Бесстрашие (ЛП)

Текст добавлен: 17 июля 2025, 17:40

Текст книги "Бесстрашие (ЛП)"

Автор книги: Кристин Смит

Жанры:

Эротика и секс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Назад к карточке книги

Сиенна проводит пальцами по моим губам, оставляя покалывающее ощущение.

– Но ты нашёл способ. Всегда находишь.

– Не всегда.

Мы оба подумали о её папе и Джебе.

Сиенна складывает руки на коленях. И вот я уже скучаю по её прикосновениям…

– Иногда я мечтаю, чтобы мы познакомились при иных обстоятельствах, – говорит она. – Слишком много… всего… тянет нас вниз.

Я понимаю, о чём она говорит. Какой была бы моя жизнь, не будь я Треем Винчестером, сыном Брайанта Винчестера, предыдущего лидера «Грани»? Будь я обычным парнем, который встретил Сиенну на каком-нибудь школьном мероприятии или типа того. Если бы мы родились пятьдесят или даже сто пятьдесят лет назад. Всё было бы по-другому. Наша жизнь, наше будущее, наши цели – всё было бы другим.

– Если справимся с этим, то справимся с чем угодно.

– Это правда. – Она убирает свои волосы назад, задерживает на секунду, а затем вновь распускает. Меняет позу, разворачиваясь лицом ко мне. – Расскажи мне что-нибудь. Что-нибудь, о чём я не знаю. О своём детстве.

– Что именно?

– Не знаю. Например, чем ты любил заниматься?

– Что ж, ладно… Мой отец владел джиу-джитсу, поэтому он с детства обучал меня тому, что умел сам. Отчасти поэтому мы с Нэшем так много дрались.

– Но я видела, как вы дрались в лагере «Грани». Это ведь было не джиу-джитсу?

– Нет, в тот раз нет. В тот раз мы больше были настроены на кикбоксинг.

Сиенна качает головой, вспоминая подробности.

– Вы себя не контролировали. Серьёзно, Нэш пнул тебя по рёбрам. Кто так поступает?

Я хорошо помню тот день. Нэш бы тогда не победил, но я отвлёкся. Сиенна смотрела, и я хотел её впечатлить.

– Иногда мы чересчур увлекаемся.

– А то я не знаю, – бормочет Сиенна. – А помимо драк с кузеном, чем ты занимался в свободное время в лагере?

– Когда я был маленьким, мы складывали стулья в столовой и выстраивали столы вдоль стен. И играли там в футбол, вышибалы или ещё какую спортивную игру. То помещение было единственным, где хватало места. – Вспоминаю, как мы с друзьями в ночи, когда во всём лагере выключали свет, крались в столовую. – Ещё мы часто играли в прятки. Особенно когда отключали электричество.

Были и тайные свидания с девушками, пока генераторы не работали, но я не настолько тупой, чтобы рассказывать об этом Сиенне.

– У тебя было особенное детство.

Наверное, да. Особенно если сравнивать с Зейном, чья жизнь была полна званых ужинов, смокингов и светских бесед с богачами. Как хорошо, что я не был на его месте.

Сиенна бросает камешек вниз. Он теряется в тёмной воде.

– Если честно, мне сложно представить тебя маленьким мальчиком. Каждый раз получается мускулистый малыш с пистолетом в руке, командующий всеми.

Я хохочу, и мой смех разносится по каньону.

– Примерно так и было.

Она игриво хлопает меня по руке.

– Неправда. Уверена, ты был милым мальчиком.

– Просто очаровашкой.

– У тебя когда-нибудь возникали подозрения, что ты можешь быть гемом? Ну, ты же наверняка замечал, как сильно отличаешься от обычных ребят в лагере?

Вспоминаю своё детство. Да, я отмечал разницу между собой и другими детьми, особенно Нэшем. Он был на несколько лет старше, а я мог победить его в реслинге или любой игре. Наверное, я списывал всё это на талант или просто везение.

– Иногда я задавался вопросом, почему другие дети не могут сделать того же, что и я. Я даже однажды спросил отца, не был ли я генетически модифицирован. – Хмыкаю, вспоминая тот разговор. – В итоге это привело к полуторачасовой лекции о том, почему они с моей матерью никогда не хотели, чтобы их ребёнок был генетически модифицирован. После этого у меня и мысли такой не возникало. Не могут же отцы врать своим детям?

– И как ты воспринял правду? Когда Зейн всё тебе рассказал. Ты ему сразу поверил?

Я потёр ладонь о жёсткую поверхность валуна.

– Признаюсь, принять правду было нелегко. Но всё внезапно встало на свои места.

– Жаль, меня не было при этом разговоре, – произносит она со слабой улыбкой.

Мне так хочется к ней прикоснуться и так надоело себя сдерживать, что я убираю прядку её волос за ухо, а затем провожу большим пальцем по линии челюсти, от уха до подбородка. Сиенна закрывает глаза и вздыхает.

Я воспринимаю это как приглашение податься вперёд и прижаться к губам. Но этого мало. Этого всегда мало. Я углубляю поцелуй, нежно опускаю Сиенну на валун. Она выгибает спину, ей не очень удобно. Проскальзываю руками под неё, защищая от грубой поверхности. Мои губы смещаются от её рта к её шее, ключицам, в то время как руки Сиенны крепче сжимают меня в объятьях, не желая отпускать. Не то чтобы я хотел отстраниться. Наши тела подходят друг к другу, как кусочки пазла.

Сиенна дрожит подо мной и шепчет прямо в губы:

– Холодно.

Я помогаю ей сесть и поправляю одеяло, соскользнувшее с её плеч, чтобы оно крепко её укутывало. Я едва заметил похолодание, но она права. Наши вещи уже высохли, но они слишком тонкие, чтобы согреть. Усаживаю Сиенну между ног, она прислоняется к моей груди. Тепло наших тел – единственное, что не даст нам замёрзнуть этой ночью.

– Прости за сегодняшнее, – говорю я. – Наверное, это был твой худший день рождения из всех.

– Худший? – задумчиво переспрашивает Сиенна, наклоняя голову. – Отнюдь. Это лучший день рождения, что у меня когда-либо был.

– Несмотря на то, что ты едва не умерла?

Смеясь, она устраивается поудобнее в кольце моих рук и ног.

– Я же сказала, что люблю приключения.

Хмыкаю.

– К тому же, – добавляет она, – я бы предпочла миллион приключений с тобой, чем долгую скучную жизнь.

– Я тоже.

Она поднимает глаза на меня.

– Правда?

Беру её ладонь и кладу напротив своего сердца, чтобы она чувствовала его ритм и знала: оно принадлежит ей.

– Правда.

Сиенна улыбается и закрывает глаза, вновь прижимаясь ко мне. Когда молчание сменяется тихим посапыванием Сиенны, я крепко обнимаю её и клянусь бодрствовать всю ночь, чтобы защитить её. От чего угодно, но в особенности – от её снов. Я пойду на всё, лишь бы она была в безопасности.

ЗЕЙН

Когда я захожу через автоматические двери камберлендской телерадиокомпании, ресепшионистка поднимает голову, и её щёки тут же розовеют.

– Мистер Райдер, мы не ждали вас сегодня.

На экране на стене за её спиной включён новостной канал. На нём показывают Стила. Он выглядит безупречно в костюме-тройке. На фоне – штаб «Мэтч-360». У Стила берёт интервью какой-то журналист. Я не слышу слов, но снизу всплывает окошко, подытоживающее его речь.

«После смерти отца Стил Райдер наследует «Хромо-120» и «Мэтч-360»»

– Я не записывался, но хотел бы сделать объявление, – говорю девушке за стойкой. Она то ли Ханна, то ли Хейзел, то ли типа того. Обычно я нормально помню имена, но после того, как мне чудом удалось оторваться от «хвоста», в голове полный кавардак.

– Поняла. Да, конечно. Давайте проверю, есть ли свободная студия. – Она широко улыбается. – Сейчас вернусь.

Спустя несколько минут она снова выходит ко мне и жестом предлагает пройти за ней.

– Вы будете в шестой студии. Вы планировали отвечать на вопросы или только сделать объявление?

– Только объявление, – отвечаю я, идя за ней по ярко освещённому коридору, мимо дверей с табличками: «Студия 1», «Студия 2» и так далее. Рядом с каждой есть красная лампочка, указывающая на то, что прямо сейчас там идёт запись. Из них горят только две.

– Вот сюда, – говорит она, указывая на дверь. – Студия шесть. – Она делает паузу, заламывая руки. – Вам… нужно что-нибудь ещё?

– Нет, всё отлично, спасибо.

Когда я ступаю на порог, девушка добавляет:

– Вас будет снимать Бронсон. Если что-нибудь понадобится, обращайтесь в любой момент к нему или ко мне.

Ещё раз её благодарю и захожу в студию. Я был во многих таких за последние несколько месяцев, давая интервью и официальные заявления прессе. Но конкретно в шестой студии я вроде бы впервые. Здесь есть небольшой помост с двумя мягкими креслами и круглым столиком между ними – идеально для интервью один на один. По правую руку стойка, за которой обычно ведущие новостей рассказывают о последних событиях. Яркий свет прожекторов падает на заранее подготовленную сцену. Камеры и прочее оборудование стоят наготове, чтобы заснять свою следующую жертву.

Бронсон заходит через другую дверь. Молодой парень, волосы торчат во все стороны, обтягивающая чёрная футболка. Я с ним ещё никогда не работал, но подозреваю, что он новичок.

– Есть какие-либо пожелания? – спрашивает он, подходя ко мне с планшетом в руке. – В кресле или по-деловому за столом?

– Можно просто на стуле и очень крупным планом?

– Обожаю людей, которые знают, чего хотят, – ухмыляется он и затем произносит в гарнитуру: – Можете позвать Рейчел на мейк?

Минуту спустя в студию, толкая тележку, входит миниатюрная брюнетка.

– Кто просил мейкап?

– Давай добавим ему немного загара, что думаешь? – говорит Бронсон, указывая на меня.

Рейчел жестом просит меня занять складной стульчик режиссёра. Я сижу неподвижно, пока она наносит так называемый бронзер на мои щёки, лоб и подбородок. Затем она подводит глаза чем-то чёрным и жидковатым. Я уже давал интервью, но такого макияжа мне делали. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но останавливаюсь, заметив, как Бронсон стоит, сложив руки на груди и наклонив голову вбок, и внимательно разглядывает меня.

– Нос слишком блестит. Поправь, – командует он.

Рейчел пудрит мой нос, затемняет брови и отступает на шаг назад, чтобы оценить результат.

– Идеально, – довольно комментирует она.

Вскинув бровь, Бронсон одобрительно кивает.

– Согласен.

И подмигивает мне.

Поднявшись со стула, я благодарю Рейчел и спрашиваю Бронсона:

– Где вы хотите меня видеть?

Бронсон смеётся.

– О, много где. Но сейчас предлагаю занять кресло слева.

Пропустив его сальный комментарий мимо ушей, я пересекаю студию и сажусь в кресло.

Пока Бронсон настраивает камеру, а Рейчел отходит в сторонку, я думаю о том, что собираюсь сказать. Правильные слова, которые Сиенна должна услышать.

– Мейк выглядит потрясно! – кричит Рейчел.

Показываю ей большие пальцы, поправляю свой блейзер и делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить нервы. Я вот-вот предстану перед всеми. Но особенно перед ней. Если, конечно, она увидит.

Бронсон подаёт мне знак, что всё готово. Я киваю, чтобы начинал. Он показывает пальцами обратный отсчёт: 5… 4… 3… 2… и указывает на меня.

Надеваю свою самую обворожительную улыбку, и камера начинает снимать.

– Граждане Пасифики, спасибо, что подключились. У меня есть важное объявление. Как многие из вас знают, мой отец, Харлоу Райдер, недавно скончался, и компании «Мэтч-360» и «Хромо-120» перешли моему старшему брату Стилу. Это стало для меня большой неожиданностью, но в итоге я понял, что пришло время мне найти своё призвание. Мы с Ариан Стрэтфорд разорвали помолвку и расстались друзьями. Возможно, вы сейчас гадаете, замешан ли в этом кто-то ещё. Полагаю, вы видели фотки со мной и неизвестной девушкой в Рубексе. Её зовут Сиенна Престон. Правительство пытается внушить вам, что она убила полковника Джорджа Рэдклиффа и Рейни Уильямс, но, уверяю, она непричастна. Они объявили в розыск невиновную.

Делаю паузу, набираясь духу, перед тем как сказать следующие слова.

– Сиенна, если ты меня слышишь, я всё ещё люблю тебя, хоть и знаю, что мы не будем вместе. У меня навсегда останется в памяти та ночь под звёздами. Каждый раз, глядя на Большую Медведицу, я буду думать о тебе. Там мы и встретимся.

СИЕННА

Мы с Треем возвращаемся в лагерь только к утру, когда вода отступает, открывая нам возможность безопасно выбраться из каньона. Несмотря на холодрыгу, провести ночь в каньоне с Треем было не так уж плохо. Возможно, мне предстоит серьёзный разговор с мамой, но оно того стоило.

Как только мы заходим в лагерь, нас замечает Трина и бросается навстречу.

– Где вы были? Твоя мама дико переживала.

– Там было наводнение, – объясняет Трей. – Мы застряли в каньоне.

– Да, конечно, – саркастично протягивает Трина, переводя взгляд с него на меня. – Наводнение.

– Это правда! – настаиваю я.

– В общем, неважно, – отвечает Трина. – Как бы то ни было, вы должны это увидеть.

Она размахивает передо мной планшетом.

Я уже подумываю бросить эту чёртову штуку в ручей. Я порвала все связи с внешним миром, и если это не новости о том, что правительство вычислило наше местонахождение, то мне плевать, что там происходит.

– Да как эта штука всё время оказывается у тебя? – интересуется Трей. – Разве за планшеты у нас отвечает не Джаред?

Трина выпячивает бедро и с кокетливой улыбкой протягивает:

– Возможно, у меня появился поклонник…

– И как к этому относится Грей? – дразнит Трей.

Трина пожимает плечами.

– Ему не обязательно знать обо всём. Да и кто-то же должен следить за тем, что происходит в Легасе. – Она толкает планшет мне в руки. – Тебе надо это увидеть. Как я поняла, Харлоу Райдер завещал свою компанию старшему сыну, Стилу. Зейн остался ни с чем.

– Что?

Это же полный бред. Зейн должен был унаследовать всё. Даже когда он узнал, что Харлоу – не его биологический отец, Харлоу всё ещё намеревался однажды передать компанию ему. Что заставило его передумать?

– Это ещё не всё. – Трина нажимает «плэй».

На экране появляется лицо Зейна, и это подобно удару под дых. Притворяться, что у меня нет к нему никаких чувств, было проще, когда я его не видела. Зейн смотрит прямо в камеру и сообщает гражданам Пасифики, что они с Ариан расторгли помолвку. Затем он говорит обо мне, но я слишком взволнована и едва разбираю слова. Что-то там про мою невиновность.

– А вот и моя любимая часть, – шепчет Трина с лукавой ухмылкой. Трей бросает на неё упрекающий взгляд, но Трина не обращает внимания. Она всё смотрит на экран.

Я вслушиваюсь в слова Зейна, и моё сердце делает миллион кувырков.

Экран потухает, а я всё продолжаю на него смотреть. Медленно поднимаю глаза на Трея. На его лице – маска боли и злости.

– Ночь под звёздами, значит?

– Ничего не было, Трей, – тихо отвечаю я.

– Ага, как и прошлой ночью, – говорит Трина, театрально подмигивая мне.

Посылаю ей убийственный взгляд. Всучив планшет мне в руки, Трина быстро удаляется.

– Он сказал об этом так, будто что-то было, – проскрежетал Трей.

– Да? А сам-то? – выпаливаю я. – Пока я была с Зейном, ты, скорее всего, проводил время с Рейн.

Как только слова срываются с моих губ, я понимаю, что перегнула палку.

Трей тяжело вздыхает.

Что бы мы ни делали, как бы ни развивались наши отношения, мы всё равно снова и снова возвращаемся к этому. К тому, с чего начали.

Трей проводит рукой по волосам, бицепс красиво напрягается.

– Я хочу оставить это в прошлом.

– Я тоже. Но не факт, что у нас получится.

– Зейн хотел дать тебе знать, что он всё ещё тебя любит. И, похоже, он надеется на взаимность.

Да, похоже. Но я не понимаю зачем распространяться о нашем самом интимном воспоминании на всю Пасифику. На него это не похоже. Совсем. Ну, то есть сначала он говорит, что не сможет прийти ко мне, но затем сообщает о нашей встрече. Это похоже на… на…

Подсказку. Или послание.

Включив экран, я снова запускаю видео.

– Да я с первого раза понял, – с заметным раздражением произносит Трей. – Не надо мне напоминать.

– Тсс. Кажется, я кое-что заметила.

На этот раз я пересматриваю ролик критически. Трей, кажется, тоже. Он подаётся вперёд, вглядываясь в экран.

– Это что… – Встряхивает головой. – Он накрашен?

Снова цыкаю на него и фокусирую внимание на последних фразах Зейна, где он обращается ко мне, зная, что его услышит вся Пасифика, с признанием в любви. Он упоминает нашу ночь под звёздами, Большую Медведицу и говорит, что встретимся там.

Когда экран выключается, я разворачиваюсь к Трею.

– Это тайное послание. Он хочет к нам присоединиться, но не знает, где нас искать. Мы должны пойти к нему.

– Куда?

– Он упомянул звёзды. Большую Медведицу. Это было в Рубексе, но не мог же он в самом деле назначить встречу там. Это слишком опасно. Я что-то упускаю…

Пересматриваю видео ещё раз. Когда оно заканчивается, я говорю:

– Звёзды. Это важно. Где ещё можно увидеть звёзды? – И тут меня накрывает осознание, точно обухом по голове. – Я поняла. Теперь я знаю.

– Что? Где?

– Он хочет встретиться в планетарии.

Трей смотрит с сомнением.

– Уверена?

– На все сто.

– А как понять, в каком именно?

Снова включаю планшет и набираю в поисковике слова «Большая Медведица», а затем «планетарий». Одна из ссылок привлекает моё внимание. Перехожу по ней, листаю. Статья посвящена Хенрику Шнайдеру, богатому меценату, на деньги которого построили Планетарий Шнайдера. Один из его любимых греческих мифов был как раз про Большую Медведицу, гласивший, что Зевс, спасая нимфу по имени Каллисто от своей ревнивой жены Геры, превратил девушку в медведицу. Согласно статье, меценат был так увлечён этим созвездием, что в главном зале планетария стоит огромная статуя медведицы – такое вот посвящение звёздам, греческим богам и Каллисто.

– Это оно, – шепчу я. – То самое место, планетарий Шнайдера. Зейн хочет встретиться там.

Трей заглядывает в экран через моё плечо.

– Это место закрылось много лет назад.

Только Зейн мог придумать нечто настолько очевидное и в то же время непонятное остальным.

– И тем оно прекрасно. – Делаю глубокий вдох, не зная, как отреагирует Трей. – Мы должны туда пойти, Трей. Не знаю как, но должны. Он твой брат. Возможно, он в опасности, особенно после публичного заявления о моей невиновности. Если до этого он не был мишенью, то теперь точно ею станет.

– А где этот планетарий находится?

Листаю вниз в поисках адреса. Перехожу по ссылке, открывается карта. Сердце сжимается.

– В паре сотен миль к северу от Легаса.

– То есть, как минимум, в сотне миль от нас.

– Как минимум.

Мой восторг тает с каждой секундой. Эту сотню миль мы будем идти не один день. Зейн может нас не дождаться.

Трей задумчиво трёт подбородок.

– Можешь подождать минуту? – внезапно спрашивает он, глядя куда-то за мою спину. Я прослеживаю его взгляд, оборачиваясь. Пейдж. – Сейчас вернусь.

Не желая просто стоять и смотреть, как Трей общается с Пейдж, я иду искать маму. Мне ещё предстоит вымаливать прощение. Я нахожу ещё развешивающей постиранные вещи на верёвке, растянутой вдоль всего лагеря.

– Привет, мам.

– Сиенна! – Она роняет футболку, которую собиралась повесить, та падает на землю. – Милая, где ты была? Я так переживала, когда ты вчера не вернулась.

– Прости, мам. Мы с Треем ходили по каньону, а затем пошёл ливень, который привёл к наводнению, и в итоге мы там застряли. Пришлось спать на камнях и…

Мама перебивает:

– Ты не пострадала? Ничего не болит?

– Нет, я в порядке. Но прости, что пропустила ужин. Я очень хотела попробовать рагу из кролика.

Мама гладит меня по щеке.

– Я просто рада, что ты цела и невредима. – Она ещё раз осматривает меня, а затем наклоняется к уже грязной футболке. Бросает её на ближайший стол, отмечая вслух: – Теперь заново стирать.

– Я могу помочь?

– Конечно. Вон там лежат прищепки.

Беру следующую футболку из корзины, выжимаю её и вешаю на верёвку, закрепляя двумя прищепками. Мама наблюдает за мной ещё где-то минуту и затем присоединяется. В какой-то момент она прочищает горло, и я понимаю, что она хочет что-то сказать.

– Так, – начинает она, – похоже, что у вас с Треем всё серьёзно.

– Ага, похоже на то.

– Ты любишь его?

Мои щёки горят. Я не привыкла к таким разговорам с мамой.

– Да. – И добавляю для понимания: – Очень.

Мама делает паузу, прежде чем продолжить:

– Так прошлой ночью…

– Ничего не было, мам, – говорю я, мои щёки полыхают красным. – Мы просто застряли в каньоне. Вот и всё.

Мама кивает, но на её лице заметное облегчение. Хотя даже если бы что-то и было, я бы ей не рассказала. Не знаю, чего она ожидала. Мне уже восемнадцать. Мне не нужно её разрешение.

Бросаю футболку, которую только собиралась выжать, обратно в корзину.

– Пойду-ка переоденусь во что-нибудь чистое.

Мама кивает, уголки её губ приподнимаются.

На полпути к палатке меня перехватывает Трей. На его лице широкая улыбка.

– Что?

– Я только что договорился насчёт поездки в планетарий.

– Поездки?

– Ага. Ты знала, что у Пейдж есть транспорт для особо важных случаев?

– Тогда какого чёрта мы ходили пешком?

Трей смеётся.

– Ну, тренировка ног, силы воли или типа того. Как бы то ни было, она согласна одолжить нам машину.

Я обхватываю руками его шею.

– Спасибо, спасибо, спасибо!

Немного отстранившись, целую его прямо в губы. Хотела просто чмокнуть, но руки Трея притягивают меня ближе и не отпускают. Не то чтобы я против. Целовать Трея – это как сидеть близко к костру. Жарко и не хватает воздуха.

Когда голова начинает немного кружиться, я бормочу ему в губы:

– Как скоро мы выезжаем?

– Когда захочешь.

– Сейчас?

Трей стонет.

– Может, ещё пять минуточек?

Его губы прижимаются к моему лбу, шее, затем к уху.

Сердце совершает кульбит. После всего, что Трей для меня сделал, уж эту малость я могу ему обеспечить.

Поэтому я целую его в ответ.

ТРЕЙ

Точное название нашего транспортного средства – вездеход Магнум. Не знаю, впечатлит ли Сиенну поездка по пустыне без какой-либо защиты от природных условий, кроме стального корпуса, но лично я в восторге. Всегда хотел прокатиться на таком.

Перед выездом убеждаю Сиенну намазать лицо и плечи солнцезащитным кремом. Его нам подарила Лорел, когда узнала, что мы уезжаем. Судя по всему, она сама его приготовила из кокосового масла или типа того.

Магнумы припаркованы неподалёку, спрятаны между скалами. Ключ я нахожу в замке зажигания, как и обещала Пейдж. Пока я жду, когда Сиенна попрощается с мамой и сестрой, ко мне подходит Пейдж с какими-то вещицами в руках. Они похожи на уоки-токи на стероидах: в четыре раза больше обычных военных раций. Пейдж уже сложила в багажник вездехода оружие и боеприпасы, так что не знаю, зачем нам это.

– Держи, вдруг понадобится, – говорит она, протягивая мне одно из устройств. – Сам понимаешь, линки мы здесь не используем, их легко отследить, но у нас есть это. Если возникнет необходимость связаться с нами, то эти рации настроены на такую частоту, что можно общаться на расстоянии нескольких сотен километров. Свою я буду везде носить с собой. Если что-то случится, сразу сообщи мне. Мы вас откуда угодно вытащим, если понадобится.

Я беру одну рацию и ставлю на переднюю панель машины. Эта штука занимает почти всё свободное место.

– Спасибо, Пейдж. Но если у Зейна не будет хвоста, с нами не должно ничего не случиться.

– Его послание было крайне загадочным, – отмечает она. Затем кладёт одну руку на Магнум и опирается на него. – Как ты? – спрашивает она, одаривая меня понимающим взглядом.

– В каком смысле?

– Ну, из-за всего этого? Если Зейн приедет сюда? Он и Сиенна… – Она многозначительно приподнимает брови.

Прочистив горло, шаркаю ногой по засохшей грязи. Это не та тема, которую я готов обсуждать с Пейдж. Вообще обо всём, что касается Зейна и Сиенны, я старался особо не думать. Он мой брат. Я должен принять его с распростёртыми объятьями, особенно после всего того дерьма, через которое он прошёл за последние дни. Но в то же время он влюблён в мою девушку. Как, чёрт побери, нам налаживать отношения, если между нами такой клин?

Меня выручает Сиенна, вовремя появившаяся рядом и избавившая от необходимости отвечать Пейдж. Сиенна выглядит чертовски мило с белыми мазками солнцезащитного крема на щеках и носу. Крем настолько густой, что сколько ни втирай – бесполезно. Я подхожу к ней и целую в лоб, поскольку щёки пока измазаны. Она краснеет под всем этим белым слоем крема. Похоже, её смущает публичное проявление чувств, особенно перед Пейдж. А мне плевать. Хочу, чтобы весь мир знал о моих чувствах к Сиенне.

Поверить не могу, что когда-то в лагере «Грани» я пытался сохранить наши отношения в тайне. Ну что за идиот. Не осознавал, каким счастливчиком я был, пока моё счастье у меня не забрали. Больше никому не позволю встать между нами.

Пейдж напряжённо улыбается.

– Будьте осторожны.

Крутя пальцами косички, она уходит прочь. Краем глаза замечаю её фирменную развязную походку. Пейдж – отличный союзник, когда тебе нужна помощь, но она слишком высокого мнения о себе.

Сиенна широко улыбается мне, перед тем как забраться на пассажирское сиденье Магнума. Я изо всех сил сдерживаю себя, чтобы не броситься к ней с поцелуями – в нос, веки, губы, везде. Она слишком манящая. А я слишком слаб.

Убедившись, что Сиенна пристёгнута (потому что я точно знаю, что Магнум без этого не тронется с места), берусь за руль, и мы оставляем скалы позади, стремительно несясь по песку, грязи и камням. До дороги мы ещё нескоро доберёмся. Надеюсь, Сиенне понравится этот сафари-тур не меньше, чем мне.

Солнце опаляет наши лица и открытую часть рук, ветер дует в уши, пока мы пересекаем пустыню на большой скорости. Решаюсь скосить взгляд на Сиенну и вижу, как она запрокинула голову и раскинула руки, словно солнце – её источник энергии, и сейчас она заряжается силой. В этом открытом транспорте её волосы развеваются у лица. Её губы растянуты до ушей, и от этого мне тоже хочется улыбаться. Касаюсь её руки, потому что из-за такого шума ветра сложно привлечь её внимание как-то иначе.

Вздрогнув, она открывает глаза.

– Круто! – кричит она сквозь шум.

Киваю, соглашаясь, и улыбаюсь ей. Беру её за руку; Сиенна не возражает. Её ногти коротко обкусаны, на ладони мозоли, но всё ещё у неё очень маленькие и нежные ручки.

Которыми она бы мне врезала, скажи я об этом вслух.

Чувствую себя в своей стихии, проезжая по камням, мелким кустарникам и участкам грязи. Я понимаю, что мы едем не развлекаться, а на своего рода спасательную операцию, но мне всё равно очень весело. Пока со мной рядом Сиенна, смеющаяся от души, я чувствую себя самым счастливым парнем в мире.

Я наслаждаюсь моментом. Моментом, где только мы вдвоём. И стараюсь не думать о том, что будет, когда они с Зейном воссоединятся. Нет, мне нельзя об этом думать. Это выше моих сил.

СИЕННА

Счёт времени потерять несложно. Но когда мы с Треем останавливаемся на заросшей травой парковке у планетария, мне кажется, будто мы покинули лагерь не пару часов назад, а вот уже несколько дней как.

Других машин нигде не видно, и моё сердце слегка сжимается. Мы с Треем смотрим на заброшенное здание, а затем друг на друга. Я первая озвучиваю то, о чём думаем мы оба:

– Ловушка?

Трей вылезает из машины. Я собираюсь последовать его примеру, но он жестом останавливает меня.

– Погоди, давай я сначала проверю, а потом дам знать, можно ли выходить.

Поколебавшись, киваю. Одному из нас лучше остаться здесь на случай, если появится Зейн. Трей направляется к зданию, дёргает дверь, которая оказывается закрыта, и заглядывает в грязное окно. Оглядывается на меня и поднимает указательный палец, как бы говоря: «Жди там», и обходит планетарий.

Моё сердце бьётся вдвое быстрее обычного. Внезапно я чувствую себя одинокой и крайне уязвимой. Волосы на затылке встают дыбом, я верчу головой, всматриваясь в окрестности. Никого нет. Только мы.

Снова смотрю на планетарий, разглядываю. Огромные стеклянные окна и купол на крыше в форме планеты. Зеркальные окна проходят диагональю через всё здание, делая его похожим на маленький Сатурн – планету с кольцами, – упавший на землю.

Я ни разу ещё не была в настоящем планетарии. Хотя, разумеется, слышала о них. Но те, о которых я знала, также были закрыты. Руководители Пасифики часто повторяли: «Зачем смотреть на звёзды, когда всё, что нужно, есть здесь». Обидно.

Трей открывает входную дверь изнутри и жестом зовёт меня.

Я спешу по дорожке и забегаю в дверь, которую он придерживает для меня.

– Зейн здесь?

– Ещё нет. Но ему сюда добираться дольше, чем нам. Пойдём поищем место, где будем его ждать.

Как только мы заходим в главный зал, мне бросается в глаза гигантская статуя медведя, о которой писали в статье. У него не хватает нескольких когтей и куска задней лапы, но по большей части статуя уцелела. Вот он, символ Каллисто и Большой Медведицы.

Развернувшись к Трею, я спрашиваю:

– Мы можем посмотреть планетарий? Всегда мечтала в нём побывать.

– Да, конечно. Он наверху. Я заметил его, пока искал Зейна.

Поднимаюсь следом за ним по винтовой лестнице, и мы проходим в огромную комнату, похожую на лекционную аудиторию. Вот только здесь потолок в форме полусферы и кромешная тьма.

– Минуту, – говорит Трей. – Сейчас организую.

Он ненадолго исчезает. И вдруг миллион звёзд загорается на небе, точнее на потолке, надо мной.

– Боже, как красиво… – выдыхаю я, запрокинув голову так, чтобы видеть каждую звёздочку, каждое созвездие. Чувствую приближение Трея ещё до того, как вижу его самого.

– Согласен, – признаётся он. – Я мало знаю о звёздах. Астрономии не было в моём учебном плане. Ну, сама понимаешь, эта подпольная жизнь и всё такое…

– А как ты?..

– Здесь всё ещё остался генератор. Невероятно, правда?

Мне даже не нужно было стараться, чтобы представить, как папа показывает на небо и называет одно созвездие за другим. Его глубокий голос звучит в моей голове. Он был моим учителем, наставником, вдохновителем. Благодаря ему мне хотелось узнать о звёздах больше, хотя в школе этому не учили.

Нащупываю в темноте ближайшее кресло и сажусь, откидываясь назад и закидывая ноги на сиденье впереди. Трей устраивается рядом со мной, и я начинаю показывать созвездия.

– Видишь такой ковш? Это Большая Медведица. А вон там Большой Пёс. Скажи же, он реально похож на собаку? У него на «ошейнике» самая яркая звезда – Сириус. А если посмотришь сюда, то увидишь Льва. – Я собираюсь назвать ещё несколько, но чувствую на себе взгляд Трея. И да, когда я поворачиваю голову к нему, он смотрит не на звёзды, а на меня. – Что?

– Ничего.

– Нет, серьёзно, – настаиваю я, садясь ровно и опуская ноги на пол. – Что-то не так?

– Просто… мне нравится видеть тебя такой.

– Какой?

Трей ёрзает на кресле.

– Не знаю. Счастливой?

Я провожу рукой по царапинам на пластиковом подлокотнике.

– Это место напоминает мне об отце. Как будто он рядом.

– Это он рассказывал тебе о созвездиях, да?

– Ага.

Трей берёт меня за руку и притягивает ближе к себе.

– Я рад, что мне довелось с ним пообщаться.