Текст книги "Красавчик (ЛП)"

Автор книги: Кристен Каллихен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Кровь стучит в ушах, словно со стороны я слышу, как желаю спокойной ночи Гленну и Эмили.

Эмили уже спит.

Гленн не оборачиваясь, машет рукой.

Знаю, что Финн идет следом. За мной. От этой мысли бросает в жар, давление между ног нарастает. Бедра сжимаются с каждым шагом.

Я не успеваю уйти далеко. Лишь только темнота коридора смыкается, теплая ладонь обхватывает мое плечо и разворачивает.

Парень молча прижимает меня к стене, одной рукой запутавшись в волосах, а другой обхватив подбородок. Но не целует. Пока ещё нет. Наше дыхание смешивается, мы оба тяжело дышим, глядя друг на друга в полумраке. Он сжимает челюсть. Я бы подумала, что Финн в ярости, если бы не пронзительный взгляд. Словно он испытывает боль.

Потребность.

Это она. Знаю, потому что, испытываю то же.

Я приподнимаю подбородок, слегка подталкивая его руку, и льну щекой к ладони.

Он с трудом сглатывает, поглаживая пальцем мою челюсть.

– Скажи еще раз, что я не лучший вариант, потому что мне не терпится доказать, как сильно ты ошибаешься.

Чуть слышный шепот, но в нем твердое обещание. Предвкушение трепещет внутри.

– Так докажи.

Все напряжение покидает его на выдохе, сменяясь решимостью.

И когда он, наконец, целует, то действует не грубо и нетерпеливо, это глубоко и всепоглощающе, словно после множества отказов он наконец заполучил свой приз. А может, это я ощущаю, что нашла то, чего мне так не хватало, потому что воспламеняюсь от одного его касания. Ничто не сравнится с поцелуем Финна Мэннуса. Это великолепно, восхитительно. Идеально.

С низким рыком он отдается поцелую, легкими движениями предлагая мне свой язык, уговаривая поиграть с ним. Я так и делаю, пробуя, принимая. Быстрый вдох, и я снова задерживаю дыхание, стараясь поймать губами каждый грубый, мучительный звук, что он издает, как будто умирает, и только я могу его спасти.

Я так чувствительна сейчас, что каждый стук его сердца эхом отдается в моем теле. Пальцы цепляются за рубашку на его спине. Меня трясет от желания, губы распухли, челюсть ноет.

Словно почувствовав мою потребность, Финн крепче сжимает волосы и берет мои губы в плен мягкими, покусывающими поцелуями, все это время ведя нас к своей комнате.

Рука шарит у меня за спиной. Парень открывает дверь, и мы оказываемся в прохладной тишине нашей спальни. Стоя в центре комнаты, я наблюдаю, как он закрывает дверь, стягивает с себя рубашку и отбрасывает ее в сторону. Бледный свет луны играет на перекатывающихся мышцах, когда он двигается. И я упиваюсь этим зрелищем, сжимая пальцы от потребности прикоснуться.

Сверкнув глазами, Финн протягивает руку и щелкает выключателем. Прикроватные лампы загораются, он медленно растягивает губы в улыбке, в глазах голод.

Мой желудок делает небольшое сальто.

– Мы боимся темноты, да?

Он делает шаг ближе, выглядя таким же взъерошенным, как и я, волосы в беспорядке, взгляд пристальный.

– Хочу видеть ясно.

Мы разговариваем почти шепотом, не желая разрушить этот момент между нами.

Финн останавливается так близко, что я чувствую его тепло, вижу, как быстро бьется пульс у основания шеи. Он опускает веки в ленивой задумчивости. Мягко проводит пальцем линию вниз по моей шее, вызывая легкую дрожь. Цепляет край рубашки и тянет вниз.

– Сними её.

Его низкий шепот скользит как бархат по телу.

Удерживая его взгляд, я скидываю рубашку. Прохладный воздух обдает кожу.

У Финна перехватывает дыхание. Он смотрит, не моргая, его грудь слегка поднимается и опускается.

– В ту ночь в баре, – шепчет он хрипло, – на тебе был золотистый шелковый топ. Мне хотелось запустить под него руки и обхватить эти идеальные сиськи.

Он проводит тыльной стороной ладони по моей груди, и я вздрагиваю.

Финн рычит.

– Уже тогда, Чесс, я знал, что они охренительно красивые. – Его палец легко касается соска. – Мне хотелось пососать эти сочные соски. Прямо там, в баре. Прямо через твой маленький топик.

Я слегка пошатываюсь.

Его взгляд находит мой.

– Сними остальное. Я хочу видеть всю тебя.

Мои руки тянутся к поясу штанов.

– Ты тоже. Дай мне на тебя посмотреть.

Наши взгляды встречаются, когда он расстегивает джинсы и нетерпеливо стягивает их. Прежде чем мои штаны касаются пола, он уже полностью обнажен. И сейчас есть только мы. Этот Финн весь мой. Его член гордо торчит вверх, твердый и длинный, чуть подрагивая и покачиваясь под тяжестью собственного веса, маленькая жемчужина предэякулята блестит на кончике.

– Ты прекрасен, – говорю я.

Финн сжимает свой огромный член в руке, слегка поглаживая.

– А ты – моя.

Я тянусь к нему, обвиваю руками шею, и прижимаюсь губами к губам. Меня окутывает теплом, его твердое тело прижимается к моему мягкому, язык погружается в мой рот, пробуя на вкус.

Он увлекает меня с собой, ни на минуту не отрываясь от губ, и укладывает на прохладную постель, покрывая поцелуями шею. Большие руки как во сне скользят по коже, медленно, мягко.

Я извиваюсь, пока он проводит языком дорожку по груди, ища нежный бутон соска. Все то время на диване он играл со мной, возбуждая, делая такой чувствительной, что сейчас малейшее прикосновение почти невыносимо.

И он знает это. Я понимаю это потому, как Финн смотрит из-под полуопущенных век, такой требовательный и сексуальный, словно его задумка удалась.

– Так чертовски великолепно.

А затем облизывает мой бедный, затвердевший сосок короткими, неторопливыми движениями, пробуя на вкус, знакомясь с его текстурой. Этого натиска достаточно только лишь чтобы я почувствовала его и захотела больше.

Он довольно ворчит, создавая вибрацию, отдающую прямиком в мой клитор.

Я больше не могу это выносить.

– Ты... – судорожно сглатываю, вздрагивая, когда он вновь щелкает языком.

– Что? – шепчет Финн, лениво проводя языком по соску.

– Пососи их, – хриплю я. – Пожалуйста. Они так болят.

Финн мучительно стонет и обхватывает грудь огромной ладонью, наслаждаясь тем, как та заполняет её. Первое влажное движение его рта заставляет меня сдержать всхлип. Я выгибаюсь дугой на кровати, но он крепко меня держит, ритмично посасывая.

– Финн. – Мой голос тонкий и дрожащий – Пожалуйста. Еще.

Он бормочет горячие, безумные слова, его дыхание учащается. Губы находят другой сосок, он чуть прикусывает его зубами, поглаживает языком и втягивает в рот, начиная посасывать. И это так приятно, что я кажется растекаюсь в гребаную лужицу.

Мои бедра раскачиваются, я скулю, нуждаясь в большем.

– Тс-с. – Он нежно целует мой сосок. Ты же не хочешь разбудить моих родителей.

Этот лукавый шепот проникает прямо в душу. Мы дрожим, разделяя запретную фантазию, притворяясь, что нас могут поймать. Это делает все еще интенсивнее. Комната кажется темнее, его кожа на моей горячее.

Медленные, ленивые поцелуи воспламеняют тело, пока умелые пальцы скользят вниз по моему дрожащему животу. Его пальцы толстые и длинные, и к тому времени, как он нежно скользит ими по набухшему бутону клитора, я почти кончаю.

Финн трется щекой о мою грудь, кончиком пальца обводя клитор.

– Я хочу трахнуть тебя.

Кажется, я хнычу, цепляясь руками за его плечи и затылок.

Он нежно целует изгиб груди. Его голос – темный мед.

– Ты позволишь мне, Честер? Позволишь мне трахнуть тебя?

У меня вырывается бессвязный звук. Финну этого достаточно.

Тени смещаются, когда он приподнимается, нависая надо мной и попадая в полосу света лампы. Боже, это тело, золотистое и подтянутое. Я хочу облизать каждый дюйм. Хочу почувствовать его на себе.

Он устраивается между моих раскрытых бедер, его тело твердое и крепкое, кожа разгоряченная и влажная от пота, и это так хорошо, что я снова стону.

– Ш-ш-ш, – шепчет он мне на ухо. Его тело дрожит. – Боже, так приятно чувствовать тебя.

Мои руки скользят вниз по его спине, запоминая жесткий рельеф мышц. Мне нужно, чтобы он был во мне.

Но он просто перебирает мои волосы, смотря на меня сверху вниз взглядом, который показывает слишком многое.

– Ты не против, Честер? – Нежность в его голосе обволакивает сердце и сжимает. – Мы идем дальше? – он ласково касается моей щеки. – Я могу использовать что-нибудь.

– Нет. – Я облизываю опухшие губы. – Только ты. Сейчас.

Финн на мгновение опускает ресницы, а затем устремляет на меня взгляд, словно я его Рождество. Он отводит бедра назад, головка члена упирается в мой вход. И...

– Ох, черт, – стону я.

Я чувствую, как он движется, как напрягаются его мускулы, когда он толкается вперед, протискиваясь глубже внутрь меня. Такой толстый. Такой совершенный. Мои внутренние мышцы сжимаются вокруг его твёрдости, пытаясь задержать удовольствие.

Тишину нарушает мучительный стон. Это Финн.

Остановившись на полпути, он приподнимается на локтях, тяжело дыша.

– Ты в порядке?

В порядке? Я приподнимаю бедра, разводя их шире.

– Еще.

– Блядь, да, – стонет он. Один уверенный толчок, и он во мне по самые яйца, глубоко до боли.

Я жажду этой боли.

– Еще. Больше.

Грязные слова срываются с его губ, когда он начинает двигаться, давая мне то, что я хочу. Но Финн не спешит. Делает это медленно, наслаждаясь, словно стараясь запомнить каждую чертову секунду. И мне это нравится.

– Поговори со мной, – умоляет он, двигаясь в медленном устойчивом ритме.

Я едва соображаю, мой мир сузился до тяжелого скольжения его члена во мне.

– Поговорить?

– Твой голос, – говорит он. – Чистый секс. Люблю твой голос.

Что этот человек со мной делает. Я обхватываю ладонями его влажную шею, прокладываю дорожку поцелуев вдоль челюсти.

– А я люблю твой член.

Он дрожит.

– Да?

– В первый раз, когда я его увидела, то представила...

Финн замирает, пульсируя внутри меня.

– Что? Скажи.

– Как беру его в рот.

Он низко стонет, покачиваясь напротив меня. Пот стекает по его виску, дыхание обжигает мне ухо.

– Блядь. Еще, расскажи мне больше. Как бы ты это сделала, Чесс?

Медленная дрожь пробегает по коже.

– Я бы взяла его мягким, и чувствовала, как он твердеет, когда я втягиваю его в рот.

– Блядь. – Финн врезается в меня тремя жесткими толчками, ударяя так глубоко, что я задыхаюсь каждый раз, прежде чем он снова замедляется. Финн намеренно неторопливо двигается внутрь и наружу своим толстым восхитительным членом, удерживая этот дьявольский ритм.

Его щека касается моей.

– Что потом?

Это почти слишком, представлять его вот так, в то время как он двигается внутри меня.

– Я хочу, чтобы ты извивался от удовольствия, пока я отсасываю тебе. Чтобы сжимал простыни и рычал, когда я вбираю твой член глубоко в рот. – Боже, я хочу этого.

– Господи. – Он вздрагивает и опускает голову ниже. Мягкие губы касаются моего плеча. Его голос низкий и глубокий. – Собираешься меня связать?

Его член входит и выходит, вторгаясь и отступая. Я с трудом сглатываю, пытаясь сосредоточиться на словах.

– Нет, – шепчу я. – Тебе придется лежать смирно. Твоя сила воли против моего языка. Это часть веселья.

Он стонет тихо и болезненно.

Я провожу рукой по его спине и обхватываю задницу, толкая его в себя. Мышцы напрягаются под моей ладонью.

– Я высосу тебя досуха, Финн. Пока твои бедра не ослабнут, а тело не вытянется в струнку.

Он что-то ворчит, его толчок чуть менее контролируемый, более жадный.

– А после того, как ты кончишь, я буду держать твой член во рту, пока он не обмякнет, – шепчу ему в щеку. – А затем позабочусь, чтобы он снова стал твердым.

– Ох, блядь. – Финн со стоном теряет контроль и набрасывается на меня. – Блядь.

Он трахает грубо, бездумно, жестко и быстро. Тугой клубок удовольствия внутри становится почти невыносимым. Я кончаю, выгибаясь под ним и причитая. Он находит своё освобождение вместе со мной, его рот приоткрыт, тяжелое влажное дыхание обдает мою шею.

Финн остается со мной до тех пор, пока наша дрожь не утихнет и дыхание не придет в норму. А затем с довольным стоном переворачивает нас, его член все еще глубоко во мне. Мы лежим, прижавшись друг к другу, сплетя руки и ноги, моя голова у него на груди.

Долгое время никто из нас не произносит ни слова. Я рисую круги сквозь редкие волосы на его твердой груди, а Финн водит кончиком пальца вверх и вниз по моей руке.

– Мы должны были сделать это с самого начала.

Я улыбаюсь, уткнувшись ему в грудь.

– С самого начала, да?

– Да. Мне следовало отшвырнуть полотенце, а тебе опустить камеру. И мы бы трахались под жаркими огнями софитов, пока не забыли бы обо всем на свете.

Я фыркаю от смеха.

– Не до тех пор, пока не забудем свои имена? Разве не так говорят?

– Нет. – Он целует меня в макушку. – Я хочу, чтобы ты точно знала, кто тебя трахает. И чертовски уверен, что никогда не забуду, что это ты со мной.

Финн нежно обхватывает щеку и наклоняет мою голову назад, так что его взгляд встречается с моим.

– Я с тобой, Чесс. Ты ведь это знаешь, правда?

Сейчас он кажется другим, как будто интимность секса обнажила в нем новую сторону. Или, может быть, просто освободила ту часть, которую он скрывал. Этот Финн смотрит на меня так, словно я принадлежу ему, а он мне. Этот Финн неотразим, потому что я могу прикасаться к нему, как захочу и когда захочу. Что я и делаю.

Целую его губы, щеки, упрямый подбородок.

– Я с тобой, Финн. Полностью.

Глава 15

Финн

Я привез Чесс в ресторан на берегу. Мы сидим на огромной, залитой светом террасе, за столиком у стеклянных перил, и наблюдаем, как солнце садится за горизонт. Чесс пьет фруктовый коктейль, а я потягиваю пиво.

– Что посоветуешь заказать? – спрашивает она.

Мгновение я просто любуюсь ей. Кожа Чесс светится от легкого загара, делая зеленые глаза ярче. Океанский бриз треплет шелковистые пряди темных волос, заставляя их плясать вокруг стройных плеч. Девушка выглядит счастливой, расслабленной и вполне удовлетворенной.

Это сделал я. Я причина нежного довольного взгляда и припухших от поцелуев губ.

И поскольку теперь могу, и просто потому, что она рядом, я наклоняюсь и снова целую. Нежное, ленивое исследование рта. Чесс на вкус как текила и маракуйя. Я бы с радостью целовал ее всю ночь. Отстранившись достаточно, чтобы видеть улыбку и светящиеся счастьем зеленые глаза, я улыбаюсь в ответ.

Мне нужно кое-что ей сказать. Что-то важное и волнительное, нечто, что я не говорил прежде ни одной другой. Но здесь очень людно, а изменения в наших отношениях слишком свежи. Кроме того, она хочет сделать заказ.

– Возьми тако с лобстером, – говорю я, снова нежно целуя.

Чесс мурлычет мне в рот и, когда я откидываюсь обратно на спинку стула, бросает оценивающий взгляд.

– Почему мне кажется, что местные тако причастны к тому, как сильно ты любишь навещаться родителей.

Я смеюсь.

– Потому что так и есть. Они лучшие в южной Калифорнии.

– Думаю, все любители тако, будут защищать именно те, что готовят в их родном городе.

– Они могут попытаться. – Я подмигиваю. Глядя на нее, ощущаю правильность происходящего. У меня и раньше бывали моменты, которые я счел бы идеальными. Но все они были прелюдией. К тому, чтобы по-настоящему быть с Чесс.

– Это могло быть нашим первым свиданием, – говорю я.

Чесс приподнимает бровь, но все еще улыбается.

– Я думала это оно и есть.

– На первом свидании мы ели жареную рыбу и говорили о плохом сексе. Просто тогда еще не понимали этого.

– Не понимали?

– Неа. – Медленно качаю головой. – Я изначально вел себя совершенно неправильно. Мне не стоило превращать это в дружеские отношения. Следовало подойти к тебе и сказать: «Ты мне очень нравишься, Честер Куппер. Как насчет, сходить куда-нибудь вдвоем?»

Она тихонько смеется, но это подозрительно похоже на счастливое хихиканье.

– С чего ты взял, что это сработало бы?

Боже, как я люблю эту улыбку. Хочу постоянно дразнить Чесс, просто чтобы видеть, как она расцветает снова и снова.

– Сработало. Я бы поцеловал тебя так, как хотел с момента нашей встречи, и ты стала бы моей.

– Ох, правда, – она невозмутима, но я вижу понимание во взгляде.

– Правда. Я создан, чтобы целовать тебя, Чесс.

Она смягчается от этих слов, томно глядя на меня. Её голос становится хриплым, заставляя напрячься в предвкушении:

– Может быть, это именно я создана, чтобы целовать тебя, Финн.

Эмоции переполняют грудь, лишая воздуха, заставляя глубоко вдохнуть.

– Ты права.

Появляется официантка и, приняв заказ, уходит. Чесс смотрит на воду, повернувшись в профиль. Она волнуется, постукивая пальцами по стакану в руке. Ни у одного из нас раньше не было отношений. У меня, потому что я никогда этого не хотел. А у Чесс, потому что никак не удавалось найти того, кто бы действительно ей понравился. В каком-то смысле я рад, что мы оба новички в этом. Мы можем учиться вместе. Но часть меня все же хотела бы, чтобы мы оба знали больше, или, по крайней мере, один из нас имел представление, как играть в эту игру.

Но, имеем то, что есть, и я с удовольствием пью пиво, наблюдая, как солнечный свет танцует в волосах моей девочки. Приносят заказ, мы наслаждаемся едой и болтаем о пустяках. Солнце опускается за горизонт, над головами мерцают гирлянды.

В одном из углов патио устроен танцпол. Посетители медленно танцуют под песню Синатры, в основном пожилые пары. Чесс наблюдает, слегка улыбаясь.

– Жаль, что не захватила с собой фотоаппарат. Вон та парочка…

Оглянувшись, я вижу мужчину и женщину, им, наверное, около восьмидесяти. Он одет в светло-серый костюм-тройку с красной гвоздикой на лацкане пиджака. Женщина в платье в стиле сороковых годов. Её рука в его руке, они двигаются в идеальной гармонии, улыбаясь друг другу.

Чесс смотрит на меня, а затем ее взгляд возвращается к паре.

– Интересно, каково это? Провести всю жизнь с кем-то, когда нити ваших судеб так переплелись, что уже невозможно расстаться, не разорвав их.

Не знаю. Но хочу выяснить.

Песня заканчивается, и начинается другая. Протяжный женский голос, наполненный нежностью, любовью и горьковато-сладкой ностальгией, подпевает пианино. Я вслушиваюсь в текст песни и начинаю улыбаться.

– Эта песня играла, когда я провожал тебя домой в тот первый вечер.

Чесс сводит брови.

– Правда?

– Тогда ее пел Элвис.

Она прислушивается, и ее лицо проясняется.

– «Не могу не влюбиться», я помню.

Я кладу салфетку на стол и встаю.

– Потанцуй со мной.

Чесс бледнеет.

– Что, прямо здесь?

– Ага, в этом весь смысл.

Она колеблется, взгляд мечется от танцпола ко мне.

Я терпелив. Но не позволю ей ускользнуть. Не сейчас, когда играет эта песня.

– Бывают моменты, которые не стоит пытаться запечатлеть, Чесс. Их надо прожить, – протягиваю ладонь. – Возьми мою руку.

Секунду она просто смотрит, словно впервые меня видит. Я замер, не сводя с неё глаз. Чесс облизывает губы и медленно кладет ладонь в мою.

Все вокруг внезапно меняется, я словно впервые дышу. Беру ее за руку и веду на танцпол. Она шагает в мои объятия, и мир исчезает. Только Чесс. Запах моря и солнца в ее волосах, гладкий атлас кожи. Я, блин, безнадежен. Мужчина, способный на слащавую романтику и широкие жесты.

Но мне все равно. Дайте мне все. Я хочу все это.

Мы парим вдвоем, почти не танцуя, просто покачиваясь и слушая музыку. Чесс прижимается щекой к моей груди и обнимает за талию, словно не хочет отпускать. Я притягиваю ее ближе, провожу ладонями вверх по рукам и вниз по узкому изгибу спины.

Часть меня хочет встать перед ней на колени. Я прижимаюсь щекой к макушке и глубоко вдыхаю, позволяя себе раствориться в этом моменте. Вспышка белого света мелькает на секунду и пропадает.

И ещё одна. Я поворачиваю голову и замечаю парня, держащего нацеленную на меня камеру телефона. Ярость ударяет в живот так сильно, что я издаю звук. Чесс останавливается и отступает на шаг, ее взгляд тоже устремляется на парня. Она цепенеет, и меня это убивает.

Я привык, что меня фотографируют без разрешения. Но этот ублюдок вторгся не только в мою личную жизнь, но и в жизнь Чесс.

Я делаю шаг, и она кладет руку мне на поясницу.

– Не надо, – тихо говорит девушка. Смотрю на нее сверху вниз. Её глаза умоляют. – Это не стоит хлопот.

Поглаживаю большим пальцем ее подбородок.

– Он не получит эту часть нас.

Еще одна вспышка, и у меня начинает дергаться глаз. Просто охренеть.

– Поверь мне, все будет в порядке. – Натянуто улыбнувшись, беру Чесс за руку и направляюсь к засранцу, который нас фотографирует.

Чувак напрягается, как только понимает, что я действительно иду к нему. Мне почти его жалко, взгляд парня мечется по сторонам, а губы дрожат, как будто он не может решить, улыбнуться или сбежать. Физическое запугивание парней слабее меня – это не мой стиль. Но я не облегчу ему задачу.

– Привет, чувак, – протягиваю руку. – Я – Финн Мэннус.

Секунду он смотрит на мою ладонь, словно обдумывая, собираюсь ли я оторвать ему руку. Но потом расслабляется и вяло пожимает.

– Привет.

Я не проявляю агрессии, и его хватка становится уверенней.

– Мэнни, я так и знал, что это ты. Чертовски тебя обожаю, чувак.

Да ладно, серьезно. Я киваю, одаривая его беспечной улыбкой, в то время как Чесс застыла рядом, сжимая мою рубашку сзади. Сохраняя улыбку на лице, я роняю потную руку этого придурка.

– Я видел, как ты фотографировал меня и мою девушку.

Парень мгновенно напрягается, выпячивая подбородок.

– Это общественное место.

А ты – говнюк.

– Конечно. Я хотел спросить, не поделишься ли ты фото. – Киваю в сторону Чесс и обнимаю ее. – Это наше первое свидание. Хотелось бы сохранить память об этом.

Чувствую на себе пристальный взгляд Чесс. Ей любопытно, какого черта я творю. Из-за этого моя улыбка становится чуть более искренней, мне нравится ее ворчливый голос в моей голове.

Подруга чувака, которая до сих пор не произнесла ни слова, оживляется.

– О, это так мило. Дуги, разве это не очаровательно?

Он бросает на девушку раздраженный взгляд, показывая, кто здесь главный, и слегка выпячивает грудь.

– Да, конечно, Мэнни.

– Круто. Можно взглянуть? – еще одна фальшивая улыбка. – Моя девушка очень хочет их увидеть.

Дуги не совсем идиот, поэтому сомневается.

Я протягиваю руку, глядя на него сверху вниз, и сохраняя довольное выражение лица. Если он сейчас скажет «нет», то будет выглядеть полным придурком перед своей девушкой и предполагаемым кумиром.

В конце концов, он протягивает телефон. Господи, он снял слишком много. Мой гнев нарастает. Чесс впивается пальцами в руку, в то же время не показывая эмоций.

– У тебя здесь глаза закрыты, – небрежно замечает она.

– Люблю медленные танцы с закрытыми глазами, – отвечаю я также беспечно, выделяя фотографию и еще полдюжины других. Они зернистые и чрезмерно размыты вспышкой, но каждое изображение идеально четко передает мои чувства к Чесс. И хоть я нисколько не стыжусь их, мысль о том, что это будет по всему интернету (а я ни хрена не сомневаюсь, что именно туда они и уйдут), вызывает желание раздавить телефон в руке.

Жажда насилия обволакивает внутренности, как кипящая смола.

Маленький ублюдок Дуги даже успел снять видео, но я не включаю его, поскольку не уверен, что смогу сдержать злость. Я отправляю все файлы на адрес электронной почты Чарли, с пометкой, что это для меня. Он сохранит их, а потом заблокирует адрес электронной почты Дуги.

Придурок видит, что фотографии отправлены и начинает ерзать. Потому что телефон все еще в моей руке. Он переживает, что я собираюсь удалить их.

Чесс напрягается, очевидно, думая также. Я могу это сделать. Легко. Всего одно нажатие кнопки, и Дуги никак не сможет меня остановить. Я сантиметров на двадцать выше, и мышц у меня килограммов на пятнадцать больше. Но я достаточно долго живу в этом мире, чтобы понимать, что будет дальше.

Я задумчиво смотрю на него.

– Хочешь сделать селфи со мной?

Он оживляется, переводя дыхание.

– Это было бы потрясающе.

Мои щеки уже чертовски болят от улыбок, адресованных этому засранцу.

– Вижу, на тебе кепка нашей команды. Я мог бы подписать ее для тебя.

Дуги в восторге.

– Черт, да.

– Круто. – Я выпрямляюсь во весь рост. – Все, что я прошу взамен, это чтобы ты удалил фото.

Его счастливая физиономия вытягивается.

Я киваю в сторону Чесс.

– Видишь ли, это наше первое свидание. И я хочу, чтобы моя девушка могла сохранить свою конфиденциальность.

Он с трудом сглатывает.

– Я не собирался ими делиться.

Ага, конечно.

– И все же, – говорю я. – Трудно впечатлить девушку, когда она переживает о фотографиях.

И снова я выдерживаю его взгляд. Ну же, Дуги, не заставляй меня выбрасывать твой телефон в Тихий океан. Знаю одно: я попробую пойти легким путём, но он не получит ни единой частицы меня и Чесс.

Дуги потирает подбородок, как чертов хрен. Я слегка наклоняюсь, замечая, как он напрягается.

 – Кроме того, – говорю я тихим, доверительным тоном, оставляя это между нами. – Я уверен, парни оценят селфи больше, чем мой танец с девушкой.

Вот и все. Он слабо кивает. Он все еще хочет сохранить фотографии, это очевидно. Но не будет настаивать. Я удаляю фото, облегчение проносится по венам. Затем позирую с Дуги, и оставляю быстрые, небрежные каракули на его бейсболке.

– Ну, – говорю я, стараясь не швырнуть кепку ему в лицо. Будь милым. Будь милым. – Приятного вечера, ребята. Ужин за мой счет.

Его подружка сияет.

– Ты и правда очаровашка. Мы любим тебя, Мэнни.

Я подмигиваю ей. А затем хватаю Чесс за руку и увожу подальше от этой парочки так быстро, как только могу. Приблизившись к стойке администратора, я объясняю, что мы уходим, и оставляю достаточно денег, чтобы оплатить наш ужин и счет Дуги.

Все это время Чесс молча держит меня за руку. Она не произносит ни слова, пока я, широко шагая, веду ее вниз к пляжу. Сердце все еще бешено колотится от вырывающейся ярости и сожаления. Останавливаясь только, чтобы снять обувь, мы уходим от огней ресторана. Звуки смеха и музыки медленно уступают место грохоту прибоя.

Луна висит над головой, достаточно яркая, чтобы осветить пляж и мерцающий океан. Я медленно останавливаюсь. Лунный свет блестит на темных прядях Чесс.

Ее глаза огромные и встревоженные, когда она замирает рядом.

– Ты не обязан был оплачивать ужин этого гада.

– А он не обязан был отдавать фотографии. Но сделал это.

– Он повел себя как сволочь, сделав эти снимки. – Она хмуро смотрит на океан. – Никогда бы так не поступила.

Я вздыхаю, позволяя гневу выйти.

– Он мой фанат. Многие из них так делают.

Чесс переводит взгляд на меня и изгибает губы в легкой улыбке.

– Ты хорошо справился. Я бы просто наорала на него и разбила телефон.

У меня вырывается безрадостный смешок.

– Ну, искушение было велико. Но это вызвало бы целую бурю дерьма. Такую ситуацию легче разрешить с помощью доброжелательности.

– Ты потрясающий, – говорит девушка, но ее лицо все еще обеспокоенное.

Я касаюсь ее щеки, убирая назад выбившийся локон, развевающийся на ветру.

– Мне очень жаль. Хотел бы сказать, что такое больше не повторится, но не могу обещать. Черт, скорее всего, это случится вновь.

Чесс просовывает палец в петлю на моих джинсах. Этот маленький жест дает мне ощущение опоры. Она снова смотрит на волны.

– Меня уже фотографировали раньше. Помнишь?

Я вздрагиваю и напрягаюсь.

– Помню. И сожалею об этом.

– Я знаю это. – Чесс оглядывается на меня. – Но сегодня ты действительно разозлился.

Все внутри переворачивается, и гнев возвращается.

– Мы танцевали, черт возьми. Это было... классно. Бесит, что какой-то мудак все испортил.

Она не сводит с меня глаз.

– Как ты это терпишь? Людям всегда что-то надо от тебя?

Странно, но никто никогда не спрашивал меня об этом.

– Награда того стоит. Обычно.

Она прикусывает нижнюю губу.

– Не знаю, смогла ли бы я выносить это.

Чесс словно выбила почву из-под моих ног. Я хватаю ее за запястье, чтобы удержаться на ногах, и на мгновение сосредотачиваюсь на дыхании.

– Я постараюсь оградить тебя от этого, Чесс. Сделаю все возможное.

– Но ты не сможешь, Финн. Не все время.

Не знаю, что сказать. Она права. И это пугает. Ненавижу бояться. Не та эмоция, которую я хотел бы испытывать. Чесс может просто отступиться. Должен ли я винить ее за это?

Девушка хмурит брови.

– Мне придется научиться справляться с этим самостоятельно, если я буду с тобой.

Мое лицо окаменело, а голос застрял где-то в горле.

– Думаю, так и есть.

Она снова кивает, глядя на море.

Аргументы, страстные и убедительные, проносятся в голове. Но я молчу, оцепенело стоя на песке. Есть вещи, которые я не могу изменить, как бы мне этого ни хотелось. Популярность, которая приходит с футболом, – одна из них. Если я делаю свою работу правильно, известность – это то, что останется со мной надолго. И я бы солгал, сказав, что не хочу этого, даже если популярность влечет за собой проблемы. Потому что слава означает, что я все еще в игре, что футбол все еще нуждается во мне.

Хочу объяснить Чесс все это, но не могу подобрать слова.

Она притихла, и я понятия не имею, что у нее на уме. Я так напряжен, что едва не вздрагиваю от ее движения.

Она подходит ближе и накрывает ладонью мою щеку. Я ловлю себя на том, что тянусь к ее прикосновению, когда она встает на цыпочки и прижимается губами к моим.

– Награда стоит того, Финн.

Я делаю глубокий вдох, а затем притягиваю ее в свои объятия, уткнувшись носом в теплый изгиб шеи.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты продолжала в это верить, Честер.