Текст книги "Бесстрашие (ЛП)"

Автор книги: Кристин Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

– О, я с удовольствием поделюсь этой важной информацией. Но сначала мне нужны гарантии.

– Какие?

– Что никто из моих людей не пострадает. Ни те, что приехали со мной, ни те, что приехали раньше.

– Я не говорил, что остальные тоже здесь…

– Я не договорил, – перебиваю его.

Он сощуривает глаза.

– Не забывайся, ты сейчас на моей территории. И я терпеть не могу террористов.

Невольно смеюсь.

– Я не террорист.

– Ты определённо умеешь выдвигать требования.

Наклоняюсь вперёд.

– Нет. Я просто умею защищать своих людей.

Мы вперяемся друг в друга взглядами на несколько секунд, ни один из нас не моргает. Типа битва умов, или воли, или чего там ещё. В конце концов Кольт взмахивает рукой.

– Ну, продолжай.

Выпрямившись на своём стуле, говорю:

– Как я уже сказал, мне нужны гарантии, что никто из моих не пострадает и что мы сможем получить убежище в вашей стране на тот срок, на который нам нужно. – Делаю паузу и тихий вдох. – Взамен я поделюсь с вами всем, что знаю о Пасифике и их планах.

– Их планах?

– Планах на войну.

Кольт долго сверлит меня взглядом, после чего снимает шляпу и кладёт на свои колени.

– Что ж, мистер Винчестер, должен признать, что разговор принял интересный оборот. По рукам.

Он протягивает мозолистую ладонь, но я не спешу её пожимать.

– И ещё кое-что, – добавляю я.

Он опускает ладонь.

– Что?

– Рыжеволосая девушка, которую ты упомянул. Её зовут Сиенна. Она должна получить лучшую медицинскую помощь. – В ответ на ухмылку Кольта я поясняю: – Это не обсуждается.

– Звучит так, будто ты к этой Сиенне неровно дышишь. Я прав?

Смех Кольта вызывает напряжение между моих лопаток. Не пались, Трей. Не выдавай своих чувств. Влюблённый мужчина – это слабый мужчина. Особенно если он лидер.

– У меня нет времени на эту чушь, – жёстко отвечаю я. Совесть царапает меня из-за отрицания наших отношений. Но я должен притвориться, что между мной и Сиенной ничего нет, что она ничего не значит для меня, чтобы защитить её. Она моя ахиллесова пята, и если враги прознают про это, то используют против меня. Против нас.

– Умный мальчик. От женщин одни проблемы.

– Согласен.

Кольт хмыкает, поправляя свою шляпу.

– Ты мне нравишься всё больше, Трей Винчестер. – Он протягивает руку. – Я согласен с твоими условиями.

Пожимаю его ладонь.

– Спасибо.

– А теперь что касается информации…

На протяжении следующих двух часов я в деталях рассказываю Кольту всё, что мне известно. О том, как правительство создаёт сверхсолдат, чтобы захватить Прайд, а в перспективе, возможно, и другие провинции. Описываю то, что увидела Сиенна в подвале здания ВИГ в Рубексе: десятки мужчин и женщин были похищены и перепрограммированы, равно как и в подвале здания «Мэтч-360» в Легасе. Также рассказываю ему о группе людей, которых мы спасли из больницы после издания указа.

– И какие они, эти сверхсолдаты? – спрашивает Кольт.

– Я с ними ещё не сталкивался. Но на нас нападали генетически модифицированные собаки. Если солдаты хотя бы вполовину так же сильны, как те монстры, то Прайду и другим провинциям есть чего боятся. Скорость, сила, ловкость, смелость – все черты хорошего солдата усиливаются в разы. Представь себе идеальную армию.

Кольт потирает бакенбарды, обдумывая мои слова.

– И как ты предлагаешь их остановить?

– Создав свою собственную армию, разумеется.

Кольт качает головой.

– Нам не хватит ресурсов, чтобы выступить против целой армии сверхсолдат.

– У вас есть мы. Я, Зейн, Нэш и все те, кто сумел выбраться из лагеря «Зенит» живыми. Пускай не все из нас генетически модифицированы, и мы не являемся сверхсолдатами, но мы умеем сражаться.

– А ты?

– Что я?

– Ты гем?

– Да.

Кольт расплывается в довольной улыбке.

– Я так и думал.

– Так где сейчас остальные?

– Ты имеешь в виду тех, кто приехал перед вами?

– Да. Где они?

– О, их здесь нет.

Мышцы моей шеи сжимаются.

– Что, прости?

– Их отправили в Олд-Ричмонд, столицу Прайда.

– Почему? – спрашиваю я, чувствуя, как ускоряется кровь в венах.

– Туда я отправляю всех новоприбывших.

Он произносит это так, будто люди каждый день пытаются пересечь границу.

– И где же этот Олд-Ричмонд?

Кольт широко разводит руки.

– Далеко отсюда.

– С ними всё в порядке?

Он пожимает плечами.

– Думаю, да.

Мне страшно задавать следующий вопрос.

– Сколько… их?

– Я не считал. Человек пятнадцать, наверное? – Он откидывается на стуле. – Их возглавляла девчонка с африканскими косичками…

– Пейдж.

Кольт щёлкает пальцами.

– Да, точно, Пейдж. Крепкий орешек.

Улыбаюсь.

– Да, она такая.

– Так вот. Был ещё один очень тёмный парень…

– Ашер, – говорю я. – Его ведь звали Ашер?

– Честно, не помню его имени. Он был не особо разговорчив.

Очень похоже на Ашера.

– Ладно, кто ещё?

– Рыжеволосая женщина с маленькой девочкой.

Моё сердцебиение ускоряется.

– Прости, ты сказал «рыжеволосая женщина и маленькая девочка»? Девочка была светленькой, лет пяти?

Кольт качает головой.

– Не помню.

Хотелось бы верить, что это были мама и сестра Сиенны, но я видел их обгоревшие тела. Я их хоронил собственными руками. Наверно, это женщина с дочкой, которых мы спасли из больницы.

И всё же во мне вспыхивает искра надежды. Может, некие силы свыше всё же присматривают за нами.

– Так что теперь? Я могу увидеть Сиенну?

Стараюсь, чтобы мой голос звучал не слишком заинтересованно, но судя по тому, как приподнялись уголки рта Кольта, его так просто не обманешь.

– Конечно. Уверен, это вполне можно организовать.

Он поднимается со стула и выводит меня из допросной – теперь уже без мешка на голове. Я следую за ним по узкому яркому коридору. Мы проходим мимо нескольких закрытых дверей с стеклянными прямоугольными вставками в каждой, через которые можно мельком увидеть, что происходит внутри.

Комната Сиенны оказывается самой дальней. Когда я захожу туда, клянусь, у меня ощущение, будто мы попали на тот свет. Всё ослепительно белое.

Сиенна лежит без сознания на кровати, её бледная кожа едва ли не сливается с окружающей обстановкой – белой наволочкой, белой простынёй и белым покрывалом. А вот её волосы напоминают пламя на снегу.

Я сажусь рядом с ней, умирая от желания прикоснуться. Но держу в себя руках и жду, пока Кольт не выйдет. Дверь щёлкает, и я беру Сиенну за руку.

Провожу пальцем вверх и вниз по её руке, по следам веснушек. Наклонившись, убираю прядку волос с её лба. Мои пальцы задерживаются на её тёплой коже. Прижимаюсь лбом к её лбу, глубоко вдыхая и выдыхая. Может, если я буду дышать за неё, у неё найдутся силы открыть глаза.

Мне так много хочется ей сказать, но мне кажется глупым разговаривать с ней, когда неясно, слышит ли она меня вообще или нет.

Чувствовала ли то же самое Сиенна, когда сидела у моей кровати после того взрыва в здании правительства? Ждала ли она, когда я очнусь? Переживала?

Медсестра в голубой форме входит в комнату. Она так резко выделяется на фоне всей этой белизны, что на секунду показалась мне посторонней. Я выпрямляюсь.

– Почему она ещё не пришла в себя?

– Её телу требуется отдых после аварии.

Медсестра проверяет капельницу, затем смотрит на экран аппарата, отслеживающего сердцебиение Сиенны.

– С ней что-то не так?

– У неё сильно пострадал спинной мозг. На восстановление могут уйти недели. И даже в таком случае нет никаких гарантий.

Она произносит это как профессионал, без каких-либо эмоций.

– Что это значит? – От её расплывчатых ответов я начинаю нервничать. – Она ведь сможет ходить, да? Она ведь не…

– Парализована? – Медсестра качает головой. – Нужно провести больше тестов. У нас здесь нет подходящего оборудования.

– Не понимаю.

– Олд-Ричмонд. Там вам наверняка смогут помочь. – Закончив проверку, она направляется к двери. На полпути оглядывается через плечо: – Туда увезли остальных ваших.

– Остальных? Вы их видели?

Она кивает.

– Да, у некоторых были серьёзные травмы. У некоторых – ожоги третьей степени. Мы не могли оказать им нужную помощь. У нас тут всего лишь приграничный медпункт. – Внезапно осознав, что сболтнула лишнего, она зажимает рот. – Кажется, я уже сказала слишком много.

Она спешно покидает комнату, прежде чем я успеваю её остановить.

Приграничный пункт. Интересно. Кольт вёл себя так, будто он тут главный, но, похоже, главный кукловод находится в столице. Если Олд-Ричмонд – это что-то вроде нашего Легаса, то все решения принимаются там.

Теперь я знаю, куда мне нужно.

* * *

Я даже не заметил, что заснул прямо на кровати Сиенны, держа её за руку, пока в палату не вошёл Кольт со словами:

– Кажется, тебе не помешает хорошенько выспаться.

Резко сажусь, на всякий случай вытирая рот. Лидер всегда должен быть начеку. Нельзя дрыхнуть на работе.

– Да, давно я не спал, – признаюсь.

– Принести сюда раскладушку? – предлагает Кольт. – Заверяешь меня, что не испытываешь никаких чувств к этой девчонке, но видно же, что не хочешь никуда от неё отходить.

– Я просто переживаю за неё. Только и всего. Но да, буду благодарен за раскладушку.

Кольт разворачивается, чтобы выйти, но я окликаю его:

– Кольт? А где мои друзья? Двое других, что прибыли с нами?

Кольт колеблется, перед тем как подать мне знак, чтобы я следовал за ним. На секунду сжимаю ладонь Сиенны, обещая скоро вернуться.

Мы направляемся в коридор. Кольт останавливается перед ещё одной комнатой. Я пытаюсь повернуть ручку, но дверь закрыта. Замечаю связку ключей на поясе Кольта.

Он стучит по стеклу, и я заглядываю внутрь. Зейн тоже, как и мы с Сиенной, одет во всё белое. Он мирно лежит на кровати. К нему подключена капельница и ещё несколько аппаратов.

– Что происходит? – спрашиваю я.

Кольт не отвечает, а просто проходит к следующей двери и опять стучит по стеклу. Заглядываю. В этой комнате уже Нэш, тоже подключённый к капельнице. Кольт не ведёт меня дальше, но я уже знаю, что Чез сейчас в том же состоянии.

Хватаю Кольта за воротник и толкаю к стене.

– Какого чёрта тут происходит? Говори! Сейчас же!

– Расслабься, Трей. Я обещал, что позабочусь о твоих друзьях, и держу своё слово. Они все были сильно обезвожены, им требовался отдых.

– Но почему они заперты? Выглядит не очень гостеприимно.

– Это для их же безопасности. Если они проснутся и, дезориентированные, начнут бродить, то могут зайти туда, куда не следует. И мало ли как отреагируют мои ребята.

– Почему же тогда я сейчас не подключён к капельнице? – возмущаюсь я. – М? Я тоже наверняка обезвожен и адски истощён. Стоит ли говорить, что будет с твоими людьми, если они причинят вред кому-то из моих?

Кольт отводит мои руки от своего воротника, и я не сопротивляюсь.

– Ты лидер, Трей. А значит, тебе нужно принимать тяжёлые решения. Ты не можешь позволить себе такой роскоши, как отдых. Не можешь позволить себе проснуться дезориентированным. От тебя зависят жизни твоих людей. Ты ведь наверняка уже знаешь всё это по собственному опыту.

В его словах есть правда. Я знаю, что всё зависит от меня. Но порой я чувствую себя слишком уставшим, слишком бессильным против обстоятельств. Нас всё время преследуют, уничтожают, иногда мне кажется, что мы вот-вот восстанем из пепла, как феникс на моей спине, как вдруг нас снова подавляют. Мне хочется верить, что я, как феникс, могут подниматься снова и снова, сколько бы раз меня ни пытались сломить. Но в последнее время я уже не так уверен. Я едва справляюсь. Порой мне хочется, чтобы решения принимал кто-то другой. Пусть он несёт эту ношу на своих плечах, пусть он справляется со всей этой болью.

– Но, – продолжает Кольт, – если ты хочешь спрятаться от всего мира, если хочешь отдохнуть, я могу это устроить. Всего один укол, немного раствора в организм, и ты отключишься. Только скажи.

Как бы заманчиво это ни звучало, я не могу. Мне хочется верить этим людям, но пока рано. Я ничего о них не знаю, кроме того, что они пытаются взорвать всех, кто подходит слишком близко к стене. Как только ослаблю бдительность, они получат преимущество. Я этого не допущу. Я скорее умру, чем уберу руку с пульса и потеряю контроль над ситуацией.

К тому же я не могу бросить Сиенну в таком состоянии. Когда она очнётся в незнакомом месте, нужно, чтобы рядом был кто-то знакомый.

– Спасибо за предложение, – отвечаю, – но воздержусь.

Кольт хлопает меня по спине.

– Как хочешь. Но если передумаешь – дай знать мне или кому-нибудь из медсестёр.

Он провожает меня обратно к палате Сиенны.

Увидев её, такую маленькую и хрупкую, я понимаю, что сделал правильный выбор. Время поспать ещё будет. Сейчас я именно там, где должен быть. Присматриваю за ней. Оберегаю её.

Я не оставлю её. Никогда.

49

СИЕННА

Голоса вокруг звучат невнятно, словно я нахожусь под водой, а они общаются над её поверхностью. Этот эффект искажает все слова. Я пытаюсь поднять правую ногу, чтобы оттолкнуться, но она не слушается. Тогда пробую пошевелить левой, но они обе как мёртвый груз, прицепленный к моему туловищу.

И тут я вспоминаю. Всё, что я потеряла. Близких людей, которых больше никогда не увижу. Дом, в который уже никогда не вернусь.

Заставив глаза открыться, я вижу Трея. Он разговаривает с какой-то женщиной, которую я не узнаю. Дверь качается туда-сюда, когда эта женщина выходит из комнаты. Я осматриваюсь. Моё сердцебиение учащается, достигая скорости несущегося поезда.

Где я?

Последнее, что я помню, так это как мы ехали во внедорожнике с Зейном. Вокруг ничего не было, лишь горы возвышались вдалеке. Как мы попали сюда?

И что это вообще за место?

Пытаюсь заговорить, но во рту так сухо, будто я проглотила пустыню. Издаю стон.

Трей тут же оказывается рядом со мной, касается лица, руки, волос, благодаря Господа Бога, в которого он вообще-то не верит. Я впервые вижу его настолько встревоженным. И в его взгляде столько заботы, что в ней можно утонуть. Обычно это у Зейна все чувства написаны на лице. Но сейчас эмоции Трея видны невооружённым глазом.

Когда мне всё же удаётся выдавить первое слово, я произношу единственное, о чём могу думать в этот момент.

– Во… ды… – хриплю я.

– Да, конечно, – отвечает Трей.

Он подбегает к раковине и набирает стакан воды. Вернувшись, помогает мне приподняться и подносит стакан к моим губам. Я отпиваю немного, вода течёт по подбородку. Трей вытирает излишки салфеткой.

– По крайней мере, теперь я знаю, что ты сможешь позаботиться обо мне, когда я стану старой и седой, – шучу я. Мой голос всё ещё сиплый.

Думала, Трей улыбнётся в ответ на мою попытку пошутить, но нет. Его глаза полны беспокойства.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он.

– Как будто меня переехал грузовик. Раз десять. – Облизываю губы. – Что произошло? Где мы?

Трей берёт меня за руку и подносит к губам.

– Мы добрались до Прайда.

Окидываю взглядом белоснежные стены.

– А почему я в больничной палате? Что-то случилось? – Паника поднимается в груди. – Чез? Зейн? Они в порядке?

Трей кивает.

– С ними всё хорошо. Случилось небольшое… происшествие. Внедорожник наехал на мину, взлетел и перевернулся. Ты сильно пострадала.

Образы мелькают в моей голове. Взрыв. Скрип металла. Громкий крик – скорее всего, мой.

Зажмуриваюсь от неприятных воспоминаний. Чуть успокоившись, открываю глаза и спрашиваю:

– Но Зейн не пострадал?

– Отделался парой царапин и синяков.

Трей отодвигает одеяло с нижней половины моего тела. На мне такая же белая одежда, как и на нём. Он нерешительно касается моих босых стоп.

– Чувствуешь?

Мотаю головой, чувствуя лишь, как страх холодной змейкой ползёт по позвоночнику.

Пальцы Трея поднимаются выше, давят на мои ноги. Я сижу, затаив дыхание, когда он касается моих коленей.

Снова качаю головой.

– Что произошло? – шёпотом спрашиваю его.

Трей накрывает меня одеялом и берёт за руки.

– Не переживай. – Его губы прижимаются к моему лбу. – Мы с этим разберёмся. В Олд-Ричмонде нам смогут сказать больше.

– В Олд-Ричмонде?

– Там уже все остальные. И там тебе смогут оказать более квалифицированную помощь.

Аппарат над моей головой пикает. Руку покалывает в том месте, куда воткнута игла капельницы.

Поднимаю глаза на Трея, а он раздваивается… нет, уже растраивается. Закрываю глаза, потому что от такого количества Треев у меня начинает болеть голова, как бы ни было приятно на них смотреть. Внезапно чувствую дикую усталость. Я слишком измотана, чтобы говорить, думать, дышать. Опрокинувшись на подушку, я позволяю разуму отключиться.

* * *

Каждый раз, когда просыпаюсь, у меня перед глазами обеспокоенное лицо Трея с ямочкой на подбородке. Я всё пребываю наполовину в реальности, наполовину во сне, так что не знаю, сколько дней прошло, когда кто-то входит в палату и говорит:

– К отправлению всё готово. Президент ждёт вашего приезда.

Трей благодарит незнакомца, а затем шепчет мне на ухо:

– Нам пора, любимая. Обещаю, что не отойду от тебя ни на шаг.

Я, продолжая лежать с закрытыми глазами, бормочу что-то бессмысленное в ответ.

В следующий момент я подскакиваю раз, другой, пока меня везут по коридору, пандусу или какой-то неровной поверхности. Слышу шум двигателя… и чувствую ветер. Сильный, сильный ветер. Он сметает с меня одеяло и шуршит простынями моей катящейся кровати. Я представляю себя кружащей в воздухе, моя юбка высоко взлетает… Стоп, на мне не юбка. А, без разницы.

Переключаюсь на другой сон. В нём рядом со мной Трей. Без рубашки. Мои пальцы скользят вниз по его обнажённой спине, обводя очертания феникса на лопатке. Трей наклоняется поцеловать меня. Его губы очень зернистые на ощупь. У меня полный рот песка.

Просыпаюсь, кашляя и отплёвываясь. Ощущение песка во рту так и не проходит.

– Ты как?

И снова эти обеспокоенные глаза. Трей нависает надо мной. Окружающее пространство изменилось. Вместо ослепительно-белых стен больничной палаты вокруг меня теперь серый металл. Так много серого металла… Мы как будто внутри летающей тарелки с арочным потолком, проводами и трубами. Я, разумеется, не сижу, а пристёгнута к своеобразной койке с катетером капельницы и всем сопутствующим. Внезапно чувствую себя крайне уязвимой, лёжа здесь в белой пижаме, или как эта одежда называется…

– Где мы? – шепчу я.

– Первый раз в самолёте? – спрашивает незнакомец, сидящий у стены. На коленях у него лежит пистолет. Очень дружелюбно (нет).

Перевожу взгляд на Трея.

– Мы в аэродайне?

Он кивает.

– Но здесь их называют самолётами.

– Мы не были представлены друг другу, – произносит молодой человек с пистолетом. Почему-то я решила, что он обращается к Трею, но, повернув голову, ловлю его взгляд на себе. – Я Кольт. – Уголок его рта приподнят скорее в усмешке, чем в улыбке. – А ты, я так понимаю, Сиенна.

Поднимаю глаза на Трея в поисках поддержки.

– Всё в порядке, – говорит он. – Кольт нас сопровождает. Он хороший парень.

– Привет, – говорю Кольту.

Зейн, Чез и Нэш присоединяются к нам. Все они одеты в очень странные вещи. Они похожи на героев вестерна: ремни с большими пряжками, синие джинсы, клетчатые рубашки. Зейн тянет за воротник, словно тот колется. Я снова разворачиваюсь к Трею. На нём тоже нечто подобное.

Нэш и Чез проходят к сиденьям. Нэш на секунду задерживается, чтобы неловко похлопать меня по плечу, а Чез останавливается и сжимает мою ладонь.

– Хаюшки. Развлекаешься тут?

– Едва ли. А ты?

– Едва ли. – Он сжимает мою ладонь ещё раз напоследок, перед тем как отойти к своему сиденью.

Зейн подходит и опускается на колени рядом со мной, в глазах тревога.

– Сиенна? Ты как?

Он переводит взгляд на мои ноги, а затем на Трея.

– Точно смогут сказать только в Олд-Ричмонде, – отвечает тот, но судя по тому, как они переглядываются, они уже обсуждали это ранее.

Зейн наклоняется ко мне, его губы касаются лба.

– Прости, что не уберёг сыворотку для тебя. Но не переживай, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы воссоздать Re0Gene 2.0.

Пытаюсь пошевелить правой ногой в знак того, что мне не нужна никакая сыворотка, но, разумеется, у меня ничего не выходит. Пытаться двигать левой также бесполезно.

– Спасибо, Зейн.

Он натянуто улыбается, не в силах скрыть своего беспокойства, и хлопает по моей ладони, перед тем как занять место рядом с Чезом.

Это странно, но я не испытываю никаких эмоций по поводу нечувствительности нижней половины моего тела. Как будто все мои чувства тоже парализовало. С чего бы мне волноваться из-за ног, когда я потеряла всю семью? Кто-то скажет, что мне повезло, что я вообще выжила. Но так ли это? Можно ли назвать это «повезло»?

Не уверена.

Кольт поднимается со своего места, касаясь двумя пальцами края шляпы.

– Передавайте привет от меня Олд-Ричмонду. Не видел его уже кучу лет.

– Олд-Ричмонд? – переспрашивает Чез с противоположной стороны аэродайна.

– Так точно, – говорит Кольт. – Столица сейчас там. В ста милях от исторической столицы.

Он гордо выпячивает грудь, и я, кажется, понимаю, почему эта провинция называется Прайдом. Похоже, это характерная черта всех её жителей.

– Исторической столицы, – повторяет Трей. – Ты имеешь в виду то время, когда ещё были штаты вместо провинций и у них было единое правительство?

– В точку. – Кольт склоняет голову, прощаясь со всеми нами. На полпути он оглядывается и говорит: – С этой минуты за вами будет присматривать Зик. Обращайтесь к нему, если что. Приятного полёта.

Мужчина с тёмными волосами и бородой выходит, и дверь автоматически закрывается за его спиной.

Как уже можно было догадаться, я ещё ни разу не летала на аэродайне, поэтому, когда мы начинаем взлетать, мой живот приклеивается к позвоночнику, а пальцы вцепляются в края койки. Уши закладывает по мере того, как мы поднимаемся всё выше и выше. Трей, сидящий рядом со мной, накрывает мою ладонь своей и крепко сжимает.

– Трей, – шепчу я, и мой голос тонет в шуме двигателя, – можешь рассказать мне что-нибудь? Какую-нибудь сказку?

Папа часто так делал, когда я была маленькой и не могла заснуть. Прямо сейчас мне отчаянно нужна эта ниточка, связывающая меня с ним, с моей семьёй, с домом. Со всем, что осталось лишь в моих воспоминаниях.

– Сказку? – хмыкает Трей. – Я не очень-то хороший рассказчик.

– Просто попробуй. Пожалуйста.

Он выпускает мою руку и медленно вздыхает.

– Хорошо, давай попробуем. – Его пальцы постукивают по колену. – Давным-давно жила-была девушка по имени… Серена. И она была влюблена в парня, которого звали… Трип.

– Мне уже нравится начало.

– Но они не могли быть вместе, потому что злая… королева… желала Трипу смерти.

Хмурюсь.

– А вот это меня уже напрягает.

Он целует меня в лоб.

– Терпение, дальше приятная часть.

– Однажды одни гуляли в лесу, и Трип признался Серене в вечной любви.

Нэш, сидевший через несколько сидений от нас, устраивает пантомиму, якобы его тошнит на пол.

– Мы всё слышим вообще-то, если вы не в курсе, – бурчит он.

Проигнорировав его, Трей продолжает:

– Но как только Трип рассказал Серене о своих чувствах, появилась злая королева и лишила его руки.

– Трей! Это ужасно.

Он пожимает плечами.

– В общем, истекающий кровью Трип схватил свой меч оставшейся рукой и сделал из королевы шашлык.

Стону.

– А Серена, у которой был большой опыт в медицине, отвела Трипа к себе домой и перевязала его руку. На следующий день они поженились. Потому что Трей знал: пускай он потерял руку, он получил нечто гораздо более важное – взаимную любовь и возможность навсегда остаться с любимой.

Уголки моих губ приподнимаются лишь слегка, но искренне.

– Это была замечательная сказка. Спасибо.

Трей убирает прядку, упавшую мне на глаза.

– У нас тоже есть своя злая королева, и мы уже давно сопротивляемся её тёмным чарам. Скажи же?

– Да, так и есть. – Я с трудом сглатываю, в памяти всплывают лица папы, мамы, сестры. – Но когда же это всё кончится? Когда это всё кончится, Трей? Я не знаю, сколько ещё я смогу…

Отстраняюсь, мои глаза полны слёз.

– Не отталкивай меня.

Разворачиваюсь спиной к нему, когда слёзы начинают стекать по щекам. Я пытаюсь их вытереть, но Трей меня опережает и большим пальцем проводит по обеим щекам, а затем касается моего подбородка.

– Мы ещё сразимся со злой королевой, – говорит он, – и победим. Это я тебе обещаю.

Мы потеряли слишком много. Было бы проще свернуться клубочком под одеялом и не высовываться. Но я оглядываюсь вокруг на близких мне людей – Трея, Зейна, Чеза… и даже Нэша, – и только сейчас понимаю. Чтобы быть одной семьёй, кровное родство необязательно. Они теперь моя семья. С ними я переживу всё.

Заметки

[

←1

]

примечание переводчика: Metro-Goldwyn-Mayer Grand – гостинично-развлекательный комплекс в Лас-Вегасе

[

←2

]

примечание переводчика: Pride – это и гордость, и львиная стая, и название провинции