Текст книги "Запятая Судьбы (СИ)"

Автор книги: Корин Холод

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 30 страниц)

Глава вторая

– в которой сон, явь и боль сплетаются воедино, а где-то далеко от этих событий встречаются два друга, настолько близких, что про них можно подумать дурное.

2009 год. Июль. Где-то под Воронежем, частный дом.

Что-то прервало ровный и безмятежный сон. Что-то вклинилось в привычный шум и привлекло внимание чуткого, привыкшего к опасности рассудка. Вит открыл глаза. В оконное стекло стучал дождь, на коленях мирно урчал кот, в недрах дома бормотала канализация, и тихим гулом ей вторил холодильник. Всё было как всегда.

Во входную дверь постучали. Судя по всему, уже во второй раз – первый стук разбудил хозяина дома. Вит осторожно ссадил возмущённо мяукнувшее животное на пол и медленно встал, вслушиваясь в окружающее пространство. Обычный человек не смог бы миновать знаки, расставленные вдоль ограды, не говоря уже о хранителях, дремлющих под крыльцом, а значит…

– Вот оно как, – прошептал мужчина себе под нос и вышел в прихожую. Постоял секунду, качнулся с пятки на носок и наконец повернул дверную ручку. На той стороне его встретил взгляд пронзительно-синих глаз, принадлежавших миловидной девушке, на вид одних лет с Витом. Она стояла на пороге под большим зелёным зонтом, не делая попыток шагнуть внутрь. Светло-каштановые волосы гостьи были забраны в высокий хвост. Две маленькие родинки на левой щеке, прямой тонкий нос, всё было таким же, как помнил хозяин дома. Только… она стала старше. Как и он.

– Здравствуй, Хамелеончик, – произнёс мужчина, чуть кланяясь.

– Здравствуй, Совратитель, – ровным тоном ответила девушка. Упоминание старых прозвищ явно не добавило теплоты встрече. – Пригласишь войти?

– Входи, – он пожал плечами. – Я снял защиту.

– Есть такая штука – вежливость.

Она переступила порог, складывая зонт, и огляделась. Вит помог ей снять плащ и хмыкнул, узрев под оным строгий юбочный костюм.

– Раньше ты предпочитала более свободный стиль одежды.

– Мы меняемся, – задумчиво произнесла девушка, прикрывая глаза на несколько секунд. Когда она вновь подняла веки, радужка её отсвечивала серо-зелёным. – Но не все. Значит, здесь ты от нас прятался всё это время?

– Не только здесь, – спокойно ответил мужчина, жестом приглашая пройти за ним, и направился обратно на кухню. – Под Воронежем я прячусь последние четыре года. До этого была Москва, Пермь и Екатеринбург.

– Ты бежал, – интонация была утвердительной.

– Бежал, – согласился он. – Ну а тут мой бег закончился, и начались мучения. – Неловкая усмешка. Не так он представлял себе эту встречу. Совсем не так.

– Это ты умеешь лучше других. Мучиться. И мучить.

– Ты пришла читать мне нотацию? – Он отодвинул ей стул и сам занял своё место за столом напротив неё. – Кстати, почему только ты? Где остальные?

– Остальные прибудут послезавтра, во плоти. Я пришла убедиться, что это действительно ты, и подготовить тебя.

Вит раскурил трубку, лежавшую там, где он её оставил, и выдохнул вместе с дымом:

– Нам идёт меня убивать?

Девушка подняла брови, потом коротко и нарочито весело рассмеялась.

– Тебя? Убивать? Кому ты нужен, братец? Разве что морду набить. Если старший захочет, то сам расскажет, чем обернулась твоя придурь, а я просто вестник. Чёрный, к сожалению.

– Что случилось, Кит? – Мужчина с трудом проглотил ударившее горечью «кому ты нужен» и заставил себя сосредоточиться.

«А я-то прятался, кретин».

– Лис пропал, – коротко отозвалась девушка по имени Кит. – И мы не можем его найти. Не помогает ничего, включая поиск по крови. Во-первых, Нам хотел, чтоб ты знал об этом, во-вторых, решил подключить тебя к поискам.

– В-третьих, проверяет, не я ли виноват в его исчезновении, – мрачно подытожил Вит. – Ты явилась ещё и для этого, не так ли?

– Кто знает, что взбредёт тебе в голову? – пожала плечами Хамелеончик. – Да, этот вариант мы тоже рассматривали. И признаюсь, я рада, что это не так.

Они помолчали. В каминных трубах легонько подвывал ветер, жалуясь на ночную темноту и тщету бытия. Душа Вита вторила этой тоскливой песне.

– Прости меня, – выдавил он. – Я был… не знаю. Я совершил ошибку.

– И струсил, – жёстко закончила Кит. – И сбежал за тридевять земель, не оставив ни телефона, ни адреса. Ты хоть представляешь, через что мы прошли? Через что прошёл Лис? Сначала смерть вашей матери, а потом ты. А что стало с Братством? Ты хоть на минуту задумывался о том, что делаешь?

– Нет, – Вит сидел, втянув голову в плечи, не поднимая глаз на собеседницу. – Я задумался об этом гораздо позже.

– Слишком поздно, – отрезала девушка. – Мы выбросили тебя из своей жизни. Нам пришлось это сделать, и дело не в том, что ты натворил тогда, а в том, как поступил после. Твоя трусость и неспособность отвечать за свои действия перечеркнула всю силу и знания, которые ты, как я вижу, не растерял до сих пор. И если бы не последние события, я бы никогда не пришла сюда, невзирая на всё, что нас связывало.

– События? – мужчина уцепился за спасительную соломинку. – Случилось что-то ещё?

– Нам расскажет. Не уходи от разговора.

– Что мне сделать? – взмолился Вит, чувствуя, как внутри всё полыхает от стыда и боли. – Я наделал глупостей, сестра, сбежал как последний подлец! Я готов был к тому, что вместо тебя ко мне сейчас явится Нам и бросит мне вызов! Я это заслужил…

– Нет. Вызова и поединка ты не заслужил. И прощения, пока что, тоже.

– Что мне сделать? – повторил он, на этот раз шёпотом. – Чтобы вы простили меня или хотя бы прикончили по-быстрому?

– Не говори ерунды, – в голосе Кит появились мягкие нотки. – Убивать тебя точно никто не будет. Несмотря ни на что, ты всё же брат нам. Своё ты получишь, но останешься жив. Шансы получить прощение у тебя тоже есть.

Вит в первый раз за весь разговор поднял взгляд на лицо своей сестры, ожидая увидеть там всё, что угодно. В облике Кит сквозила усталость и… жалость.

– Я сделаю всё, что ты скажешь, – с трудом произнёс он. Хамелеончик внимательно посмотрела ему в глаза и кивнула.

– Хорошо. Кажется, ты ещё не окончательно опустился. По крайней мере, чувство стыда тебе пока ещё знакомо. Нам, Багира и Сова будут у тебя послезавтра к вечеру.

– Может, проще мне к вам?

– Нет. Он объяснит, почему.

– Почему так, почему лично? Ты что, не доверяешь моим возможностям?

– Не в этом дело. После произошедшего вообще мало кому и чему можно доверять.

– Твою мать, – пробормотал Вит. – Да что у вас стряслось? Агентство?

– Нет. Ещё раз, тебе всё расскажут лично.

– Ладно. Буду ждать, – он снова неловко усмехнулся. – Что мне ещё остаётся?

Кит поднялась из-за стола.

– Не знаю, что тебе скажут остальные, а мои условия просты: ты должен вернуться и помочь вернуть Лиса. И если при этом я пойму, что ты действительно поменялся, то, возможно, прощу тебя. Пока что – извини, то, что я вижу, не очень отличается от того, чем ты был восемь лет назад.

Вит вновь опустил взгляд.

– Я не знаю. Как мне понять, изменился ли я? Как понять, отличаюсь ли? Всё это время я жил в страхе, что вы меня найдёте. Теперь во мне страх, что вы меня никогда не примете.– Он помолчал. – Но хотя бы я знаю, что делать прямо сейчас. Хорошо. До их приезда у меня почти двое суток. Я проверю все доступные для меня источники информации, проведу поиск по крови – в любом случае, я смогу сделать это надёжнее и лучше, чем вы, – и к приезду Нама у меня будет хоть что-то.

Девушка смотрела ему в затылок, и выражение усталости, жалости и брезгливости на её лице медленно сменилось надеждой.

– Ты был дураком, Витти-Совратитель, – произнесла она. – Дураком, трусом и подлецом. Прошу, докажи нам всем, что мы ошиблись и в тебе ещё осталось что-то от прежнего командира Братства. Иначе…

Она замолчала, потрепала хозяина дома по макушке, повернулась и пошла к выходу. Вит с видимым трудом поднялся и поплёлся за ней – провожать.

– Постарайся как следует выспаться, – бросила она уже на крыльце, открывая зонтик. – На тебя смотреть страшно. И да, если ты встретишь Нама нетрезвым или с похмелья, можешь сразу начинать молиться. Всё. Удачи тебе.

Притихший на время их разговора дождь хлынул с новой силой, растворяя в себе тонкую фигурку Хамелеончика. Вит вздохнул, провёл рукой по волосам, и…

…проснулся в кресле. Немилосердно ныла затёкшая шея, за распахнутым окном занимался рассвет, а возле подоконника натекла эпических размеров лужа. Кот по имени Лис осторожно пробовал её лапой и громко жаловался окружающему миру на пустую миску и отсутствие внимания. Из-за окна ему вторил кашляющий лай тех же интонаций.

Хозяин дома выпрямился, покрутил головой, разминая мышцы, и принялся удовлетворять потребности зверья.

«Послезавтра», – звучал в мыслях нескончаемый набат. «Послезавтра».

* * *

2009 год. Июль. Санкт-Петербург, аэропорт «Пулково-2».

Международный рейс приземлился ранним утром. Немногочисленные встречающие оживились, по залу ожидания пролетел облегчённый вздох вперемешку с зевками и шелестом складываемых газет.

Невысокий худощавый юноша с красными от многосуточного недосыпа глазами напряжённо выпрямился в кресле. До того он сидел, сжавшись чуть ли не в комок, и что-то постоянно шептал себе под нос. Со стороны казалось, будто он молится.

– Чё, девчонку ждёшь? – Мускулистый красавец-брюнет, «мачо» в чёрной маечке-сетке и спортивных штанах, сидевший рядом, белозубо улыбнулся. – Моя чика тоже…

Юноша повернулся к щёголю, и тот осёкся. Из-под встрёпанной соломенной чёлки на него смотрели арктически-голубые слезящиеся глаза. Их взгляд был исполнен такой беспросветной тоски и ненависти ко всему окружающему, что казалось странным, как под ним не плавятся стёкла и не крошится мрамор.

– Нет, – тихо и чётко выговорил блондин, – я жду друга. Родственника. – В его голосе слышался лёгкий акцент. «Мачо» неожиданно понял, что его странный собеседник отнюдь не юнец. Скорее всего, ему было лет тридцать или даже больше. Но хрупкое телосложение и моложавое лицо играли с окружающими злую шутку.

– Понял, нах, – пробормотал «спортсмен», пытаясь отодвинуться в своём кресле.

«Тронутый какой-то. А может, и нарк, вон зенки какие. Дилера ждёт, по-любому».

Двери зала ожидания бесшумно разъехались в стороны, подчиняясь приказу фотоэлементов, и с короткого эскалатора шагнул первый прибывший. Сосед блондина длинно и замысловато присвистнул. В зал неторопливо вошёл огромного роста широкоплечий мужик с обритой головой и трёхдневной рыжей щетиной на совершенно бандитской физиономии. В Северной Столице вторую неделю стояла душная, всепоглощающая жара, но мужик был одет в видавший виды длинный тёмно-зелёный плащ из плотной ткани. Покатые плечи распирали потёртый материал, отмеченный пятнами грязи, краски и чего-то ещё, благодаря чему плащ казался чуть ли не камуфляжным. Как его пустили в таком «одеянии» в самолёт, было неясно.

На голове у здоровяка были наушники-«колёса», глаза скрывались за узкими солнцезащитными очками, а в руке он держал подходящую ему по габаритам спортивную сумку.

– Вот это дядя, – восхищённо сказал мачо, забыв о недавнем взгляде соседа и оборачиваясь к нему. – Шварц нервно курит в сторонке, а?

Не отвечая, тот невнятно всхлипнул и с воплем «Эрик!» бросился к щетинистому. Тот выронил свою сумку и, подхватив встречающего за талию, закружил его по залу. Опустил на пол, снял очки и, наклонившись, поцеловал в щёку. «Спортсмен», глядя на эту картину, только сплюнул.

«И тут гомосеки. Задолбали, мать их так. Хоть бы постеснялись». Он с презрением посмотрел на щебечущую не по-русски парочку, в обнимку шагавшую к выходу. «Хотя такому только скажи чего. Закатает в лоб, и абзац». Его похлопали по плечу.

– И на кого это ты пялишься? – произнёс капризный девичий голос. Парень только вздохнул.

* * *

Они вышли из терминала на улицу под палящие лучи. Рыжий снова нацепил на нос очки и с улыбкой огляделся.

– Эрик, столько лет, – прошептал светловолосый. По его лицу катились слёзы. – Я думал, ты никогда не прилетишь.

– Не мели ерунды. – Эрик хмыкнул. – Ты же знаешь, Мелкий, я всегда появляюсь, когда нужно. Рассказывай, что стряслось.

– Нет, – его собеседник с трудом улыбнулся, – сначала завтракать. Я знаю прекрасный ресторан с французской кухней. Тебе обязательно понравится.

– После той колбасы мне что угодно понравится. – Здоровяк расхохотался, маскируя тревогу напускным весельем. – И вправду, что-то я голодный. Кормёжка нынче на самолётах – ни к чёрту. Да хрен с ними, Мелкий, как же я рад тебя видеть. Сколько же нас носило порознь?

– Почти двадцать лет. Но теперь мы снова вместе, да?

– Да, дружище, – рыжий утёр с его щёк солёные искорки. – Ты опять? Не реви.

– Я и не реву.

– Не начинай. Поехали, будешь меня кормить.

Глава третья

– в которой упоминаются особенности стиля одежды, нервное ожидание сменяется болезненным облегчением, и ведётся речь о делах дней нынешних и минувших, причём последние покрыты мраком тайны.

2009 год. Июль. Где-то под Воронежем, частный дом.

Ожидание приятного события превращает минуты в часы, часы в недели, а дни в месяцы. Ожидание неприятного добавляет к этой тягомотине страх того, что должно произойти, и нервы по этому поводу. Неизбежность чего-либо одновременно радостного и тяжкого превращает жизнь в ад на земле.

Вит в полной мере познал истинность этой теории к концу первых суток ожидания приезда брата и сестёр. Стремление занять руки и голову в попытках избавиться от нервной дрожи в пальцах и дурацких картинок в воображении привело к тому, что дом сиял как новенький, дрова были наколоты на полгода вперёд, а в холодильнике помимо выпивки появилась какая-то еда.

– Очень хочется организовать окоп, – похоронным тоном резюмировал Вит, вычёсывая линяющего пса. – И поставить пять-шесть турелей. И заручиться поддержкой спецназа. И… ещё что-нибудь глупое сделать.

Пёс буркнул что-то себе под нос. Мужчина криво усмехнулся в ответ.

– Согласен, глупостей я и так успел наделать предостаточно. С другой стороны, одной больше – одной меньше?

Животное отреагировало тем, что перевернулось, подставляя щётке другой бок.

– Считаешь, стоит поступить наоборот? Сомневаюсь, что они оценят моё гостеприимство. Багира вообще решит, что я её отравить вознамерился… – он запнулся на середине фразы и потряс головой. – Твою мать, а чем я их кормить буду? – Вопрос прозвучал на диво растерянно. – Завтра вечером, завтра вечером… друг мой, да у нас ещё куча времени. Только пару звонков сделать придётся.

– Буф, – напомнил о себе пёс, намекая, что звонки звонками, а лезущая шерсть сама по себе никуда не денется.

– Попаду я после встречи с братцем на больничную койку или нет, – философски заключил Вит, вопреки собачьему возмущению не возвращаясь к прерванному занятию, – а голодными я их не оставлю. Согласен? А если согласен, то погоди, я сейчас.

Он встал с колен, отряхнул ладони от шерсти и вытащил из кармана мобильный.

– Вартан? Здравствуй, друг мой. Послушай, я хочу тебе срочный заказ сделать. Справишься? Тогда слушай…

* * *

2009 год. Июль. Санкт-Петербург, центр города.

– Не-ет, ребята, я так не играю, – рыжий откинулся на спинку стула. Даже в роскошном ресторане он не снял свой чудовищный плащ. Официанты косились на странных клиентов, но сумма заказа и надежда на чаевые заставляла держать комментарии при себе. Впрочем, перешёптываться им никто не мешал. – Тебе не кажется, что это как-то… по-человечески, что ли?

Тонкие губы его собеседника растянулись в саркастической усмешке.

– А кем я, по-твоему, являлся всё это время? У других были шансы обрести хоть какие-то возможности, а я всегда был полноценным человеком, пусть и с некоторыми нюансами. – В голосе Мелкого проявилось лёгкое раздражение. – А как всякий человек, я смертен. Вот только не хочется так. Тем паче в таком возрасте. Не пожил, считай.

– Если я правильно помню закон о сопряжении Граней, – протянул Эрик, – то с твоей смертью все упоминания о тебе…

– Да. Умерев здесь, я умру окончательно. Если теория Джесса верна, разумеется. Проверять как-то не тянет.

– Превосходно, – гигант взял зубочистку и принялся за раскопки на нижней челюсти, – а что тутошняя медицина? Ты прошёл полное обследование?

Мелкий пренебрежительно фыркнул.

– Ты и сам прекрасно знаешь возможности местных коновалов. Они смогли провести обследование, долго совещались и вынесли окончательный вердикт: опухоль неоперабельная. Слишком близко к спинному мозгу.

Они помолчали. Рыжий начал автоматически мурлыкать какую-то немудрёную мелодию, блондин мрачно грел в ладони пузатый коньячный бокал.

– И что ты предлагаешь? – спросил наконец Эрик. – Я не умею исцелять и не знаю тех, кто может. По крайней мере, настолько близко, чтоб они бросили сейчас все свои дела и помчались тебя спасать, уж извини. Плюнем на моё мнение и предположим, что ты человек. Я сохранил свои… хм… «особенности», но большая часть подобных тебе, померев здесь, теряет всё. Включая то самое легендарное «посмертие». Ты же не герой боевика, в конце концов. У сильных мира сего, – он усмехнулся, – будет один ответ: «Влез – барахтайся сам». Искать нелегальный выход на какого-то могущественного целителя слишком опасно. Ты же знаешь, какие здесь параноики.

– Ты абсолютно прав, друг мой. А значит, выход прост, – Мелкий нервно улыбнулся. – Надо вернуться обратно. Туда, где я смогу либо что-то обрести, либо не умирать. По крайней мере, до тех пор, пока это «обратно» будет существовать.

– Интересно… – протянул Эрик. – И ты знаешь, как это сделать?

– Да, – голос его собеседника был твёрд. – Сумеречные умели ходить в обе стороны.

– Во снах.

– Не только. Храм Посейдона они рушили во плоти. А ведь они тоже люди. Ну… почти. В любом случае, даже если они не знают, как конкретно нам помочь, у них есть то, что укажет путь.

– То, о чём я думаю, Мелкий? – Эрик ухмыльнулся.

– Телепатия никогда не была моей сильной стороной, друг мой, – Мелкий улыбнулся в ответ, – как и прочие паранормальные способности, но, подозреваю, думаем мы об одном и том же.

Он обвёл в воздухе пальцами небольшой квадрат. Эрик прищёлкнул языком.

– Который из них нам требуется?

– Первый, естественно. По его принципу были созданы остальные, но именно его забрали из Храма Сумеречные.

– И, по-твоему, они так просто с ним расстанутся? Кстати, у кого он?

– У Лиса. В этом, собственно, и состоит проблема. Договориться с ними я смог бы и сам.

– То есть, ушёл бы без меня? – помрачнел Эрик. – А я потребовался как бесплатная боевая сила? Ты сильно изменился, Мелкий.

Светловолосый пристально посмотрел собеседнику в глаза. Несколько минут они бодались взглядами.

– Ты всерьёз так думаешь? – тихо спросил Мелкий. – Я узнал о том, что у Лиса возникли неприятности, за два часа до твоего прилёта, Эрик. Хотел поговорить с ним и попросить воспользоваться компасом. Не смог дозвониться и связался с Намом.

Над столиком повисла гнетущая пауза. Наконец Мелкий провёл ладонью по плечу своего друга.

– Я должен был сказать сразу.

– Прости, Мелкий. – Эрик потянулся через стол и ласково взъерошил светлые волосы. – Я вовсе не хотел тебя обидеть. Что у них случилось-то?

Визави Эрика закусил губу.

– Ты и сам знаешь, что мы не единственные, пришедшие сюда. И не только нам нужна вещь, указывающая на сокровенное желание.

* * *

2009 год. Июль. Где-то под Воронежем, частный дом.

Одежда человека, стиль её и цена отражает не только степень его достатка, но и социальное положение. В масштабах страны по разнообразию одеяний, при желании, можно судить о традициях, законах и свободе самовыражения. Суждение это, правда сказать, может оказаться ошибочным, если рассматривать не весь социум в целом, а отдельные города. К примеру, в мегаполисах уровня Санкт-Петербурга или Парижа можно спокойно встретить сидящих за одним столиком бизнесмена в дорогом костюме-тройке, поклонника тяжёлой музыки в коже и цепях и последователя весёлого бога Джа с дреддами и феньками от локтя до запястья. В глубинке подобную картину встретить как минимум непросто.

Тем не менее, две молодые женщины и мужчина, стоявшие перед калиткой, являли собою именно такой пример. Короткая причёска того, кого близкие друзья и родня звали «Нам», светлым золотом отражала солнечные лучи, взгляд синих глаз спорил температурой с ледяными вершинами гор, а строгий светло-серый костюм будто являлся свидетельством серьёзности намерений.

На его фоне агрессивный макияж и косуха Багиры, равно как цветастый балахон и взъерошенная причёска Совы, смотрелись даже не вызовом – плевком в лицо традициям и устоям.

Трое таких непохожих и всё же объединённых общим прошлым и одной нынешней целью людей стояли и смотрели на собаку, разлёгшуюся в пыли за калиткой. Собака смотрела на них.

– Кит сказала, что он почти не изменился, – произнесла Сова. Голос у неё был очень высокий, почти детский. – Я готова с ней не согласиться. Вит всю сознательную жизнь боялся собак.

– Не показатель, – в низком контральто Багиры сомнение смешивалось с враждебностью. Женщина тряхнула смоляными кудрями, спадавшими из-под банданы с неразборчивым названием какой-то группы и обернулась к побратиму. – Другое дело, как мы пройдём в дом при наличии этого животного?

Мужчина сделал шаг вперёд. Собака, не поднимаясь на лапы, приподняла верхнюю губу и показала зубы. Молча.

– Это не животное, – процедил Нам, – это скотина. Я бы сказал, что весь в хозяина, но смелость, которую демонстрирует эта мохнатая тварь, явно не входит в достоинства Вита. Если она сейчас не уберётся отсюда, придётся входить силой.

– Не смей убивать зверушку, – Сова бесцеремонно пихнула старшего кулачком в поясницу. – Подвинься, я сейчас договорюсь.

– Ещё не хватало, – Нам послушно отошёл чуть в сторону. – Я не трогаю братьев наших меньших… без достойного повода, – добавил он совсем другим голосом, разглядев появившуюся на пороге дома невысокую фигуру с ведром в руках.

– Эй, хозяин! – крикнула Багира во весь голос. – Хранителя своего отзови! А то Нам сейчас плюнет на него, и будет на ужин мочёная собачатина!

– Это вы хранителей моих не видели, – пробормотал себе под нос Вит и посвистел псу. – Хрофт, ко мне. Сидеть. Свои.

Поставил на землю ведро, на всякий случай прикрепил ошейник подбежавшего зверя к короткой, толстенной, вбитой в стену дома цепи и двинулся навстречу гостям.

– Не лезьте, – бросил Нам, закрывая калитку перед носом у сестёр. – Я сам с ним сначала… поговорю.

– Ты обещал, – негромко произнесла Сова. Во взгляде васильковых глаз царило понимание и сочувствие. – В конце концов, он нам ещё нужен.

Старший брат не ответил, широкими шагами направляясь к Виту.

Они сошлись на полянке у колодезного сруба, рядом с домом. Вит с дрожью заставил себя поднять взгляд и посмотреть в глаза тому, кто являлся одной из главных причин его бегства. Для этого ему пришлось слегка запрокинуть голову: Нам был выше его сантиметров на двадцать.

Из окон дома лилась бравурная музыка. Текли секунды, складываясь в минуты.

– Тебе хватает смелости смотреть мне в лицо, – сказал наконец Нам. – Это хорошо.

– Потому что так проще разговаривать? – Вит всё же не смог унять дрожь в голосе, и завершение фразы прозвучало совсем тихо. Старший брат покачал головой.

– Нет. Потому что мне проще будет сделать так.

На переносицу Вита обрушился страшный удар, и он упал на колени. Нам без намёка на жалость сгрёб его за волосы, вздёрнул на ноги и ударил коленом под рёбра, вышибая воздух из груди. Пёс зашёлся кашляющим лаем и рванулся вперёд, но цепь держала надёжно. Ещё один удар, на этот раз в нижнюю челюсть. Вит отлетел к колодцу, с трудом поднялся на ноги, цепляясь за брёвна, и сплюнул красным в траву.

– И я… рад тебя… видеть, – проскрежетал он, выпрямляясь. – Как доехали?

– Шутишь, – задумчиво протянул Нам. – Значит, мало.

Он сделал два шага вперёд и остановился. В глазах младшего брата тлел опасный огонёк.

– Я дал тебе спустить злость. Но если думаешь, что я позволю просто так себя калечить, то ты глубоко ошибаешься. Либо бросай вызов, и тогда я отвечу по полной программе, либо давай закончим на этом братские приветствия и перейдём к делу.

– Серьёзное заявление, – Нам воздел руку, разворачивая кисть ладонью вниз, и из колодца раздался звук поднимающейся воды. – Считаешь, что достоин вызова после того, что сделал?

– Я уже слышал эти сентенции от Кит. – Хозяин дома не сделал ни единого жеста, но угли в стоявшем неподалёку от крыльца мангале налились багровым пламенем. – И нет, не считаю. Если я тебе зачем-то нужен, то позволь мне своими действиями искупить то, что я натворил. А если хочешь убить – приступай, но знай, что без боя я не сдамся.

– Может быть, пора вмешаться? – с опаской спросила Сова, отпирая калитку.

– Стой на месте, – небрежно отозвалась её спутница. – Сами нас позовут, когда разберутся. Нам не идиот, Вит, кажется, теперь тоже. По крайней мере, не полный. Кстати, по ходу, шашлыками пахнет?

Тем временем у колодца продолжалась борьба взглядов. На крыльцо вышел кот, узрел творящееся непотребство, выгнул спину и зашипел. Братья одновременно резко обернулись на негодующий звук, мангал полыхнул пламенем едва ли не на метр в высоту, из колодца широкой волной выплеснулась вода и мягко обрушилась на ступени крыльца, обдав всех присутствующих брызгами. Кот оскорблённо мяукнул и, перепрыгнув лужу, как ни в чём не бывало отправился изучать ведро.

– Зар-раза, – выругался Вит и рухнул на задницу, получив ещё один прямой удар в зубы.

– Вот теперь я удовлетворён, – произнёс старший брат, потирая правый кулак. – В следующий раз будет другой разговор, а пока что с тебя хватит.

Вит повторил подход к спортивному снаряду «сруб колодезный, бревенчатый», ощупал лицо и зашипел от боли:

– Ты мне нос сломал!

– Скажи спасибо, что не шею. – Как и когда Сова успела пересечь пространство от калитки до дома, не заметил никто. – Руки убери, дай посмотреть.

– И тебе доброго дня, – сквозь зубы отреагировал Вит. – Ты в целители подалась?

– Нет, но здесь и моих скромных способностей хватит. Не вертись!

– Ты с ним ещё поцелуйся, – Багира отпихнула кота от ведра.

– И тебя я тоже рад видеть, родная.

– Пошёл в жопу, – ровным тоном отозвалась та. – Это мясо?

– Да. Барана сегодня утром резали.

– Шампуры где? А, вижу.

– То есть, меня в жопу, а шашлыки всё-таки будешь? – Вит отвёл руки Совы от лица, ощупал нос и кивнул. – Спасибо.

– Война войной, а обед по расписанию, – пожала плечами Багира. – Если ты готов нас кормить, я не буду отказываться.

– Ты стала практичнее.

– В отличие от некоторых.

Вит вздохнул.

– Я уже понял, что сюда вас привела исключительно пропажа Лиса, что вы терпеть меня не можете за то, что я сделал, и…

– Неверно. – Нам подошёл к брату и посмотрел на него в упор. – Мы не «терпеть тебя не можем». Я зол на тебя. Остальные тоже, в разной степени. Ты сделал нам очень больно. Дай ты о себе знать хоть раз за эти восемь лет, извинись хоть раз, намекни, что ты жив, и всё было бы иначе. Но твоя трусость не позволила тебе это сделать. Не обольщайся, сейчас ты – не «блудный брат, наделавший ошибок, но всё осознавший». Ты – отрезанный ломоть, чужой человек, к которому мы пришли только потому, что его нельзя оставлять в стороне от происходящего. И если хочешь снова вернуться в Братство, тебе придётся сильно постараться. Потому что лично у меня нет ни малейшего желания тебя возвращать. Но в этом отношении мы с Багирой остались в меньшинстве.

– Вот как? – Вит поднял бровь. – И кто же ещё отдал мне свой голос? Помимо Кит и Совы, если я тебя правильно понял.

– Моя жена, – медленно ответил Нам. Лицо Вита при этих словах вытянулось.

– Твоя…

– Не устраивай спектакль, ты всё прекрасно понял, – старший брат поморщился.

Вит сел там, где стоял, и обхватил голову руками.

– Боги, какой я идиот, – прошептал он. – И всё это время…

– Именно, – подала голос от мангала Багира. – Вот теперь ты начинаешь понимать. Правда, не до конца, но это придёт. Со временем.

– Предлагаю оставить в покое моё семейное положение, – отрезал Нам. – Вит, приводи себя в порядок и готовься слушать и думать.

– Дай мне минуту, – пробормотал тот, потирая лоб.

– Если тебе надо выпить, можешь выпить, – устало вздохнул старший из Братства. – Надо сказать, мне тоже не помешает. До ночи мы точно никуда не тронемся, а нервы всё-таки не железные.

– В доме, – Вит всё ещё не мог прийти в себя. – Всё в холодильнике. Бери, что понравится.

Светловолосый поднялся на крыльцо и скрылся за дверью, а Сова присела на корточки перед младшим братом.

– Дошло? – тихо спросила она, проводя ладонью по его спутанным волосам.

– Пока не очень, – так же тихо отозвался тот. – Но это не важно. Спасибо тебе за всё, что ты сделала.

– Наверное, это моя беда, но я в тебя верю, – ответила она. – И Кит тоже, несмотря ни на что.

– Позавчера мне так не показалось.

– Неудивительно. Вера и прощение – разные вещи.

На пороге появился Нам, небрежно перебросил Виту банку пива, открыл свою и сделал большой глоток.

– Оклемался?

– Есть немножко. – Вит в который раз за сегодняшний день поднялся на ноги. – Вы действительно жрать хотите?

– Не помешало бы. – Было видно, что злость Нама на самом деле улеглась. – У меня со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было.

– Тогда сперва… – Вит посмотрел на клонящееся к закату солнце, – ужин, потом вы мне расскажете, что происходит в Питере, а я поделюсь тем, что успел накопать.