Текст книги "Бесстрашие (ЛП)"
Автор книги: Кристин Смит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Кристин Смит
Бесстрашие
Оригинальное название: Fearless
Автор: Кристин Смит / Kristin Smith
Серия: Игра в обман / The Deception Game #3
Переводчик: Дарина Ларина
Посвящается моим родителям – двум самым бесстрашным людям, которых я когда-либо знала. Спасибо, что всегда верили в меня.
«Прогресс – наше будущее, совершенство – наша цель»
– выдержка из официального указа Содружества Пасифики.
1
СИЕННА
Долина Смерти – подходящее название для этого места. Если здесь есть что-то живое, я сильно удивлюсь. Здешняя жара плавит всё. Мы нашей разношёрстной командой плетёмся по этой бескрайней сауне прямиком в лагерь «Зенит». Пот скапливается под мышками, течёт по лицу, капает с носа. Я и представить не могла, что миражи бывают настолько правдоподобными, пока не увидела один такой на горизонте – обман зрения заставил меня поверить, что всего в нескольких шагах от нас растянулось огромное озеро.
Но нет.
Прошло два дня с тех пор, как мы покинули Рубекс. Два дня с тех пор, как Зейн покинул нас. И хотя месяц до этого мы провели в разлуке, пока я торчала в зловонной тюрьме, я скучаю по нему. Скучаю по времени, проведённому вместе.
Единственное утешение – то, что Трей снова рядом. Нам ещё многое предстоит наверстать, чтобы вернуться к тем отношениям, которые у нас были до того, как правительство приняло решение сбросить бомбу на нашу базу и промыть Трею мозги. Но мы справимся. Я верю.
А вот мой папа…
Сердце сжимается при мысли о нём, когда я вспоминаю, как лазерные пули пронзили его тело…
Стоп. Не надо думать об этом. Мозг невольно проигрывает момент его смерти в моей голове снова и снова, но я не могу зацикливаться на этом. Если поддамся, скорбь поглотит меня целиком. Мы воссоединились на такой короткий срок, и вот его вновь отняли у меня. Это несправедливо, но я давно уже поняла, что жизнь вообще несправедлива.
– Как твоё плечо? – спрашивает Трей, намекая на рану от выстрела. Он шёл впереди отряда вместе с Пейдж, вероятно, расспрашивая, что да как устроено в «Зените», но сейчас мы сделали привал у одного валуна, и он подошёл ко мне.
Я приседаю на корточки рядом с валуном и достаю бутылку воды. Кожа вокруг раны натягивается, жгучая боль простреливает плечо.
– Лучше.
Вода тёплая и совсем не освежает, как хотелось бы, но после нескольких недель в тюремной камере я точно ни на что не жалуюсь. Чем дальше я от той крепости, тем лучше.
– Всё ещё болит? – Трей кладёт руки на пояс, глядя на меня сверху.
– Чуть-чуть, – закрыв один глаз, чтобы не ослепнуть (потому что давайте откровенно: солнце здесь – то ещё пыточное орудие), я смотрю на него. Его кожа стала темнее, более бронзовая после многих часов, проведённых на солнце. Завидую, как хорошо на него ложится загар. Моя кожа уже давно розовато-красная. – Не критично.
Трей присаживается рядом со мной.
– Ты сгорела, – он достаёт футболку из своего рюкзака, смачивает слегка водой из бутылки и кладёт на мой лоб. – Прикрывай голову. Возможно, это поможет.
Оставив футболку на месте, он скользит рукой по моей щеке. Мои щёки вспыхивают ещё сильнее, если это вообще возможно в такую жару. Он едва касался меня с тех пор, как мы вышли из поезда – с той ночи, когда мы покинули Рубекс и ночевали в объятьях друг друга. Я стараюсь не париться из-за этого. Мы, в конце концов, беглые преступники, которые едва сумели спасти свою жизнь. Наверное, он сейчас сосредоточен на другой цели – поскорее добраться до Зенита, где нас ждут другие ребята из Грани. А может, его мысли совсем о другом.
Но об этом я тоже стараюсь не думать.
– Трей, – зовёт Пейдж в нескольких шагах от нас, – можешь подойти на секунду?
Как послушный щенок, Трей тут же встаёт. Надо отдать ему должное – он бросает на меня извиняющийся взгляд, но это не мешает ему идти у неё на поводу. Я наблюдаю за тем, как она берёт его под руку и уводит прочь от всех остальных, как они разговаривают на пониженных тонах, чтобы никто не услышал. Мысли скачут галопом, подкидывая новые сценарии и вопросы.
Трина плюхается на землю рядом со мной, пока я продолжаю сверлить взглядом Трея и Пейдж. Я не из ревнивых, но что-то между этими двумя не даёт мне покоя.
– Я бы не стала беспокоиться на твоём месте, – говорит она, проследив мой взгляд. – Он смотрит только на тебя, – кривит лицо. – Уж поверь мне.
Мысленно возвращаюсь в то время, когда мы были в лагере «Грани» и Трина призналась мне в своих чувствах к Трею. Ладно, допустим, я немножечко выбила из неё признание, но всё же. Я опасаюсь, что её сердечная рана ещё не зажила, но Трина задорно подмигивает и ухмыляется. Узел в груди распутывается, я облегчённо выдыхаю. Однако через секунду её улыбка исчезает. Трина прикусывает губу.
– Что не так?
– Это всё как будто неправильно. Без него.
Я сразу понимаю, что она говорит о Кудряше. Узел возвращается на место, из-за чего дышать становится тяжелее. Его смерть оставила дыру в каждой из нас. Но меня не покидает ощущение, что я не имею морального права оплакивать его. Из-за меня он погиб. Из-за меня Трина и Кудряш приехали в столицу. Из-за меня нас схватили приспешники мадам Нейман.
Так что да, когда ты вешаешь кому-то мишень на спину и взводишь курок, ты лишаешь себя права скорбеть. И хотя Трина вроде как не винит меня в его смерти, я вполне справляюсь за двоих.
Поднявшись на ноги, стряхиваю пыль с шортов и отворачиваюсь, пока Трина не заметила слёз в моих глазах. Я недавно открыла для себя этот отличный защитный механизм – как только меня накрывает чувство вины за чью-то смерть, я меняю тему или ухожу. В итоге в последнее время разговоры со мной стали весьма короткими, но, если честно, едва ли кто-то может сказать что-то такое, что подбодрило бы меня.
Именно поэтому из трёх зенитовцев, с которыми я знакома, мне больше всего симпатичен Ашер. Он угрюмый, надёжный как скала и не любит много болтать. Его вполне устраивает молчание, поэтому большую часть пути я держусь рядом с ним.
Стараясь не повредить рану, осторожно надеваю рюкзак и направляюсь к Ашеру. Он молча кивает мне. Пускай мы почти не общаемся, но в его ауре есть некая непоколебимость, которая придаёт мне сил.
– Ладно, ребят, давайте двигаться дальше, – командует Пейдж. Они с Треем отлипают друг от друга, и Трей подходит ко мне.
– Всё в порядке? – тихо спрашиваю его.
– Всё нормально, – он поправляет лямку рюкзака. – Пейдж просто хотела посоветоваться.
Не хочу показаться назойливой, но не могу удержаться.
– По поводу?
– Какой путь через горы лучше.
– И откуда тебе знать? Ты же здесь никогда не бывал.
Он пожимает плечами.
– Она хотела обсудить со мной разные варианты, только и всего.
– И какие у нас варианты?
– Нам нужно пересечь пустыню – открытую местность. Если сюда прилетят дроны, мы станем лёгкой мишенью. Пейдж хотела узнать моё мнение о том, чтобы пойти ночью. Не разбивать лагерь.
Учитывая, что мы с Триной – преступницы, сбежавшие с места казни, это весьма здравая мысль.
– И что ты сказал?
Его взгляд метнулся к моему плечу.
– Я сказал ей, что это не очень хорошая идея.
– Почему? Из-за меня? – Делаю шаг назад. – Я справлюсь.
Уголки губ Трея приподымаются.
– Знаю, что справишься. Но тебе нужен отдых. Как и всем нам. Силы пригодятся завтра при подъёме в гору.
Сужаю глаза.
– Ты говоришь это, потому что не веришь, что я выдержу. Из-за того, что я единственная здесь не генетически модифицированная? В этом всё дело?
Об этом не говорили открыто, но я же не дура. Пейдж – невероятный стрелок, Ашер крепок как дуб, а Грей выглядит так, будто может отжать двухсоткилограммовую штангу. Не говоря уже о том, что каждый из них по-своему великолепен. Я достаточно повидала гемов в АГИО – Академии генетически и интеллектуально одарённых, – чтобы отметить их сверхчеловеческие способности.
– Нэш тоже, – аргументирует Трей, тем самым подтверждая все остальные слова.
– Ах да… – язвительно протягиваю я. – Всегда мечтала оказаться с ним в одной команде.
Нэш – несносный кузен Трея, считающий, что все должны обращаться к нему не иначе как «коммандер». Мы с ним никогда не ладили. Не знаю, зачем Трей решил сравнить меня с ним сейчас.
Усмехнувшись, Трей заправляет выбившуюся прядку мне за ухо.
– Я не об этом, – его лицо становится серьёзным. – Ты ведёшь себя так, будто что-то изменилось из-за того, что мы узнали, кто я. Но я всё тот же человек. Я не изменился, – взяв за локти, он притягивает меня ближе к себе. – Ты ведь это понимаешь, да?
Моё сердце делает кувырок. Я тяжело сглатываю, поражаясь тому, как простое прикосновение вызывает во мне бурю чувств.
– Разумеется. Я просто…
– Устала? – заканчивает за меня Трей.
– Ага.
– Расстроена?
Вздыхаю.
– Может быть, немного.
Трей сокращает расстояние между нами и целует в макушку.
– Всё будет лучше, как только мы доберёмся до Зенита. Твои мама с сестрой уже там, ждут тебя. Мы сможем начать всё заново. Вместе.
Я отступаю на шаг назад, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Ты правда этого хочешь?
Желваки на его скулах дёргаются.
– Конечно. А ты нет?
Лицо Зейна всплывает перед глазами, но я гоню его образ. Подальше из мыслей; в тёмное, пыльное место, где хранятся воспоминания об АГИО и нашем домике на окраине.
И впервые за несколько дней я улыбаюсь.
– Хочу. Очень.
2
ЗЕЙН
Я не оглядываюсь.
Ни когда Джефф уезжает прочь, вздымая облако пыли из-под колёс. Ни когда мы часами едем по нескончаемой трассе, которая выглядит так, будто по ней годами никто не ездил. Ни когда впереди вырисовывается Легас.
Вместо этого я повторяю себе: она сделала свой выбор.
Сиенна могла сказать, что любит меня, но не стала.
Где-то между холмами в пустыне я принял решение начать новую жизнь – ту, для которой я был рождён. Пускай не родной сын Харлоу Райдера, но я его единственный оставшийся наследник. По возвращении домой я поступлю правильно. По отношению к нему и к Ариан.
Когда мы уже подъезжаем близко к городу, я наклоняюсь вперёд и прошу Джеффа остановиться у дома Ариан.
Это хаотичное здание, состоящее в основном из острых углов, стекла и штукатурки. Я бывал здесь всего пару раз.
Джефф высаживает меня перед главным входом, я прохожу по каменной дорожке, делая глубокие вдохи и выдохи. Пытаюсь морально подготовиться, подобрать слова, которые скажу ей при встрече.
Стучусь. Её горничная открывает дверь и понимающе улыбается.
– Мисс Ариан! – зовёт она в сторону лестницы за своей спиной. – К вам гость.
– Иду, – откликается Ариан.
– Она сейчас спустится. – Горничная уходит в соседнюю комнату с тряпкой в руке.
Пока жду, не отрываю глаз от пола. Здесь, в фойе, он стеклянный, а под ним находится огромный аквариум с золотыми рыбками, которые плавают под моими ногами. Их блестящая чешуя отражает дневной свет, и стекло переливается радужными красками.
Шаги Ариан звучат нерешительно, когда она спускается по винтовой лестнице, висящей на тонких стальных канатах, благодаря которым создаётся впечатление, будто ступени парят в воздухе.
– Привет, – произносит она. Спина прямая, тон холодный.
– Привет.
Почему я внезапно так разнервничался перед разговором с ней? Может, потому что в нашу последнюю встречу – больше месяца назад – я повёл себя как козёл, сказав ей, что люблю другую?
Да, скорее всего, дело в этом.
– Не думала, что увижу тебя вновь, – она останавливается на середине лестницы, словно ещё не решила, стоит ли ей спуститься до конца или развернуться и уйти обратно.
– Понимаю. Я о многом должен тебе рассказать, но в первую очередь о том, каким идиотом я был.
– Не могу не согласиться, – Ариан делает ещё несколько неуверенных шагов, останавливаясь на нижней ступеньке. – Сиенна в порядке?
Типичная Ариан: всегда беспокоится о других, игнорируя собственную боль. Подозреваю, когда в её генетический код добавляли сочувствие к окружающим, с ним немного переборщили. Иного объяснения я не нахожу.
– С ней всё нормально. Она в безопасности, – это всё, что я выдавливаю. Особенно помня о том, что её местонахождение должно оставаться втайне ото всех, включая меня самого.
Ариан прикусывает губу.
– Её чуть было не казнили. И всё ещё разыскивают. Это крутят по всем каналам… – Она замолкает, заметив моё выражение лица. – Но ты, конечно же, и так знаешь.
Киваю.
Она сходит с последней ступеньки на стеклянный пол, под ней кружит самая большая золотая рыбка, которую я когда-либо видел.
– Так ты знал? Знал, что она состоит в «Грани»?
Я подумываю, не соврать ли. Я мог бы притвориться, что ничего не знал, но слишком устал. Устал от постоянного обмана. Если я собираюсь начать новую жизнь и планировать будущее с этой девушкой, между нами не должно быть лжи.
– Да, я знал. Я хотел помочь ей.
Ариан снова терзает губу белыми зубками.
– А сейчас? Чего ты хочешь сейчас?
Закрываю глаза.
Я хочу, чтобы всё закончилось. Забыть о существовании Сиенны и вернуться к своей скучной, унылой жизни. Сделать вид, что в моём идеальном мирке всё идёт как надо, когда на самом деле это не так.
Вместо этого я открываю глаза и говорю:
– Быть с тобой.
Кто-то скажет, что я просто использую её. Что я слишком непостоянный, раз бегу к одной девушке, когда хотел бы быть с другой. И, возможно, я тот ещё придурок. Вёл себя с Ариан, как последний мерзавец, а теперь стою здесь, у неё дома, и прошу дать ещё один шанс. Правда в том, что она всегда была дорога мне – с того самого дня, когда в том магазинчике мороженого она накрыла мою ладонь своей и сказала: «Всё хорошо. Я тоже нервничаю».
Любой другой мужчина был бы счастлив с ней, но она предназначена не любому другому. Её создали специально для меня.
На лице Ариан мелькают несколько отчётливых эмоций – мучение, замешательство, удивление. Внезапно я чувствую в себе желание стереть её боль поцелуями. Я тянусь к ней, намереваясь заключить в свои объятья. Она поначалу сопротивляется, что неудивительно, но затем сдаётся и расслабляется в моих руках.
– Прости, – шепчу я. – Прости, что ранил тебя.
Её глаза полны слёз.
– Ты всё ещё любишь её?
– Стараюсь перестать. – Когда она ничего не отвечает, я добавляю: – Но хочу быть с тобой. Я хочу жениться на тебе.
Слёзы текут по её щекам.
– Правда?
– Правда. И чтобы доказать тебе серьёзность моих намерений… – Медлю, потому что ещё не совсем продумал свои следующие действия, но плевать. Я уже сыт по горло сплошными раздумьями. Вся моя жизнь была тщательно спланирована. Я хочу сделать что-нибудь спонтанное. – Чтобы ты мне поверила, я хочу устроить свадьбу как можно скорее. Двух недель хватит на подготовку?
Она приоткрывает рот, но не сразу находится со словами.
– Ты… ты уверен, что хочешь этого?
Прижимаюсь лбом к её, моё сердце ноет. Да, я хочу этого.
Вместо слов я отвечаю действиями. Наши взгляды встречаются, когда я наклоняюсь к ней, её тело напрягается. Думаю, это хороший знак, что она не отталкивает меня, когда мои губы касаются её. Вместо этого она размякает в моих руках. Я пытаюсь вложить в свой поцелуй месяц извинений.
Когда я отстраняюсь, её глаза выглядят слегка затуманенными.
– Я ответил на твой вопрос?
Она медленно моргает, её длинные ресницы едва ли не хлопают по щекам.
– Да. – На её лице расплывается улыбка. – Двух недель вполне достаточно.
3
ТРЕЙ
Сиенна изменилась. Словно бы стала меньшей версией себя, если не противоположной. Я понимаю, что ей нужно время, чтобы вернуть прежнюю силу духа после месячного пребывания в той адской дыре, называемой тюрьмой, и выстрела в плечо. Остаётся надеяться, что её дух не сломили окончательно.
Она даже смотрит на меня иначе. Не знаю, связано ли это с тем, что я предал её, пока был не совсем в себе, или с чем-то другим. Но что, если на самом деле изменилась не она, а я?
Одно я знаю наверняка: мои чувства остались прежними. Раньше я не хотел, чтобы кто-то узнал о наших отношениях, но теперь осознал, что жизнь коротка и может оборваться в любой момент. Особенно такая, как у нас. Я хочу прожить каждое мгновение. Хочу, чтобы Сиенна знала о моих чувствах, и не бояться, что другие узнают правду. Когда-то я сказал ей, что с ней становлюсь слабым…
Но я ошибался. С ней я сильнее.
Когда мы прошли столько, сколько смогли за день, и когда лицо Сиенны уже скривилось от боли и усталости, хоть она и не жаловалась вслух, мы останавливаемся и разбиваем лагерь. Я помогаю Сиенне со спальным мешком (она, конечно же, возмущается), пока Нэш и Грей разводят костёр из собранных листьев юкки. Трина отлучается куда-то – полагаю, на зов природы. И хотя Грей занят костром, краем глаза он всё равно смотрит ей вслед. Кажется, у Трины появился поклонник.
Сиенна выпрямляется с тихим стоном. Её рыжие волосы такие же яркие, как огонь, который парни разжигают на ночь, и закручиваются в мокрые от жары колечки у лица. Рухнув на спальный мешок, она опирается на одну руку, а другую прижимает к груди.
– Давай посмотрю, – предлагаю я. Она не меняла бинты со вчерашнего дня.
– Всё нормально, – отвечает она, но тут же кривится от неудачного движения.
Бросив рюкзак рядом с ней, приседаю на корточки. Поскольку я взял на себя роль «медика» в отряде, в моём рюкзаке есть всё необходимое для перевязки. Покопавшись в аптечке, нахожу нужные вещи. Пшикаю на руки антибактериальным спреем.
– Сними, пожалуйста, футболку, – произношу я серьёзным тоном, будто врач-профессионал. Едва сдерживаю улыбку, хотя это непросто.
Она колеблется, но не спорит. Снова морщится, когда снимает мокрую от пота футболку через голову.
Смотрю строго на пропитанный потом и испачканный грязью бинт, а не на кружево по краю её лифчика. Осторожно снимаю повязку. Рана ещё открытая, а там, где кожа должна быть розоватой, я замечаю жёлтые пятна. Признак инфекции.
– Насколько тебе сейчас больно? Сильнее, чем вчера, или нет?
Я уже знаю ответ, но стараюсь сохранять спокойствие, чтобы она не переживала. Мы посреди пустыни с минимальным набором лекарств. У меня нет антибиотиков, которые ей бы сейчас не помешали.
– Чуть сильнее, – признаётся она.
– Это потому, что началась инфекция.
Её глаза распахиваются.
– Инфекция?
– Пока всё нормально, – спешу заверить я. – Но тебе нужны антибиотики и как можно скорее.
Брызгаю спреем на рану. Сиенна резко втягивает воздух, тихо матерясь.
– Жжётся.
– Прости.
Наношу тонкий слой крема на ткань, прикладываю к ране, закрепляю бинтом и отстраняюсь, перенося вес на пятки.
– Ну как?
– Легче.
Нахожу взглядом её грязную футболку, валяющуюся на земле.
– У тебя есть чистая сменная одежда?
Она залезает в свой рюкзак и достаёт светло-зелёную футболку. Подняв вверх, отвечает:
– Они всё предусмотрели.
Под «ними» она имеет в виду зенитовцев, которые, по её мнению, подготовили нам рюкзаки. Она не знает, что вещи собирал я лично и выбрал зелёный цвет, потому что он подходит к её глазам.
– Я помогу.
Забираю футболку из её рук и, не давая ей времени возразить, надеваю ей через голову и жду, пока она просовывает руки в рукава. Лицо Сиенны краснее помидоров, она отводит взгляд. Мне нравится, когда она смущается: веснушки на её носу и щеках становятся ярче.
Наши глаза встречаются, я улыбаюсь, опуская взгляд на её губы и обратно возвращая к глазам. Румянец становится ещё сильнее.
Я умираю, как хочу поцеловать её. Я не предпринимал попыток с того последнего раза в ВИГе, после её побега из тюрьмы, когда она узнала, что я всё вспомнил. Тогда я понадеялся, что мы сможем закрыть глаза на то время, что я проходил с промытыми мозгами, и вернуться к прежним отношениям, но слишком многое произошло за эти месяцы разлуки. Слишком многое встало между нами. А точнее Рейни и Зейн.
Я решил дать Сиенне время. Чтобы в ней вновь вспыхнули прежние чувства. Она кричала о своей любви, когда я был глух и не хотел ничего слышать, когда я был слишком туп и не хотел ничего понять. Надеюсь, когда-нибудь она ощутит вновь то, что испытывала ко мне раньше.
– Трей, – зовёт Пейдж со своего спального мешка в десятке шагов от нас. – Есть минутка?
Сиенна закатывает глаза.
– Вечно ей что-то нужно.
Хмыкаю, поднимаясь на ноги.
– Я быстро.
– Не торопись, – отмахивается Сиенна.
Как только я подхожу, Пейдж хватает меня за руку и уводит в сторону. В последнее время она стала часто так делать.
– Нам нельзя задерживаться. Нужно идти дальше, – настаивает она, как всегда, требовательным тоном. Пейдж привыкла командовать, в этом вся она.
– Я же уже сказал тебе, что не считаю это хорошей идеей.
– А ждать до рассвета, чтобы пройти пустыню, хорошая? – поджав губы, она прожигает меня взглядом. – Из-за тебя я рискую головой. И жизнями двух моих ребят, только чтобы спасти твоих друзей. Ты мог хотя бы сказать мне правду?
Она бросает взгляд в сторону Сиенны, которая возится со спальным мешком.
– Я сказал правду.
Пейдж сощуривает глаза.
– Ты сказал, что мы спасаем граневцев. Ты ничего не говорил о том, что с ними будет твоя девушка.
Чешу голову.
– И что? Она тоже состоит в Грани.
– Ты знаешь что, Трей.
– Ой, да ладно тебе, Пейдж. Спустя столько лет?
Она пожимает плечами.
– Сердце ничего не забывает.
– Это ты тогда ушла, – отрезаю я. Затем выдавливаю улыбку. – Слушай, прости, если ввёл тебя в заблуждение. Я не хотел, правда. Но я искренне благодарен за то, что вы помогли спасти Сиенну и Трину.
Но не Джеба. Тут мы опоздали. Однако эти мысли я оставляю при себе.
Выражение Пейдж смягчается. Она вздыхает.
– Просто… мы с тобой… нас многое связывает.
Вспоминаю свой шрам на животе.
– Да уж.
– И я всегда думала, что… – она вскидывает руки в воздух. – Ладно, неважно.
– Это было давно, Пейдж.
Она запрокидывает голову.
– Да, я знаю. – Она бросает взгляд на Сиенну и понижает голос. – Я многим тебе обязана за тот вечер. Если бы ты не вступил в схватку с людьми моего отца…
– Да ничего особенного я не сделал…
Она поднимает руку, перебивая меня.
– Я только хотела сказать, что теперь мы квиты.
Пейдж разворачивается и возвращается к своему спальному мешку. Я ещё минуту наблюдаю за ней, пока она проверяет успехи Нэша и Грея с костром.
Вспоминаю нашу первую встречу с Пейдж три года назад. Нам обоим было по восемнадцать. Наивные, мы тогда ничего не знали об этом мире. Она не была такой жёсткой и резкой, а её волосы ниспадали до талии чёрными волнами. Когда я спустился в подвальное помещение вместе с Нэшем, чувствуя себя потерянным после смерти отца, она сразу же привлекла моё внимание. Красивая, яркая, опасная. Шепнув что-то парню, сидящему рядом за барной стойкой, она направилась ко мне. Мы заказали несколько напитков, она уговорила меня сыграть в бильярд. Я проиграл ей, то ли потому что она была действительно хороша, то ли потому что хотел ей уступить.
Я был окружён гемами всю свою жизнь и легко мог определить, кто генетически модифицирован, а кто нет. Её победа только подтвердила мои подозрения. Она играла в пул так, будто занималась этим с младенчества. Конечно, будь она одной из девочек Дьявола, то наверняка проводила бы в этом зале много времени и могла бы набить руку. Но это не тот случай. Она играла так, словно её мозг просчитывал каждое движение.
– Ты не похожа на других, – заметил я.
– Ты говоришь это всем девушкам? – смущённо спросила она.
Я улыбнулся.
– Нет, правда. Ты особенная.
Подмигнув, она сказала:
– Тогда почему бы нам не прогуляться? – Она схватила меня за руку, дюжина глаз следили за нами.
Я повёл её вверх по лестнице и на улицу. Мы слегка поцеловались. Ладно, не слегка. Она была опьяняюще прекрасной. Я пытался отвлечься от своей скорби, и нашёл утешение в её поцелуях. Хотя, может, дело было не в поцелуях, а в том, что мне просто нужен был кто-то, кто направил бы мои мысли прочь от того, что я потерял. Я не просился возглавить «Грань», но внезапная смерть отца привела к тому, что эта роль свалилась на мои плечи. Тогда я сомневался, хочу ли этого.
– Ты этого хочешь? – пробормотал я ей в губы.
– А сам как думаешь? – прошептала она. Её спина была прижата к кирпичной стене, глаза блестели.
Я немного отстранился.
– Нет, я имею в виду, ты точно хочешь и дальше так жить?
Она прищурилась.
– Кто ты? Коп под прикрытием или что? Меня сейчас арестуют?
Я засмеялся.
– Нет.
– Тогда кто ты такой?
Я прочистил горло, надеясь, что это каким-то образом расчистит и туман в моей голове.
– Ты когда-нибудь слышала о «Грани»?
– Ага, и?
Я пожал плечами.
– Ты член «Грани»?
– Возможно.
Она попыталась отшагнуть, но сзади была стена. Я заметил, как она нервно сглатывает.
– Чего ты хочешь?
– Помочь тебе.
Её лицо посуровело, она упёрла руки в бёдра.
– Слушай, я не знаю, зачем ты здесь, но лучше тебе свалить отсюда, пока мой отец не узнал о тебе.
В этот самый момент дверь рядом с нами распахнулась, и матерная тирада донеслась из ртов двух неопрятных здоровяков, которые за шею выволокли Нэша из подвала. Третий тип – тёмный, как ночь, и высокий, как дерево, – стоял позади них, закрывая собой весь дверной проём.
– Пусть запомнит на всю жизнь, – его голос прозвучал так, будто раздался из глубокой бочки. Он схватил Пейдж за руку и потащил за собой внутрь.
Двое его дружков толкнули Нэша на асфальт. Я заметил кровь на его губе. Адреналин втрое быстрее разогнался по моим венам, стоило отморозкам достать карманные ножики.
Бей или беги.
Я всегда выбираю первое.
Каждый раз, когда я уклонялся от блестящего лезвия, и каждый раз, когда мне самому удавалось нанести удар, я думал о страхе в глазах Пейдж, мелькнувшем в тот момент, когда приспешник Дьявола поволок её обратно в бильярдную.
Именно в тот вечер я получил свой шрам на животе, а Нэш – на щеке. Из-за того, что я отвлёкся. И в нашу защиту хочу сказать, что к головорезам присоединились ещё двое приятелей с ножами и мы оказались в меньшинстве.
И вот когда мы с Нэшем лежали на асфальте, истекая кровью, именно Пейдж помогла нам подняться и уйти в безопасное место. Именно Пейдж подлатала нас, потому что мы никак не могли пойти в больницу. Она спасла меня, а я, в свою очередь, спас её. Подарил ей возможность сбежать от Дьявола, который подобрал её на улице и заменил отца, когда она была совсем малышкой.
Пейдж сбежала от него и присоединилась к нам. В лагере «Грани» она пробыла недолго, но жизнь в бегах пришлась ей по вкусу. Забрав по меньшей мере десяток гемов с собой, она отправилась искать других гемов-изгоев, сбежавших из лабораторий. Таких же, как она сама. Только год назад я узнал, что она основала группировку под названием «Зенит» и что у них есть лагерь в горах.
Так что да, нас с Пейдж многое связывает.
4
СИЕННА
На следующий день мы останавливаемся передохнуть и разбиваем лагерь у полуразрушенного здания. От маленькой бетонной постройки осталось лишь три стены, но этого достаточно, чтобы хоть немного укрыться от солнца. Здесь есть табличка, дающая название и некое назначение этому месту, но половина её отломана. Единственное слово, которое получается разобрать, – это «руины», что было понятно и без таблички.
Пока Трей переговаривается с Пейдж – снова – я подхожу к Ашеру, опустившемуся на колено у кактуса. Смотрю, как он достаёт нож, аккуратно отрезает одну из «лапок», кладёт на разложенную на земле бандану и срезает колючий внешний слой. Под ним что-то зелёное и склизкое, сильно напоминающее огурец.
Ашер протягивает кусочек мне, словно предлагая попробовать. Я мотаю головой и сажусь на землю рядом с ним. Он разом откусывает половину этой склизкой штуки и вытирает рот рукой.
– Почему ты не разговариваешь? – не выдержав, спрашиваю его.
Он пожимает плечами.
– Да нечего особо сказать.
– Ага! Так ты можешь говорить!
Он улыбается, показывая яркие белоснежные зубы на фоне тёмной кожи.
– Как давно ты в «Зените»?
– Пару лет.
Он жуёт медленно, словно смакует каждый кусочек.
И как там?
Он задумывается на секунду, наклоняя голову вбок.
– Пыльно.
Я бросаю взгляд в сторону Трея и Пейдж, которые всё ещё увлечены каким-то разговором между собой.
– Пейдж там главная?
– Ага. Она нашла меня, помогла увидеть, кто я на самом деле. Привела в место, которое я могу назвать домом.
– А где ты жил до этого?
Уголки его губ опускаются.
– Везде.
– У тебя не было дома?
Он качает головой, снова вытирая рот.
– А как тебе удалось не попасться силовикам? Я видела, что они делают с бездомными.
В памяти всплывает чудак с игрушечной машинкой и запах сгоревшей плоти от лазерных пуль.
– Был постоянно в бегах, не задерживался долго на одном месте.
Снова нахожу взглядом Трея и Пейдж, беседа которых, похоже, подошла к концу. Он смотрит ей вслед, когда она уходит. И почему-то у меня такое впечатление, будто он погрузился в воспоминания.
– Они были знакомы раньше? – спрашиваю Ашера, кивнув в их сторону.
– А ты не знаешь их истории?
Закончив доедать свой кактус, Ашер вытирает руки банданой.
– Нет. А ты?
– Знаю. – Он бросает на меня косой взгляд. – Но не мне её рассказывать. – Поднявшись на ноги, он добавляет: – Спроси Трея. Наверняка он расскажет.
«Вряд ли», – думаю я, пока Ашер снова подходит к кактусу и отрезает другую «лапу». Сижу с ним ещё минуту, любуясь небом, которое из голубого стало оранжевым, а затем насыщенно-розовым всего за несколько минут. Воздух стал прохладней. После захода солнца кожа на моём обгоревшем лице вздыхает с облегчением. Дневная жара невыносима. Прижимаю ладони к горящим щекам. Они, наверно, сейчас красные, как помидоры.
Трей опускается на землю рядом со мной.
– Вот, держи, должно помочь.
Он протягивает мне несколько плотных зелёных листьев с зубчатыми краями.
– Что это?
– Алоэ. Помогает при ожогах.
– И что мне с ним делать?
Трей берёт один лист, разрезает своим ножом и сжимает. Из среза проступает чистая прозрачная жидкость. Он выдавливает её на мои пальцы, и я наношу её на лицо. Прохладная субстанция, похожая на гель, успокаивает кожу, будто освежающий напиток со льдом в жаркий летний день.
– Давай помогу с шеей.
Он убирает мои короткие волосы в сторону и наносит «гель» на шею. Когда я поднимаю глаза, то замечаю Пейдж, наблюдающую за нами на расстоянии. Она тут же отворачивается.
– Я ей не очень-то нравлюсь, – бормочу я, когда Трей заканчивает.
– Почему ты так думаешь? – Он собирает оставшиеся листья обратно в рюкзак. – Она спасла тебе жизнь, помнишь?
– Да, но каждый раз, когда она видит нас вместе, у неё такой взгляд, будто… будто…
– Будто она ревнует?
– Я не это хотела сказать.
Трей улыбается.
– А что?
Я разворачиваю ладони перед собой, внезапно смутившись. Может, я всё выдумываю? Он прав. Она реально спасла мне жизнь.
– Я хотела сказать, что она выглядит напряжённой. Будто опасается меня. – Сделав глубокий вдох, я выпаливаю: – Между вами что-то было?
Трей усмехается, немного пряча взгляд.
– У меня и Пейдж… общее прошлое. – Он наклоняется ко мне, целует в щёку и шепчет на ухо: – Но тебе не о чем беспокоиться. – Он вскакивает на ноги и затем спрашивает, явно пытаясь сменить тему: – Ты голодна? Я умираю с голоду. Давай посмотрим, чем можно поужинать.
