Текст книги "Бесстрашие (ЛП)"
Автор книги: Кристин Смит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
Но я не встаю, чтобы пойти за ним и помочь. Все мои мысли крутятся вокруг некого «общего прошлого» и причин, почему Ашер не захотел мне об этом рассказывать.
* * *
На ужин сегодня сублимированный рис с курицей. Чтобы их приготовить, нужно просто вскипятить воду, налить её в упаковку, помешать и раздать каждому свой пакетик. Мы всемером сидим вокруг небольшого костра в тишине, рты всех заняты едой. Грей первый управляется со своей порцией, и об этом свидетельствует смачная отрыжка. Трина хихикает, а Пейдж ругается:
– Имей хоть каплю приличия, Грей.
– Прости, Пейдж, – отвечает он, и вид у него действительно раскаянный. Я успеваю заметить, как он бросает взгляд на Трину и, увидев её улыбку, облегчённо улыбается в ответ. Видимо, её реакция придала ему смелости, потому что дальше он предлагает: – Кто хочет послушать историю?
– Я! – Трина поднимает руку.
– Эта история – чистая правда, – начинает Грей. – Случилось это давно, примерно в этих краях.
Трей слегка подталкивает моё здоровое плечо своим, одаривая улыбкой. Отвечаю ему тем же и сосредотачиваюсь на рассказе Грея.
– В те времена развернулась Война Штатов. Было много волнений среди людей, живших внутри одного государства. Они никак не могли прийти к согласию по вопросам, кто и как должен руководить страной. Штаты восстали друг против друга. Некоторые формировали альянсы, объединяясь по территориальному, политическому или религиозному признаку. Все эти альянсы пытались обособиться от существовавшей государственной системы. В итоге началась война. Война, положившая конец всему. Улицы были залиты кровью, трупы складывали в кучу и сжигали на площадях по всей стране. – Грей делает паузу. – Все жили в постоянной опасности.
– И что случилось потом? – спрашиваю его.
На протяжении всей жизни я слышала разные обрывки этой истории – в школах такому не учат, – но такие подробности я узнаю впервые.
– Когда в живых почти никого не осталось, были основаны четыре провинции. Пасифика, Прайд, Атлантика и Сэнтрал. Каждая со своим правительством и своим политическим устройством.
– Если подумать, – вклинивается в историю Трина, – наше технологическое развитие уже бы достигло космических высот, если бы ничего из этого не случилось.
Трей кивает.
– Это правда. Война и конфликты отбросили общество на сто лет назад. А то и больше.
– Потому что восстанавливаться пришлось долго, – соглашается Грей.
– А что-то так и не восстановили, – добавляю я, подумав о Легасе и Гейтвее. Зейн ведь говорил, что правительство намеренно оставило там разруху как напоминание о том, что мы потеряли и кто здесь главный. – Например, отели и казино Гейтвея.
– Точно, – говорит Пейдж. – Некоторые казино могли бы заработать после войны, но правительство не дало им возможности открыться. Чинуши пытались прикрыться моралью, но все знали правду.
– Жадность плюс власть равно коррупция, – бормочет Трей.
– Но я не понимаю: разве они не хотели получить ещё один источник дохода? – спрашиваю я. – Насколько мне известно, казино приносят огромную прибыль.
Трей качает головой.
– Ту территорию они не могли контролировать. А правительство не любит то, что не может контролировать. – Он криво улыбается. – Уж поверь мне.
– Но не все правительства такие, как наше, – возражает Грей. – Некоторые лучше. Справедливее.
Моя первая мысль – это просто фантазии, в которые ему хочется верить; но Пейдж молчит и не поправляет его, и я понимаю, что он говорит правду.
– Откуда ты знаешь?
– Мы много где были, – поясняет Грей.
– Ладно, – протягиваю я. – Но вы же не бывали в других провинциях? Я думала, границы очень хорошо защищают.
– Мы были там, – подтверждает Грей.
– Но как?
– Это не так сложно, как кажется, – встревает Пейдж. – Ну, для новичков может быть. Но мы-то профессионалы.
Почему-то я уверена, что под «новичком» она намекала на меня.
– И как там? В других провинциях? – спрашиваю я.
– Ну, в Прайде… – начинает Грей, но Пейдж останавливает его взглядом.
– Если хочешь узнать, ты должна увидеть сама, – говорит она.
Пожав плечами, я притворяюсь, что соскребаю последние несколько рисинок с тарелки. Не хочет говорить – не надо.
Трей прочищает горло.
– Пейдж, наверно, хотела сказать, что провинции так отличаются от того, к чему мы привыкли, что это не описать словами. Верно, Пейдж? – он прожигает её взглядом.
– Да, конечно, типа того.
Она резко встаёт со своего места, бросает пакетик в огонь и забирается в спальный мешок, лежавший в нескольких шагах от костра. Положив руки под голову, она смотрит на небо, словно разглядывает звёзды. Трина и Грей пододвигаются ближе друг к другу и тихонько переговариваются между собой, тогда как Ашер натачивает палку карманным ножом.
– Ну что, спать? – спрашивает меня Трей.
Кивнув, я встаю и бросаю свой мусор в костёр, перед тем как пойти за Треем к месту, где он разложил рядышком наши спальные мешки. Трей старательно держал дистанцию всё это время, но когда мы ложимся, он обхватывает меня руками и притягивает к своей груди, стараясь не задеть раненое плечо. Оно всё ещё пульсирует и тянет, но я готова потерпеть.
– Всё нормально? – шепчет Трей мне на ушко.
Часть меня не хочет опережать события, потому что много воды утекло и на восстановление нужно время. Но его тело такое тёплое, а ночь такая холодная, что в его объятьях слишком приятно, чтобы сопротивляться.
Прижавшись сильнее, я закрываю глаза.
– Более чем.
5
ЗЕЙН
– Вижу, ты пришёл в себя.
Отец подходит ко мне. Как всегда, прилизанный бизнесмен в отглаженном костюме с шёлковым галстуком. Он уже не так часто бывает в зданиях «Мэтч-360» и «Хромо-120» – возможно, потому что сейчас у него есть все эти учёные, которые занимаются реализацией его идей на практике. Но это не мешает ему строить из себя владельца и директора компаний, даже не выходя из дома.
Я направлялся в свою комнату после долгой тренировки в бассейне, перекинув полотенце через плечо. С того момента, как я покинул вчера дом Ариан, я всё ещё пытаюсь обдумать своё решение. Я ожидал некого катарсиса, но плавание в собственном бассейне только сильнее напомнило мне о Сиенне и Эмили – её младшей сестре. Не знаю ни одной другой девчонки, которая так же сильно любила бы плавать, как она.
– Ты о чём? – Останавливаюсь в фойе у подножия винтовой лестницы.
– О твоей предстоящей свадьбе. В конце следующей недели, не так ли?
Откуда он узнал? Я ещё никому не говорил.
– Как ты…
– Стрэтфорды позвонили мне. Ариан, похоже, счастлива, что всё вернулось на круги своя.
Он улыбается, сияя, как рождественская ёлка. Давно я не видел его таким счастливым.
– А, конечно. Я уже и забыл, как быстро распространяются новости в ваших кругах.
Отец подходит ближе и опускает руку на моё плечо.
– Я так рад, что ты вернулся домой и принял правильное решение.
– Тут особо нечего было решать.
Чистая правда. Сиенна выбрала Трея. Снова. Третий – лишний, я не буду путаться под ногами.
– Ты хороший человек, Зейн. Из тебя выйдет отличный руководитель. Вместе с Ариан вы будете на вершине мира. Каждому нужна идеальная пара. Я нашёл свою в твоей маме. И желаю лишь лучшего для тебя.
Его слова заставляют меня выпрямиться. Даже после всего, что я узнал о нём за последнее время, я всё ещё остаюсь тем маленьким мальчиком, который хочет, чтобы отец им гордился.
– Спасибо… пап, – это слово теперь намного сложнее произносить, с тех пор как оно стало нести совсем другой смысл. Я считаю Харлоу Райдера своим отцом, пускай даже во мне нет его генов. Но отношение изменилось само собой. Да, он вырастил меня, но он не мой родной отец. Не мой биологический отец.
Он хлопает меня по плечу и уходит в противоположную сторону. В последний момент оглядывается:
– Если ты завтра не слишком занят, я бы хотел съездить с тобой в «Мэтч-360» в Легасе. Покажу, над чем мы работаем в последнее время. Мы наняли нового учёного, пока тебя не было.
– Пап, я постоянно там бываю с трёх лет. Что ты можешь мне там показать?
– Знаю, сынок. Но скоро ты встанешь во главе компании…
Вскидываю руки, как бы пытаясь отгородиться от его слов.
– Не совсем же скоро? В смысле ты же ещё лет десять-пятнадцать пробудешь на посту, пока не уйдёшь в отставку.
Харлоу трёт подбородок и в этот момент он кажется мне намного старше своих шестидесяти с чем-то лет.
– Никогда не знаешь. Это может случиться очень скоро.
* * *
Когда мы заходим в «Мэтч-360» в Легасе на следующий день, первым делом в голове всплывает вопрос: «Как Сиенна проникла сюда?»
Я знаю, что она украла компьютерный чип, но всё равно даже представить не могу, как ей это удалось. Мало того, что здание охраняют сутки напролёт, в ночное время здесь ещё действуют сенсорные лазеры. И хотя я не хочу думать о ней, всё же не могу не восхититься её навыками. Да, это преступление, но чёрт возьми, то, как она это провернула, впечатляет.
Харлоу ведёт меня к лаборатории, расположенной на третьем этаже. Я хорошо знаю это место, чуть ли не как родной дом. Я часами сидел в здешней лаборатории после школы, разрабатывая Re0Gene и другие наши продукты. В металлическом столе, который стоит ближе всего к окну, прожжена дыра яйцевидной формы, куда я пролил фтороводородную кислоту. И я знаю, что в стеклянной двери кабинета слева есть лёгкая трещинка, появившаяся, когда я ударил по ней, расстроенный неудачей в разработке сыворотки, заживляющей раны.
Большинство учёных ходят в защитных костюмах – недавнее нововведение. Харлоу же входит в белой рубашке и брюках с таким видом, словно он здесь хозяин. Так и есть, конечно, но всё же, мне кажется, раз здесь введена форма, то это неспроста, и лучше перебдеть, чем недобдеть.
– Зейн, это доктор Джордж, – представляет мне Харлоу мужчину в плотном костюме и прозрачном капюшоне.
Доктор Джордж протягивает руку в перчатке, в капюшоне видно только его глаза. Когда он открывает лицо, я вижу, что это мужчина средних лет с лысиной на голове.
– Возможно, вам тоже стоит надеть костюмы?
Харлоу отмахивается от этого предложения.
– Мы ненадолго. Покажете Зейну, над чем вы сейчас работаете?
– Конечно.
Доктор Джордж ведёт нас к ящику из нержавеющей стали размером с холодильник. Открывает дверцу, оттуда раздаётся шипение и выливается субстанция, похожая на сухой лёд. Он осторожно наполняет пробирку.
– Что это? – спрашиваю я.
Харлоу аккуратно держит пробирку, словно хрупкую пташку.
– Это Re0Gene 2.0, – гордо произносит он.
Разглядываю пробирку в его руке.
– Re0Gene? Над которым я работал?
– Да, только доработанная и улучшенная версия, – отвечает Харлоу и возвращает пробирку доктору Джорджу.
– Я не понимаю…
– Мы взяли твою формулу и использовали её, чтобы создать сыворотку, которая способна исцелить всё тело, если капнуть пару капель под язык.
– Как такое возможно?
– В вашей формуле не хватало нескольких компонентов, – встревает доктор Джордж, – но я её доработал, и всё получилось. Насколько мне известно, это самое мощное лечебное средство, когда-либо созданное в истории.
– Но если вы работаете над целебной сывороткой, то к чему все эти защитные меры?
Доктор Джордж и мой отец переглядываются.
– Что?
Мне отвечает доктор Джордж:
– Если допустить хоть малейшую ошибку в формуле, полученное средство прожигает кожу.
– Ого, ладно. Не уверен, как я отношусь к тому, чтобы мою формулу вот так использовали…
– Зейн, – перебивает Харлоу, – это для блага всего общества. Разве тебя это не волнует? Мы не можем производить такую сыворотку только для себя.
– И кому ты собираешься её продавать?
Это главный вопрос. Мой отец никогда не был жадным человеком, но от его ответа зависит, дам ли я разрешение на массовое производство лекарства. Пускай сыворотка не полностью моя разработка, но формула в её основе – точно моя. И я имею право голоса в вопросе, кому её продавать.
– Несколько недель назад со мной связался Томас Уолтон. Он работает в департаменте здоровья и реабилитации при правительстве. Полагаю, он и его коллеги заинтересованы в нашей разработке.
Смотрю на отца как на сумасшедшего.
– И ты хочешь продать это им? Да как тебе такое в голову пришло? После всего, что они сделали?
Харлоу вздыхает, опираясь на один из лабораторных столов.
– Я знаю, Зейн, что ты недоволен некоторыми событиями в Рубексе. Но я по-прежнему тесно сотрудничаю с президентом Шардом и некоторыми правительственными учреждениями. Я не могу просто разорвать все связи.
Мои кулаки сжимаются, и я с трудом держу себя под контролем.
– Можешь. Это просто. Скажи, что у тебя нет разрешения продавать эту формулу. Что, кстати, чистая правда. Я не давал разрешения использовать мою формулу для разработки Re0Gene 2.0 или как вы её там называете.
Харлоу бросает нервный взгляд на доктора Джорджа, который смотрит нас в явном замешательстве.
– Прошу прощения, – говорит он. – Я думал, Зейн дал разрешение…
Сложив руки на груди, прожигаю взглядом отца:
– Ни в чём не хочешь признаться?
– Возможно, я немного поторопился, – обращается Харлоу к доктору Джорджу. – Но не переживайте. Мы с сыном уладим этот вопрос. Прошу, продолжайте. – Взяв меня за руку, он направляется к двери. – Не будем вам мешать.
Как только мы выходим за дверь, я выдёргиваю руку.
– Жизнь тебя ничему не учит? – ругаюсь я. – Когда ты уже перестанешь быть таким эгоистом и начнёшь думать о других людях? Это моя сыворотка и моя формула. Её нельзя использовать без моего разрешения. Ты предал моё доверие.
Я разворачиваюсь и направляюсь широким шагом к лифтам.
– Зейн, подожди! – зовёт Харлоу.
Его жалобный тон такой знакомый, такой искренний. Аж тошнит. Я уже сыт по горло его ложью, его полуправдами, его уловками, которыми он добивается от людей желаемого. Это всё напоминает мне о моём брате Стиле, который предал меня худшим из возможных способов. Я никогда не прощу Стила за то, что он сделал с Сиенной.
И прямо сейчас мой отец ничем не лучше его.
6
ТРЕЙ
Мы добираемся до лагеря «Зенит» около полудня пятого дня. Это хорошо, потому что мы с Сиенной съели наш последний злаковый батончик на завтрак и выпили последнюю каплю воды за час до прибытия.
По мере того, как мы приближаемся к лагерю, Пейдж чирикает, как птичка. Видимо, таким образом она даёт понять обитателям «Зенита», что мы свои. Десятки людей вылезают из палаток, сделанных из воловьей кожи и шкур других животных. «Зенит» – это лагерь во всех смыслах слова. Палатки выстроены ровными рядами, на открытых участках разведены небольшие костры. Запах горящей древесины и жареного мяса вызывает урчание в моём животе.
Пейдж обнимает одного знакомого за другим. У многих из них волосы заплетены в такие же косички, как у неё. Некоторые предпочли дреды.
Пейдж с лёгкостью перемещается в толпе, чувствуя себя в своей стихии. Я не удивлён, что она здесь главная. У неё есть задатки лидера – куда больше, чем у меня.
Перевожу взгляд на Сиенну, идущую рядом со мной. Она всматривается в лица, ища среди них маму и сестру.
Я беру её за руку и сжимаю.
– Уверен, они где-то здесь.
Она смотрит на меня так, словно забыла о моём присутствии.
– Я так хочу их увидеть, но не знаю, что сказать…
Она имеет в виду отца. Она не сможет рассказать маме и сестре, что он всё это время жил в Рубексе и что он умер у неё на глазах – на этот раз по-настоящему. Это породит множество вопросов, на которые мы не готовы ответить.
– Ты не должна ничего говорить. Достаточно того, что ты жива… – не успеваю договорить, как с другого конца лагеря раздаётся крик:
– Си-Си! Ты здесь!
Маленькая девочка со светлыми кудряшками и широкой улыбкой бежит к Сиенне, летя в её объятия. За ней спешит рыжеволосая женщина. Она заламывает руки, в глазах слёзы. Я знаю, что уже видел их, когда был в доме Зейна и считал себя кем-то другим, но помню это лишь обрывками. То был не я. Мне хочется познакомиться с ними как Трей – тот Трей, который любит Сиенну, а не тот, который ходил с промытыми мозгами и думал, что влюблён в какую-то девицу из Рубекса.
Они втроём обнимаются. Сиенна всхлипывает. Наверняка её мама думает, что это из-за того, через что Сиенне пришлось пройти в той тюрьме. И отчасти это, наверное, правда. Но куда сильнее по ней ударило то, что она видела, как умирает её папа, пока мы сбегали из здания ВИГ в Рубексе. Я вообще не понимаю, как она на ногах держится, а уж тем более разговаривает с людьми. Я помню, как мне было тяжело, когда погиб мой папа. Худшее время в моей жизни. Я сам хотел умереть. Хотел, чтобы эта боль прекратилась, чтобы прошлое забылось. Сиенне пришлось пережить это не один раз, а два. Чёрт, да она намного сильнее, чем я считал раньше.
Не желая прерывать их личный момент, я ухожу, маневрируя в толпе, приветствующей возвращение своих. Пейдж замечает меня и машет рукой. Вокруг неё группа людей. Я сразу же узнаю некоторых членов «Грани», перемешенных с представителями «Зенита». Люк – темноволосый парнишка, которого я спас год назад из лаборатории «Хромо-120», где на нём проводили эксперименты, – заключает меня в медвежьи объятья. После него ко мне подходит Райли – шестнадцатилетняя генно-модифицированная девушка, которая выглядит на двенадцать. Её родители хотели, чтобы она стала гимнасткой, но, когда их и её цели разошлись, она сбежала. Я нашёл её на одной из улиц Легаса – к счастью, раньше силовиков. Райли привстаёт на носочках, чтобы чмокнуть меня в щёку.
– Рада видеть тебя, босс, – с улыбкой произносит она.
Следующий Матео. Его тёмные дреды резко контрастируют с широкой дружелюбной улыбкой. Он один из первых гемов, которых когда-либо создали. Его спасли из ВИГа, когда он был ещё младенцем.
Всё больше и больше граневцев подходят ко мне, обнимают, дают «пять». Я пытаюсь поприветствовать каждого, но не могу не отметить, что нескольких лиц не хватает. Джон, Девон, Кайли, Тайлер… Джеб… Это лишь малая часть ребят, которых я больше никогда не увижу. Каждое имя как удар под дых.
Я подвёл их. Я их всех подвёл.
– Джаред! – зовёт Пейдж парня с коммуникатором в руках. Я уже собирался спросить у неё, откуда у них здесь связь, но тут она добавляет: – Что там с погоней? Нам удалось оторваться от правительства? Или они у нас на хвосте?
Джаред клацает по экрану.
– Я пока ничего не вижу. Прямо сейчас они обыскивают пляж Пасифики. Кажется, они не верят, что кто-то в здравом уме решит пересечь Долину Смерти.
Пейдж ухмыляется на эти слова.
– Именно поэтому мы это сделали.
Ах да. Логика в её безумии. Пейдж никогда ничего не делает без причины.
– Продолжай проверять их действия, – даёт она указания Джареду. – Если что-то изменится, я хочу узнать об этом немедленно. Ты меня понял?
Джаред кивает, его чёлка падает ему на глаза.
– Да, конечно.
Он вновь сосредотачивается на коммуникаторе. А Пейдж поворачивается ко мне:
– Наши коммуникаторы не отслеживаются, но, сам понимаешь, линки мы здесь не используем. Если хочешь узнать новости из Легаса или Рубекса, обращайся к Джареду.
– Хорошо.
Пейдж созывает всех, свистнув с двумя пальцами. Она удерживает меня рядом с собой, чтобы мы стояли вместе как символ объединения двух группировок. Нас окружают не меньше полутора сотен людей. Сто из них – граневцы, а значит зенитовцев около пяти десятков. Окидываю взглядом толпу в поисках Сиенны. Она стоит позади, обнимая маму и сестру.
– Прошу минутку вашего внимания! Я хотела бы официально поприветствовать Трея Винчестера и других представителей «Грани» в лагере «Зенит». Я знаю, что многие из вас провели здесь уже не одну неделю, но тем, кто только прибыл… Добро пожаловать! – Пейдж широко улыбается, и в этой улыбке есть то, что привлекло меня в ней в первую нашу встречу. – Зенитовцы, это Трей Винчестер, лидер «Грани». Трей, это все наши, – повернувшись, она улыбается уже мне лично. – В ближайшие дни тебе предстоит запомнить немало имён.
В ответ раздаётся «Привет, Трей» нестройным хором. Я машу толпе и всем знакомым лицам. У меня хорошая память на имена, поэтому с этим не должно возникнуть проблем.
Я чувствую, что должен что-то сказать от себя, поэтому прочищаю горло.
– Спасибо, «Зенит», что приняли нас, когда нам некуда было пойти. Вы дали нам убежище, и мы в неоплатном долгу перед вами, – киваю в сторону Пейдж. – Привлекайте нас к своей работе. Знаю, что вести хозяйство в таком большом лагере непросто, поэтому просто говорите нам, что делать, и мы это сделаем.
Несколько человек одобрительно поддакивают и хлопают. Я делаю шаг назад, показывая, что на этом у меня всё.
– Думаю, первое, что нам нужно сделать, – подхватывает Пейдж, глядя на меня, но говоря достаточно громко, чтобы слышала вся толпа, – это подготовить палатки для новоприбывших. В самой дальней палатке с табличкой «Для стройки» у нас есть инструменты и материалы. Жилые палатки у нас все двухместные. Также у нас есть график дежурств, согласно которому мы чередуем обязанности. Советую каждый день сверяться со списком. Он будет висеть вот на этом столбе, – она указывает на двухметровый столб, которому сложно найти иное применение, кроме как для развешивания объявлений. – У нас есть смотровая башня, на которой мы тоже дежурим по очереди. – Пейдж подмигивает мне. – Мы с Треем выйдем сегодня в ночную смену, – хлопнув в ладони, она продолжает: – Наверное, пока что на этом всё. Если есть какие-то вопросы, обращайтесь ко мне или к Ашеру.
Пейдж хлопает меня по плечу и уходит, теряясь в толпе. Иногда она бывает резкой, но лично мне Пейдж напоминает пантеру – тёмная, молчаливая, изящная и смелая.
Я обхожу лагерь, пока не нахожу медицинский пункт – простую деревянную постройку. Всё это время я наблюдал за раной Сиенны, и хотя хуже не становилось, улучшений также не было. Ей нужны антибиотики. Заглянув в дверной проём я с удивлением замечаю знакомое лицо. Я бы узнал этот ворох светлых волос где угодно.
– Лорел!
– Привет, Трей, – отвечает она.
Лорел состояла в «Грани» чуть ли не с её основания. Мы практически выросли вместе.
– Тебя прикрепили к медпункту?
– Ага, – она улыбается. – Я училась у лучших.
Иногда Лорел помогала мне в медпункте «Грани». Это было так давно, словно в прошлой жизни…
– У тебя есть антибиотики? Сиенну подстрелили. Боюсь, у неё инфекция.
– Может, мне взглянуть на рану? – предлагает Лорел.
– Нет, я сам. Но если у тебя есть что-нибудь, буду очень благодарен.
– Давай посмотрю, – Лорел подходит к тележке и перебирает склянки. Большинство из них выглядят так, будто были украдены из какой-то больницы. Но это не моё дело. – Есть вот это.
Она протягивает мне коричневый бутылёк. Цефалексин.
– Должно помочь. – Я проверяю дату изготовления. Срок годности истёк несколько месяцев назад, но по опыту знаю, что всё равно подействует. – Спасибо, Лорел.
– Да не за что. Всё что угодно для самого лучшего босса.
Я уже направляюсь к двери, как вдруг она окликает меня:
– Трей! Я рада, что ты вернулся.
– Я сам рад.
Выхожу из медпункта и замечаю Сиенну, подходящую к палатке со стройматериалами. Захожу внутрь следом за ней. Парень за столом в окружении разных шкур спрашивает её:
– Что предпочитаешь? Воловью, медвежью или койотовую? – Он протягивает маленькие кусочки. – У меня есть образцы, если хочешь попробовать на ощупь.
– Не надо, – отвечает Сиенна. – Пусть будет воловья.
Наклонившись, шепчу ей на ухо:
– Хороший выбор.
Сиенна вздрагивает, но, заметив меня, улыбается:
– Трей.
Парень уходит в дальнюю часть палатки, где прямо на земле лежат большие шкуры. Он перебирает несколько и находит коричнево-белую пятнистую воловью кожу. И, протягивая, подмигивает Сиенне:
– Выбрал лучшее из того, что было.
– Это всё? – спрашивает она.
– Нет. Ещё нужны колышки, дуги, брезент и спальник.
Когда он пытается вручить всё это Сиенне, я выхватываю материалы из его рук.
– Я помогу ей устроиться и позже вернусь за своим.
Выйдя из палатки, я говорю ей:
– Ну что, давай выберем место, где ты сможешь обосноваться.
– Я лучше сама, – возражает Сиенна, следуя за мной к пустой части лагеря.
Она держит дуги, пока я вбиваю колья в землю.
– Что я могу сделать? – спрашивает она, опускаясь на колени рядом со мной. – Ну, помимо того, чтобы придерживать палатку и подавать инструменты.
Я чуть было не забыл про антибиотик, который дала мне Лорел. Достаю из кармана баночку и передаю Сиенне.
– Проглоти две таблетки прямо сейчас.
– Я не могу без воды.
– У тебя ещё осталась бутылка в рюкзаке?
– Да, но она пустая.
Я указываю на помпу в нескольких метрах от нас, с помощью которой можно набрать воду из колодца.
– Наполни там.
Сиенна наполняет бутылку и проглатывает таблетки. Вернувшись, она спрашивает:
– А что теперь я могу сделать?
– Умеешь забивать гвозди?
Она пожимает плечами, из её хвостика выпадает несколько прядок. Её волосы заметно отросли после той стрижки в лагере «Грани», но ещё не достигли прежней длины. По крайней мере, сейчас их уже можно собрать в хвост.
– Справлюсь.
Вручаю ей молоток и несколько гвоздей.
– Нам надо прибить брезент к кольям. Сможешь?
Наклонив голову вбок, она отвечает:
– Я восстановила древнюю реликвию без каких-либо инструкций, используя только это… – Она машет пальцами. – Думаю, с парой гвоздей я как-нибудь справлюсь.
Её ответ вызывает у меня улыбку.
– Ни секунды в тебе не сомневался.
– Хорошо. А теперь перестань отвлекать меня от работы. – Она улыбнулась в ответ. Если раньше было сложно удержаться от поцелуев, то сейчас это настоящая пытка.
Двадцать минут спустя мы отступаем назад и осматриваем плоды наших трудов. Воловья шкура накрывает брезент, развешенный в форме треугольника, для дополнительной защиты от возможного ливня.
– Ну как? – спрашиваю её. – Дом, милый дом?
Она строит гримасу, и я едва сдерживаюсь, чтобы не поцеловать её.
– Ты хотел сказать «палатка, милая палатка»? – тяжёлый вздох. – Определённо шаг вперёд по сравнению с предыдущим местом.
Она почти ничего не говорит о тюрьме. Думаю, ей слишком тяжело об этом вспоминать, особенно пока память о смерти Джеба слишком свежа.
Убираю прядку волос, упавшую ей на глаза.
– Как это было?
– Что? Заключение?
– Да. Если ты готова об этом рассказать.
Сиенна подходит к деревянной скамейке, сделанной из поленьев. Когда она садится, я присоединяюсь к ней.
– Это был ад, – начинает она. – Или то, как я себе представляю ад. Одиноко. Мучительно. Дикая жара днём, пронизывающий холод ночью. Никаких возможностей скоротать время. Есть только ты и твои мысли обо всём, что ты сделал не так в этой жизни. Обо всех ошибках. – Она замолкает, наклоняясь, чтобы подобрать маленький камешек у ног. Острым краем она выцарапывает тонкую полосу на полене, не глядя на меня. – В какой-то момент я поверила, что заслуживаю там находиться. Заслуживаю умереть.
Я беру её руки в свои, камешек падает на землю. Её ладошки такие маленькие по сравнению с моими. Под ногтями скопилась грязь. На щеках пыльные пятна. Нам бы обоим сейчас не помешал душ.
– Это всё моя вина, – говорю я. – Ты приехала в Рубекс из-за меня. Ты бы не пошла в дом Рэдклиффа, если бы я не предал тебя.
– Но ведь это был не ты. Ты не знал, что…
– Да. Но я всё равно чувствую вину.
– Не стоит.
– Стоит. Ты стольким пожертвовала ради меня. А я даже не знаю, как тебе отплатить.
Её лицо смягчается, губы приоткрываются, и, конечно же, мой взгляд тут же оказывается прикован к ним.
– Ты и не должен.
Её губы буквально умоляют меня поцеловать её. Я наклоняюсь к ней, останавливаясь в миллиметре, будто спрашивая разрешения.
– Да, – выдыхает она, и этот шёпот проникает в мой рот. Я накрываю губами её губы.
Это наш первый поцелуй с того раза в здании ВИГ после того, как я спас её из тюрьмы. Оглядываясь назад, могу сказать, что то был не самый благоразумный поступок. Она была ранена, всё ещё пребывала в шоке и пыталась осознать произошедшее.
Но, чёрт побери, её губы как огненные подушечки. Они мягкие, и от них исходит такой жар, что моя голова готова взорваться. Я обхватываю ладонью её затылок, притягивая ближе, насколько это возможно. Я бы перетянул её к себе на колени, но это не очень-то прилично на глазах у всех. Когда мы отстраняемся, то оба тяжело дышим.
– Сиенна? – взрослый женский голос раздаётся за моей спиной.
Ещё не повернув головы, я понимаю, кто это. И что-то мне подсказывает, что она всё видела. Вскакиваю на ноги, тогда как Сиенна подносит руки к пылающим щекам.
– Миссис Престон, очень рад.
Несмотря на то, что она только что застукала меня со своей дочерью, миссис Престон тепло улыбается.
– Прошу, зови меня Вивиан. Рада видеть тебя вновь. Мы уже встречались в доме Райдера, но ты, наверное, не помнишь.
Я улыбаюсь.
– Лишь урывками.
– И некоторые из этих обрывков, – встревает Сиенна, – мы бы оба хотели забыть.
Вне всяких сомнений, она вспомнила меня и Рейни.
– Как тебе моя палатка, мам? – Сиенна указывает на наше творчество.
Не успевает Вивиан ответить, как к нам подбегает Эмили. Увидев меня, она тормозит и наклоняет голову вбок.
– Трей? Это ты?
Опускаюсь на колено, чтобы оказаться на одном уровне с ней.
– Привет, Эмили. Ты помнишь меня?
– Ага, но ты сильно изменился. Ты сейчас очень… – она морщит нос, – грязный.
Я смеюсь вместе с Сиенной и Вивиан. Дети всегда такие непосредственные.
– Слышал, где-то здесь неподалёку есть горячий источник. Вы уже там были?
Она мотает головой.
– Я очень хорошо плаваю.
– Да, мне рассказывали.
Её голубые глаза внимательно изучают меня, очевидно, сравнивая с Зейном, с которым она провела несколько недель. Он для неё стал кем-то вроде старшего брата. А я тот тип, что разбил сердце её сестры.
К счастью, она ещё слишком мала, чтобы это понимать.
– А ты любишь плавать? – спрашивает она после долгой паузы.
– Обожаю. Можешь спросить у Сиенны. – Подмигиваю её старшей сестре, вспоминая наше свидание у лагуны. Её щёки и так уже порозовели от долгого пребывания на солнце, а теперь и вовсе стали ярко-красными.
Эмили скрещивает руки на груди, окидывая меня взглядом, и серьёзным тоном заявляет:
– Можешь поплавать со мной.
Звучит так, будто мне оказана величайшая честь.
Возможно, кому-то это покажется глупостью, но я чувствую, будто завоевать её одобрение – это лучшая награда. Её заявление, мало того что звучит очень мило из уст очаровательной пятилетней девочки, так ещё и вызывает у меня чувство гордости, словно я совершил настоящий подвиг.
Слегка поклонившись, отвечаю:
– Благодарю за оказанную честь.
Выпрямляюсь. Эмили берёт Сиенну за руку и громко шепчет ей на ухо:
– Ладно, пусть остаётся. Он мне нравится, потому что он милый.
Мы втроём снова смеёмся. Затем Вивиан и Эмили уходят готовить обед, и я замечаю, что Сиенна украдкой смахивает слёзы.
– Ты в порядке? – спрашиваю я.
– Да, всё нормально. Просто… воспоминания нахлынули. Я как будто постоянно лгу маме и сестре. Каждый раз, когда не говорю им о папе.
