денег и дать их Марианне. – Это очень важно! Если останется, я вам верну!
– Большая, это сколько? – прищурился Венциан.
– Большая – это большая! – прошептала я, понимая, что забыла спросить, сколько стоила баночка. Хотя, даже если и спрошу, то откуда Марианна знает, сколько она стоит сейчас. Маги поднимают цены на магические товары каждый год!
– Хорошо. Большая – это большая. А на что? – с явным интересом спросил Венциан, а глаза его вспыхнули. Кажется, он забыл про обиду на весь мир!
– Эм… – замялась я, пытаясь представить, на что мне могут понадобиться деньги. – На новую шляпку!
– Давайте я вам ее закажу, какую хотите, – заметил Венциан. – У вас есть с десяток шляпок, но вы ими упорно пренебрегаете! Ни разу не видел на вас ни одной!
Вот я попалась!
– Так, на что вам нужны деньги? – послышался вопрос, а меня не отпускали. – Говорите, не стесняйтесь…
Глава тридцать шестая
– Так, на что вам нужны деньги? – повторил свой вопрос Венциан.
Я стоически молчала. Синие глаза пристально смотрели на меня, а я не могла отвести взгляд. В душе царило странное волнение. И во всем были виноваты его глаза. Затаив дыхание, я опустила свой взгляд на его губы. Мне почему-то ужасно захотелось, чтобы он меня … поцеловал. От этой мысли я покраснела.
– Веревка, разбойничья шляпа, лопата, кажется… А теперь деньги, – заметил Венциан, поднимая брови. – Нет, я конечно, знал, что есть женщины – загадки. Но вы мадам – ребус!
Я невольно усмехнулась, не сводя взгляда с его губ. «Его я звала шепотом, стоя у окна!», – вспомнила я разбитое окно ночлежки и сумрачное небо столицы. И он меня услышал. Он нашел меня… Может, он и не такой плохой человек, как мне показалось с самого начала?
С некоторым сомнением, я смотрела на него, погруженная в собственные мысли.
Или нет, даже не так! Он замечательный дракон, но ужасный человек.
И тут я почувствовала, как меня дернули на себя и поцеловали с такой грубой страстью, заставив перепугаться ни на шутку.
– Вы ч-ч-что делаете? – выдохнула я, уперевшись ему руками в грудь.
– Возвращаю вас в наш обычный, неказистый и мрачноватый мир доступным мне способом, – усмехнулся муж.
– Почему вы не можете быть … мягким и нежным? – спросила я, вдыхая запах его парфюма.
– Мягким бывает диван. Нежным – плавленый сыр. Разве я похож на диван, измазанный плавленым сыром? – спросил Венциан, обнимая меня. Он пребывал в ужасном настроении. Как бы тщательно он его не скрывал, это было по нему видно.
– Вы похожи на колючку, – созналась я, видя, как удивленно приподнимаются брови. Я сидела у него на коленях, чувствуя, что забыла о том, зачем пришла. – Или на ежика…
– А вы похожи на фею, – послышался голос Венциана. – Маленькую, легкомысленную, наивную фею. Впрочем, вернемся к деньгам? На что они вам нужны?
– На… шляпку. – сглотнула я, вспоминая, что отвечают в таких случаях. – Просто… Просто те мне не понравились… Да! Они не подходят к… моим … эм… панталонам!
О, какую глупость я сморозила!
– Даже так? – удивился Венциан. – Видимо, я ужасно отстал от моды. Теперь шляпки подбирают в тон панталонам и корсету?
– Именно, – кивнула я, вспоминая слова нянюшки: «Вопреки расхожему мнению мужчины разбираются в моде и очень чувствительны к модным тенденциям! «Ыыыы» переводится, как «вам это очень идет» и «ээээ»– переводится, как «я вижу, что в вас что-то изменилось!».
– И попробуйте мне только не показать, насколько это все сочетается. Мечтаю увидеть вас в корсете, панталонах и чепчике, – заметил Венциан, вручая мне чек. Я справилась! Я молодец!
Чтобы не потерять, я выдохнула и засунула чек в корсет.
– Одну минуту! – заметил Венциан, делая жест рукой, словно выманивая чек у меня. Его бриллиантовые запонки поймали лучик света. – Верните его мне. Я выпишу вам другой. Немного увеличу сумму… А тот пусть валяется здесь!
Я снова выдохнула, стыдливо отвернувшись и достав бумажку.
– Я смотрю, у вас там целый банк! И два симпатичных охранника!– с усмешкой заметил Венциан, пока я пыталась пальцами зацепить бумажку. Со стороны это выглядело нелепо, поэтому я ужасно страдала.
– Не спешите, – успокоили меня, пока я отчаянно пыталась понять, куда провалился сложенный чек. – Мне это ужасно нравится… Я готов выписывать вам чеки только для того, чтобы увидеть, как вы прячете их под надежной охраной. Нет, нет, нет. Ищите еще! Я готов подождать! Могу помочь!
– Ладно, мне хватит, – отозвалась я, понимая, что чек не достану.
– Ну, хватит так хватит, – заметил муж, возвращая роскошное перо на место.
Я радостно выпорхнула из комнаты. Перед тем, как закрыть дверь, я увидела, как взгляд Венциана снова мрачнеет. Он думает о чем-то своем.
Наверняка он думает о том цветке. Если бы я могла что-то сделать, то я бы обязательно сделала! Хотя, если так рассудить, я слабо представляю Венциана без кресла. И то, что он в кресле не имеет для меня никакого значения. Я уже привыкла к этому, как привыкают к…
Я не заметила, как дошла до места, где нашла первое письмо. Рядом никого не было, поэтому я выдохнула и залезла в корсет.
– Кажется, нашла! – обрадовалась я, вытаскивая бумагу наружу. Но это было не письмо. Это был чек! А где письмо?
Руки похолодели, ноги прогнулись, а я бросилась в дом, залетая в комнату к Марианне.
– Ну? – встревоженно спросила она, едва заметно отгибая плотную штору.
– В-в-вот, – протянула я чек, не зная, что и сказать. Мысли путались, сердце колотилось, а я чувствовала, что мне нужно присесть. От волнения я даже на ногах не стояла.
– Что с вами? Опять плохо? – ужаснулась Марианна, бросаясь ко мне.
– Я … потеряла письмо в комнате … мужа, – прошептала я, вспоминая, как искала чек. – Оно, видимо, выпало… и…
– Не может быть! – ужаснулась Марианна, присев рядом на пол.
Мы сидели и смотрели в стену.
– Думаешь, он мне поверит? – спросила я, с надеждой косясь на бледную и молчаливую Марианну. – Письмо не подписано!
– Наверное, – прошептала Марианна, безотрывно глядя в стену. – Хозяин, пусть и ужасно ревнивый, но если мы ему все объясним, то…
– Да, ему нужно все объяснить, – кивнула я, глядя в стену и вспоминая, что было в переписанном письме. Там было признание в любви, как настояла Марианна. Я решила не усердствовать и написала все, что она хотела.
– И он поверит, – закивала Марианна, перебирая в руках письма.
– Он меня убьет, – прошептала я. – Он подумает, что у меня завелся любовник! Ну это ж надо!
– Я все ему объясню! – мужественно вздохнула Марианна, прижимая к груди чек. – И письма покажу!
– Мадам! Мадам! Вы где? – кто-то сбился с ног, разыскивая меня по всему дому. Дверь распахнулась, а в нее сначала выпалили. – Марианна! Ты не видела мадам? Ее ищет хозяин! Ой!
Или я была бледнее стенки, что меня сразу не заметили, или все настолько плохо.
– Я пойду с вами! – согласилась Марианна. – Придется во всем признаться.
И мы направились вслед за другой горничной. Возле комнаты Венциана было тихо.
– Можно? – спросила я робким голосом.
– Можно? – привстала на цыпочки Марианна, грызя ноготь.
– Мадам. Заходите, – послышался странный голос Венциана. – Одна.
