Текст книги "Бесстрашие (ЛП)"

Автор книги: Кристин Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Мы стоим у подножия холма в пустыне, смотрим, как бомбы разрывают здание изнутри. Земля содрогается с каждым взрывом. Мне кажется, Нэш немного перестарался, но кто я, чтобы критиковать? Основная задача выполнена, и мне этого достаточно.

Меня поразило, что Зейн согласился на этот план, ведь «Мэтч-360» – это наследие его отца и всё такое. Но он ни словом не выразил своего недовольства. Я заметил, как он пару раз вытер глаза, пока здание полыхало в огне, но, возможно, это было из-за едкого дыма.

Сиенна берёт его за руку, выражая поддержку. Подождав пару секунд, я присоединяюсь к ним с другой стороны и кладу руку на его плечи.

– Теперь у тебя новая семья, братец.

Зейн кивает.

– Я как будто смотрю, как всё моё детство превращается в дым.

Сжимаю его плечо.

– Пришла пора начать новую жизнь. Ты готов?

Зейн не сводит глаз с горящего здания и подъезжающих к нему пожарных машин.

– Да, – после паузы отвечает он. – Кажется, готов.

* * *

По пути обратно в лагерь «Зенит» мы заранее предупреждаем Пейдж по радиосвязи о нашем приезде. Но нам никто не отвечает. Сиенна продолжает пытаться примерно каждые десять минут, но в ответ лишь белый шум.

– Может, они ушли на охоту и оставили рацию в лагере? – предполагает Сиенна. Но мы оба знаем, что это невозможно. Джареда или кого-то другого оставили бы ответственным за радиосвязь, тем более зная, что мы всё ещё на миссии. Я сильнее сжимаю руль и прибавляю скорость.

Зейн первым замечает дым, когда до лагеря остаётся всего несколько миль.

– Это нормально? – спрашивает он. Дым поднимается в небо, словно призрачная рука, тянущаяся вверх.

– Нет. Это ненормально, – бормочу я. Из-за дымки всё небо стало серым. Это явно не от костра.

К тому же ни зенитовцы, ни граневцы не допустили бы такого большого, яркого пламени. Наша цель – спрятаться от властей. Огромный столп дыма, видимый с расстояния в несколько миль, явно тому противоречит.

Дыма становится всё больше по мере нашего приближения к лагерю. Через вентиляцию грузовика к нам проникают запахи жжённой травы и древесины. Сиенна закашливается.

Все молчат, пока я останавливаю грузовик между холмами и выпрыгиваю из него. Грузовика, на котором Трина и Грей должны были вернуться в лагерь, нет. Как и вообще какого-либо транспорта. Меня переполняет адреналин, я бегу со всех ног по песку к лагерю. Краем уха слышу, как за мной спешит Сиенна, её дыхание тяжёлое и отрывистое.

Дым здесь очень сильный: едкий запах ударяет в нос, от него слезятся глаза.

Спустившись на равнину, я наконец-то вижу лагерь. Точнее, то, что от него осталось. Огонь, вызванный упавшими бомбами, поглощает наш палаточный городок. Тела разбросаны по всему лагерю. Это зона боевых действий – самое жуткое зрелище, которое я когда-либо видел.

Нет. Нет-нет-нет-нет-нет.

За моей спиной кричит Сиенна – почти звериным воем, пронзающим небо. Слёзы текут по её щекам, она падает на колени, хватается за сердце, словно оно отказывается биться дальше. Я пытаюсь её обнять, но она отталкивает меня. Она снова закрылась от всего мира и не впускает меня.

– Твою мать, – выдыхает Чез, когда они с Зейном и Нэшем догоняют нас. Округлившимися глазами он осматривает место трагедии. – Этого не может быть, этого просто не может быть, – раз за разом повторяет он. – Где мои родители? Этого не может быть…

Кто-то издаёт длинную тираду ругательств. Оборачиваюсь. Нэш раскидывает обгоревшие столы и пинает упавшую палатку, хватает большой камень и швыряет его.

– Я убью их! – орёт он. – Я убью их всех до единого! – Он хватает с земли чуть расплавившийся пистолет, заряжает и отходит в сторону. – Мне нужно кого-то застрелить, – бормочет он сдавленным от переполняющих его эмоций голосом.

Тела так сильно обгорели, что их невозможно опознать. Но я всё равно осматриваю их. Мне нужно знать, сколько наших мы потеряли. Трина и Грей? Пейдж и Ашер? Они тоже мертвы?

Сжимая и разжимая кулаки, я прохожу мимо всё ещё горящего огня, обугленных звериных туш. От вони жжённой кожи меня тошнит.

Нахожу место, где стояли палатки Сиенны и её семьи. Остатки звериной кожи свисают с обгорелых прутьев. Вдруг я замечаю то, что заставляет меня резко остановиться. Все мысли пропадают.

Рыжие волосы и обгоревшие светлые кудряшки.

Нет. Господи, пожалуйста, только не это.

Медленно приближаюсь. Два тела: взрослый и ребёнок. Лежат лицами вниз.

Разворачиваюсь обратно. Нельзя, чтобы Сиенна их увидела.

Но она уже несётся ко мне, не сводя взгляда с палатки и тел на земле. Я успеваю поймать её, когда у неё подкашиваются колени. От её крика в моём сердце образуется дыра.

Я крепко держу её, прижимая к себе, и шепчу:

– Я здесь. Я рядом, держись.

Она всхлипывает в моих объятьях.

– Их больше нет, Трей! Их нет…

Прочищаю горло, пытаясь избавиться от кома в горле. Убираю волосы с её лба.

– Знаю, малышка. Мне очень жаль. Клянусь, я всё исправлю.

Она отскакивает от меня.

– Это невозможно исправить! – кричит она. – Ты что, не понимаешь? Они мертвы! – Она обводит руками лагерь. – Они все мертвы!

Смотрю на неё, чувствуя, как у самого щиплет глаза. Ей нужно выпустить пар. Пускай срывается на мне, если так ей станет легче.

Сиенна бьёт меня по груди, выплёскивая всю свою ярость. Я покорно принимаю. Она не успокаивается, продолжает рыдать.

– Мама… Эмили… Я больше никогда их не вижу. Я не могу… не могу…

Обхватываю её руками, чтобы остановить удары. Она дёргается ещё несколько секунд, но затем обмякает без сил. Тихо плача, она утыкается лицом в мою грудь. Я глажу её по волосам, продолжая нашёптывать успокаивающие слова, хоть и понимаю, что её утрату это не восполнит.

– Я с тобой. Я рядом. Я тебя не брошу. Обещаю.

Обнимая её одной рукой, отвожу её от сгоревших тел её матери и сестры. Ей не стоит их видеть, пусть в её памяти они останутся прежними.

В моей голове начинается тихое жужжание, постепенно нарастающее. Ветер усиливается, дым попадает в глаза. В какой-то момент я понимаю, что этот звук не в моей голове, а с неба над нами. Закашлявшись, поднимаю слезящиеся от дыма глаза.

Вертолёт.

Инстинкты кричат бежать, но это бесполезно. Здесь негде спрятаться. Отпускаю Сиенну и задвигаю её за спину, как будто это может хоть как-то её защитить. Твёрдо стою на месте, не сводя глаз с приземляющегося вертолёта.

Дверь открывается, и наружу выходит Стил. Я тут же навожу пистолет на него.

– Вижу, вы получили мой сюрприз, – с ухмылкой произносит он, направляясь к нам.

– Нужно было убить тебя в «Мэтч-360», – рычу я.

Зейн внезапно появляется рядом со мной.

– Это ты сделал? – спрашивает он. – Стил, как ты мог?

Четыре силовика выпрыгивают из вертолёта, направляя на нас автоматы.

– Опусти пистолет. Сейчас же.

Мы в меньшинстве. Один пистолет против четырёх автоматов – так себе расклад. Шанс выжить у нас есть только при одном условии: если мы будем делать то, что они говорят.

Медленно опускаю пистолет на землю. Выпрямляясь, поднимаю руки в воздух.

– Что тебе нужно, Стил?

Тот пожимает плечами и тут же морщится, ведь с моего выстрела прошло всего несколько часов, и рана ещё не зажила.

– Я ведь просил всего ничего: вернуть сыворотку и формулу, которые принадлежат мне по праву. Я предлагал Зейну просто отдать их мне, но он отказался.

– И поэтому ты взорвал наш лагерь… и убил всех этих людей?

– Я был очень зол, – произнёс Стил, словно капризный ребёнок.

Ярость клокочет в моей груди, но не успеваю я ничего ответить, как вдруг слышу нечеловеческий вой, и что-то пулей проносится мимо меня, прямиком к Стилу. У меня уходит секунда на осознание, что это Сиенна. Её рыжие волосы развеваются, когда она со всех ног бросается на врага.

– Сиенна! – ору я. – Нет!

Не знаю, что она затеяла, у неё даже нет оружия. Она замахивается рукой, чтобы ударить его, но Стил ловит её кулак и выворачивает, разворачивая её спиной к своей груди. Я уже собираюсь броситься к ним, но Стил достаёт пистолет 22 калибра и приставляет к её виску. Силовики держат пальцы на спусковых крючках, так что я замираю на месте.

– Ладно, Стил, мы тебя поняли, – говорит Зейн, с трудом выдавливая слова от злости. – Отпусти Сиенну, и я отдам тебе формулу.

Стил наклоняет голову, словно задумавшись над предложением.

– Я готов пойти с тобой на сделку. Если ты принесёшь мне формулу и сыворотку, я позволю тебе и твоей шайке неудачников убраться отсюда живыми. При условии, конечно, что вы выметаетесь к чёрту из Пасифики и никогда больше сюда не возвращаетесь.

– Я не буду этого обещать, – фыркаю.

Стил пожимает плечами.

– Ну и ладно. Мадам Нейман рассчитывает, что я прикончу вас всех, так что…

Он надавливает дулом на висок Сиенны. Обычно она бы сопротивлялась до последнего, но сейчас она обмякла, словно сдалась. Её глаза зажмурены, а плечи дрожат от едва сдерживаемых всхлипов. Я почти уверен, что она специально бросилась на Стила, чтобы кто-нибудь из силовиков её застрелил.

– Ладно! – выпаливаю я. – Но клянусь, если ты не сдержишь слово, я самолично пущу тебе пулю меж глаз.

Стил снисходительно улыбается.

– Ну что же ты, Трей? Разве так разговаривают с братом? Как жаль, что ты вырос отступником, хотя был создан для большего.

Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не схватить с земли пистолет и не застрелить Стила на месте. Я знаю, что не промахнусь, но Стил может убить Сиенну быстрее, да и силовики готовы нажать спусковой крючок в любой момент. Не хочу ещё одной кровавой бойни на территории лагеря.

– Я принесу тебе формулу, – обещает Зейн. – Я закопал её у сортира.

Стил даёт команду одному из силовиков:

– Ты, пойди с ним.

Зейн, к спине которого силовик прижал выходное отверстие автомата, направляется к окраине лагеря, где стоят туалетные кабинки (или то, что от них осталось). Несколько минут спустя он возвращается с формулой и склянками в руке. Мне больно видеть, как мы теряем наш единственный рычаг давления на Ведомство. Но если такова цена за спасение жизни Сиенны, то это, конечно, даже не обсуждается.

Зейн поднимает сыворотку и компьютерный чип в защитной упаковке.

– Отпусти её, Стил, – говорит он. – Вот то, что ты хотел, теперь отпусти её.

Всё ещё крепко держа Сиенну, Стил убирает пистолет и протягивает руку за сывороткой и формулой. Все мои мышцы сокращаются, готовятся к рывку на случай, если Стил нарушит своё обещание. Как только Зейн опускает предметы торга в руку Стила, тот толкает Сиенну ко мне. Она так слаба и дезориентирована, что сразу же падает на землю.

– Забирай свою шлюху, – бросает мне Стил, с презрением глянув на Сиенну.

Стиснув зубы, помогаю ей встать и отвожу подальше от Стила и его приспешников. Если мне когда-нибудь не посчастливится вновь встретить Стила, я сначала выбью из него извинения за смерти всех тех, кто мне дорог, затем заставлю ползать на коленях перед Сиенной за то, что он сказал о ней, а в конце вгоню ему пулю в глотку. В каком-то смысле я даже жду эту встречу.

Стил направляется обратно к вертолёту. Силовики всё ещё держат прицелы на нас. Едва забравшись внутрь, Стил командует:

– Убейте их! Всех до единого.

Дверь вертолёта начинает закрываться. Я кричу:

– Эй, мы же договорились! Ты лживый кусок дерьма! У нас сделка!

Вертолёт начинает взлетать, зависая в трёх метрах над землёй, ветер поднимает пыль и дым. Стил, видимо, решил понаблюдать за нашей кончиной с безопасного расстояния. Чувствуя, как напрягаются мышцы моей шеи и спины, я бросаюсь вперёд, сжимая пистолет в руке. Силовики открывают огонь, я тяну Сиенну к руинам лагерного склада. Не знаю, где все остальные, но, надеюсь, они выжили. Пули бьются об металл, превращают ткань в решето.

– Чёрт, нет! – ругается Нэш. Я замечаю его, бегущего в лагерь и стреляющего на ходу. Теперь, когда у нас появилось подкрепление, я рискую выглянуть из укрытия и выстрелить в силовика. Тот падает замертво. Нэш расправляется со вторым и третьим. Я попадаю в четвёртого. И только когда Нэш подбегает ко мне со словами: «Чувак, у тебя кровь», – я замечаю, что меня тоже подстрелили.

Рана неглубокая, но кровь течёт по бедру.

Нэш открывает огонь по вертолёту. Пули рикошетят, а сам вертолёт всё ещё парит над нами. Конечно же, Стил спрятался за пуленепробиваемым стеклом. Но Нэш не унимается, продолжая стрелять до тех пор, пока вертолёт не скрывается за холмом.

Я тяжело дышу, боль в ноге таки даёт о себе знать.

– Где, чёрт побери, ты был? – спрашиваю Нэша.

– Прости, дружище. Ушёл погулять. Был у каньона, когда услышал шум лопастей.

Хлопаю его по спине.

– Ты не представляешь, как я рад, что ты это сделал.

– Я тоже, – присоединяется Чез, вылезая из-за алюминиевого корыта. Я даже не заметил, как он там спрятался. Теперь понятно, почему силовики так упорно стреляли в ту сторону.

– Зейн, – произношу я. – Где Зейн?

– Я здесь, – отзывается он и поднимается на ноги, стряхивая грязь со штанов. – Как только они начали стрельбу, я лёг на землю. Они, видимо, решили, что застрелили меня. – Он замолкает на секунду, а затем добавляет: – Сиенна в порядке?

Сиенна. Чёрт. Забыл проверить, что с ней.

Нахожу её ровно там, где и оставил, за складом. Она свернулась клубочком, обхватив руками ноги и прижавшись головой к коленям. Услышав меня, она поднимает бледное заплаканное лицо. Моё сердце сжимается.

– Все целы? – устало спрашивает она. И тут замечает моё бедро. – Трей, у тебя кровь. В тебя попали?

Опускаюсь на колени рядом с ней, несмотря на резкую боль от раны.

– Я в порядке. Все остальные тоже.

– Но твоя нога…

– Заживёт.

Она кивает и снова прячет лицо.

Поднимаю её на руки, её макушка оказывается под моим подбородком, и несу обратно к грузовику. Ей лучше не видеть этого. Ничего из этого. Самое меньшее, что я могу для неё сделать, так это унести подальше.

Когда я усаживаю её на переднее сиденье, она хватает меня за руку и отказывается отпускать. Я обхватываю ладонями её лицо и наклоняюсь, чтобы поцеловать в щёку.

– Я скоро вернусь. Нужно закончить пару дел.

– Пожалуйста… не бросай… меня… – всхлипывает она. Её глаза опухли, лицо мокрое от слёз.

Я уже собираюсь забраться внутрь и сесть рядом с ней, потому что я не могу оставить её, когда она нуждается во мне, но тут за моей спиной раздаётся голос:

– Я останусь с ней.

Разворачиваюсь и вижу Зейна. Его плечи поникли, глаза покраснели. Видимо, его запоздало накрыло осознание того, что здесь произошло. Кивнув, меняюсь с ним местами. Сиенна вцепляется в него и утыкается носом в его шею, а он заключает её в объятья. Теперь, зная, что она в надёжных руках, я ковыляю обратно в лагерь.

Нэш и Чез обходят тела. Внезапно Чез останавливается и сгибается пополам, опорожняя желудок, перед тем как возобновить поиски. Он ищет родителей, а Нэш… просто смотрит.

Я направляюсь к медицинской палатке, понимая, что кровотечение надо остановить и проверить, не застряло ли в ране кусочков пули. Медицинская палатка тоже сметена, предметы первой помощи раскиданы по земле. Я нахожу рулон не слишком грязной марли и бутылку алкоголя – не знаю, предназначалась ли она для внутреннего или наружного применения, да и без разницы уже, если честно.

Найти иголку и нить чуточку труднее, но я роюсь среди обломков и обнаруживаю перевёрнутый и почерневший от огня ящик, в котором лежат нитки и пара иголок.

Сажусь на бревно, снимаю штаны и осматриваю рану. Слава богу, пуля прошла по касательной, едва задев бедро.

Алкоголь обжигает, когда я выливаю его на рану. Жидкость смывает кровь. Минуту спустя худо-бедно начинаю зашивать порез. Никогда ещё мне не приходилось протыкать иголкой собственную кожу, поэтому, почувствовав головокружение, останавливаюсь и пытаюсь отдышаться. Закончив, обматываю бедро марлей, чтобы в рану не попала инфекция. Будет болеть ещё какое-то время, но уж это я вытерплю.

Поднимаюсь на ноги и снова застёгиваю штаны. Окидываю взглядом лагерь, разрушенный бомбами. Мне нужна правда. Скольких мы реально потеряли? Скольких этот ублюдок убил без капли жалости? Тел на земле явно меньше общей массы поселенцев лагеря «Зенит». Может, некоторые успели спастись?

Я расхаживаю между обугленными телами, пытаясь их опознать, но в какой-то момент это становится невыносимо. Я не могу определить, кто погиб, а кто ещё может быть жив. Закрыв глаза, даю клятву самому себе, что Стил и мадам Нейман заплатят за это.

На мою спину ложится рука. Я открываю глаза и вижу Нэша, поддерживающего меня. Я даже не замечал, что еле стою на ногах, пока он меня не подхватил.

– Спасибо, дружище, – говорю я. – Просто… спасибо.

Нэш кивает. Слёзы текут по его щекам. За всё время, что мы с ним знакомы, я ни разу не видел его плачущим. Даже когда его родители умерли.

Держась друг за друга, мы подходим к железному ящику рядом с обугленной деревянной постройкой, где мы хранили запасы продовольствия. Я достаю лопаты и молча протягиваю одну Нэшу.

Следующие два часа мы копаем. Мы копаем и копаем, пока наши спины не начинают болеть, а руки – кровоточить. Наша одежда насквозь пропитана потом. Мы прерываемся, только чтобы накачать питьевой воды из колодца, который, на наше счастье, не пострадал. Мы вырываем одну большую братскую могилу, потому что выкапывать каждому отдельную выше наших сил.

Сложив последнее тело в гигантскую яму, мы заполняем её песком. К тому времени, когда мы заканчиваем, солнце уже близится к горизонту.

45

ЗЕЙН

Сиенна всё плачет и плачет. Так и засыпает в слезах у меня на руках. Я сижу в грузовике, обнимая её и боясь пошевелиться. Только бы не разбудить. Прядка её волос щекочет мой подбородок.

Такая трагедия, это слишком жестоко. Столько людей погибло…

Эмили и Вивиан больше нет.

А Грета? Я понятия не имею, доехал ли сюда грузовик с ней и ещё десятками спасённых нами людей. Может, она лежит там среди обугленных тел… Мне хочется верить, что женщина, которая мне почти как мать, ещё жива. Что с ней всё в порядке.

Закрываю глаза и тру переносицу. Сиенна ёрзает, и я перестаю дышать. Во сне она может забыть обо всём этом кошмаре. Но как только она проснётся, реальность покажется бетонной плитой, что свалится ей на голову. Если в моей власти избавить её от боли, хотя бы ненадолго, то я это сделаю.

О! Чуть не забыл. Касаюсь кармана, проверяя, на месте ли склянка с сывороткой. Стил думает, что забрал всё, но на самом деле я успел спрятать одну. Как только увижу Трея, отдам ему. Ему сейчас нужнее, чем мне.

Спустя некоторое время Сиенна всё же просыпается. Глаза у неё опухшие и красные. Я внимательно смотрю на неё, готовясь утешать. Замечаю момент осознания, мгновение, когда она вспоминает о том, что произошло. Она только хотела улыбнуться мне, но вот уже сникает, и глаза её наполняются слезами.

– На секунду мне показалось, что это был просто страшный сон, – шепчет она.

– Мне жаль.

Она выпрямляется и проводит ладонью по лицу.

– Мне нужно их увидеть.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Я должна попрощаться.

Я понимаю её желание попрощаться с теми, кого она любила. У меня самого не было такой возможности – мама умерла, когда я только родился. Мне бы хотелось иметь возможность попрощаться.

– Хорошо, – уступаю я. – Я отведу тебя.

Помогаю ей выйти из грузовика. Её немного шатает. Взяв за руку, веду её к руинам лагеря. Когда мы проходим мимо небольшого клочка травы с полевыми цветами, Сиенна тянет меня за руку, останавливая, после чего наклоняется и собирает небольшой букетик. Затем снова берёт меня за руку, и мы молча идём дальше.

У самого лагеря она застывает и делает резкий вдох. Я чувствую, как дрожит её ладонь. Я уже думаю, что сейчас она расплачется, но ей удаётся меня удивить. Она на секунду закрывает глаза, собираясь с силами, и затем идёт туда, где Трей и Нэш накидывают землю на похороненные тела.

Она выглядит такой маленькой, такой бледной и уязвимой, когда спрашивает:

– Можно я скажу несколько слов?

В её руках потрёпанный букетик цветов, и эта сцена напоминает мне о том дне, когда я показал ей незабудки. Она тогда жила у меня, пока Трей приходил в себя после комы, и частенько гуляла в саду. Знаю, что мои слова тогда навели её на мысли о Трее, но сам я в тот момент думал о ней. Я всегда думаю о ней.

– Мне кажется, это отличная идея, – говорю я.

Трей кивает, опускает лопату на землю, после чего, прихрамывая, подходит к Сиенне и касается рукой её спины. Его большая ладонь накрывает всё пространство от лопатки до позвоночника.

Сиенна шмыгает носом и дрожащими руками кладёт цветы на край гигантской могилы.

– Мама очень любила цветы, особенно ромашки, а папе ещё нужно было постараться, чтобы их найти. В маме воплотилось всё хорошее, что только может быть в одном человеке… – Она замолкает и делает глубокий вдох, слёзы бегут по щекам. – Она была для меня всем. И я не могу поверить, что её больше нет.

Сиенна закрывает глаза на пару секунд, а затем, когда открывает, что-то внутри меня содрогается. Её взгляд такой безжизненный, полный безысходности. Она сломлена. Даже её тело выглядит так, будто вот-вот развалится под тяжестью скорби.

Я встаю рядом с ней и беру её за руку. Мы с Треем поддерживаем её с двух сторон. Ей сейчас очень тяжело, и выразить сожаление – это меньшее, что я могу для неё сделать.

– Эмили, – произношу я, – была удивительной. Меня восхищали её острый ум, звонкий смех и то, как она всегда добивалась того, что хочет. – Сжимаю ладонь Сиенны. – Прям как её сестра. – Сиенна натянуто улыбается сквозь слёзы. – Я никогда не встречал никого, кто бы так сильно любил плавать, как она. – Поднимаю свободную руку. – У меня пальцы всё ещё морщатся после тех купаний. – Сиенна всхлипывает. – А мороженое? Она обожала мороженое.

– С посыпкой, – тихо добавляет Сиенна.

– С посыпкой, – подтверждаю я.

Сиенна выпрямляется, словно к ней вернулись силы.

– В сердце Эмили было очень много любви. Даже когда я не была идеальной старшей сестрой, она всё равно любила меня. Безусловной любовью. Мне стоило… – Она запинается, всхлипывая, и затем пытается снова: – Мне стоило…

Она не может договорить. Отпустив мою руку, она отворачивается к Трею, её плечи дрожат. Трей заключает её в объятья. Она окружена его любовью.

Когда её плач стихает, Трей просит Чеза отвести её обратно к грузовику. Прижавшись друг к дружке, они уходят из разрушенного лагеря.

Теперь, когда похороны завершены, Трей и Нэш моют лопаты. Я беру одну, чтобы отнести к железному ящику. Там уже стоит, опустившись на одно колено, Трей и держит в руках какую-то деревяшку.

– Что это? – спрашиваю я, кладя лопату в ящик.

Трей разворачивает предмет так, чтобы я мог разглядеть. Гладкий, плоский кусок дерева, на поверхности которого вырезаны слова: «Если хочешь бороться и победить, то тебе нужна ГОРДОСТЬ². ПС»

Повторяю их вслух:

– Если хочешь бороться и победить, то тебе нужна гордость. Очень вдохновляюще.

– Мне кажется, это и есть запасной план «Зенита», – произносит Трей.

– Запасной план?

Трей выпрямляется с тихим стоном; на грязной марле, которой перевязано его бедро, видны пятна крови.

– Да. Вероятно, Пейдж заранее продумала пути отступления. Чтобы выжившие члены «Зенита» знали, куда идти, в случае нападения на лагерь.

– Полагаешь, кому-то удалось сбежать? – спрашиваю я.

К нам подходит Нэш и, заглянув через плечо Трея, читает табличку.

– Они отправились в Прайд.

– Да, – отвечает ему Трей. – Я тоже так думаю.

– В Прайд? – удивляюсь я. – В смысле в другую провинцию?

– А ты знаешь ещё какой-то Прайд? – ухмыляется Нэш.

– Нет. Я просто удивлён. Не думал, что границу можно пересечь.

Высокие стены тщательно охраняются. Говорят, там расстреливают каждого, кто пытается приблизиться к границе.

– Видимо, Пейдж нашла лазейку, – говорит Трей. – Она понимала, что это их единственный вариант. И наш тоже. – Трей переворачивает деревяшку. – Смотрите. Я так понимаю, это координаты.

Приглядываюсь. Могу сказать только, что на деревяшке действительно вырезаны цифры.

– Так какой у нас план? – спрашивает Нэш. – Отправляемся по координатам в Прайд в надежде, что хоть кому-то из них удалось добраться до туда живым? Звучит как самоубийство.

– У меня нет идей, Нэш, – говорит Трей. – Если у тебя есть варианты получше, не стесняйся, говори.

– Это может быть ловушкой, – добавляет Нэш.

– Я понимаю. И всё же хочу рискнуть. – После долгой паузы Трей спрашивает: – А вы?

Нэш пинает ком грязи.

– Наверное, да. Ты же знаешь, я за тобой – хоть на край света.

– Хорошо. Давай соберём всё, что не было уничтожено огнём. Оружие, амуницию, еду, одежду… всё, что найдём.

– Принято, – отвечает Нэш, уже заходя в деревянный сарай.

Трей собирается уйти, но я останавливаю его, коснувшись руки.

– Трей.

Он оборачивается ко мне.

– Да?

Достаю из кармана склянку с Re0Gene 2.0.

– Кажется, тебе сейчас это нужно.

Трей смотрит на сыворотку в моей руке.

– Это то, что я думаю?

– Да. Не хотел отдавать Стилу всё.

– У тебя только одна?

– Да. Поэтому ты должен выпить её.

Трей мотает головой, отступая назад.

– Лучше оставь. Пусть сохранится для кого-то, кому она по-настоящему понадобится.

Не понимаю, почему он так упрямится. Я пытаюсь помочь ему. Я же вижу, как он хромает, морщась от боли. Почему он просто не выпьет чёртову сыворотку?

– Трей, здесь больше одной дозы. Если выпьешь чуть-чуть, кому-то другому тоже хватит.

Трей сомневается, но я настаиваю, и он берёт склянку. Открывает колпачок и капает несколько капель под язык. Вернув колпачок на место, протягивает склянку обратно мне. Не проходит и тридцати секунд, как Трей начинает тереть бедро.

– Ох, как стягивает кожу.

– Значит, сыворотка действует.

– Где ты был несколько часов назад, когда я сам себе зашивал ногу? – шутит он. – Надо было сразу выпить сыворотку.

– Прости. Забыл, что она у меня, и вспомнил только, когда сидел с Сиенной, но не хотел оставлять её…

– Всё в порядке, бро, – говорит Трей, хлопая меня по плечу. – Я просто пошутил. – Он смотрит мне прямо в глаза и проникновенно добавляет: – Спасибо. Правда, спасибо.

Трей разворачивается, чтобы пойти собирать запасы в дорогу.

Я окидываю долгим взглядом разрушенный лагерь, всем сердцем надеясь, что Грета сейчас среди тех, кому удалось сбежать.

46

ТРЕЙ

Пока мы собираем припасы и загружаем грузовик, костры тлеют, оставляя лишь угли. К тому времени как мы закончили, уже стемнело, и наши желудки заурчали от голода. Уже несколько часов никто из нас даже не думал о том, чтобы поесть.

Мы быстро перекусываем сухофруктами и вяленым мясом, после чего решаем, как будем ехать: мы с Сиенной – в грузовике, Зейн и Чез – на внедорожнике. Так-то все могли бы поместиться в грузовике, учитывая багажное отделение, но Зейн и Чез не были в восторге от этой идеи. Чез даже заявил, что его укачивает. Один только Нэш согласился забраться назад. Полагаю, он просто хочет побыть один, и я его в этом прекрасно понимаю.

Моя нога полностью исцелилась благодаря чудодейственной сыворотке Зейна. Я даже представить себе не мог, что он мог пойти на хитрость – тихонько вытащить одну склянку, перед тем как отдать остальные, – но всё же я благодарен своему гениальному братцу.

Перед отъездом Сиенна ещё раз подходит к братской могиле, орошая слезами землю. Я даю ей несколько минут постоять в одиночестве. По себе знаю, как тяжело прощаться с близкими.

Когда она выплакивает все слёзы, я беру её за руку и отвожу обратно к грузовику. Койоты воют вдалеке, вызывая у неё мурашки. Вечерний воздух прохладен, поэтому я притягиваю Сиенну к себе и растираю её руки, пытаясь согреть. А она словно бы и не замечает изменения в температуре, равно как и моих ладоней на своих плечах. Перед тем как она забирается в грузовик, я разворачиваю её лицом к себе.

– Понимаю, тебе сейчас нелегко. Но обещаю, я сделаю всё возможное, чтобы вернуть твою улыбку.

– Не думаю, что это возможно, – отвечает она слабым голосом, её губы дрожат.

– Когда-нибудь, – заверяю я. – Со временем боль притупится.

Она кивает. Слёзы текут по её щекам. Нежно целую её, но не давлю. Она сейчас в очень уязвимом состоянии, и я не хочу пользоваться ситуацией. Просто даю ей понять, что я очень сильно её люблю. Что я рядом. И всегда буду рядом.

Отстранившись, говорю:

– Нам надо отправляться, пока совсем не стемнело.

Помогаю ей забраться в грузовик и закрываю за ней дверь.

Заняв водительское сиденье, подаю сигнал Зейну, чтобы был готов. Он высовывает руку в окно, показывая большой палец. Завожу двигатель и нажимаю на газ. Маневрирую между колючими кустами и большими камнями. Нам нужно проехать немного по бездорожью, прежде чем мы доберёмся до трассы, что ведёт к стене. Дорога займёт максимум сутки.

Когда мы отъезжаем от территории между двумя холмами, Сиенна прижимается лбом и ладонью к стеклу. Видимо, по-своему прощается. Закончив, она снова садится прямо на сиденье и закрывает глаза.

Последние несколько часов я действую на автопилоте. У меня не было времени остановиться, чтобы подумать или погоревать. Мы потеряли так много членов «Зенита» и «Грани» – людей, которых мы знали годами и любили всем сердцем. Но теперь их лица одно за другим всплывают перед моими глазами. Я не знаю, кто умер, а кому удалось спастись, и это самое страшное.

Пока мы едем, пейзаж заметно меняется: от алых холмов к горной местности. Я внимательно высматриваю контрольно-пропускные пункты, но пока что путь свободен. Стараюсь ехать объездными путями, а не по основной трассе, потому что многие дороги и постройки были разрушены во время Переворота, да и там, скорее всего, патрулируют силовики.

Сиенна заснула некоторое время назад и сейчас тихонько сопит, словно не спала уже год. Но её сон не такой уж безмятежный. Она время от времени то мычит, то сжимает кулаки. В такие моменты я сжимаю её руку и крепко держу, после чего она успокаивается.

Не знаю, что ждёт нас на границе, разделяющей Пасифику и Прайд. Я всё ещё не решил, стоит ли нам искать брешь в стене или попытаться проехать напрямую через ворота. Не знаю, пропустят ли нас.

В какой-то момент я уже чувствую себя настолько уставшим, что не могу держать глаза открытыми, и подаю знак Зейну, что пора сделать остановку. Мы съезжаем с дороги, к деревьям, стараясь максимально скрыться из виду, и спим несколько часов до восхода солнца.

Когда до границы остаётся около часа, судя по координатам, вырезанным Пейдж, пейзаж снова преображается: открытая равнина, на которой видно всё на расстоянии нескольких миль. Здесь как будто была зона боевых действий. Перевёрнутые танки, разбомблённые укрытия – настоящее военное кладбище.

Наклонившись, мягко трясу Сиенну за плечо. Проснувшись, она не сразу осознаёт, где находится, но затем протирает глаза и выглядывает в окно.

– Что это за место? – тихо спрашивает она с неким трепетом.

– Подозреваю, здесь было одно из сражений во время Переворота.