Текст книги "Бесстрашие (ЛП)"
Автор книги: Кристин Смит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
Теперь я должен так же помочь Ариан. Должен дать ей надежду, что всё будет как надо.
Когда я открываю глаза, Ариан смотрит прямо на меня. Её красивое лицо искажают боль и потерянность.
– Нет, не были. Ты была генетически идеальной парой моего брата, Трея Винчестера, нынешнего лидера «Грани».
Ариан, услышав это, ахает. Слёзы наполняют её глаза, текут по щекам.
– Я теперь не понимаю, кто я такая.
Беру её ладони в свои.
– Ты всё ещё ты. Умная, шикарная, генетически модифицированная Ариан Стрэтфорд, которой суждено оставить след в истории. Но твоя ценность в тебе самой, а не в браке со мной или ещё каким-то парнем. Ты можешь делать что хочешь, быть кем хочешь.
– Кем угодно?
Уверенно киваю.
– Абсолютно.
Ариан робко улыбается.
– Я бы хотела заняться музыкой. Вдруг смогу построить на этом карьеру.
– Вот видишь! Ты уже нашла себя.
– Спасибо тебе, Зейн. Кажется, благодаря тебе у меня появилась цель в жизни. Какой-то смысл.
Я с улыбкой целую её ладонь.
– В твоей жизни всегда был смысл. Теперь же ты свободна и можешь идти к своей цели.
– Спасибо, – шепчет она. И затем садится чуть прямее. – А ты? Что будешь делать дальше?
Смотрю на её лицо, запоминая каждую деталь. Возможно, это наша последняя встреча.
– Пора и мне найти свою цель.
26
ЗЕЙН
Меня кто-то преследовал. Я заметил подозрительный чёрный внедорожник ещё несколько миль назад. Преследователи держались на безопасной дистанции, не пытаясь догнать, но повторяли каждый поворот и ускорялись, когда ускорялся я. Чтобы убедиться наверняка, меняю полосу. И они делают то же самое.
Окна затонированы, поэтому разглядеть, кто внутри, не получается. Домой ехать нельзя: там Грета, и если преследователи хотят мне как-то навредить, то лучше не приводить их к ней.
Мне вспоминается записка с угрозой. Отец изменил завещание, чтобы защитить меня, но что, если этого было мало? Вдруг они не собирались выполнять свою часть сделки?
Сворачиваю к окраинам, в сторону Гейтвея. Внедорожник, естественно, следует за мной. Почти доехав до Гейтвея, снова бросаю взгляд на зеркало заднего вида. На дороге больше нет других машин, поэтому преследователи осмелели. Сейчас они прямо у меня на хвосте, тем самым вынуждая меня ехать быстрее. Ищу номерной знак, но на передней части машины его нет. Вдавливаю педаль газа, двигатель отзывчиво ревёт, мой спорткар устремляется вперёд, чуть отрываясь.
Они тоже ускоряются. Когда они подъезжают достаточно близко, мне удаётся заметить двух человек на передних сиденьях. Их внедорожник слегка врезается в мой багажник, отчего мою машину заносит в сторону. Вернув управление, жму на газ сильнее. Сворачиваю на повороте на огромной скорости, едва ли не поднимая машину на два колеса. Внедорожник повторяет манёвр. Впервые я так гоню на машине. Меня утешает мысль, что спорткар быстрее внедорожника и с поворотами на большой скорости справится лучше.
Стрелка спидометра взлетает. Я изо всех сил сжимаю руль, аж костяшки белеют. Дистанция между нами возрастает. Не сбавляя скорости, я сворачиваю к Гейтвею, машина снова петляет. Мне нужно где-то спрятаться.
В этот момент я замечаю Эм-Джи-Эм Гранд1 или точнее то, что от него осталось. «Великим» его уже точно не назовёшь. Полздания разрушено, словно его выпотрошили. Я быстро сворачиваю на дорогу, что приведёт меня к старой парковке. Не уверен, что это безопасно, но других идей у меня нет.
Колёса визжат, когда я гоню по парковке с этажа на этаж, поднимаясь всё выше и выше с каждым поворотом. Очень надеюсь, что они не заметили, как я сюда заехал.
Останавливаюсь у столба, откуда открывается отличный обзор на подъезжающие машины. Опустив окно, прислушиваюсь, не едет ли кто следом. Пока что тишина.
Проходит несколько минут, я медленно выезжаю из укрытия и начинаю спускаться на машине вниз. Перед тем как выехать из здания парковки, я останавливаюсь и осматриваюсь по сторонам. На дороге пусто, ни следа внедорожника. Вернувшись на главную дорогу Гейтвея, проверяю снова. Чисто. Разворачиваюсь и нажимаю на газ до тех пор, пока Гейтвей не остаётся крошечным пятнышком в зеркале заднего вида. Руки на руле расслабляются, и я сбавляю скорость до адекватной.
Вернувшись в городскую черту, где уже ездят машины, снова оглядываюсь. К счастью, внедорожника нигде не видно.
Делаю глубокий вдох, только сейчас осознавая произошедшее. Кто-то пытался меня убить. Снова.
В прошлый раз на Феерии от «Мэтч-360» меня пытались застрелить. Но то был другой случай. Тогда я был лицом компании, представлял собой то, за что выступала компания. Сейчас же я никто. Компанией не владею, отец мёртв. Кому могла понадобиться моя смерть?
Уже в который раз я жалею, что рядом нет Сиенны. Она бы знала что делать. Или, по крайней мере, мы бы вместе что-нибудь придумали. И с Треем тоже. Когда нужно было вытащить Сиенну, Трину и Кудряша из заключения, мы с Треем действовали как слаженный механизм.
Но Сиенна больше не вернётся в Легас. Уж точно пока с неё не снимут обвинения. Но даже тогда мадам Нейман не остановится, пока не поймает её и всех граневцев. А значит, я больше никогда не увижу Сиенну. Разве что если…
В голове формируется план.
Не знаю, получится ли, но я должен попытаться.
27
ТРЕЙ
Сегодня у Сиенны день рождения. Не знаю, помнит ли она, потому что здесь, в лагере, легко потерять счёт времени. Я сам не помнил, пока мне не сказала её мама. Мне хочется приготовить для Сиенны что-нибудь особенное, и я ломаю над этим голову.
В итоге решаю, что лучший подарок – это что-нибудь простое. Сиенна не из капризных цац, да и я так себе романтик.
Я ловлю её после завтрака, когда она чистит зубы у общего корыта. Лорел приготовила для нас домашнюю зубную пасту, которая была отвратительной на вкус, но всё же защищающей наши зубы, чтобы мы не остались к тридцати годам без зубов вовсе. Сиенна улыбается мне, и я замечаю эту бежевую пасту на её зубах. Она прополаскивает рот, после чего целую её в щёку.
– Привет, – говорю я. – Не хочешь погулять?
Она отряхивает зубную щётку и вытирает рукой рот.
– А как же охота? Вроде сегодня собирались.
– Справятся без нас. Пейдж разрешила нам выходной.
Правда в том, что Пейдж всё ещё переживает из-за того, что едва не утопила Сиенну. Возможно, таким способом она пытается загладить вину.
– Она отпустила нас на весь день? А как же наши обязанности?
Сиенна даже не догадывается. Улыбнувшись, я говорю:
– Ты не помнишь, какой сегодня день?
В этот момент между нами запрыгивает Эмили, скача вверх-вниз.
– Си-Си! С днём рождения! С днём рождения!
Вивиан подбегает следом и обнимает Сиенну.
– Поздравляю, моя дорогая доченька. Поверить не могу, что тебе уже восемнадцать.
– Погодите, – говорит Сиенна. – Но сегодня не мой день рождения. – Она переводит взгляд с них на меня. – Мой день рождения…
– Шестого октября, – заканчивает за неё Вивиан. – И это сегодня. Можешь спросить Ашера. Он ведёт календарь.
Взгляд Сиенны устремляется по направлению пальца Вивиан на деревянную доску, где Ашер делает пометки. В этот момент сам Ашер оглядывается и, увидев Сиенну, улыбается, показывая ей большой палец.
– Мы должны устроить что-нибудь весёлое, – говорит Эви, крутя одну из своих косичек.
Вивиан смотрит на меня. Я киваю. Мы с ней уже обсудили мой план.
– Милая, мы с Треем уже об этом позаботились.
– Правда? – одновременно спросили Эмили и Сиенна.
– Эм, да, – говорю я. – Как вы смотрите на то, чтобы отправиться в поход?
Сиенна вскидывает бровь.
– Окей.
– Да! – визжит Эмили. – Я хочу в поход!
– А вечером отпразднуем, – предлагает Вивиан. – Я приготовлю ужин. Хотите рагу с кроликом? Как в старые добрые времена.
Сиенна улыбается матери.
– Да. Было бы здорово.
Вивиан снова обнимает дочь.
– С днём рождения, солнышко. – И затем обращается ко мне: – Во сколько, Трей?
– Предлагаю выходить через час. Чем раньше выйдем, тем больше времени останется на то, чтобы приготовить ужин.
Вивиан соглашается.
– Звучит отлично.
Восторженная Эмили убегает, Вивиан спешит за ней, напоминая, что надо ещё почистить зубы. Поначалу Эмили уворачивается, но затем, всё равно угодив в мамины объятья, весело хихикает. Усмехнувшись, разворачиваюсь обратно к Сиенне. Эмили, как и её старшая сестра, очень быстро пустила корни в моём сердце.
– Так, значит, поход? – уточняет Сиенна, прикрыв один глаз и глядя на меня.
Беру её за руки и увожу в тень от слепящего солнца. Наклонившись, целую в уголок губ.
– Во-первых, с днём рождения. Теперь тебе восемнадцать, а значит, ты уже официально взрослая. Поскольку мне двадцать один, я приветствую тебя в мире взрослых. Чувствуешь в себе какие-нибудь изменения?
Сиенна пожимает плечами, уголки её губ приподымаются.
– Не знаю. А должна?
– На самом деле нет. Возраст – это просто число.
– Ладно, а что тогда «во-вторых»?
– А во-вторых, у меня нет чётких планов, но я подумал, что будет здорово провести время с тобой и твоей семьёй. Ты как?
Теперь её улыбка растянута до ушей.
– Лучше и быть не может.
– Встретимся через час у твоей палатки.
– Договорились.
Мои руки скользят по её талии, и я притягиваю Сиенну к себе для быстрого поцелуя.
– До скорой встречи, – шепчу я.
* * *
Рука об руку мы с Сиенной идём по тропинке из лагеря, Вивиан и Эмили следуют за нами. Рюкзак с едой и водой, красивая девушка рядом – что ещё в жизни надо?
Эмили обгоняет нас, широко раскинув руки. Затем останавливается, пинает землю, поднимая облако пыли, покрывающее её кроссовки и шорты оранжевым сухим илом.
– Эмили! – ругает мать, но девочка только хихикает и убегает дальше. – Эмили, остановись! Нам надо держаться рядом.
Эмили оглядывается и смеётся, но продолжает бежать. Она уже довольно далеко от нас.
– Не переживайте, Вивиан, – успокаиваю. – Я сейчас её догоню.
Сиенна бросает на меня благодарный взгляд.
– Спасибо, Трей, – произносит Вивиан.
Перехожу на бег, но, когда Эмили замечает, что я следую за ней, она вскрикивает и ускоряется. Усмехнувшись, я тоже бегу быстрее. Её маленькие ножки не сравнятся с моими, но я делаю вид, что мне тяжело за ней угнаться.
– Стой… Эмили… Не гони… так… – Изображаю одышку. – Я не… успеваю…
Она, хохоча, продолжает бежать. Поразительно, как выносливы дети.
Всё-таки догнав Эмили, я подхватываю её на руки и кручусь, пока у самого не начинает кружиться голова. Она смеётся, крепко держась за мою шею. Когда я ставлю девочку на землю, она говорит:
– Давай ещё раз!
Меня умиляет её стойкость. Иногда она становится очень похожа на Сиенну. Ищу взглядом её сестру и их маму – они лишь пятнышко вдалеке. Я даже не заметил, как далеко мы убежали.
– У меня есть идея, – предлагаю я. – Давай наперегонки, кто первым добежит до твоей мамы и сестры? Если победишь, я понесу тебя на плечах.
Просияв, она кивает.
– На старт, внимание… МАРШ!
Я ещё не успел осознать, что мы начинаем, как она уже сорвалась с места.
Бегу за ней, всё время отставая на пару шагов, чтобы она точно победила.
– Ты слишком быстрая, – кричу ей вслед.
Продолжая смеяться, она отвечает:
– Просто ты слишком медленный!
Когда её походка становится более неуклюжей, я понимаю, что она начинает уставать. Перехожу на медленный бег и иду вровень с ней.
– Ты ведь не пропустишь меня вперёд?
Мокрые прядки липнут к её лбу, она тяжело дышит.
– Ни за что!
Найдя в себе остатки сил, она бросается вперёд, прямо в объятья матери.
– Я смогла! – выдыхает она. – Я победила!
Останавливаюсь.
– Тогда ты знаешь, что это значит. – Я закидываю Эмили себе на плечи, и она обхватывает руками мою голову, закрыв глаза. – Погоди, я ничего не вижу, – шучу я. – Почему вдруг потемнело?
Выставляю руки перед собой, притворяясь, что ориентируюсь вслепую.
Эмили хохочет и убирает руки, перенося вес на мои плечи.
– Вижу, кое-кто устал после забега, – говорит Сиенна, глядя на Эмили.
– Да, я весь выдохся, – в шутку отвечаю я. Сиенна фыркает и хлопает меня по руке. – А, ты об Эмили? Да, кажется, я её измотал.
– Неправда! – возражает Эмили. – Хочешь, снова побежим?
Вивиан кладёт ладонь на бедро Эмили.
– Отдохни, милая. Не то придём к каньону, а ты уже будешь уставшая.
– Ладно, – уступает Эмили и расслабляется на мне. Она наклоняется к моему уху, чтобы прошептать: – Я люблю тебя, Трей. Ты самый лучший на всём белом свете!
Сиенна, услышав это, вскидывает бровь.
– Похоже, у тебя появилась соперница, – дразню я.
Сиенна смеётся. Никогда ещё не видел её такой счастливой.
– Похоже на то.
* * *
Мы шли около часа, когда стало понятно, что Эмили устала. Я нёс её большую часть пути, но стоит мне снять её с шеи, по её же просьбе, как она тут же жалуется маме:
– Мам, я устала. Может, пойдём обратно?
– Хорошо, милая, – отвечает Вивиан и обращается к старшей дочери: – Прости, что не смогли провести с тобой весь день, но я верю, что ты остаёшься в надёжных руках. – Она подмигивает дочери, что не ускользает от моего внимания. – Зато к вашему возращению рагу будет готово.
– Мы можем вернуться с вами, Вивиан, – предлагаю я.
– Не нужно, – говорит Вивиан. – Повеселитесь, детки.
– Ты уверена, мам?
– Абсолютно. Только не опаздывайте к ужину.
Вивиан целует Сиенну в щёку.
– Идём, зайка моя, – говорит Вивиан, беря Эмили за руку. – Отдохнёшь в лагере.
Мы с Сиенной смотрим им вслед, пока они идут обратно к лагерю. Солнце сейчас в зените, оно обжигает мои плечи.
Сиенна вздыхает, как если бы расставание должно было продлиться дольше нескольких часов, и разворачивается ко мне:
– Вы с Эмили отлично ладите.
– Как и ты с ней.
– Да, но я её сестра. У меня не то чтобы есть выбор.
Усмехаюсь.
– Неправда. Уверен, бывают очень плохие сёстры. Ты же замечательная. – Теперь, когда мы остались одни, мне хочется больше к ней прикасаться. Я заключаю её в объятья и целую в лоб. – Недавно ты сказала, что я почти ничего о тебе не знаю. Я хотел провести остаток дня, исправляя этот промах. Хочу узнать тебя получше.
– Трей, – говорит она, немного отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза. – Я сказала это на эмоциях.
– Нет, ты была права. Я много чего о тебе знаю, но ещё многое мне предстоит узнать. Я хочу знать всё.
– Даже самое скучное?
– Особенно самое скучное.
Она ухмыляется.
– Ну, давай посмотрим. Я ужасна в математике. Обожаю плавать. Мой любимый цвет – синий. Любимый завтрак – овсянка с шоколадом, потому что папа готовил её нам с сестрой каждое утро. Хм, что-нибудь ещё?
– С кем ты впервые поцеловалась?
Её щёки вспыхивают.
– Эм, давай пропустим этот вопрос.
– Ой, да ладно тебе. Я думал, между нами не осталось секретов. Теперь уже.
Она избегает моего взгляда.
– Ну… – Она колеблется. – Я не хочу, чтобы ты расстраивался.
Этому может быть только одно объяснение.
– Зейн? Первым парнем, с которым ты поцеловалась, был Зейн?
Она кивает, прикусив губу.
Невольно стискиваю зубы, но беру себя в руки и прикидываюсь, будто меня это не парит. Как бы я ни старался, я всегда буду соперничать с Зейном.
– Ну и что. У всех есть прошлое.
– Но ты был моим вторым, – поспешила добавить она.
– И последним? – с надеждой уточнил я.
Она улыбнулась.
– А что насчёт тебя? Кому ты подарил свой первый поцелуй?
Приходится покопаться в памяти. Это было так давно.
– Точно сказать не могу. Ну, я тогда только ходить научился, и ей было три года.
Сиенна хихикает.
– Это не считается.
– Слава богу. Я бы точно не смог вспомнить, как её зовут.
Сиенна снова смеётся.
– А если серьёзно? С кем был первый поцелуй?
В памяти всплывает образ блондинки, которую я прижал к стене в лагере «Грань». Я до сих пор помню этот привкус вишнёвых леденцов.
– Её звали Джейла. Мне было двенадцать, а ей четырнадцать.
– Тебе нравились девочки постарше? – дразнит Сиенна.
– Они сами ко мне тогда липли.
Мы продолжаем идти и уже подходим к расщелине, где начинается каньон.
– Заглянем туда? – спрашиваю Сиенну.
– Я готова.
Вход довольно узкий, максимум для одного человека, но как только мы протискиваемся, дальше он расширяется. Нас окружают трёхсотметровые оранжевые скалы, отполированные дождевой водой. Извилистые, они простираются на несколько километров вперёд. А под ногами лишь песок и твёрдый ил.
– Как здесь красиво, – произносит Сиенна, запрокинув голову и глядя вверх.
– Идём дальше, – предлагаю я. Мы заходим глубже в щелевой каньон. Иногда коридоры становятся такими узкими, что нам приходится протискиваться или взбираться выше туда, где пошире.
– У тебя же нет клаустрофобии, я надеюсь? – спрашиваю я, когда мы попадаем в ущелье такой ширины, что приходится идти боком.
– Нет, слава богу, – говорит она.
По пути нам встречается маленький ручеёк, который мы перепрыгиваем. Сиенна идёт впереди, поэтому я наклоняюсь и брызгаю на неё водой. У неё намокает спина, а я запоздало понимаю, что вода здесь ледяная.
Она оборачивается, шок сменяется решимостью.
– Ох, ты у меня сейчас получишь!
Пячусь назад. Сиенна брызгает водой в мою сторону. Всего пара капель попадает на мои ноги. Я смеюсь и атакую в ответ. Вода попадает ей в лицо. Она сплёвывает и убирает влажные волосы с глаз. Пытаясь не засмеяться (потому что я правда перестарался), подбегаю к ней.
– Прости, – говорю я, вытирая её лицо краем своей футболки.
Она отпихивает мои руки и вытирается своей футболкой, обнажая белый плоский живот.
– Прости, – повторяю я. – Ты ведь на меня не обижаешься?
– С чего бы мне обижаться? – с ухмылкой спрашивает она. Я просто отомщу.
Не успеваю ничего осознать, как она пинает воду, обливая мои шорты и футболку.
– Ого, холодно.
Сиенна смеётся.
– Ой, да ладно тебе. Просто ты слишком горяч, Трей, признай это.
Мне нравится видеть её такой. Улыбающейся, смеющейся… моей.
Ухватившись за край её влажной футболки, подтягиваю Сиенну к себе.
– Ты права, я весь горю. Потому что ты рядом со мной.
Щёки Сиенны розовеют. Обожаю смущать её.
Она прижимается губами к моим. Они у неё такие тёплые и мягкие, и всё ещё влажные от воды. Её язык пробегает по моей верхней губе, и у меня сносит крышу. Одна моя рука ложится на её затылок, а другой я притягиваю Сиенну к себе. Я чувствую, как её сердце бьётся галопом. Трудно думать о чём-либо, трудно дышать. Я поглощён её вкусом, её запахом, ощущением её нежной кожи и тёплых ладоней. Хочу быть ещё ближе. Никогда не хотел ничего так сильно в своей жизни.
Когда мы отстраняемся, главным образом для того, чтобы сделать вдох, я замечаю, что щёки Сиенны уже цвета спелого граната. Она прижимает к ним ладони.
– Вау.
Мои губы расплываются в улыбке, когда Сиенна застенчиво поглядывает на меня из-под ресниц.
– Ага… Вау.
– Знаешь, ты очень хорошо целуешься, – признаётся она.
Следующие слова вырываются из меня сами собой:
– Лучше, чем Зейн?
Она шлёпает меня по плечу.
– Трей!
– Прости, плохой вопрос. Можешь его вычеркнуть.
Сиенна запрокидывает голову и смеётся. Я рад, что она счастлива. Рад, что в такие моменты она забывает обо всей этой дерьмовой жизни и живёт сегодняшним днём. От её улыбки мир кажется чуточку светлее. И даже больше, чем чуточку.
– Но я на десятку, а он на восьмёрочку, да? – дразню я.
Сиенна начинает шагать дальше, улыбаясь, оглядывается через плечо и пожимает плечами. Отойдя на некоторое расстояние, она отвечает:
– Ты определённо тянешь на десятку.
Догоняю её.
– А Зейн? Что у него? Тоже десятка?
Она вновь пожимает плечами, таинственно улыбаясь.
– Ты меня убиваешь! – возмущаюсь я. Но искушение слишком велико, поэтому я хватаю её на руки и бегу по ущелью, расплёскивая воду. Брызги попадают на мои икры и спину. Мы оба уже промокли насквозь.
– Поставь меня! – визжит она.
Возможно, она подумала, что я собираюсь окунуть её с головой в более глубоком ручье впереди, но я ещё не решил. Её весело дразнить, но не хочу переступить черту и разозлить.
– Поставь! Поставь! Поставь!
Когда просьбы не срабатывают, она меняет тактику и начинает целовать меня в шею. Я замираю, чувствуя её губы на мочке уха. Чёрт, как же это приятно.
– Ладно, ладно, ты победила, – говорю я, ставя её на ноги. Она снова вскидывает голову, губы коварно изогнуты.
– Нет, ты победил.
Я чувствую себя самым счастливым сукиным сыном на свете. Сиенна – красивая, умная и невероятно крутая. А самое главное, она моя.
Целую её в нос, в лоб и в подбородок, прежде чем позволяю себе коснуться её губ. Она делает неровный вдох, крепче обнимая меня за шею. Я мог бы стоять так весь день, целуя её. Всю ночь и весь следующий день. Но если мы не поторопимся, она может пропустить праздничный ужин.
Я неохотно убираю её руки со своей шеи и целую в нос ещё раз.
– Идём дальше? – бормочу я. – До другого конца каньона, полагаю, ещё несколько километров.
– Хорошо, – отвечает она. Я вижу, что она немного разочарована, но позже мы это компенсируем.
* * *
Мы идём по каньону уже больше часа, когда я хватаю Сиенну за руку, останавливая:
– Ты это слышала?
– Что?
– Этот… этот звук.
Вновь прислушиваюсь. Будто что-то капает.
– Это дождь, – говорит Сиенна, запрокидывая голову и ловя капли ртом. В этот момент на меня падает первая капля.
Чёрт.
– Это плохо. Это очень, очень плохо.
– Это всего лишь мелкий дождик, Трей. – Сиенна закатывает глаза.
– Зай, ты не понимаешь. Каньон может заполниться водой. Этот мелкий дождик может стать крайне опасен. Нам нужно уходить, скорее.
Я схватил её за руку. Понятия не имею, как далеко ещё до выхода. Может, пара сотен метров, а может, и несколько километров. Лучше вернуться тем же путём, которым пришли.
Дождь усиливается, из моросящего становясь проливным. Скалы уже скользкие от воды, когда мы перелезаем через них.
Сиенна падает на колено.
– Ай! – вскрикивает она.
Я помогаю ей встать и тяну дальше за собой. Каньон быстро наполняется водой. Тесное пространство, из которого воде некуда уйти. Вода уже нам по щиколотку, что замедляет движение. В узких местах царапаюсь плечами о скалы.
Когда проход расширяется, и мы вновь подходим к тому месту, где брызгались водой из маленькой ручейка, там уже целая река.
– Держись за меня, – говорю я. Вцепившись в мою руку, Сиенна идёт за мной. Течение сильное, прибывающая вода уже достигает моей талии. Сиенну едва не уносит, но я держу её за руку и не отпускаю.
В одном месте вода льётся вдоль стены каньона мощным водопадом. Я вспоминаю все узкие места, которые нам ещё предстоит преодолеть. Вот почему дождь в щелевых каньонах так опасен. Воде некуда уходить, а значит, мы в ловушке. Незадачливые путники так тонут.
Я не говорю об этом Сиенне, потому что не хочу, чтобы она переживала. Мы идём вперёд, я ни на секунду не выпускаю её руку. Дождь льёт как из ведра.
Мы доходим до одного из узких мест. Вода здесь нам по грудь. Глаза Сиенны распахиваются от страха.
– Трей…
– Давай ты первая, я за тобой.
Неохотно выпускаю её руку и смотрю, как Сиенна пробирается через узкий проход. Сам иду следом. Спина трётся о скалу, течение толкает вперёд. Я краем глаза замечаю огненные волосы, почти такого же цвета, как стены каньона. Сиенна перелезает ещё через две скалы и поднимается по лестнице.
Когда я догоняю её, у неё стучат зубы. Дождь прекращается так же быстро, как и начался. Мы забираемся повыше, вода до этого выступа скалы ещё не добралась.
– Это было страшно, – говорит Сиенна, тяжело дыша. Я даю ей время перевести дух, перед тем как пойти дальше. Мы обогнули один поворот, но скалы всё ещё возвышаются над нами. Ветер усиливается, свистя в ущелье.
И тут я замечаю нечто более ужасное, чем то, что мы только что пережили. Кажется, будто земля пришла в движение. Грязь, камни и палки скатываются вместе и несутся к нам. До меня только через пару секунд доходит: на нас надвигается стена грязной воды.
– Паводок! – кричу я Сиенне.
– Что?
Она оборачивается, глядя в том направлении, которое я указываю.
– Нам надо забраться выше. – Развернувшись, я диким взглядом окидываю окружающее пространство. Здесь явно не больше шести метров. Неподалёку от нас есть валун; его высоты должно хватить, если успеем вовремя на него взобраться. Хватаю Сиенну за талию и бегу, едва ли не волоча её к этому валуну. – Я тебя подкину.
Её взгляд прикован к быстро приближающейся волне, которая скоро нас снесёт.
– Быстрее! – кричу я. Сиенна наступает на мои ладони, и я подбрасываю её на валун.
– А ты как сюда заберёшься? – спрашивает она. Её лицо искажено страхом.
Мать-природа страшна, и сейчас она готова обрушить на нас всю свою мощь. У меня нет времени размышлять, поэтому я действую. Достаю верёвку из рюкзака. Один конец перекидываю через ветку дерева, свисающую со скалы, возможно, со времён прошлого наводнения, и хватаюсь за оба конца верёвки. Карабкаюсь наверх, вода уже подступает к пяткам, снося всё на своём пути. Оказавшись наравне с валуном, я раскачиваюсь, глядя на ветку. Она выглядит толстой, но уже хрустит. Если она сломается, мне конец. Поток воды разобьёт меня о скалы. Качаюсь вперёд-назад, вперёд-назад. Сиенна отчаянно следит за каждым моим движением, закрыв ладонями рот.
Если я сорвусь, этот случай войдёт в историю, как самый худший день рождения. Последний рывок, и я отпускаю верёвку, летя по воздуху, пока ноги не ударяются о валун. Он скользкий после дождя, поэтому подошва моих кроссовок скользит, но Сиенна хватает меня за футболку.
– Я держу тебя, – не дыша, произносит она.
Я вскарабкиваюсь на валун, Сиенна падает рядом со мной. Несколько минут я просто лежу на спине. Дождь падает мне на лицо. Моя грудь вздымается и опускается, сердце колотится.
– Чёрт, я думал, что умру, – говорю я, когда моё сердцебиение возвращается в норму. Поворачиваю голову и смотрю на Сиенну. Она лежит рядом. – Я не могу пообещать тебе золота или бриллиантов, или даже крыши над головой… – Сиенна улыбается на этих словах. – Но за приключениями – обращайся. Со мной не соскучишься.
Сиенна подкатывается ко мне, склоняется и целует в губы. Её мокрые волосы падают мне на лицо. Отодвигаю их, чтобы лучше её видеть.
– Мне ничего из этого не нужно, – отвечает она. – Я не против приключений. Мне это даже нравится.
– Вот почему я люблю тебя, Сиенна Престон. – Делаю паузу. – Ну, помимо ещё миллиона причин.
– Неужели? Может, назовёшь ещё хоть одну или две… или сотню?
Усмехнувшись, прижимаю её к себе и чмокаю в нос.
– Даже не знаю, с чего начать.
* * *
Несколько часов мы пережидаем наводнение на валуне. Едим то, что я брал с собой. Сиенна дрожит от холода в своей мокрой одежде, поэтому я укутываю её в плед и прижимаю к себе. К закату воды меньше не стало. Моя задница болит от сидения на скале. Знаю, что у Сиенны тоже, но она не жалуется.
– Кажется, нам придётся заночевать здесь, – говорю я, глядя, как каньон погружается в тень. Сейчас, когда солнце уже скрылось за одной из стен каньона, здесь быстро темнеет. – Тебе придётся пропустить праздничный ужин, прости.
Сиенна стонет.
– Мы проведём здесь всю ночь? О нет. Мама меня убьёт.
– Мы всё ей объясним. Да и тебе уже восемнадцать. Большая девочка.
Я криво ухмыляюсь. Сиенна поглядывает на меня из-под ресниц.
– Это правда…
Усмехаюсь и придвигаюсь ближе. Не хочу, чтобы между нами оставалось свободное пространство. Обхватываю руками её лицо, рассматривая каждую веснушку на носу, и говорю:
– В моей жизни было много девушек…
– Ой, пожалуйста, – перебивает она, отстраняясь. – Мне об этом знать не обязательно.
Беру её за руку.
– Просто дослушай, ладно?
Она что-то бормочет в ответ.
– Как я сказал, в моей жизни было много девушек, но ни одна не сравнится с тобой. То, что я чувствую к тебе… Я никогда ни к кому не испытывал таких чувств.
Сиенна с сомнением смотрит на меня.
– А как же Пейдж? Я подслушала ваш разговор у ручья. Звучало так, словно когда-то ты испытывал к ней такие чувства.
Как объяснить ей разницу между ней и Пейдж? Это всё равно что сравнивать солнце с луной. Без первого ты не можешь жить, а второе едва ли замечаешь.
– То, что было между мной и Пейдж, это совсем другое. Любил ли я её? Да. Считал ли это чем-то большим, чем очередной подростковой влюблённостью? Возможно. Но она ушла прежде, чем наши отношения переросли в нечто серьёзное.
Притягиваю Сиенну к себе, чтобы видеть каждую её ресничку.
– У меня есть мечта, – говорю я. – Восхитительная, идеальная мечта. О нас.
– Мне нравятся мечты. – Сиенна улыбается. – Особенно если в них ты.
– Тогда ты точно будешь в восторге от этой.
– Расскажи мне о ней, – бормочет она.
– Не могу.
– Трей! – возмущается Сиенна.
Усмехнувшись, целую её в лоб.
– Когда-нибудь, – обещаю я ей и целую в нос, затем подбородок и, наконец, в губы. У неё вкус абрикосов, которые мы недавно поели в сушёном виде. Я запускаю руки в её волосы, затем провожу по плечам. Сиенна такая худенькая, что даже под футболкой видно, как выделяются кости. Знаю, она похудела в тюрьме, но я надеялся, что в лагере она наберёт вес.
Её живот урчит от голода.
– Вот, – говорю я, открывая рюкзак и доставая джерки – высушенные кусочки вяленого мяса. – Поешь.
Она пытается отказаться.
– Я не голодна.
– Скажи это своему желудку.
Я даю ей в руки джерки и смотрю, как она пробует немного откусить.
– У меня с ними связаны плохие воспоминания, – говорит она, с трудом проглатывая.
– Не любишь джерки?
– Нет, не в этом дело… – Она прикусывает губу. – В тюрьме нас кормили джерками. Джерками и хлебом, всё.
Боже милостивый… Неудивительно, что она так похудела.
– Прости. Можешь не есть, если не хочешь. Я просто подумал, что ты голодна.
– Я теперь редко чувствую голод.
Но даже когда она произносит это, её желудок урчит, точно недовольный зверь внутри неё.
Поднимаю брови.
– Ты уверена?
Она мотает головой.
– Я имею в виду, что даже если я голодна, я не могу есть. – И спустя пару секунд добавляет: – И спать.
Всё это время я думал, что она отлично держится. Справляется с болью каким-то своим способом. Сама она не говорит о том, что произошло. Но если она не ест и не спит, значит, она не справляется. Ей больно, а она пытается не подавать виду.
– Твой папа? – спрашиваю я. Она кивает. – Джеб?
– Да. Всё сразу. Я постоянно вспоминаю, как отбывала заключение. Мне всё время приходится скрывать от мамы то, что случилось с папой. Каждую ночь я вижу, как они умирают, папа и Кудряш, снова и снова. Я чувствую себя такой… беспомощной. – Её глаза наполняются слезами. – Совершенно беспомощной.
– Ты не обязана справляться с этим в одиночку. Ты всегда можешь поговорить со мной. В любое время. Я рядом.
– Я знаю.
На минуту становится тихо, лишь вода плещет под нами. Уже полностью стемнело. Луна скрылась за облаками. Сова ухает вдалеке, и этот звук эхом проносится по каньону.
– А знаешь, – говорю я, прерывая молчание. – Я так же себя чувствовал, пока ты была в тюрьме. Беспомощным? О, мне это знакомо. Как только мне удалили чип и я всё вспомнил, моим единственным желанием было защитить тебя. Но я не мог. Ты была заперта в том тюремном аду, и я никак не мог до тебя добраться. Я чувствовал себя… Бесполезным. Беспомощным.
