Текст книги "Бесстрашие (ЛП)"
Автор книги: Кристин Смит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
– Так точно, босс, – отвечает Зейн. Если Трей и уловил сарказм в его голосе, то никак не отреагировал.
* * *
Больница забита людьми. Мужчины, женщины, дети выстроены в длинные очереди, которые тянутся аж с парковки. Трей опускает окно и окидывает взглядом это зрелище.
Малыши плачут, дети постарше дёргают за одежду уставших матерей, а на лицах мужчин однодневная щетина. Десятки силовиков с автоматами следят, чтобы никто не лез без очереди, словно загоняют скот на ярмарку.
– Это безумие, – комментирует Зейн, пальцами сдавливая руль.
– Надо уезжать. Скорее, – бубнит Чез с переднего сиденья.
– Мы не можем просто взять и уехать, – говорит Трей. – Этим людям нужна помощь.
В этот момент к силовику, стоящему на входе в больницу, подбегает, спотыкаясь, мужчина. До нас доносятся его крики:
– Где она? Где моя жена? Я хочу увидеть свою жену!
Силовик пытается его успокоить, но безуспешно. Мужчина всё продолжает повторять:
– Где моя жена? Я знаю, что она здесь. Что вы с ней сделали?
– Сэр, вам нужно успокоиться и пройти за мной.
Ещё несколько силовиков окружают мужчину, причём не все такие терпеливые, как первый.
– Заткните его уже, – рявкает один, поднимая пистолет.
– Никакого насилия, – предупреждает другой.
Эта сцена уже привлекла внимание людей, стоящих в очереди снаружи. Женщины заслоняют детей – видимо, хотят защитить их в случае, если дело дойдёт до кровопролития.
– Что происходит? – шёпотом спрашиваю я.
– Не знаю, но выглядит скверно, – говорит Чез. Спустя секунду добавляет: – Эм, Зейн, кажется, нам пора уезжать.
Один из силовиков заметил, что мы остановились напротив больницы и стали свидетелями нехорошей сцены, и теперь направляется к нам.
– Жми на газ, – шипит Трей. – Быстро!
Мы трогаемся с места, но силовик выбегает на дорогу с поднятыми руками, требуя, чтобы Зейн остановился.
– Вот чёрт, – ругается Чез, схватившись за сердце.
– Ведите себя естественно, – произносит Трей сквозь стиснутые зубы. Сам он сидит рядом со мной на заднем сиденье.
Моё сердце колотится втрое быстрее обычного, но внезапно Трей притягивает меня к себе, словно мы парочка на прогулке. Я прижимаюсь к нему, пряча лицо у него на груди. Наши имена и фотографии были во всех новостях. Будет настоящим чудом, если силовик нас не узнает.
– Доброе утро, офицер. Чем могу помочь? – спрашивает Зейн. Его всегда мелодичный голос звучит особенно певуче и бархатно. Украдкой бросаю взгляд на силовика. Жаль, что это не женщина. Перед чарами Зейна сложно устоять.
– Мы проверяем граждан в целях учёта; смотрим, кто генно-модифицированный, кто нет. Вы не возражаете? – Силовик протягивает сканер. – Небольшой забор крови из пальца.
Зейн подносит палец к устройству. Не тот, который прокалывал в здании «Мэтч-360». Раздаётся тихий звук, словно воздух резко пустили через трубку. Зейн убирает палец. Пока он ждёт результатов, силовик смотрит на экран. Со своего места мне кое-как удаётся разглядеть фото Зейна и несколько слов под ним.
– Зейн Райдер? – спрашивает силовик, с прищуром сравнивая человека перед собой и на фото.
– Да, сэр.
Силовик заглядывает в машину.
– С вами в машине есть не-гемы?
Зейн качает головой.
– Нет, сэр.
– Я бы попросил вас и ваших друзей пройти за бланками. Гарантирую вам проход без очереди.
– У нас уже назначен частный приём на завтра. Но спасибо за заботу.
Силовик убирает сканер и отходит от машины.
– Извините за беспокойство, сэр. Хорошего вам дня.
– Благодарю, офицер.
Как только Зейн закрывает окно, мы все дружно выдыхаем. Я отстраняюсь от Трея и набираю воздух в лёгкие, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.
– Мы были на волоске, – бормочет Трей. – Реально на волоске.
– Это ещё мягко сказано! – восклицает Чез. – Я едва кирпичей не наложил!
– Как хорошо, что фамилия Райдер всё ещё имеет большой вес, – добавляю я.
Зейн ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.
– Это да. Пока не стала тяжким бременем.
Мы уезжаем всё дальше, и я оглядываюсь в заднее окно. Тот мужчина, искавший жену, всё ещё бьётся в истерике, и его никак не могут успокоить. Один из силовиков достаёт шприц, втыкает в шею, и мужчина падает на землю. Его тело заносят в больницу. Дальнейшая его судьба неизвестна.
39
ТРЕЙ
Мы отъезжаем на несколько миль от больницы, когда я подаюсь вперёд и говорю:
– Разверни машину. Мы должны вернуться.
Что-то неладное творится в той больнице, и только мы можем этому помешать.
– Ты в своём уме? – потрясённо спрашивает Чез, широко распахнув глаза. – Мы едва улизнули оттуда.
Жена того мужчины пропала без вести. Она пришла за бланком, как требовалось, и исчезла. Терзают меня смутные сомнения, что правительственный указ – это просто прикрытие для чего-то куда более жуткого.
Связаны ли эти два факта? Выход указа и создание идеальной армии? Лично я вполне верю, что эти ублюдки способны опуститься до такого бесчеловечного решения.
Сиенна берёт меня за руку и сжимает.
– Он прав. С этими людьми происходит нечто нехорошее. Это не просто проверка.
Не говоря ни слова, Зейн резко разворачивает машину, шины протестующе визжат. Под действием центробежной силы Сиенна налетает на меня. Её щёки загораются румянцем, она смущённо извиняется.
Усмехнувшись, притягиваю её к себе и шепчу на ушко:
– Ты должна мне кое-что пообещать.
Она медленно моргает, нос чуть морщится от любопытства.
– Обещай, что когда я попрошу тебя остаться на месте, ты останешься без лишних вопросов.
Она собирается возразить, но я накрываю её губы своими. Я был уверен, что она меня оттолкнёт, потому что она любит так делать, но к моему удивлению, она подаётся навстречу и тает в моих руках.
Зейн покашливает. Мы с Сиенной резко отстраняемся друг от друга. Он ловит мой взгляд в зеркале заднего вида и сводит брови. Чёрт. Я не собирался сыпать ему соль на рану, но мне сложно не прикасаться к Сиенне, когда она сидит так близко.
Прижимаюсь лбом к её лбу и говорю:
– Обещай мне.
Она улыбается. И почему от одной улыбки мои внутренности превращаются в омлет? Я должен быть твёрже. Сильнее.
– Ладно, ладно, – говорит она. – Обещаю. Но только пока меня устраивает такое положение дел.
– Ты не собираешься упрощать мне задачу, да?
Зейн перебивает нас:
– Куда именно надо ехать?
– К обратной стороне больницы, – отвечаю я. План постепенно формируется в моей голове. Именно поэтому я хочу, чтобы Сиенна послушалась, когда я попрошу её остаться в стороне. Я не могу допустить, чтобы она лишний раз рисковала.
– А что именно мы будем делать? – продолжает уточнять Зейн.
– Выясним, что происходит в самой больнице. Генетическим тестом дело явно не ограничивается.
Зейн несколько раз сворачивает, огибая больницу. Я говорю ему остановиться, пока мы не подъехали к самому зданию.
– Дальше я сам. – Выхожу из машины. Когда Сиенна следует за мной, я поднимаю ладонь, останавливая её. – Сейчас именно тот момент, когда тебе нужно остаться на месте.
– Я не отпущу тебя туда одного, – возражает она. Её упрямство снова взяло верх.
– Я не спрашиваю у тебя разрешения. Но я очень рассчитываю на то, что ты сдержишь своё обещание. Зейн, проследи, чтобы она оставалась в машине.
И бегу к больнице, оглянувшись всего раз, чтобы убедиться, что Сиенна не бежит за мной. К счастью, она осталась сидеть в машине, в безопасности. Надеюсь, Зейн вразумит её. У него это получается лучше, чем у меня.
Добравшись до больницы, присаживаюсь на корточки за большим кустом и осматриваюсь. Всего один силовик патрулирует территорию. Шуршу листьями, чтобы привлечь его внимание, а затем ныряю за следующий куст. Когда он подходит проверить источник звука, подбираюсь к нему сзади и хлопаю по плечу. Он оборачивается, и мой кулак летит ему в голову, вырубая. У него, похоже, очень острые черты лица, потому что моя рука болит после удара.
Оттаскиваю его тело к кустам и быстро раздеваю. Единственный способ проникнуть внутрь – сойти за своего.
Как только переодеваюсь в форму силовика, которая мне слегка великовата в боках, я убираю пистолет и забираю винтовку у лежащего без сознания. Выхожу с уверенным видом, словно я сейчас там, где и должен быть.
У силовика нашлась карта-ключ, пристёгнутая к его рубашке. Она позволяет мне войти в больницу через заднюю дверь. Внутри меня встречает стерильный коридор, всё вокруг белое и яркое, пахнущее дезинфицирующими средствами и антисептиками.
– Эй, приятель, ты где был? – зовёт голос с другого конца коридора. Силовик в точно такой же форме смотрит на меня, винтовка висит у него на спине. – Нас уже ждут на погрузке.
Погрузке? Решаю подыграть. Направляюсь к нему.
– Сорян. Ходил отлить.
Солдат хлопает меня по спине, уводя в соседний коридор.
– Новобранец, что ль? Не видел тебя раньше.
Чёрт, он меня подозревает.
Пытаюсь вести себя непринуждённо.
– Ага, ну, я был на ночном патрулировании, а теперь перевели сюда. Пока не освоился.
– Да? Я думал, что в последнее время в городе довольно тихо. Патрули всё ещё ходят?
Пожимаю плечами. Тяжесть его руки не даёт забыть, как близко я к врагу. Если бы он только знал, кого держит…
– Ну, их уже заметно сократили. Наверно, поэтому меня перевели.
Он сильнее сжимает моё плечо.
– Что ж, добро пожаловать в отряд зачистки. Держись рядом со мной. Я покажу тебе, что да как тут устроено. – Он улыбается кривыми зубами. – Я офицер Кимбол.
Быстро сориентировавшись, отвечаю:
– Офицер Тёрнер. Друзья зовут меня Ти.
Когда мы подходим к распашным дверям без замков, он убирает руку с моего плеча.
– Ты уже участвовал в зачистке?
– Ещё нет.
Кошусь на длинный коридор. Двери располагаются по обе стороны, и я успеваю заметить минимум шесть силовиков, входящих и выходящих из кабинетов.
– Каждого пришедшего тестируют, а затем разделяют по трём категориям: полезные, модифицируемые и расходные.
– А в чём разница? – спрашиваю я, глядя на двух силовиков, которые ведут пожилую женщину по коридору. Я бы даже сказал, волокут.
– Полезные – это те, кто при определённых улучшениях пригодится в армии. Модифицируемые смогут работать на благо общества после генетического усовершенствования. А расходные… – он ухмыляется, – ну, это расходный материал. Вот тут-то и нужна помощь в зачистке.
– Помощь в зачистке?
Он уже собирается мне ответить, как другой силовик сурового вида орёт через весь коридор:
– Эй, чистильщики! В сто пятьдесят четвёртой куча расходных.
На лице Кимбола отражается какое-то нездоровое веселье.
– Пора за дело!
Пока мы идём до сто пятьдесят четвёртого кабинета, я морально готовлюсь к тому, что я могу там увидеть. В прошлом я уже сталкивался с разными ужасами, но ничто не могло приготовить меня к груде тел, закинутых кое-как в огромную тележку. Конечности свисают со всех сторон. Мужские, женские и даже детские.
Дышу глубже в надежде сохранить самообладание, потому что я едва сдерживаюсь, чтобы никого не ударить. Нет, мне нельзя палиться. Я прямо в стане врага.
– Эй, приятель, ты в порядке? – внимательно наблюдает за мной Кимбол. Видимо, заметил мою реакцию.
Прочищаю горло и смотрю ему прямо в глаза.
– Да, конечно. Никаких проблем.
Он ещё пару секунд смотрит на меня, а затем берёт тележку и взглядом указывает, чтобы я сделал то же самое. Мне бы не составило труда толкать эту тележку в одиночку, но я притворяюсь, что мне тяжело, пока мы катим её по коридору.
Стараюсь смотреть строго вперёд, но краем глаза всё равно вижу тела. Тёмная кожа, светлая, старая, молодая. Так сразу и не скажешь, по какому признаку определяют «расходных». У меня на языке крутится много вопросов, но не хочу вызывать подозрений. Хотя, может, от одного хуже не будет.
– А почему решили, что они расходные? – спрашиваю, когда мы сворачиваем за угол. Офицер Кимбол пожимает плечами.
– Я точно не знаю. Может, у них какая-то болезнь или ещё что-то, с чем даже генная инженерия не может помочь? – Он понижает голос, оглядываясь по сторонам. – Они хотят оставить только тех, кто может быть полезен обществу тем или иным способом.
Во мне закипает гнев. Кто дал им право решать, кому жить, а кому умирать? С какой стати они возомнили себя вершителями судеб?
Мои руки так сильно сжимают край тележки, что костяшки белеют. Мы подходим к дверям, ведущим наружу. Датчики где-то на полу срабатывают, двери разъезжаются.
Снаружи нас ждёт грузовик с открытым грузовым отсеком. Водитель – ещё один силовик – выходит из кабины и обходит грузовик, чтобы помочь нам закатить тележку по рампе внутрь, а затем переложить тела из тележки на пол. Я стараюсь делать это бережно и не думать о том, что каждый из них был чьим-то сыном, матерью или другом.
Кимбол и второй силовик действуют механически, словно это их давняя рутина. Они уже повидали столько смерти на своём веку, что стали невосприимчивы к ней. Либо же просто привыкли выполнять приказы. До всех этих людей им нет никакого дела.
Когда мы перетаскиваем последнее тело, мой соучастник в этом преступлении хлопает меня по спине.
– Езжай с ним. Вот и освоишься.
– Куда? – спрашиваю я.
Кимбол ухмыляется. Не могу не пялиться на его неправильный прикус.
– Заканчивать зачистку. – Он опускает металлическую секционную дверь, а затем хлопает по грузовику. – Офицер Топика, покажете нашему новичку полный маршрут? – обращается он к водителю.
Я мог бы справиться с ними обоими. Здесь и сейчас. Но если я это сделаю, то не узнаю, куда они увозят тела. Поэтому решаю продолжить притворство.
– Поехали, – говорит офицер Топика.
Кимбол возвращается обратно в больницу, а я занимаю пассажирское сиденье в кабине грузовика.
– Новичок, значит? – спрашивает он, заводя двигатель.
Рассказываю ему ту же легенду, что и Кимболу. Когда мы отъезжаем от больницы, замечаю машину Зейна. Опускаю окно и притворяюсь, что курю, а сам пытаюсь привлечь их внимание. Они ведь не догадываются, что я в правительственном грузовике.
Зейн или кто-то явно заметил меня, потому что они начинают ехать следом. Я смотрю на них через зеркало. Да. Они видят меня и следуют на безопасном расстоянии.
Когда Топика сворачивает на дорогу, ведущую к озеру с дамбой, я спрашиваю:
– Так куда мы везём эти трупы?
– Трупы? – Его, похоже, забавляет мой вопрос, потому что он хмыкает, перед тем как воодушевлённо ответить: – О, они ещё живы. Ну, пока что. Ненадолго, конечно.
– В смысле живы? Но ведь они такие… неподвижные.
– Их накачали наркотиками. – Водитель косится на меня. – Так ты совсем недавно присоединился? Неужели вам совсем ничего не объясняли во время вводного курса?
– Только в общих чертах. Эти подробности как-то пропустили.
Пожимаю плечами.
Надеюсь, я ничем не выдаю ярость, клокочущую в груди. Пока мы петляем по извилистой дороге, в моей голове крутятся десятки способов убить этого подонка. Голыми руками. И вообще всех силовиков в той больнице. Особенно Кимбола с его кривыми зубами и едкими комментариями.
Снова смотрю в зеркало. Зейну хватает ума не ехать за нами вплотную, так что на некоторое время он пропадает из виду, пока мы не выезжаем на более прямой участок дороги. Его серебристый спорткар поднимается на холм, капот блестит на солнце. Мы всё ближе к дамбе, и не нужно быть нобелевским лауреатом, чтобы угадать пункт назначения.
Они просто бросают всех этих людей в озеро?
Могу ли я спасти их?
Прокручиваю в голове варианты, всё это время продолжая следить за Зейном.
Мы уже почти доезжаем до дамбы, когда Топика останавливается.
– Пора разгружаться, – объявляет он, вылезая из грузовика. Я стою в стороне, пока он поднимает металлическую дверь. Одной рукой уже касаюсь пистолета в штанах.
– Помоги мне с этой, – просит он, указывая на светловолосую женщину средних лет.
Отвожу взгляд, чтобы не видеть её лица и обручального кольца на левой руке. А вдруг эта жена того мужчины, что кричал у входа в больницу?
Беру её под мышками, поднимая, тогда как Топика держит её ноги. Мы выносим её из грузовика к арочной бетонной стене, отделяющей нас от пропасти.
Я много слышал об этом месте. О том, сколько людей погибло при строительстве этой дамбы. О том, что их тела так и не нашли, что их залило бетоном, пока они возводили эту гигантскую стену. О том, как они навечно застыли в камне.
И пока мы несём эту женщину к стене, к моему горлу подкатывает тошнота. Теперь я знаю, что они делают с «расходными». И почему никто больше не видел их тел. Они все просто… исчезают, погребённые под бетоном. Навсегда.
– Поднимаем и перекидываем на счёт три, – командует Топика. – Раз, два…
– Даже не думай об этом, – произносит знакомый голос. И в кои-то веки я рад, что она поступила не так, как сказал ей я, а так, как велит её сердце.
Когда Топика резко разворачивается к ней, я перехватываю бессознательное тело женщины так, чтобы она не упала, и достаю пистолет, направляя прямо в лицо силовика.
– Медленно отойди, – командую ему. Сиенна встаёт рядом со мной.
Топика, поднимая ладони, рычит:
– Так и знал, что тут что-то неладное. Сложно поверить, что новичок вообще не в курсе.
– Но всё же ты привёз меня сюда, – отмечаю я. – Сиенна, забери у него оружие, пожалуйста. – Сиенна отнимает у него пистолет, проверяет одежду на наличие другого оружия, после чего возвращается ко мне. – Не своди с него глаз.
Подняв женщину, отношу её обратно в грузовик и бережно кладу рядом с мужчиной в подтяжках. Теперь, зная, что они не мертвы, я пытаюсь разглядеть признаки жизни. И да, действительно, её грудь слегка поднимается и опускается. Как я раньше этого не заметил?
Возвращаюсь к Сиенне, которая по-прежнему направляет дуло пистолета на офицера.
– Что будем делать с ним? – спрашивает она.
Заглянув через ограждение на бетонный выступ в двухстах метрах от нас вниз, говорю:
– Может, стоит отправить его к тем, кого он уже успел перекинуть? Звучит как соответствующее наказание.
Сиенна кивает.
Осматриваю подножие дамбы, пытаясь разглядеть разбитые в лепёшку тела. Кажется, моя теория оказалась верна. Внизу ждут несколько цементовозов. Видимо, каждый раз, сбрасывая очередную группу людей, они заливают их новым слоем бетона. Вот так вот незатейливо скрывая все улики.
Вновь направив свой пистолет на Топику, я прошу Сиенну:
– Поищи верёвку или что-нибудь типа того.
Она идёт к грузовику, забирается внутрь и несколько секунд спустя возвращается с верёвкой.
– Вперёд! Пошёл, – командую я Топике, тыкая дулом пистолета в его спину. Подвожу его к золотой двери, которая совершенно не вписывается в архитектуру дамбы. Она оказывается заперта, но я пинком открываю её. К моему удивлению, там оказывается туалет. Не знаю, зачем он здесь нужен, но это как раз то, что надо.
– Присаживайся, – приказываю я.
Топика прислоняется к стене, ворча всё время, пока я связываю ему руки и ноги.
– Они об этом узнают! – угрожает Топика. – И тогда вам обоим конец. Вы увидели то, чего видеть не следовало.
– Что за «они», о которых ты всё время талдычишь? – спрашиваю я.
– Боссы. Они найдут вас. Это я вам гарантирую.
Улыбнувшись, хлопаю его по щеке.
– Когда они начнут искать, я уже буду далеко. И я, и весь этот грузовик с людьми. Расходными, – выплёвываю я последнее слово.
– Они не первые и не последние, – огрызается Топика. – Ты не сможешь спасти их всех.
Смотрю ему прямо в глаза, потому что хочу, чтобы он запомнил моё лицо.
– Кто сказал?
Положив руку на спину Сиенны, вывожу её из туалета, и закрываю за нами дверь.
Пока мы идём к грузовику, Сиенна переплетает наши пальцы.
– Каков наш дальнейший план?
– Поедем на грузовике в лагерь. Там позаботятся об этих людях.
Сиенна тянет меня за руку, чтобы я остановился, приподнимается на носочках и целует в губы.
– Я уже говорила, что ты потрясающий?
Не могу не усмехнуться, видя её искреннее восхищение.
– То же самое могу сказать о тебе.
– Ты мог убить его. Но не сделал этого.
– Я же знаю, что ты бы этого не хотела.
Она задумчиво разворачивается к грузовику.
– А из нас получилась неплохая команда, согласись?
Притянув её к себе, целую в лоб.
– Самая лучшая.
40
СИЕННА
У нас образовался целый караван оппозиции.
«Ария» Зейна никак не смогла бы добраться до лагеря, поэтому он припарковал её у планетария и теперь вместе с Чезом едет за нами на квадроцикле. Взглянув в боковое зеркало, я вижу лицо Чеза. Он так широко улыбается, что ему в рот может кто-то залететь. Кое-кто явно наслаждается поездкой.
Правительственный грузовик, в котором едем мы с Треем, подпрыгивает на кочках и небольших камнях. Пока что всё идёт хорошо. Эти внедорожники были созданы, чтобы ездить по любому типу местности, так что, надеюсь, он выдержит путь до Зенита.
В какой-то момент меня начинает клонить в сон. Спустя несколько минут резко просыпаюсь. Трей постукивает пальцами по рулю, словно отбивает одному ему известный ритм. Он не заметил, что я проснулась, и это даёт мне возможность поглазеть на него украдкой. Мышцы его рук в постоянном движении, пока он тихонько барабанит, и даже нога постукивает в том же ритме. Хотела бы я заглянуть ему в голову и узнать, что за песня крутится там сейчас.
Из всего, что я люблю в Трее, больше всего я обожаю его руки. Такие большие, крепкие, с коротко подстриженными ногтями и жестковатыми мозолями. Средний палец его правой руки слегка изогнут – Трей сломал его, когда «дрался» с Нэшем накануне моего появления в «Грани».
Ещё я обожаю его глаза. О, и губы! Да, губы – определённо лучшее в нём. И эти плечи… Любая девушка могла бы потеряться в его объятьях.
Трей ловит меня на разглядывании и подмигивает.
– Уже проснулась?
– В этой тарахтелке спать невозможно. – Переползаю ближе к нему. – К тому же ты мог бы и поаккуратнее водить. Все кочки собрал.
Трей смеётся, убирая руки с руля.
– Хочешь порулить?
Мы наезжаем на камень и буквально взлетаем на несколько футов в воздух.
– Трей! Не забывай, что мы везём людей.
Он снова хватает руль, на лице отражается смущение.
– Ты права. Постараюсь аккуратнее.
Положив голову ему на плечо, обнимаю его за руку. У него большие бицепсы, на них вполне удобно лежать. Всяко это лучше подушка, чем боковая стенка грузовика.
– Ты когда-нибудь представлял себе жизнь после того, как всё это закончится? – тихо спрашиваю, глядя вперёд через лобовое стекло. – Жизнь, где нам не надо будет постоянно прятаться и бороться.
Трей хмыкает.
– Разве такое бывает? Я даже представить себе не могу. Я всегда так жил и другой жизни не знаю.
Поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Ты заслуживаешь нормальной жизни. Иметь крышу над головой, ходить на работу, – делаю паузу, потому что следующие слова кажутся мне очень личными: – и возвращаться домой к любимой женщине.
Наши взгляды встречаются.
– Звучит здорово.
– Так и есть. Мои родители прожили вместе почти восемнадцать лет, пока не погиб мой отец. Ну, первый раз.
Дыра в сердце снова даёт о себе знать.
– Об этом ты мечтаешь? Выйти замуж? Завести семью?
Я отмечаю то, как он задал этот вопрос. Словно боится услышать ответ. Его пугают эти вещи? Обязательства? Брак? Рождение детей? Да, конечно, мы ещё молоды, но я бы хотела этого. Когда-нибудь в будущем.
Но не хочу его пугать.
– Не знаю. Наверное? – молчу пару секунд. – А ты? Ты бы этого хотел?
Он пожимает плечами, избегая моего взгляда.
– Не знаю. Наверное.
Я уже собиралась поругать его за уход от ответа – нельзя просто взять и скопировать мой! – но решаю не давить. Ему явно некомфортно говорить об этом.
Вот только чем дольше я сижу и думаю об этом, тем сильнее зудит во мне недовольство собственным ответом. Меня гложет, что я не была достаточно откровенна. Не выдержав, выпаливаю:
– Ладно, я соврала!
Трей вскидывает бровь.
– Насчёт чего?
– Насчёт семьи. Я правда хочу когда-нибудь выйти замуж и родить детей. Ну, не прям завтра, конечно, потому что… эй, мне всего восемнадцать. Но я всегда об этом мечтала. Пока в моей жизни не началось всё это дерьмо.
Лицо Трея озаряется, словно я разожгла в его сердце огонь.
– Я тоже соврал.
– Что?
– Да, я определённо хочу жениться. Хочу детей, семью, жену. Полный набор. – Он смотрит мне прямо в глаза. – А точнее я хочу тебя в своей жизни.
У меня перехватывает дыхание. На секунду я позволяю своим мыслям улететь далеко-далеко. Перенести меня в будущее, где мой самый большой страх – не влезть в свадебное платье. Моё воображение рисует, как я иду по дорожке к алтарю, готовясь связать жизнь с любимым человеком. А там уже стоит и ждёт меня Трей. Да, именно Трей. Только он.
Мои пальцы играют с волосками на его затылке.
– Я тоже, – отвечаю шёпотом.
Трей улыбается, глядя на дорогу.
– Мы говорим о том, о чём я думаю?
– Думаю, да.
У меня мурашки по коже.
– Ты выйдешь за меня? Когда-нибудь?
Я улыбаюсь так широко, что аж щёки болят.
– Да. Да!
Держа руль, Трей берёт свободной рукой мою ладонь, подносит к своим губам и целует с такой нежностью, что бабочки внутри меня приходят в восторг.
– Ты даже не представляешь, как я счастлив это слышать.
– Я люблю тебя.
– Не так сильно, как я тебя.
Возвращаюсь на своё сиденье и улыбаюсь ему.
– Что ж, придётся в этом вопросе остаться каждому при своём мнении.
* * *
Как только до лагеря остаётся меньше часа, Трей связывается с Пейдж по радио, чтобы предупредить её о нашем прибытии и чтобы не поднимали тревогу, заметив правительственную машину. Голос Пейдж звучит с помехами, но она явно нас услышала и поняла. Сказала что-то про то, что подготовит места для новых людей.
Доехав, мы останавливаем грузовик между двумя холмами. Зейн и Чез паркуют квадроцикл прямо за нами. Мы втроём стоим в стороне, пока Трей отпирает замок и открывает грузовой отсек.
Картина предстаёт душераздирающая. Босые мужчины, женщины и дети с круглыми от страха глазами жмутся друг к дружке. Их человек тридцать, не меньше. Женщины плачут, крепче прижимая детей к себе.
У меня сводит живот при мысли, что всех их собирались скинуть с дамбы. Я представляю, как они падают с огромной высоты, их тела разбиваются о бетон… Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу, чтобы удержать самообладание.
Трей поднимает руки и подходит ближе.
– Всё хорошо. Я не причиню вам вреда. Вы уже в безопасности. – Никто не шевелится. Трей предпринимает новую попытку: – Мы спасли вас из больницы и привезли в место под названием лагерь оппозиционной группы «Зенит». Мы позаботимся о вас, обещаю.
Пожилой мужчина поднимается на ноги и неуклюже подходит к выходу из грузовика. Он обхватывает лицо Трея ладонями и с благодарностью целует в обе щеки.
– Спасибо, сынок. Спасибо!
Остальные следуют за ним, вставая один за другим и выбираясь из грузовика. Некоторые пожимают Трею руку, другие целуют в щёки или обнимают. Маленькие дети обхватывают руками его ноги.
Трей ведёт группу к лагерю. Я обгоняю всех, чтобы взять его за руку и крепко сжать.
– Ты настоящий герой, – шепчу я, глядя на него с восхищением.
– Как и ты.
Когда мы добираемся до лагеря, нас встречают как зенитовцы, так и граневцы. Среди них я замечаю маму и сестру. Крепко обнимаю их обеих, после чего мама спешит помочь только прибывшим женщинам обустроиться. Эмили приходит в восторг, когда видит Зейна. Он поднимает её и кружит в воздухе. Она радостно хохочет.
Как только он ставит её на землю, Эмили убегает к другим детям. Очевидно, она рада приезду тех, с кем можно будет играть. Пейдж приводит группу к столу с мясом и овощами. Как бы я ни хотела это признавать, но я впечатлена тем, что она смогла организовать всё это за столько короткий срок.
Когда все поели и обустроились, Трей устраивает внеплановое собрание у костра. Он приглашает узкий круг людей – Пейдж, Трину, Нэша, Грея, Чеза, Ашера, Зейна и меня. Сначала он рассказывает про новый указ, о котором в лагере уже слышали. Джаред и Трина оперативно проинформировали всех, как только вышла новость. Затем Трей описывает увиденное им в больнице.
– То есть я правильно понимаю, – говорит Пейдж, – что если бы вы не угнали этот грузовик, все эти люди были бы уже мертвы?
– Да. А там таких сотни.
– Мы должны это как-то остановить, – возмущается Грей.
– Рад слышать, что не я один этого хочу, – откликается Трей. – Думаю, нам стоит организовать небольшой отряд, который отправится обратно в Легас. Этому нужно положить конец.
Пейдж складывает руки на груди.
– Как ты себе это представляешь?
Вместо Трея ей отвечает Зейн:
– Уничтожив больницу и главное здание «Мэтч-360». Когда там никого не будет, разумеется.
– Зейн, – вмешиваюсь я, – ты уверен? Ты готов уничтожить всё, что создал твой отец?
– Знай он, как его труды используются правительством, он бы разозлился, – уверенно заявляет Зейн. – Он бы хотел, чтобы я это остановил.
– Я в деле, – сообщает Нэш.
– Я тоже, – присоединяется Трина.
– Если Трина идёт, то я тоже, – добавляет Грей. Трина посылает ему воздушный поцелуй.
– Пейдж? – спрашивает Трей.
– Кто-то должен остаться и помочь новоприбывшим. Мы с Ашером останемся в лагере.
– Это правильно. – Трей разворачивается ко мне. – Ты тоже останешься.
– Нет, я с вами.
Он не может просто бросить меня здесь!
Трей поднимает брови.
– Ладно. Но ты будешь слушаться меня.
В такие моменты он ведёт себя как глава лагеря, а не мой парень. Своему парню я бы ни за что не позволила так со мной разговаривать.
– Хорошо.
Трей разворачивается к Чезу.
– Я останусь, – говорит тот. – Мне норм.
– Прости, дружище, но ты нужнее там. Ты один у нас такой с экстраординарными хакерскими навыками.
Чез поникает.
– Но можно я буду оставаться всё время в машине?
– Да, конечно. – Трей хлопает Чеза по плечу, затем обращается к остальным: – Постарайтесь отдохнуть. Завтра выезжаем на рассвете.
Когда народ расходится, я отправляюсь на поиски мамы и Эмили.
Мама помогает рыжеволосой женщине поставить палатку.
– Сиенна, – обращается она, увидев меня, – это Зои.
Зои улыбается мне.
– Ты ведь одна из тех, кто нас спас, да? Не было возможности в полной мере поблагодарить вас всех. – Она берёт меня за руку и покачивает, нисколько не давя. – Спасибо.
– Не за что. Я рада, что мы вовремя там оказались.
– А мы-то как рады!
Зои снова начинает натягивать шкуру поверх брезента.
– Зои, – зову я, – вас можно кое о чём попросить?
Она выпрямляется.
– Да, конечно.
– Перед больницей был мужчина. Он всё кричал про свою пропавшую жену. Вы, случайно, его не знаете? Ну, в смысле вас не разлучали с семьёй?
Зои опускает уголки губ, её скорбь видна невооружённым глазом.
– Всех нас разлучили с семьёй, милая. Мы можем только надеяться, что нашим близким удалось сбежать.
– Скажите мне, кто у вас. Я их найду. Мы выезжаем утром.
Глаза Зои наполняются слезами.
– У меня муж и дочка. Ей всего десять.
– Как их зовут?
– Эзра и Энни.
– Как вас разлучили?
Зои вздыхает, её подбородок дрожит.
– Когда мы только приехали в больницу, нам дали форму для заполнения. У меня всегда были проблемы со здоровьем, так что они сразу, увидев мой лист, увели меня.
