Текст книги "Запятая Судьбы (СИ)"

Автор книги: Корин Холод

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

С бутылкой в руке он подошёл к столу, пристально посмотрел на горлышко, и пробка, повинуясь его воле, вылетела, сорвав запечатывавший её слой сургуча.

– А теперь, – преувеличенно бодро произнёс юный эмиссар Сна, – слушайте, как всё будет разворачиваться на самом деле.

Глава семнадцатая

– в которой за неполную минуту дважды упоминается небезызвестный граф, а также становятся ясны некоторые возможности старших чинов Агентства.

2012 год. Июль. Санкт-Петербург, Дачный проспект.

Олег так и не понял, где именно «неподалёку» располагалась лаборатория, в которой решила устроиться Птаха. Но факты говорили сами за себя: в случае необходимости она появлялась практически мгновенно. Подобная необходимость возникла дважды. В первый раз Хизов снова заметил у подъезда уже знакомый чёрный автомобиль. Пылая праведным возмущением, Олег схватился за телефон:

– Мы, кажется, о чём-то договаривались! – начал он, не поздоровавшись. – И если ваши шакалы снова будут…

– Спокойно, – оборвал его уверенный голос. – Это чья-то самодеятельность. Сейчас я со всем разберусь.

Хизов едва успел дать отбой, как невысокая девушка шариком выкатилась из подъезда и подошла к машине. Звонкое «Какого чёрта?» достигло ушей Олега даже через надёжный стеклопакет. Следующие несколько минут Птаха в крайне экспрессивных выражениях объясняла открытому окну автомобиля, кто есть его обитатели и благодаря какой страшной ошибке они произошли на этот свет. Окно беспомощно внимало. Равно, как и Хизов, высунувшийся на улицу, чтобы лучше слышать. Каждый оборот целебным бальзамом проливался на его истерзанное самолюбие.

Закончив тираду, девушка несколько секунд постояла перед автомобилем, покачиваясь с пятки на носок.

– Вы усвоили?

Ответ был достаточно тихим, чтоб его услышала только Птаха.

– В таком случае, вон отсюда. Я не буду подавать жалобы ни Палачу, ни Воину и не приказываю делать этого вам. Но ещё один прокол в том же духе – и считайте, что вы серьёзно попали. – Она обернулась и, не обращая внимания на отъезжающую машину, помахала Хизову: – Олег, я поднимусь?

– Давай, – отозвался он.

Спустя несколько минут Птаха уже сидела на кухне, костеря незадачливых оперативников:

– Их после предыдущего прокола серьёзно нагнули. Большое начальство. Палача помнишь?

– Ну.

– Гну. Он им устроил разнос по всем параметрам. Точнее, старшему их группы. А эти малолетние дебилы решили реабилитироваться. Если бы Палач узнал, был бы им полный атас.

– Постой, так Палач – их начальник? – дошло наконец до Олега. – Ему же лет двадцать пять, не больше. И уже такая шишка?

Птаха посмотрела на Хизова с некоторым сочувствием.

– Ты сказки читал?

Олег кивнул, понимая, что сморозил глупость.

– Так вот, Палач старше нас обоих вместе взятых не в десять и даже не в пятнадцать раз. По возрасту его превосходит, пожалуй, только Александр Евгениевич.

Хизов помолчал, переваривая информацию. Потом осторожно поинтересовался:

– А ты?

– Что «я»?

– Тебе сколько лет?

– Воспитанные юноши не задают подобных вопросов дамам, – поморщилась Птаха, и Олег неожиданно представил её в антураже пушкинских времён, с завитой причёской и в платье с кринолином. – Могу сказать одно: я не отношусь к разряду древних развалин, но тебя буду постарше. Это точно.

– В десять раз? – улыбаясь уточнил Хизов, и девушка фыркнула.

– Иди к лешему. Ладно, надеюсь, инцидент исчерпан?

– Полностью. Разве что, не могла бы ты повторить тот пассаж по поводу страуса и шелудивой свиньи? Под запись.

– Без проблем.

После того, как за девушкой закрылась входная дверь, Олег сел и глубоко задумался. По всему выходило, что попал он по полной программе. Птаха продемонстрировала ему не так уж много, но вполне достаточно, чтобы привычная картина мироздания слегка пошатнулась.

«А не обратиться ли напрямую к этому Светлову, да и дело с концом? Если в их организации работают люди… существа, которым не одна сотня лет, по утверждению Птахи, то им-то всяко виднее?»

Мысль вызывала жёсткое отторжение. После того, как с ним обошлись в самом начале, ничего не объясняя, а только угрожая и запутывая, вместо того, чтоб сказать всё прямо и простыми словами, Олегу не хотелось иметь с «Агентством» практически ничего общего. Единственный человек оттуда, кто не вызывал у него откровенно негативной реакции, была Птаха. Да и от её внимания было слегка не по себе.

«Чёрт с ним. Посмотрим, что будет дальше».

Дальше оказалось только хуже. День и вечер прошли в праздном шатании и компьютерных игрушках. На следующее утро Хизов снял с полки «Замок» Кафки, к которому раньше боялся даже приближаться, пробежал глазами пару страниц и, неожиданно для себя, втянулся. Ближе к вечеру его будто что-то толкнуло. Он подошёл к окну, вглядываясь в тёмно-серое, затянутое густыми тучами небо. Откуда-то издалека почудился вой волков.

– «Слушайте их – детей ночи», – прошептал Олег непроизвольно. – «Как прекрасна их песнь».

Он вздрогнул и очнулся. За стеклом горели фонари, во рту был привкус крови, а на душе – совершенно не соответствующий ситуации покой. Именно это несоответствие и заставило Хизова снова схватиться за трубку.

– Мне слишком хорошо, – глухо и отрывисто сказал он, когда установилась связь. – Приходи.

– Дверь открой, – отозвалась Птаха, – сейчас буду.

Она действительно появилась «сейчас», буквально через минуту после того, как Олег неверной рукой отпер замок.

В первую очередь, ворвавшаяся в квартиру как вихрь девушка проверила Олегу зрачки. Во вторую – схватилась за телефон.

– Александр Евгениевич. У нас ситуация класса А-дуо. Возможно влияние кого-то из детей Каина. Восприятие объекта… – она замолчала, слушая ответ. Лицо её постепенно вытягивалось. – И что мне с этим делать? – спросила она после паузы. – Да. Вывожу вас «на голос».

Птаха перевела мобильный в режим «громкой связи» и положила на тумбочку в прихожей.

– Олег Викторович, – раздался из динамика знакомый мягкий голос, – слушайте меня очень внимательно. Вам надо полностью сосредоточиться на том, что я говорю. Вы спокойны и расслаблены, вы в полной безопасности, вам ничего не угрожает. Три, четыре, пять, шесть, семь… Считайте вместе со мной. Восемь, девять, десять. Вы слышите меня?

– Да, Александр Евгениевич. – Ответ пришёл легко. Никакого неприятия или раздражения в адрес этого человека не осталось. Светлов помолчал.

– Птаха, оставайтесь на месте, я буду в течение пяти минут, – произнёс он, – ситуация намного сложнее, чем мы предполагали. И мне кажется, я, наконец, понял, что происходит.

– А как вы… – Птаха осеклась. – Ждём.

Олег безразлично проследил, как она сбрасывает вызов. Сейчас ему было наплевать на то, каким образом Александр окажется в его квартире спустя столь короткий промежуток времени, на то, что с ним произойдёт дальше. В его ушах, перемежаемый воем волков, звучал голос: «Отмеченный не имеет права на выбор и путь. Он слеп, глух, нем и бесчувственен. Он не должен продолжать сопротивление. Он избран в служение своей Госпоже и не смеет отречься от этого избрания. Чувства его – чувства Госпожи. Уши его – Её уши, глаза его – Её глаза, слова его – речь Госпожи, которую она хочет донести до смертных. Его жизнь – лишь узкая обочина Её охотничьей тропы».

– Я уже слышал это, – машинально сказал Хизов.

– Что слышал? – прищурилась Птаха. Тревога в её глазах сменялась каким-то странным выражением.

«Она… рада?»

В уборной раздался звук смываемой воды. Девушка вздрогнула и резко обернулась. В её руке появился пистолет с черным стволом. Олег стоял как истукан. Открылась дверь, и, вытирая руки махровым полотенцем, на свет шагнул Александр Евгениевич Светлов. Птаха закашлялась и спрятала оружие.

– Ну вы даёте.

– Дороги есть везде, – не очень понятно отреагировал начальник отдела по связям с общественностью, аккуратно складывая полотенце на тумбочку. – Но я повторю вопрос нашего оперативника, Олег Викторович. Что именно вы «уже слышали»?

Олег безропотно повторил странную речь об «отмеченном». Волчий вой в ушах становился всё громче.

– «У него есть власть над всеми подлыми тварями: крысами, совами и летучими мышами, мотыльками, лисами и волками», – слова слетели с языка сами собой.

– Что-то знакомое, – поморщилась Птаха, – не могу вспомнить.

– Это Стокер, – спокойно произнёс Светлов. – Описание Дракулы устами профессора Ван Хелсинга. Сегодня в городе падре Бэрринг применил «Правосудие Графа» к одному из неугодных ему детей Каина. Судя по всему, восприятие нашего друга, усиленное влиянием извне, сыграло с ним дурную шутку. Хотя, я склонен думать, что шутка выйдет дурной только для того, кто довёл господина Хизова до такого интересного состояния. В высшей степени интересного. В остальном же нам эта случайность только на руку. Птаха, полагаю, нам с Олегом стоит пообщаться наедине.

– Хорошо, Александр Евгениевич.

– Следите за периметром.

Светлов осторожно взял Олега под руку и провёл его в гостиную.

– Сейчас, Ольха, вы вернётесь в нормальное состояние, – медленно произнёс начальник отдела. – Я прошу вас в данный момент запомнить две вещи. Первое: я не враг вам. И второе: я готов ответить на любые вопросы, которые вы хотите мне задать. Абсолютно любые и полностью правдиво. Не утаивая от вас ничего. Вы готовы к этому?

– Да.

– Вам это нужно?

Олег задумался на несколько секунд.

– Пожалуй, да.

– Превосходно. А теперь слушайте меня. Слушайте мой голос, сосредоточьтесь на нём. Aierte nor itamahar. Alte nor serta tes[9]9
  Пламя да не угаснет. Тьма да не поглотит тебя. (древн.)


[Закрыть]. Я буду считать от десяти до одного и вы заснёте, когда услышите цифру «один». Ista al norte. Kiara nes adventia[10]10
  Слово (моё) твёрдо. Путь (да будет) избран. (древн.)


[Закрыть].  Десять… девять… восемь… семь…

Пробуждение было похоже на глоток свежего воздуха. Олег резко выпрямился, тряхнул головой, сгоняя сонную одурь, и уставился на вольготно расположившегося в его собственном любимом кресле Светлова.

– Вы помните, о чём мы с вами говорили несколько минут назад, Олег Викторович? – негромко спросил Александр, доставая портсигар.

– Помню, – медленно произнёс Хизов, машинально протягивая руку к предложенным сигаретам.

– В таком случае у меня есть… – Светлов взглянул на часы, – сорок пять минут на предварительную беседу. Завтра я надеюсь продолжить её, но ведь сейчас у вас наверняка есть вопросы, не требующие отлагательств?

– Есть. И первый из них – кто вы такой? На самом деле.

– Хороший вопрос. – Александр поёрзал, устраиваясь поудобнее. – Вы ведь помните, что я вам рассказывал в офисе Агентства?

– Вполне.

– Тогда слушайте…

* * *

Из квартиры Хизова Светлов с Птахой убыли вполне естественным образом – через дверь. Специалист по связям с общественностью постоял несколько секунд у подъезда, глубоко вдыхая свежий ночной воздух, затем повернулся к Птахе.

– Пока что ваша плотная работа с объектом завершена.

– Ситуация продолжает развиваться?

– И стремительнее, чем мы предполагали. Самое скверное в ней, что мы до конца не понимаем, кто именно нам противостоит. Но некоторые мысли по этому поводу у меня появились. И в связи с этим…

Он оборвал фразу и вытащил мобильный.

– Ваше Высочество? Необходимо присвоить проекту «Ольха» статус «секретно». Да. Считайте это моей личной паранойей. Теперь доступ к этому файлу имею я, Птаха и вы. И ещё кое-что. Кажется, нам предстоит играть гамбит. – Светлов дал отбой, убрал трубку и несколько раз сжал и разжал пальцы, будто в задумчивости.

– «Гамбит»?.. – девушка непонимающе прищурилась, всей кожей ощущая, что в устах Александра этот краткий шахматный термин обрёл угрожающее значение.

– Нам следует как можно скорее вернуться в офис, госпожа сисоп, – отозвался Светлов, будто не услышав вопросительной интонации. – Сегодня ночью нам предстоит большое дело, к которому вы, хвала высшим силам, не имеете отношения, а затем я посвящу вас во все необходимые подробности. Идёмте, за нами уже прислали машину.

* * *

Через полчаса после того, как сотрудники Агентства покинули его скромную обитель, Олег услышал звонок в дверь. Он подошёл, взглянул в глазок и лязгнул тяжёлой металлической щеколдой.

– Ну здравствуй, – сказал он, и губы его расплылись в неудержимой улыбке влюблённого человека.

Глава восемнадцатая

– в которой события развиваются, подобно лавине, и многое остаётся неясным, но ситуация начинает, наконец, стремиться к своему завершению, а также присутствуют волны живительного пафоса.

2012 год. Июль. Санкт-Петербург. Центральный офис Агентства «Альтаир».

Наутро, после завершившейся неудачей операции поиска, Рива получила уведомление о временном прекращении охоты и с облегчением вздохнула. Согласно всем её аналитическим выкладкам, участие Воина в деле подобного уровня было неизбежным, а значит, приостановление процесса слежки было естественным.

«Главы что-то задумали. Где-то там, «наверху», идёт сложный процесс, подробности которого нам пока что знать не следует. Не страшно. Старшие на то и старшие, чтобы брать на себя ответственность за нас. Дорасту – буду работать с этими проблемами. А пока что у меня хватает своих...»

Проблемы действительно были. Риве никак не хватало времени разобраться всерьёз в своём душевном раздрае или обратиться к начальнице за помощью с ним. Теперь же времени было предостаточно, но что-то всё равно мешало набрать номер на мобильном или попросту постучать в знакомую дверь.

После завтрака девушка какое-то время фланировала по первому этажу, сохраняя на лице выражение сосредоточенной задумчивости. Последовательность действий в разуме юного аналитика никак не хотела становиться чётким планом. В конце концов, когда она в очередной раз пересекала фойе, за её спиной раздался женский голос.

– Дитя моё, ты так мечешься, будто лично отвечаешь за процесс Кризиса. У тебя что-то произошло, или ты решила провести пробежку, не выходя из здания офиса?

Рива замерла. Менее всего она ожидала, что её задумчивость привлечёт чьё-то внимание: в конце концов, первый уровень был едва ли не самым оживлённым в Агентстве. Она обернулась, мимоходом отметив внимательный взгляд Мэрионн, а затем слегка поклонилась, приветствуя главу Первого отдела.

– Доброе утро, Жрица. Простите, если…

– Безосновательные извинения унижают того, кто их произносит, и ставят в неловкое положение того, к кому обращены, – в голосе Жрицы тлела ирония. – Ты не первая и не последняя, кто боится обратиться с личным вопросом к старшему по званию, а потому… – на её лице возникла понимающая улыбка, – я предлагаю тебе забыть о званиях и старшинстве и немного прогуляться. В пределах нашего здания, поскольку я не вольна в данный момент его покинуть, но всё же.

Рива задумалась на несколько секунд, а потом твёрдо кивнула. Глава отдела аналитиков наблюдала за ней всё с тем же выражением лица. Затем молча подошла, взяла под руку и подвела к лифту.

– Я безмерно люблю наш внутренний двор, но всё же серьёзные разговоры привыкла вести в более… живом помещении.

– Живом?

– Ты когда-нибудь была в нашей оранжерее? – вопросом на вопрос ответила Жрица.

– Честно говоря, только пару раз… – пробормотала Рива. – Первый – на обзорной экскурсии и второй, когда мы… э-э… отмечали наш перевод в рабочий состав.

– Ах да, разумеется, – глава отдела нажала на кнопку верхнего этажа и неожиданно расхохоталась. – Помнится, Ильяс тогда в течение трёх часов отражал вашу хакерскую атаку на свой компьютер и всё-таки не справился. У меня с той поры осталось всего два вопроса: как вы уговорили Птаху и что вам вообще было оттуда нужно?

– Мы ей выставили канистру розового вина, – Рива почувствовала, что неудержимо краснеет. – И сказали чистую правду, что хотим узнать о происхождении вашего имени. Считали, что у Ильяса это точно должно быть – он же интересуется и историей в целом, и Агентства в частности. Музейное дело, он же оттуда, так? А Птаха обещала «не заметить» две попытки, если они и в самом деле будут с наших мобильных.

– И что? Узнали? – в тоне Жрицы была искренняя заинтересованность.

– Если честно, нет. Мы пробились… да вы и сами наверняка знаете, но там… – от ушей Ривы можно было прикуривать. – Там было всякое… личное.

– Запомни, дитя моё, – назидательно произнесла Жрица, стоически удерживая искры смеха в пределах зрачков. – Никто из старших оперативников не хранит данные по Агентству или его членам на своём личном компьютере. Хотя бы потому, что он подключён к общей сети. Вообще, свои соображения, дневники и личные расследования лучше хранить в рукописном виде. Под подушкой…

Рива ошеломлённо помолчала, потом робко спросила:

– А под матрасом можно?

– Можно, – великодушно разрешила Жрица.

Двери лифта наконец раздвинулись, и Рива полной грудью вдохнула тяжёлый аромат листвы, травы, росы и сырой земли, смешавшийся в то, что она сама называла «живицей» – запахом самой жизни.

– За мной, – бодро скомандовала Жрица и пошла вперёд, изящными движениями бёдер и плеч огибая ветви деревьев, склонявшихся и выступавших едва ли не возле самой земли.

Рива подняла голову и увидела лучи солнца, переходившие в вечную радугу, благодаря миллионам капель, что осели на стеклянной крыше центрального офиса. Рядом с оранжереей были и иные ходы на крышу – туда поднимались редкие любители покурить с видом на город, вроде Воина и некоторых старших оперов. Но ходы туда полагалось искать самостоятельно, а аварийные выходы открывались только в аварийной же ситуации. Рива не боялась высоты, но и не любила её, как и живые насаждения, а потому этот этаж Агентства никогда её не привлекал.

Она прошла вслед за Жрицей, осторожно уворачиваясь от веток, лиан и листьев, и внезапно оказалась в небольшом закутке, образованном стволами сразу трёх сросшихся деревьев. Судя по коре, листве и прочим признакам, деревья были разных видов. Гладкий коричневый пол и потолок, нечто вроде полок… Этакая нерукотворная беседка. Впрочем, удивления это не вызывало: Рива небезосновательно считала себя опытным сотрудником «Альтаира», она видала и не такое, особенно после операции под Лугой.

«Луга… Витольд… да. Чёрт возьми, как ей сказать, что я…»

– Ты влюбилась.

Голос Жрицы прозвучал как набат. Рива слегка втянула голову в плечи, душа её сжалась в комок, а сверху обрушился тихий ужас.

– Я… так заметно? – неловко пробормотала она, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. Стремление её было настолько сильным, что возникший буквально под носом деревянный бокал с золотистым содержимым девушка заметила далеко не сразу.

– Выпей, – с неподдельным участием в голосе сказала глава Первого отдела. – Это медовый настой на травах. Полегчает. И слушай мудрую старую меня. Не очень умную, как показывают последние события, но всё же мудрую.

– Последние…

– Неважно, – с насмешкой в голосе оборвала её Жрица. – Это не относится к предмету нашей беседы. Итак. Давай попробуем включить мою... Не твою! Мою. Аналитику. Дай мне возможность понять, что случилось. Не как твоей наставнице, не как твоей начальнице. Не как… В общем, начнём с вопроса «кто?». Точнее, «в кого»?

– Витольд…

Риве был знаком этот тон ещё с обучения. Жрица частенько читала у них, молодых оперативников, свои лекции о раскрепощении сознания и многопотоковом мышлении. Когда они устраивали под её руководством «мозговые штурмы», голос главы отдела становился почти таким же. Только он был гораздо жёстче. Сейчас в нём звучали улыбка, участие и… радость?

– Вы считаете, что это правильно?

«Чёрт, я так старалась избыть эту робкую, неуверенную интонацию, и вот опять...»

Губы Жрицы не растянулись в улыбке, чего так опасалась Рива. Наоборот, её лицо стало сосредоточенным и серьёзным. Она сделала несколько шагов вперёд и остановилась так, чтобы быть на расстоянии одного шага от девушки. Отпила глоток из своего бокала, поставила его прямо на пол, а затем протянула к Риве обе руки. Безотчётным, машинальным движением девушка вложила свои пальцы в её ладони.

– Я. Не. Твоя. Мать, – раздельно произнесла Жрица, и Рива задохнулась от того доверия и скрытой грусти, что нахлынули на неё в этот момент. – Но я старше тебя. Я была на твоём месте. Я попробую помочь, хоть и не обещаю идеального результата.

Жрица дождалась, пока в уголках глаз её подчинённой появятся искорки влаги, а затем мягко попросила:

– Рассказывай…

И на неё обрушились вся сила и боль девичьей безответной влюблённости. Надежды, мечты и чаяния сплетались воедино, образуя свою личную, чувствительную и нежную вселенную, каждая критика в адрес которой вызвала бы взрыв сотен сверхновых. Начальница слушала молча, сравнивая и вспоминая, сопоставляя и сочувствуя, и когда поток слов оборвался глухими рыданиями, в которых угадывалась фраза: «Он... такой… красивый… такой… одинокий...» – притянула Риву к себе и погладила по волосам.

– Легче? – участливо спросила она, когда истерика закончилась. Девушка дёрнула головой в знак согласия. – А теперь подумай сама. Ты готова сражаться за него? – Истовый кивок. – Умереть ради своих чувств? – То же самое. – А жить ты ради него готова?

Ответом ей был чуть растерянный взгляд откуда-то из-под её же локтя. Жрица усмехнулась.

– Погибнуть ради своей любви может любой кретин. Или любая дура. Жить, делать что-то негероическое, готовить еду, стоять с ним спина к спине, терпеть его армейский язык, ждать его каждый день с боевого выхода… к этому – готова?

Вновь пауза. Светловолосая руководительница аналитиков Агентства знала, каким ушатом воды оказываются подобные её слова для юных оперативниц, особенно если подкрепить свою речь слабеньким воздействием, называемом в быту «жена Прометея». Но в этот раз синие глаза её собеседницы внезапно стали подобны бескрайнему океану.

«Такие же спокойные и такие же уверенные в своей мощи. Это действительно…»

– Да, – оборвал мысли наставницы голос её ученицы. – Да, готова. Если только… я же не знаю, что мне делать, Жрица. Я… как... он же не заговорит со мной…

– Заговорит, – тон главы отдела не предполагал иного исхода. Для принятия подобных условий игры ей было необходимо куда меньше минуты. – И я научу тебя, как это лучше всего сделать именно в наших условиях. Итак. Во-первых, стоит выбрать момент, когда ему будет грозить хоть минимальная опасность – так он будет лучше тебя слушать. Мужчины вообще на многое из личного обращают внимание, только когда впереди настоящий бой…

* * *

Жрица проводила взглядом свою подопечную и всерьёз задумалась, не связаться ли ей с Воином, куда лучше разбиравшемся в подобных проблемах. Однако телефонный номер, высветившийся на её мобильном, заставил женщину на время забыть о личных планах ученицы.

– Слушаю, Александр Евгениевич?

– Полагаю, пришло время первого хода в гамбите.

Глава Первого отдела отключила связь, провела руками по волосам и направилась к лифту. Ей предстоял не самый простой разговор.

* * *

Как уже упоминалось, для большинства сотрудников, от младших оперов до глав отделов, здание Агентства было не просто местом работы. Рано или поздно оно становилось для них настоящим домом. Личные кабинеты, комнаты и казарменные койки постепенно обживались, приобретали уникальный стиль, отражающий черты характера их обитателей. Ряды «Альтаира» пополняли те, кому нечего было терять в жизни, таково было одно из основных правил этой организации. Лишённые семьи, настоящего и будущего, но обладающие тем или иным даром, сотрудники находили своё место в обойме Агентства и либо погибали со временем, либо окончательно становились его частью.

«Часть команды. Пошловато звучит это западное призвание в наших стенах».

Шолто провёл ладонью по столешнице. Свой кабинет он получил относительно недавно – полгода назад, и помещение ещё не успело стать воплощением его личности. Впрочем, темноволосый старший оперативник и не стремился к этому.

«Рановато».

«Общага» – комнаты для сотрудников Третьего отдела, в котором начинал Георгий, оказались довольно шумным и беспокойным местом. Так Шолто считал, пока не оказался в казармах «Двойки». Для него, считавшего себя аристократом во многих отношениях, человека, следящего за своей неординарной внешностью, жить в общем помещении было попросту невыносимо.

«Тройка» была сборищем индивидуальностей, им надлежало быть готовыми к полностью «сольной» операции, быть всеми и никем разом, а потому и условия жизни у них были более… интимные. Шолто выделялся на фоне младших оперативников, как герцог в толпе крестьян. Это его и сгубило. Природные возможности «боевика» – скорость и меткость, – помноженные на властный характер, плюс нежелание сливаться с толпой определили его судьбу. Несколько ссор с соседями по Общаге и пара проваленных задач на обучении (откровенно говоря, он попросту не собирался их выполнять) привлекли к нему внимание. Личная беседа с главой отдела, в которой Шолто не скрывая сказал, что готов на что угодно, лишь бы не оставаться «проклятой серой массой», поставила на его карьере в «Тройке» жирную точку.

– У вас слишком яркая внешность, Георгий, – произнёс тогда Палач. – И вы не стремитесь к тому, чтобы с ней что-то делать. Нет, у нас есть подобные специалисты, способные выполнять задачи, оставаясь, так сказать, «на ярком свету». Но перед этим они полностью прошли обучение и, чего уж греха таить, – отработали в наших рядах несколько лет, а то и десятилетий. Ваши же… склонности и амбиции скорее подходят для службы под началом моего коллеги. И если вы желаете остаться в наших рядах…

Шолто желал. Ещё как желал, поскольку слишком рано понял: к силе, подобной Агентству, стоит держаться как можно ближе. Вот только «коллегой» Палача был Воин.

«Воин…»

Нет, Шолто не роптал. Памятуя, к чему привела его брезгливость в прошлый раз, он стиснул зубы и стоически терпел всё, чем встретила его «Двойка». Коллективные задания, тупицы-напарники, общие комнаты Казарм, регулярные пьянки… Шолто был выше этого. Он будто парил над тем бардаком, который называли отделом силового вмешательства, и при этом прикладывал все возможные и невозможные силы, чтобы его выделили. И на этот раз в положительную сторону. Незаурядные лидерские качества, которые Шолто давно взращивал в себе, наконец-то послужили ему. Он быстро стал сначала командиром тренировочной, а затем и настоящей группы оперативников.

Отчёты о старых операциях, в которые Шолто на какое-то время погрузился по самые уши, свидетельствовали об одном: во главе Агентства сидят умные и хитрые мерзавцы, готовые жертвовать пешками во имя достижения необходимой цели. Георгий всем сердцем понимал их, подобная позиция была ему более чем близка. А потому научился грамотно рисковать, направляя своих подчинённых в опасные места и ситуации и выжимая из сложившихся обстоятельств абсолютный максимум. Только благодаря этому полгода назад он получил-таки заслуженное место старшего оперативника и личный кабинет. Тот самый, в котором сейчас он сидел и прорабатывал линию Чтеца, отданную ему для расследования. Впрочем, в тот момент мысли Шолто были далеки от рыжего нелюдя. Он думал о своём кураторе.

Шолто привычно поморщился при мысли о демоне, стоявшем во главе Второго отдела. Воин был шумным, непоследовательным, склочным и нахальным типом. Выдающиеся боевые способности и внутренняя сила лишь отчасти компенсировала его недостатки. Да, он многому обучил молодого оперативника, но всё же Георгию чаще хотелось придушить своего непосредственного начальника, чем признаться в благодарности. Тем не менее, в последнее время его всё чаще посещала идея возможного союза с непоседливым демоном.

«Воин… Я начинаю понимать его. Сейчас, спустя полгода на позиции старшего опера. Выше своей должности ему уже не подняться: глава Агентства из него никакой. Он достиг максимума. Что нужно мужчинам, у которых есть деньги и власть? Больше денег и больше власти. Средств у Альтаира столько, что Рокфеллеры удавятся от зависти. Остаются власть и возможности. Воин – инкуб, ему почти три сотни лет, и я ни за что не поверю, что душа демона… кстати, а есть ли она у него? Ладно, положим, натура демона – спит спокойно, зная, что он может достигнуть большего. Нет, рано или поздно мы найдём общий язык. Воин – не лидер, он сильный и опытный боец, умеющий расположить к себе тех, кто не любит думать глубже. А ещё он по-мужицки хитёр, хваток и умел. Отсюда вывод: рано или поздно он надеется вырастить нового главу Агентства. Из своих рядов. И я, чёрт возьми, дам ему такую возможность. Я осторожен, умён и способен. Но пока что… пока что в Агентстве происходит нечто серьёзное, и мне придётся сидеть тихо до окончания этих кризисов и ждать, пока не представится случай вырваться вперёд по-настоящему. Вот тогда мы и поговорим с Воином. А пока надо заняться-таки этой историей с Чтецом».

Георгий взял стопку отчётов и углубился в чтение. По мере того, как стопка истончалась, на лице старшего оперативника читалось всё большее раздражение.

«Который день поисков, а на Чтеца нет ни малейшей зацепки. Хизов оказался пустышкой, он ничего не помнит, а теперь его ещё и не допросить по-человечески – проект засекречен. Чёртов мент Радченко вообще не встречался с рыжим. Добры молодцы в больнице были настолько пьяны, что путаются в показаниях о времени суток и дне недели. Мне нужно нечто по-настоящему серьёзное. Информация из первоисточника».

Он отложил отчёты и в который раз достал из ящика стола «неучтённую» визитку. Любой из подобных прямоугольников картона, выданных сотрудником Агентства, нёс на себе отпечаток того, кто её отдавал. Эта была чистой. Просто бумажка. Технология производства визиток не была секретной, просто считалось, что никто не может её повторить. И вот поди ж ты.

– Не справляешься? – Мягкий женский голос от дверей не застал Шолто врасплох. Он уже давно привык, что старшие могут входить в кабинеты в самый неожиданный момент и очень редко утруждают себя стуком.

«Показать лёгкую слабость. Затем уверенность, а потом – удар. Да, сейчас как раз нужный момент для отступления. А следом – нужный мне выпад».

– Да, Жрица. – Лёгкий вздох, и Георгий с должной степенью покаяния и понурости опустил голову. – Кажется, я взялся за то, что мне не по плечу.

– Так откажись. – Жрица спокойно пожала плечами. – Дел у нас хватает, а поиск Чтеца хоть и стоит в приоритете, но в данный момент не является основным заданием.

– Ну уж нет. – Шолто улыбнулся и распрямил спину. – Я знаю, сколько у нас претендентов на место старшего оперативника и сколько шансов потерять должность. Не хочу, чтоб в моём личном деле стояли минусы.

– Тогда дерзай. – Жрица улыбнулась в ответ. – Все возможности я тебе уже предоставила.

Шолто убрал улыбку с лица и вздохнул, как перед прыжком в холодную воду.

– Не все. Дайте мне право на допрос Вита. Он был одним из тех, кто присутствовал при последних известных нам действиях Чтеца.