Текст книги "Бесстрашие (ЛП)"

Автор книги: Кристин Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Ты нервничал?

– Я с ума сходил. Но стоило мне увидеть её на противоположном конце ковровой дорожки… – Он замолкает, прислоняясь к столу рядом. – Как же она была красива. В тот момент я понял, что я самый счастливый мужчина во вселенной.

Ариан красивая, да, но что-то я сомневаюсь, что буду чувствовать себя самым счастливым мужчиной в мире, не говоря уже о вселенной.

– Хотел бы я, чтобы она была здесь, – продолжает он, его глаза повлажнели. – Ты её сын. От и до.

Я бы тоже этого хотел.

– Спасибо, пап.

Он проводит большим пальцем под одним глазом, затем под другим.

– Я очень горжусь тобой, сын. Знаю, последние несколько месяцев были непростыми. В какой-то момент я даже начал переживать. – Он кладёт ладонь на сердце. – Но ты принял правильное решение. Клянусь, ты не пожалеешь об этом.

Несмотря на то, что мы во многом расходимся во взглядах, несмотря на то, что он лгал мне годами… Всё равно, когда Харлоу произносит эти слова, я невольно выпрямляю спину. Всю свою жизнь я мечтал о том, чтобы отец мной гордился.

Он обнимает меня одной рукой, и мы вместе выходим из комнаты. Со стороны могло бы показаться, что мы связаны неразрывными узами отца и сына. Пускай не все его действия я одобряю и иногда он выводит меня из себя, но он всё ещё мой отец… Хоть и не по крови.

Спуск по лестнице длится целую вечность. По крайней мере, это так ощущается. Когда мы сворачиваем к боковой двери, ведущей в часовню, рука отца соскальзывает с моего плеча. Он резко останавливается, чуть согнувшись и прижав руку к груди.

– Пап, ты в порядке?

Он глубоко вздыхает, не отрывая взгляда от дощатого пола.

– Пап?

Подняв глаза, он пытается улыбнуться.

– Всё хорошо. Не волнуйся за меня. – Он выпрямляется и кивает в сторону алтаря. – Все уже ждут тебя.

– Я тебя не оставлю.

– Зейн. – Его строгий взгляд заставляет меня умолкнуть. – Я в порядке. Иди. Ты же не хочешь опоздать на собственную свадьбу? – Он подмигивает. – Поверь мне, это не лучшее начало семейной жизни.

Твёрдым голосом говорю:

– Я провожу тебя до твоего места.

Понимая, что спорить бесполезно, Харлоу кивает. Вместо того, чтобы войти через боковую дверь, мы разворачиваемся и направляемся к главному входу. Там стоит паренёк, раздающий программки, перевязанные жёлтыми ленточками. Я помню, как Ариан лично их выбирала.

Часовня полна народу. И, вопреки моим надеждам, среди них несколько журналистов с видеооператорами. Я понимал, что свадьбу будут снимать, но всё же хотел, чтобы были представители только одного канала. Не десяток.

– Что они здесь делают? – возмущённо шепчу отцу.

Он пожимает плечами, но я-то хорошо понимаю, что это его рук дело.

– Так поступать некрасиво, отец. Это слишком даже для тебя. Почему ты не можешь прислушаться к моим желаниям хотя бы на моей свадьбе?

– Это не только твоё дело, Зейн. Мы творим историю!

Десятки глаз смотрят на нас, пока мы проходим по коридору между скамьями. Стиснув зубы, нахожу в себе силы улыбнуться родителям Ариан, сидящим слева – на стороне невесты (по крайней мере, мне так сказали). Грета сидит на втором ряду справа, куда я и подвожу отца. Как только он занимает место, я убеждаюсь, что он в порядке, и направляюсь к месту, где уже стоят священник и четыре друга жениха. Ближе всех к Ариан стоит её кузен Райан. Он хлопает меня по плечу, как бы говоря: «Вот и всё, приятель».

Я стою перед камерами, на глазах у всех собравшихся. Пока жду Ариан, осматриваю зал: белые цветы с желтоватыми краями украшают скамьи и кафедру священника. Жёлтые и бирюзовые ленты прикреплены чуть ли не ко всем вертикальным поверхностям.

Я не фанат жёлтого или бирюзового, но так хотела Ариан.

Обвожу глазами толпу. Грета ловит мой взгляд и ободряюще улыбается.

Вот, даже она понимает, что я совершаю ошибку.

«Нет, – говорю себе. – Неправда. Ошибкой было влюбляться в Сиенну».

Сцепив руки в замок перед собой, я жду, контролируя своё лицо, чтобы оно не выдавало моего внутреннего конфликта. Я должен выглядеть порядочным женихом и никак иначе. А война, разворачивающаяся в моём разуме, должна остаться тайной.

Как только я увижу Ариан, все сомнения пропадут.

Я повторяю это себе снова и снова.

Глядя на ряды скамей, я замечаю, как Стил прокрадывается к заднему ряду. Пытаюсь поймать его взгляд, но его внимание целиком и полностью приковано к линку.

Только когда Райан шепчет мне: «Эй, дружище, у тебя всё ок?», я понимаю, что мои кулаки сжаты, а взгляд прищурен.

Расслабившись, вытираю ладони о брюки.

– Всё в порядке, – шепчу в ответ.

Органист, исполнявший лёгкую прелюдию, переходит на новый лад и начинает исполнять «Канон» Пахельбеля. Мне всегда нравилась эта композиция. Я часто её слушал и с большим удовольствием делал свои аранжировки.

С противоположной стороны часовни выходят четыре стройные красивые девушки в бело-бирюзовых платьях. Они похожи на супермоделей, вышедших на подиум. И ведут себя соответствующе, когда идут по дорожке с букетиками в руках, забирая на себя всё внимание фотографов и видеооператоров.

Одна идёт, вихляя бёдрами, и в конце, вместо того, чтобы занять место рядом с остальными девушками, кладёт руку на бедро, позируя на камеру. Несколько гостей хихикнули.

– Господи, – бормочет Райан позади меня.

Поджимаю губы, чтобы не рассмеяться.

Когда последняя подружка невесты занимает своё место, зал наполняют шорохи: все гости разворачиваются ко входу в часовню. Там стоит Ариан, и она выглядит потрясающе от макушки до пят. Её тёмные волосы собраны в замысловатый пучок, а платье, обнажающее плечи, подчёркивает все её изгибы. Длинная юбка тянется следом за ней, словно хрустальная река. Ариан в этом платье безумно красивая, грациозная, изящная, сверкающая – всё сразу.

Когда она ловит мой взгляд, на её лице расцветает застенчивая улыбка. Я не могу не улыбнуться в ответ. Моё сердце так колотится в груди, что Райан наверняка это слышит. Делаю несколько судорожных вдохов.

Вот он. Тот момент, когда я пойму, правильно ли я поступаю.

Держась за руку отца, Ариан начинает долгий путь ко мне.

16

СИЕННА

Я сижу у костра, запихиваю в себя суп, когда рядом на камень плюхается Нэш. С тех пор, как добрались до «Зенита», мы с ним особо не пересекались. Кажется, он уходил с отрядом лесорубов и привёз древесину для строительства.

– Привет, – бросает он.

– Привет, – отвечаю я. – Хочешь суп?

Протягиваю ему тарелку.

Он отмахивается от еды и наклоняется ближе ко мне.

– Я знаю, что пыталась сделать с тобой Пейдж. Хочешь, я избавлюсь от неё?

Пялюсь на него, пытаясь понять, шутит он или серьёзно. Вроде бы ещё совсем недавно он пытался убить меня в лагере «Грани».

– Как ты узнал? Я никому не говорила.

Нэш пожимает плечами.

– От Трея.

– Ты же не… – Слегка встряхиваю головой. – Ну, ты же это не серьёзно, да?

– Почему же? Одно твоё слово, и я это сделаю.

В его голосе ни намёка на смех.

– Прости, Нэш, я не понимаю… Ты же меня всегда недолюбливал.

Он отвечает несколько ворчливо:

– Да как-то привык к тебе, узнал получше. К тому же Трей без ума от тебя. А после всего, что ты сделала, чтобы спасти его… Чёрт, да я восхищаюсь тобой. И, может, даже уважаю.

Мои щёки заливаются ярким румянцем. Не думала, что доживу до того дня, когда получу одобрение Нэша.

– Это, наверное, самое приятное, что ты мне когда-либо говорил.

– Не спеши привыкать, – бормочет он. Поднявшись на ноги, он неловко хлопает меня по плечу. – Я на твоей стороне. Если что-нибудь понадобится – дай знать.

Он уходит, а я смотрю ему вслед. Не могу не вспомнить нашу первую встречу, когда я только пришла в лагерь и попросила взять меня в «Грань». Кто бы мог подумать, что у такого сурового командира есть мягкая сторона.

– Сиенна! – Ко мне бежит Трина с коммуникатором в руке. – Сиенна, ты должна это увидеть.

Я вскакиваю и бегу к ней навстречу.

– Что такое? – И после того, как я так старалась забыть об этом, я вспоминаю. Отвернувшись от протянутого коммуникатора, говорю: – Нет, я не могу на это смотреть.

– Пожалуйста, Сиенна, – просит Трина. – Это надо видеть.

– Что там? – интересуется Трей, подходя к нам.

– Вот.

Трина тыкает коммуникатором мне в лицо, и я сразу понимаю, что это видео со свадьбы Зейна. Трей встаёт за мной и смотрит через плечо. Я едва дышу, когда камера приближает лицо Зейна. Он выглядит испуганным, взволнованным и… уязвимым. Он выглядит таким уязвимым.

– Это свадьба Зейна? – спрашивает Трей Трину.

Я не слышу ответа – скорее всего, она кивнула.

У меня сводит живот, когда в дверях появляется Ариан и идёт по дорожке. Зейн широко улыбается. Он, кажется, искренне счастлив. Я пытаюсь оттолкнуть экран, но Трина не даёт мне это сделать.

– Понимаю, это тяжело, но ты должна досмотреть до конца, – уговаривает она.

Мотаю головой, слёзы наполняют глаза. Как я могу смотреть на то, как Зейн женится на ком-то другом? Да, конечно, я люблю Трея. Но и Зейна я тоже люблю. Хотела бы не любить. Хотела бы забыть и двигаться дальше, сосредоточиться на своей новой жизни. Но это не так-то просто.

Ариан приближается к Зейну. Безумно красивая. Никогда не видела никого настолько сногсшибательного. И когда её отец подводит её к Зейну, она встаёт рядом со своим женихом, он берёт её за руки, и они кажутся идеальной парой. Идеально генно-модифицированной парой.

Нет, не кажутся. Они и есть идеальная пара.

Священник начинает свою речь о том, что брак – это обоюдное соглашение, к которому нужно относиться со всей серьёзностью. У него очень консервативные взгляды на брак, не отличающиеся оригинальностью, поэтому я слушаю его вполуха. Меня больше волнует то, как Зейн смотрит на Ариан. Словно впервые видит её во всей её неотразимой красоте, величественности и совершенстве.

Пытаюсь отвернуться, но Трина этого не допускает и продолжает держать экран перед моим лицом.

– Смотри дальше. Пожалуйста, – только и повторяет она.

Тяжёлые руки Трея ложатся на мои плечи, притягивая меня спиной к его груди.

– Я рядом.

Его руки обвивают мою талию, и я прислоняюсь к нему. Его тело точно крепкая кирпичная стена, удерживающая меня от падения.

Я фокусируюсь на экране. Священник заканчивает свою речь и просит подать кольца, как вдруг начинается какая-то суматоха во втором ряду. Мужчина вскакивает, что-то кричит и падает в проходе. Только когда к нему подбегает Зейн, а следом и оператор, который наводит камеру на лицо мужчины, я узнаю Харлоу Райдера.

О нет.

Нет, нет, нет…

– Смотри до конца, – настаивает Трина.

Зажав рукой рот, я продолжаю смотреть. Мои внутренности свернулись в узел. Вокруг мистера Райдера образовалась взволнованная толпа, из-за чего оператору сложнее продолжать съёмку. Мы видим затылок кого-то, кто делает непрямой массаж сердца Харлоу Райдеру. Стоп, это же Зейн. Спустя несколько минут, когда мистер Харлоу не реагирует, Зейн начинает колотить руками по груди отца. Удар, ещё удар. Затем приезжают врачи, но уже слишком поздно. Я знаю это, потому что сама через такое проходила.

Видео прерывается: видимо, кто-то сказал выключить камеру. Я слишком ошеломлена и растеряна, чтобы говорить.

Поднимаю глаза. Трина смотрит на меня.

– Он?..

Во рту резко пересыхает, как после нескольких дней в пустыне.

– Да. Харлоу Райдер мёртв.

17

ТРЕЙ

Я бы хотел, чтобы Сиенна открылась мне, рассказала, что творится у неё в голове.

Она ложится спать рано, якобы устав после охоты. Но я достаточно хорошо её знаю, чтобы понимать: она обдумывает способы помочь Зейну. С трудом представляю, какие тут вообще могут быть варианты. Он в сотнях километров от нас, а сама Сиенна – преступница в розыске. Она не может вернуться ни в Легас, ни в Рубекс.

Будучи не в настроении зависать у костра с остальными ребятами, я возвращаюсь в палатку пораньше. Раскатываю спальный мешок, а в голове только одна мысль, крутившаяся с того самого момента, как я увидел упавшего Харлоу Райдера на свадьбе Зейна.

Мой отец мёртв.

Ну, биологический.

Я должен что-то испытывать по этому поводу. Хоть что-нибудь. Но нет. Чувства как отключило. Харлоу никогда не был мне отцом. Я несколько недель лежал у него в доме, восстанавливаясь, а он даже ни разу не заглянул. Почему меня должна волновать смерть человека, создавшего меня в качестве идеального приёмного сына? Почему меня должно это заботить, если ему всю жизнь было плевать на меня?

Мне тоже плевать на него.

Но почему тогда меня мучает совесть?

Вздохнув, перекатываюсь на бок.

Хотел бы я, чтобы Сиенна была здесь. Мне лучше спится, когда она рядом. Тепло её тела и ровное дыхание создают идеальную среду, в которой быстро засыпаешь. С ней я расслабляюсь.

Я уже почти погрузился в сон о Сиенне, как вдруг слышу, что вход в мою палатку открывают. Похоже, Сиенне тоже сегодня не спится.

Я уже готов заключить её в объятья, но внутрь заползает Пейдж, освещая убранство палатки фонариком линка.

– Что ты здесь делаешь?

Она кокетливо улыбается.

– Подумала, что тебе не помешает компания.

Поднимаю ладонь, показывая, чтобы не приближалась.

– Пейдж, я теперь с Сиенной. И ты это прекрасно знаешь.

Она смеётся.

– Ой, да не парься ты, Трей. Я просто пришла извиниться за то, что произошло той ночью.

– Ты про ту ночь, когда ты попыталась утопить мою девушку?

– Не драматизируй, – отмахивается Пейдж. – Я не собиралась её топить.

– А выглядело именно так.

– Короче, я пришла извиниться, но если ты продолжишь быть таким букой…

– Я принимаю твои извинения, Пейдж, но тебе лучше уйти.

– Не поцелуешь на ночь? – игриво спрашивает она, и мне это не нравится.

– Я же сказал, что встречаюсь с Сиенной.

– И что? Она не узнает.

Пейдж пододвигается ближе.

– Пейдж, – предупреждающе рычу я. – То, что было между нами в «Грани», закончилось много лет назад. Как только ты покинула лагерь.

– Ты сам пришёл ко мне за помощью, – выпаливает она, её взгляд холодеет. – Если бы не я, твоей драгоценной Сиенны тут не было бы.

– Знаю. И очень признателен тебе за то, что ты сделала. Но это… – указываю на нас двоих, – не обсуждается.

– Трей, ты спишь? – Сиенна заглядывает в палатку, и я подскакиваю на три метра. Формально я ничего такого не сделал, но ситуация сама по себе компрометирующая. Пейдж в моей палатке посреди ночи? Это так просто не объяснишь.

Сиенна замечает Пейдж и меняется в лице.

– Вижу, ты занят.

Вход в палатку закрывается.

Я проталкиваюсь мимо Пейдж и выбираюсь из палатки, попутно натягивая футболку. Сиенна сорвалась на бег с несвойственной ей скоростью – прежде она так бежала, только когда от этого зависела её жизнь. Я догоняю её, не обращая внимания на мелкие камешки, что впиваются в мои босые ступни.

– Сиенна, стой. – Ловлю её за руку. Она тут же вырывается, но, к счастью, хотя бы останавливается. – Ничего не было.

Закатив глаза, она скрещивает руки на груди.

– Как скажешь.

– Серьёзно, Сиенна? Думаешь, я стал бы кувыркаться с Пейдж, когда твоя палатка стоит через пару метров от моей? За кого ты меня принимаешь?

Она пожимает плечами.

– Давай взглянем правде в глаза, Трей. Мы с тобой едва знакомы. Да, мы круто целуемся и отлично охотимся вместе, но ты хоть знаешь, какой у меня любимый цвет? Что я предпочитаю на завтрак?

Напрягаю извилины, пытаясь вспомнить, упоминала ли она об этом когда-нибудь. Вроде нет…

– Откуда мне знать, если ты ничего мне не рассказываешь?

Она вскидывает руки.

– Я и не должна ничего рассказывать. Ты мог бы просто спросить.

Что за бред? Какой-то бессмысленный разговор…

– Прости, Сиенна. Что ты хочешь от меня услышать? Я хочу узнать тебя получше. Я хочу знать о тебе всё и даже больше. Я хочу, чтобы между нами не было секретов.

Когда спустя минуту она так ничего и не отвечает, я продолжаю:

– А ты этого хочешь?

– Я не знаю, – тихо отвечает она.

Вздохнув, запрокидываю голову к небу.

– Я знаю много других вещей о тебе. То, о чём мало кто знает.

– Например? – В её голосе вызов.

Заглядываю ей прямо в глаза.

– Я знаю, что ты можешь вскрыть почти любой замок. Знаю, что ты любишь и гордишься своей «Харли», хоть она иногда и косит влево. Знаю, что твоего лучшего друга зовут Чез. Что твой отец инсценировал свою смерть и поменял имя. Дважды. Что ты боишься змей, но не позволяешь страху остановить тебя. Что ты пойдёшь на всё ради тех, кого любишь…

Сиенна поднимает руку, останавливая меня.

– Хватит. Я поняла.

– Что поняла? – с невинным видом интересуюсь я.

– Я поняла, чего ты добиваешься.

Делаю шаг ближе к ней.

– И чего же я добиваюсь?

С наигранным возмущением она громко выдыхает и закатывает глаза.

– Ты пытаешься доказать, что знаешь меня, выдавая рандомные факты.

Усмехаюсь.

– Я просто хочу показать, что мы не такие уж незнакомцы.

– И отвлечь меня от того факта, что пару минут назад я застала Пейдж в твоей палатке?

– Я не пытаюсь тебя отвлечь. Ничего не было. Правда.

Кладу руку на сердце, будто это что-то доказывает.

Сиенна наклоняет голову вбок.

– Что ж, похоже, ты хорошо меня знаешь. Есть что-то, что мне нужно знать о тебе?

– Да. Есть кое-что важное, о чём я тебе ещё не говорил.

– И что же это?

Я нежно притягиваю её к себе и наклоняюсь, чтобы шепнуть на ухо:

– Я безумно, безнадёжно, целиком и полностью влюблён в тебя.

18

ЗЕЙН

Мой отец любил спортивные машины. И быструю езду.

В детстве я обожал ездить с отцом на его кабриолете в «Мэтч-360» и смотреть, как он работает в своей лаборатории. Знаю, звучит не очень интересно, но я мог сидеть там часами, глядя, как он смешивает химикаты и выводит формулы, пытаясь создать нечто великое. Нечто во благо. В те дни он покупал мне вкусняшки из торгового автомата, и я чувствовал себя самым важным человеком в его жизни.

Мне нравилось наблюдать за отцом в естественной для него среде. Он бормотал себе под нос, делал заметки на обрывках бумаги и постоянно терял карандаш. Мне часто приходилось сдерживать смех, когда он старательно искал, чем бы записать очередную важную мысль, тогда как я чётко видел, как карандаш торчит у него за ухом. У него был отличный компьютер под рукой, но он всё равно считал, что нет ничего лучше грифеля и бумаги. Он был простым человеком, работавшим над сложными идеями.

Он частенько говорил мне, что я источник его вдохновения. Что он становится в десятки раз креативнее от одного лишь моего присутствия. Когда я был совсем маленьким, мне казалось, что он называет меня «листочком», и не понимал, причём здесь вообще листья, пока не вырос и не узнал значение слов «источник» и «вдохновение».

Но теперь его нет. Я больше не источник, не листочек и даже не его сын. Его нет. Я сирота.

Эта поездка – дань уважения моему отцу. Пока я петляю по извилистой дороге, ведущей к дамбе, на своём собственном спорткаре, я думаю о нём. Ему нравилось ездить на большой скорости; поэтому я еду быстро. Да, это неразумно. Но в своём нынешнем состоянии я готов на всё ради острых ощущений.

Машина с визгом останавливается на гравийной парковке. Я выскакиваю из неё и широкими шагами направляюсь к водоёму. Последний раз я был здесь вместе с Сиенной. Матерюсь, потому что в голове тут же всплывает её образ. Если бы я мог, то вытянул бы из памяти все воспоминания о ней и бросил бы их в озеро. А затем смотрел бы, как они тонут и больше никогда не всплывают. Это всё, что мне нужно. Полная перезагрузка мозгов.

Какая заманчивая идея…

Я не хочу рисовать в голове её веснушчатую кожу, зелёные глаза и медные кудряшки, едва достающие до плеч. Мысли о Сиенне сводят меня с ума.

План был прост: вернуться в Легас, жениться на Ариан и забыть о Сиенне, Рубексе и той ночи на пляже. Но в какой-то момент всё полетело в тартарары.

Мысли вернулись к отцу. У него случился сердечный приступ. Я вспоминаю, как он схватился за грудь и тяжело дышал перед церемонией. Мне следовало насторожиться. Если бы я что-нибудь предпринял вместо того, чтобы отправить его к остальным гостям, он, возможно, был бы ещё жив. Я был так зол на него в последнее время, но теперь, когда его нет, я чувствую только вину перед ним. Я был не лучшим сыном. Сколько всего я мог сказать или сделать иначе…

Стил, к моему удивлению, много помогал мне последние пару дней. Сегодня утром он общался с работником похоронного бюро. Я бы не смог. Я не мог обсуждать процедуру кремации, выбирать урну… Слишком рано. Всё произошло слишком быстро и слишком рано.

Мой отец мог прожить ещё много лет.

Теперь же его компания принадлежит мне, а я ни черта не знаю, что мне делать. Я не готов к этому.

Раньше я думал, что знаю всё о внутренней кухне «Мэтч-360» и «Хромо-120», но без отца я чувствую себя потерянным. Это было его дитя, его компания. Он построил всё с нуля. Никто не сможет его заменить.

А я не хочу быть тем, кому всё-таки придётся это сделать.

19

СИЕННА

Трей думает, что я сошла с ума, но мне кажется, это отличный план. Я уверена, что ему нужно отдать дань уважения покойному отцу, а я должна предупредить Зейна. Все считают, что его отец погиб от сердечного приступа. Но это ложь. Мне прекрасно знаком яд, останавливающий сердце. В конце концов, Рэдклифф пытался шантажировать меня, чтобы я убила мистера Райдера именно этим ядом. Я, конечно, не согласилась, но это не отменяет существование яда.

Харлоу Райдер был убит. Я уверена в этом. И, боюсь, Зейн на очереди.

– Ты хоть понимаешь, насколько безумно это звучит? – спрашивает Трей, снимая шкуру пойманного кролика. Сегодня мы с ним решили не охотиться, а разделывать дичь. Несмотря на то, что он уже несколько раз брал меня с собой на вылазки, где учил пользоваться луком и стрелами, мне всё ещё нужно больше практики.

– Конечно, понимаю. Но что ещё нам остаётся? Скрываться всю жизнь? Там ещё остались парни и девушки, похищенные из Рубекса и привезённые в подвал ВИГа, где на них ставят опыты. Там твой биологический отец, которого убили и теперь пытаются выдать это за сердечный приступ. Там Зейн, твой брат, на секундочку, чья жизнь может быть в опасности. А ты хочешь сидеть здесь и ничего не делать?

Трей останавливается, чтобы прожечь меня взглядом.

– Нет, я просто хочу защитить тебя. Мы не вернёмся – подчёркиваю: не вернёмся – обратно в Легас. Нас убьют тут же, как узнают.

Повисаю у него на руке, включая режим надутых губок.

– Не узнают. Мы спрячем лица. Будем перемещаться только по ночам…

Голос Трея звучит твёрдо, когда он перебивает меня:

– Всё равно мой ответ – нет. И больше не проси.

Он берёт в руки следующего зверька – белку.

Дальнейший спор с Треем ни к чему не приведёт, поэтому я отправляюсь на поиски Трины. Нахожу её у ручья, где она стирает одежду с двумя другими девчонками, имена которых я ещё не запомнила. Заметив меня, Трина отпрашивается на минуточку, оставляет стираемую вещь – рубашку, кажется, – на камне и идёт ко мне.

– Всё нормально? – спрашивает она.

– Как мне лучше поступить?

– Ты о чём?

– О Зейне. Его отца убили, Трина, я знаю это. Мне нужно его предупредить. Его жизнь, скорее всего, под угрозой.

Трина вскидывает бровь.

– Ты уверена, что это единственная причина, почему ты хочешь встретиться с Зейном?

– Я бы хотела убедиться, что с ним всё в порядке, если ты про это. Он очень помог мне, поэтому я должна помочь ему.

– Ты не можешь, – отрезает Трина.

– Почему?

– Слишком рискованно. Слишком опасно.

– Я буду осторожна…

Трина драматично вздыхает.

– Серьёзно, Сиенна? Ты себя слышишь? Тебя разыскивают за У-БИЙ-СТВО. Мы с тобой едва избежали казни… – Она замолкает и тяжело сглатывает, очевидно, вспомнив Кудряша, которому не так повезло, как нам. – Это нелепая затея.

С этими словами она хватает рубашку с камня, окунает в ручей и продолжает тереть.

Я чувствую себя маленькой девочкой, которую только что отругали родители. Разумеется, Трина права. Не знаю, о чём я только думала. Покинуть лагерь и отправиться к Зейну – это чистое самоубийство. Я вбила себе в голову, что ему нужна помощь, но наверняка он и сам сможет справиться. Пора смириться с правдой: он, скорее всего, уже давно забыл обо мне.

20

ТРЕЙ

– Что этот несчастный кролик тебе сделал? – спрашивает Пейдж, с приподнятой бровью глядя на тушку на столе. Только после её слов я осознаю, что едва не измельчил зверушку в порошок.

– Ничего.

Опускаю нож.

Пейдж делает глубокий вдох.

– Слушай, Трей. Я правда сожалею о случившемся прошлой ночью. Надеюсь, я не испортила ваши отношения с Сиенной. Я просто хотела извиниться.

Поскольку это была последняя тушка для разделывания, я начинаю прибираться на рабочем месте.

– Не парься, – отвечаю я. – Проехали.

Вытираю тряпкой засохшую кровь, затем поливаю хлоркой стол, чтобы обеззаразить. Несколько капель попадает на шорты.

Пейдж проводит рукой по своим косам.

– Ну, круто, эм, спасибо, что отнёсся с пониманием.

Не знаю, зачем она решила заплести так волосы. Раньше у неё были шелковистые чёрные локоны, по которым мне нравилось проводить пальцами. Но это давно уже в прошлом.

– И ещё раз скажу, – продолжает она. – Прости, что пыталась утопить твою девушку.

Пейдж не извиняется. Вообще никогда. Так что в этот раз её, видимо, действительно мучает совесть. Но сами слова «пыталась утопить твою девушку» звучат дико. Честно говоря, вся эта история – дичь полная.

– Не знаю, что на меня нашло, – оправдывается Пейдж. – Я была сама не своя. Честно. Я не такая. Уже нет.

– Я очень ценю твою слова, но извиняться нужно не передо мной.

Пейдж пинает комок грязи.

– Да, знаю. Как раз собираюсь пойти к ней.

– Мне стоит присмотреть за вами? – полушутя, полусерьёзно спрашиваю я.

– Не, обещаю держать себя в руках. – Пейдж выглядит так, словно хочет сказать что-то ещё, но в этот момент кто-то окликает её по имени. – Ладно, мне пора. – Она разворачивается, чтобы пойти, но в последнюю секунду говори: – Знаю, это не моё дело, но я тут случайно услышала ваш с Сиенной разговор. – Она опускает глаза и пинает очередной камешек. – Если хочешь поехать в Легас или ещё куда-нибудь, могу предоставить транспорт. Это будет непросто, но ты справишься. – Она пожимает плечами. – Просто подумай об этом.

Пейдж уходит, оставляя своё предложение висеть в воздухе.

Стиснув зубы, я ударяю раскрытой ладонью по столу. Остатки хлорки жалят кожу, запах ударяет в ноздри.

Я вспоминаю тот день, когда мы покинули Рубекс. Мы с Сиенной тогда оставили всё позади, включая Зейна. У меня нет ни малейшего желания прощаться со своим сумасбродным папашей. Ни малейшего желания встречаться со своим идеальным братом. Ни малейшего желания возвращаться в Легас.

«Но этого хочет Сиенна», – напоминаю себе. И последние события показали, что Сиенна упрямее осла и сделает то, что захочет, не слушая меня. Боюсь, если я откажусь ей помогать, она всё равно это сделает, только уже в одиночку.

21

СИЕННА

– Ой, какой красавицей ты будешь, когда я закончу, – говорю Эмили. Мы сидим в моей палатке, я заплетаю ей волосы по просьбе мамы. Мыть их каждый день в реке слишком проблематично, так что это оптимальное решение.

– Прям как ты? – спрашивает Эмили, поднимая на меня свои ярко-голубые глаза.

– Ещё красивее.

Эмили хихикает ответ, а затем начинает напевать какую-то мелодию.

– Пожалуйста, сиди ровно, – прошу я.

Эмили выпрямляется, стараясь принять серьёзный вид. Её некогда очаровательные кудри превратились в спутанные патлы. Я провожу расчёской в попытке расчесать узлы.

– Ай! – вскрикивает она.

– Прости. С этой стороны вообще кошмар.

Низкий женский голос раздаётся снаружи палатки:

– Тук-тук.

Не успеваю ответить, как вход открывается, и Пейдж просовывает голову внутрь.

Я инстинктивно закрываю сестру своим телом, будто от хищника.

Пейдж осматривает мою попытку справиться с волосами Эмили.

– Помочь?

– Сами справимся, – отвечаю я. Но одновременно со мной Эмили выкрикивает:

– Да!

Пейдж усмехается и заходит внутрь, усаживаясь напротив нас на моём спальном мешке. Здесь и так было тесно, а вместе с Пейдж и вовсе кажется, будто она заполонила всё пространство палатки. Сглатываю, пытаясь успокоить колотящееся сердце.

– Я всегда знаю, где нужна моя помощь, – говорит Пейдж.

Естественно, после того, как она едва меня не утопила, я побаиваюсь оставаться с ней наедине. Вдруг на неё снова что-то найдёт? Можно ли доверить ей сестру? Если Пейдж причинит боль кому-то из моих близких, я ей так врежу, что её голова будет кружиться ещё несколько дней.

Эмили указывает на Пейдж.

– Я хочу как у тебя! Си-Си, ты так можешь?

Окидываю взглядом волосы Пейдж. На её голове не меньше дюжины тугих африканских косичек. Такое я точно не повторю. Французская коса – и та получается у меня с трудом.

– Ну, – протягиваю я. – Одна косичка тоже неплохо смотрится.

– Но я хочу как у неё! – начинает капризничать Эмили.

– Слушай, мне как бы несложно, – несколько нерешительно предлагает Пейдж. Не очень на неё похоже. – Если того хочет малышка.

– У малышки есть имя, – шиплю я. – Её зовут Эмили.

Пейдж проводит рукой по своим косичкам.

– Да. Точно. Прости. – И обращается к моей сестре. – Эмили, хочешь, я заплету тебе волосы так же?

– Нам не нужна помощь, – возражаю я, но меня никто уже не слушает.

– А это долго? – спрашивает Эмили.

Улыбнувшись, Пейдж качает головой.

– Не слишком. А знаешь, какое главное преимущество у таких косичек?

Эмили распахивает глаза.

– Какое?

– Голову можно мыть намного реже.

– Это. Полный. Улёт, – выдыхает Эмили. – Заплетёшь мне? Пожалуйста, пожалуйста!

– С удовольствием, – отвечает Пейдж, скашивая взгляд на меня. – Если, конечно, твоя сестра не против.

Она наклоняет голову, как бы спрашивая разрешения.

Стоит мне только отпустить волосы Эмили, как коса тут же разваливается.

– Ладно, как хотите.

Я отползаю в сторону, позволяя Пейдж занять место за спиной Эмили. Но остаюсь сидеть рядом: если Пейдж позволит себе хотя бы один нехороший взгляд в сторону Эмили, я тут же выставлю её вон.

Она расчёсывает волосы Эмили пальцами, расплетая остатки косы. Когда же она начинает заплетать косы, у меня возникает впечатление, что у неё не десять пальцев, а сто. Одна прядка тут, другая там, а Пейдж умудряется справляется со всеми, не путая.

– Я росла без матери и сестёр, – делится Пейдж. Она обращается к Эмили, но почему-то мне кажется, что она хочет, чтобы услышала именно я. – Но у отца было много подружек. – Фальшивый смешок. – Очень много.

Странно слышать, как она говорит об отце, когда я знаю, что она дочь Дьявола. Не могу представить, чтобы в нём была хоть капля сострадания. Каково это – расти с таким отцом?

– Одна из них, Изабелла, заботилась обо мне, почти как родная мать. Когда я была маленькой, она заплетала мои волосы и пела песенки. Когда я стала старше, она научила меня саму плести косы. – И как бы между прочим добавляет: – Ещё она научила меня цеплять парней, но это совсем другая история.

Посмотрев на меня, она указывает на Эмили и одними губами произносит: «Слишком рано для её ушей».

Мне хочется ответить: «А флиртовать с чужими парнями тебя тоже она научила? Потому что в этом ты хороша». Но молчу. Прикусываю щеку изнутри, чтобы не сказать что-то, о чём потом пожалею.