Текст книги "Танцор Ветра. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

Ответом мне был долгий внимательный взгляд. Молчание затянулось, но я не хотел нарушать его первым, и в итоге моя новая подруга Сюэжун потянулась к чайнику и долила нам чаю в пиалы.

– Ты знаешь, как найти того, кто это сделал со мной? – спросила она, сделав глоток чаю. Идеальная выдержка, но я чувствовал, что эта снежная девочка готова убивать.

– Думаю, ты прекрасно понимаешь, что расследовать преступления – не моя задача. Но сейчас этот человек пересек черту. На моих руках уже есть кровь жреца Искажения. И будем честны – его я убил с наслаждением. Того, кто решил обмануть небесный порядок за твой счет, я тоже не пощажу. Мой наставник учил меня другим вещам, но чем дольше я живу на этом свете, тем отчетливее понимаю, что тень и магистрат – это всего лишь две стороны одной медали.

– Почему Тянь Фэнбао?

– Ты, драконорожденная из благородного дома, предложила мне дружбу. Вчерашнему каторжнику с кучей проблем и сложностей. Так почему бы мне не помочь моей подруге?

– Я чувствую, что здесь есть второе дно. Но ты мой друг, и ты помогаешь мне, так что пусть это второе дно остается скрытым до тех пор, пока ты сам не решишь мне его раскрыть, – я в очередной раз удивился уму и выдержке этой девушки.

– Благодарю. Но чтобы начать, мне нужно знать, как давно все это началось?

– По моим ощущениям – около полугода назад. Я как раз была в Облачном городе по делам семьи. Проводила инспекционную проверку. Отец этого никогда не признает, но я лучше всех в семье умею выводить на чистую воду тех, кто хочет нажиться за счет дома.

– Мне нужно знать больше, Сюэжун, – сказал я, допивая чай. – Все, что ты помнишь о той поездке. Где жила, с кем встречалась, что держала в руках. Даже мелочи. Особенно мелочи. Зачастую именно они – ключ ко всему.

Она опустила взгляд. Линия ее плеч чуть напряглась, но голос остался спокойным, будто она сейчас разговаривала не о смертельном проклятии, угрожающем ее жизни, а об отчете, который она сделала в поездке:

– Полгода назад отец отправил меня в Облачный город. Я прибыла с двумя сопровождающими, провела проверку одного из внешних филиалов. Там были подозрения на хищения, и я хотела разобраться до того, как отец направит кого-то менее… осторожного – и прольется кровь. Это слишком сильно вредит делам, особенно когда они касаются украшений и давних покупателей.

– Отлично, но нужны еще детали. Где остановилась? Шифу был с тобой?

– Нет, дядя совершал паломничество, и поэтому со мной была пара телохранителей. Наше поместье находится в восточном квартале Верхнего города. Им управляет семья наших слуг. Они с нами уже пять поколений. Мы часто пользуемся этой резиденцией во время визитов в Облачный город или при проверке шахт. Это старая усадьба, выстроенная по всем правилам геомантического искусства. Там всегда было тихо, но сейчас мне кажется, что тогда было куда тише, чем обычно.

– Ты располагалась в хозяйской спальне?

– Да. Обычно там останавливается старший в семье. Из этой комнаты отличный вид на юго-восточные горы.

Я начал напоминать себе следователя, что задает вопросы, чтобы найти истину. И самое смешное, что подобным же методам меня учил наставник для допросов. Главное в таких делах – дотошность. Отхлебнув уже остывшего чаю, я задал следующий вопрос:

– Кроме тебя, в поместье были еще гости?

– Конечно. Двери нашего дома открыты для тех, с кем мы работаем. Там останавливалась пара чиновников, прибывших из столицы, но еще не получивших свои назначения. Отец считает, что помогать таким людям очень полезно, и я с ним полностью согласна, – она чуть сморщила лоб, словно пытаясь что-то вспомнить. – Еще был провинциальный цензор, но он уехал утром следующего дня, буквально сразу, как я приехала. Кроме них, там была девушка в одеждах чиновника Министерства Обрядов. По бумагам – подмастерье. Хорошо воспитана, но при этом очень молчаливая. Пожалуй, слишком молчаливая. Я видела ее буквально один раз, а потом она словно растворилась. Тогда я не придала этому значения, но сейчас все кажется совсем по-другому.

– Что-то еще о ней помнишь? Цвет глаз, запах?

– Точно! – Сюэжун резко вскинула голову, отчего ее волосы водопадом скатились по плечам. – Она пахла полынью. Едва уловимо, но в том, что это была полынь, уверена.

Я кивнул. Любая зацепка важна. Зачастую вор или убийца может проколоться в мелочах.

– Тогда и началось?

– Нет. Тогда я только почувствовала: что-то… стерлось. Как будто часть моей души кто-то аккуратно срезал. Ни боли, ни меток. Только пустота. Как комната, где забыли окно закрыть – и все благовония растворились в ночном воздухе. Будем честны, я не придала этому значения, поскольку обнаружила не просто растраты. Нас целенаправленно грабили наши же люди. И им пришлось за это заплатить.

– Ты что-то увозила оттуда?

– Несколько свитков, два личных письма, подарочный гребень, присланный из гильдии ювелиров. Я почти уверена, что он тут ни при чем, – она прищурилась. – Хотя мне почему-то больше не хочется брать его в руки. При этом изначально я была от него в восторге.

– Где он сейчас?

– Там же, в поместье. Лежит под замком в сокровищнице. Тянь Фэнбао, а ты точно не замаскированный магистрат? Я видела, как они работают. Ты действуешь как они, – ее слова вызвали у меня легкую улыбку. Она думала так же, как и я сам.

– Конечно. Сейчас только достану свой нефритовый жетон. Ой, я, кажется, его потерял на каторге, – в ответ на мои слова она рассмеялась. Небо, какой же у нее прекрасный смех. Но сейчас не время наслаждаться – нужно выяснить все детали. – Когда ты в последний раз касалась гребня?

– Тогда же и касалась. Вначале хотела забрать с собой, но потом почему-то решила, что пусть остается.

Я закрыл глаза, перебирая в уме все, что говорил мне призрачный судья Чжу Чэн: след от чернил, предмет, остатки энергии. Все это будет только на месте. Пустые слова – не доказательства.

– Мне придется увидеть все это самому, – сказал я. – Если там и правда был ритуал, место должно помнить. Особенно если в нем участвовали кровь или огонь. Слова забываются. А пепел остается.

Сюэжун некоторое время молчала. Потом кивнула:

– Тогда поедем в Облачный город. Я дам распоряжение подготовить все. Ты получишь доступ ко всему, что сможешь потрогать, разломать, растереть в пыль и сжечь. Но – есть одно условие.

Я поднял бровь.

– Ты мой друг. Ты должен быть осторожен, Тянь Фэнбао. Мой дом не переживет еще одного проклятия. Но еще хуже будет, если из-за меня пострадаешь ты.

– Если я найду источник, – сказал я, – он не доживет до нового рассвета.

И в смерти он тоже не спрячется, но моей новой подруге не стоило об этом знать.

Пыль дороги еще не осела, когда повозка начала замедляться, въезжая на мощеные улицы Облачного города. Колеса больше не скрипели по гравию – вместо этого под копытами лошадей зазвучал ровный камень, знакомый каждому, кто хоть раз ступал в сердце нашей провинции.

Стража лишь молча отсалютовала повозке дома Изумрудного Кедра. Да, быть высокородным – это очень удобно.

Я поднял полог и выглянул наружу.

Город встретил нас густым, плотным воздухом, наполненным ароматами жареного мяса, благовоний и человеческой суеты. Узкие переулки вились между старыми домами с крышами, загнутыми вверх, словно они ловили туман, спускавшийся с гор. Знаменитый пар Облачного города клубился в углах улиц, расползаясь по ним как живое существо – в нем терялись даже цвета. Все казалось чуть приглушенным, будто нарисованным на рисовой бумаге и залитым водой.

И все же для меня он был кристально ясен.

Я был дома.

Не в уюте, не в защите – нет, но мне это и не требовалось. Я – плоть от плоти этого места. В этом городе меня учили выживать, воровать, прятаться, убивать. Где каждый камень мостовой знал мои шаги, а каждый переулок – мои дыхания. В этом месте я когда-то стал Тенью. В месте, где меня воспитал наставник. В месте, где он погиб. И тут я найду того, кто ответственен за его гибель. Потому что это – мой город, и если какой-то Первый Советник считает иначе, то ему стоит усилить охрану.

Мимо нас прошел разносчик, выкрикивая что-то про жареные булочки с пастой из бобов. Его голос смешался с грохотом повозки, на которой перевозили огромный чан. Судя по запаху, в нем еще недавно варили лекарственные травы. Слишком уж характерный и горький запах бил в нос.

Глаза сами находили то, что другие бы не заметили. На стене лавки, торгующей нефритом, я увидел тонги Луннолицых – они стали еще сильнее, раз их знаки добрались до среднего города. Ни один посторонний не поймет, но для своих – это предупреждение: «мы держим эту улицу».

У самого поворота пара подростков – обычные грязные оборванцы, у которых взгляд ищет не свет, а сумку на боку. Один делал вид, что читает табличку, второй держал в руках связку сушеной рыбы, но оба краем глаза следили за пожилым купцом. Я видел их, и они – меня. Один из них увидел мой взгляд и понял, что их нехитрую схему раскрыли. Он сглотнул и резко ушел в переулок, а второй сделал вид, что зевнул и тут же отвернулся.

– Ты улыбаешься, – тихо сказала Сюэжун.

– Я дома, – ответил я. – Неужели это не видно?

– Ты будто дух, вернувшийся на родную землю. Здесь ты жил?

– Здесь меня научили всему. Это мой город. Если твой враг здесь, то я его найду. – В ответ на эти слова она аккуратно сжала мои пальцы. Жест доверия, возможный лишь среди равных.

Повозка свернула на боковую улицу. Здесь уже не было шумных торговцев. Переулки сужались, стены становились выше, и над ними виднелись резные ворота поместий. Это был Верхний город – место, куда таким, как я, не было хода. Вот только когда меня это останавливало?

Поместье Цуй располагалось в восточной части Верхнего города. Врата были старые, из темного дерева, укрепленные латунными гвоздями. На перекладине – резьба кедровых ветвей и инкрустация нефритом, как символ богатства дома. Два стража в броне старого образца встали по стойке, когда повозка подъехала, не задавая вопросов. Один из них, кажется, узнал Сюэжун и сразу постучал трижды по створке. Та сдвинулась без звука.

Мы въехали во внутренний двор.

Здесь все было вычищено, гравий аккуратно разровнен, вода в каменном пруду – кристально чистая. Чистота и порядок – не просто ритуал, а воля дома, навязанная каждому его камню. Тишина царила такая, что было слышно, как падает чайный лист на воду.

Я вышел первым. Воздух отличался: ни тумана, ни вони улиц Нижнего города. Только запах сосны, жасмина и благовоний. Но в воздухе ощущалось что-то еще. Тонкая, почти неуловимая нота – едва заметный намек на присутствие чего-то неестественного. Нечто подобное я ощущал, когда мой начальник вызвал Книгу Проклятий.

Глубоко вздохнув, я начал осматриваться. Внутренний двор поместья дома Цуй был устроен по всем канонам старого южного фэншуй. Пространство тянулось вглубь, разделенное на три террасы, каждая из которых символизировала один из аспектов жизни рода: созерцание, дело и память.

Первая терраса – Сад Тихого Ветра – была выложена белым гравием, расчерченным граблями в изящные волны. Среди ровных линий возвышались пять плоских камней, каждый из которых символизировал силу одного из великих драконов.

И как полагается тем, в чьих жилах течет кровь Дракона Дерева, именно его символ был в центре композиции. Вдоль стен цвели сосны бонсай, обрезанные так, чтобы напоминать силуэты танцующих журавлей. Под карнизами висели шелковые ленты с цитатами из трактатов о Долге и Сдержанности.

Вторая терраса – Зеркальный двор – была вымощена гладким черным камнем. Здесь стоял пруд с зеркальной водой, в котором плавали два прекрасных карпа-кои. Поверхность воды пронзала дорожка из белых плит, ведущая к чайному павильону. Как мне сказала хозяйка поместья, именно здесь принимали посланников и чиновников, которым доверяли. Даже ветер, врываясь в эту зону, стихал – настолько точно были выверены углы и пропорции дворца. Звук шагов гас мгновенно. И то, о чем говорилось в беседке, оставалось тайной от любопытных ушей.

Третья терраса – Кровь Рода – была самой простой. Меньше орнаментов, больше пустоты. Темная сосна в углу. Древняя бронзовая жаровня с тлеющим благовонием. На стене – фамильная доска с гравировкой всех, кто управлял домом последние шестьсот лет. Подходя к ней, я совершил три поклона, как полагается по этикету старой династии. Сейчас о таких нюансах уже забыли.

Подходя к лестнице, ведущей вниз, к жилому комплексу, я коснулся пальцами глины у основания. Что-то меня тянуло прикоснуться. Странно – обычная сухая глина. Но в ней была некая тяжесть. Не физическая – энергетическая. Здесь кто-то стоял. Тот, кто слишком сильно был связан с Изнанкой.

Сюэжун подошла сзади и негромко сказала:

– Сейчас не время. Сюда уже идут слуги. Я представлю тебя как моего друга и помощника. Вначале – формальности, а делом ты займешься позже. Хорошо?

Я кивнул, несмотря на то, что меня подмывал азарт прямо сейчас начать искать следы.

– Договорились.

Я выпрямился – и буквально через несколько ударов сердца к нам вышло трое. После опроса моей подруги я уже легко мог понять, кто есть кто.

Первым шел Хоу Гао – управляющий. Высокий, костлявый, с лицом сухим, как осенний лист. Волосы собраны в высокий пучок, одежда цвета крепкого чая, в руках – древний бамбуковый планшет с выгравированными именами всех обитателей дома. В нем чувствовалась абсолютная преданность и то пугающее спокойствие, что бывает у ядовитых змей. Он поклонился Сюэжун чуть ниже, чем было положено по этикету, что сразу выдало: уважает не титул – силу.

– Госпожа Ксу. Добро пожаловать домой. Мы получили ваше послание и подготовили западное крыло. Ваш гость будет размещен в Зале Созерцания. Комнаты очищены, а старший слуга произвела ритуал очищения.

– Благодарю, Хоу Гао, – коротко ответила она. – Мой друг будет иметь доступ ко всем архивам и хранилищам. Отдашь приказ.

– Уже отдан.

За его спиной стояли двое слуг. Абсолютно не похожие друг на друга.

Первая – Тань Цзин, пожилая женщина с лицом, больше похожим на каменную маску. Волосы убраны в сложную прическу, на шее – нитка иссиня-черного жемчуга. Дорогой подарок для служанки, пусть и старшей. Именно она отвечала за порядок в жилых зонах. Когда она смотрела на меня, мне показалось, что она видит во мне обычного хитреца, который хитростью сумел заручиться расположением ее госпожи. Это была та женщина, которую невозможно запугать, а в ее рукаве хранился тяжелый нож. И, судя по форме, он был похож на те, что люблю использовать я.

Второй – Хоу Цзэ. Юноша лет семнадцати, худой, с вечно напряженной осанкой и тонкими, будто вырезанными ножом, чертами лица. Он стоял чуть в стороне, но взгляд его был прикован ко мне – не дерзкий, не раболепный, а скорее тревожный. Ладони сжаты в кулаки с такой силой, что были заметны побелевшие костяшки. Похоже, он боялся. Он не отводил глаз от меня, будто старался разглядеть во мне что-то, что само отказывалось показываться.

Говорили, в детстве он чуть не умер от лихорадки, после которой начал видеть странные сны и чувствовать то, что остальные пропускают мимо. Он сам этого не понимает – просто знает: рядом с ним есть нечто неправильное.

Когда я шагнул ближе, он рефлекторно отпрянул, почти незаметно. На лице промелькнуло что-то вроде ужаса, скрытое под маской вежливого внимания. Но страх остался в глазах – тот самый страх, что бывает у собак, почувствовавших запах Изнанки. Хороший рефлекс. Правильный страх. Значит, мальчишка чувствует присутствие Изнанки.

Он – первый кандидат на разговор. Такие редко врут, но почти всегда говорят не то, что нужно. Главное – научиться слышать то, что они не договаривают. А слышать я умею….

Глава 18

Мои покои оказались в восточном крыле, сразу за залом собраний дома, подальше от семейных покоев, но достаточно близко, чтобы в случае необходимости добраться до них очень быстро. Уединенное место для уважаемых гостей. С точки зрения аристократов такой выбор означал большое уважение. Похоже, старший судья умеет чувствовать, куда дует ветер, и понимает, что Сюэжун уже сильна, а с каждым годом ее мощь и влияние будет только расти. От моей метафоры на моих губах появилась улыбка. Как же я был счастлив, что наконец-то выбрался из этих мерзких подземелий и теперь снова могу чувствовать потоки ветра.

Когда я вошел, первое, что ударило в нос – запах древесины сандала и чего-то сладковато-пряного. Комната была не роскошной, но выверенной до абсурда: стены из лакированного тика, бумажные перегородки расписаны изумрудными журавлями, символизирующими долголетие и бессмертие дома. Пол был теплый, похоже, под деревянными панелями проходили бамбуковые трубы, по которым пускали теплый воздух из кухни. Тут не было ни единой лишней вещи, и это выглядело по-настоящему прекрасно.

Справа стояла кровать на низком подиуме с плотным матрасом, застеленным лазурным покрывалом с изображением кедров. У изголовья – курильница в форме распластанного феникса, в клюве которого тлели капли благовоний. На стене – картина в духе дома Цуй: дерево с длинными корнями, которые сплетались в драконов.

В углу – умывальный столик из кедра, рядом аккуратно сложены полотенца, щетка из конского волоса, кувшин с теплой водой и металлическое зеркало. И тишина. Это место словно было закрыто от всего мира, чтобы гость мог расслабиться и отдохнуть.

На низком лакированном столике из черного дерева, едва успевшем остыть от рук слуг, лежал аккуратно сложенный наряд – неброский, но безупречный в своей сдержанной элегантности.

Туника из мягкого темно-индигового шелка, без вышивки и знаков ранга, но сотканная с такой тонкостью, что при движении ткань переливалась, как сумеречное небо. Воротник-перехват и узкие рукава подчеркивали строгость линий, но скроены были так, чтобы не мешать ни стрелять из лука, ни писать тушью. В таких рукавах было удобно прятать ножи. И это первое, чем мне стоит обзавестись. И самое главное – на них была шнуровка, которая позволяла закрепить рукава для боя в считанные мгновения.

Пояс был по-настоящему хорош. Я никогда не позволял себе носить подобные вещи раньше. Слишком стильные и дорогие для тени из Нижнего города, но для друга госпожи Цуй – в самый раз. Черная кожа с серебряной пряжкой, без узоров, но отполированной до зеркального блеска.

Судя по штанам, во мне опознали бойца. Такие используют военные и мастера боевых искусств. Темный, неброский цвет, удобный покрой и, конечно же, внутренние усиления на коленях.

Тот, кто собирал этот комплект, был настоящим кудесником. Он был абсолютно нейтральным, но при этом по-настоящему удобным. Вроде простая одежда для человека, который может позволить себе не доказывать, но лишь те, кто умеет видеть, поймут цену этой одежды.

Как бы мне не хотелось просто отдохнуть, но у меня нет на это времени. Я опять попал в переплет, из которого надо выбираться. Радовало одно, что я жив и снова на свободе, но если не подстрахуюсь, то вероятность оказаться в камере, а то и могиле совсем не иллюзорна. К демонам все, в первую очередь надо привести себя в порядок, а потом помочь Сюэжун.

– С возвращением, дядя, – Ксу налила чай и подала его Шифу, который крутил свои четки в легкой задумчивости. – Что слышно в городе?

– Все очень интересно, дитя. Мои братья говорят, что местные тонги недавно устроили резню.

– Думаю, это не та информация, которая мне сейчас важна.

– Ты не права, девочка. Учись не только смотреть, но и видеть. Тонги устроили показательные казни островитян. Они разом напали на склады чужаков и уничтожили всех, кто там был. Не важно – местный или чужак. Головы убитых были сложены в молитвенные пирамиды, а во рту каждой торчал пакет с наркотиками.

– Ты хочешь сказать, что криминал решил уничтожить наркоторговцев? Схватка жабы с гадюкой.

– За островитянами стоят серьезные деньги и, что еще более важно, серьезные люди. Но тонги не тронут – народ доволен и счастлив, что чужаки, травящие их детей, были наказаны.

– Не верю, что те, кто покровительствовал этим выродкам, оставят такое самоуправство без внимания.

– Они и хотели примерно наказать уличных бойцов, но вот интересный момент. На стол совета легло письмо, где прямым текстом было сказано, что чистка островитян была произведена согласно санкциям тайной канцелярии. Понимаешь теперь, что такая информация важна?

– Ты полностью прав, дядя. Кто-то из очень влиятельных людей в столице очень недоволен усилением влияния островитян и использовал тонги как инструмент воздействия.

– Я всегда говорил сестре, что ты сможешь возвыситься. У тебя острый ум и хорошее чувство политической необходимости. Но есть еще новости о твоем новом друге.

– И какие же?

– Его ищет Страж Предела из дома Огненного Тумана. При этом он не стесняется угрожать имперским чиновникам.

– Фэн Лао – очень интересная личность. Спокойно разговаривает как аристократ, ведет допрос не хуже опытного магистрата и, судя по всему, разбирается в ритуальных проклятиях.

– Объясни? – Четки старика стали крутиться чуть быстрее.

– Он задавал вопросы о моем проклятии – не просто интересовался, а четко и последовательно исследовал варианты. Так, словно он понимал, что ищет. Много ты таких знаешь даже среди драконорожденных, обученных в Гептархии? А еще Хоу Цзэ его смертельно боится. Едва мальчик его увидел, как испугался, словно увидел призрака.

– Ты права. Не жалеешь, что решила с ним подружиться?

– Нет. Он, глядя мне в глаза, сказал, что если он найдет того, кто сделал это со мной, то не отдаст его властям. А по тому, как он говорил, он был абсолютно уверен, что найдет.

– У него сильное чувство справедливости и чести. Но что ты будешь делать с Огненным Туманом? Твой отец не будет ссориться с этими психами из-за бывшего каторжника, даже если он помог дому добыть нефритовые слитки.

– Пока не знаю, но я должна его предупредить…

Нет ничего лучше, чем, хорошенько вымывшись, переодеться в чистую одежду и иметь возможность сидеть, глядя на то, как в озере резвятся карпы кои. Это помогает очистить разум и спланировать свои дела.

Месть за наставника – дело высшего приоритета, но для успешного выполнения этой миссии мне нужны союзники. Просто так одного из высших чиновников провинции мне не достать.

Следом идет Сюэжун и ее проклятие. Здесь есть зацепки, и думаю, я смогу найти выродка, который решил презреть законы жизни и смерти. Думаю, правильнее всего начать действовать уже сегодня. Но мои мысли были прерваны коротким стуком, после которого в комнату вошла моя подруга.

– Тебе определенно идет. Мои люди не зря едят свой рис, – она едва заметно улыбнулась, но я видел, что она беспокоится.

– Что случилось?

– А почему ты уверен, что что-то случилось? – Она чуть наклонила голову к левому плечу.

– Ощущения. То, как ты стоишь, как дышишь.

– У тебя очень хорошая наблюдательность. Нам нужно как можно быстрее отправиться в палату памяти предков и зарегистрировать тебя как драконорожденного. Это не избавит тебя от проблем с первым советником, но больше ни один стражник не посмеет тебя арестовать без санкции суда. А суд над драконорожденным – это очень непростая процедура.

– Мне кажется, что ты нервничаешь совсем не из-за первого советника.

– Ты прав. От него я могу тебя прикрыть, даже не пользуясь именем отца, но тебя ищет представитель дома Огненного Тумана, а с ними никто в этой провинции не захочет связываться. А я попросту не смогу. Чем ты им так насолил, что тебя ищет Страж Предела? – Я аж присвистнул от такого заявления. Стражи Предела – это элитные бойцы, что в одиночку или в составе малых отрядов охотятся на монстров искажения на их территории.

– Тебе не стоит беспокоиться о доме Яньмун, – я специально назвал его аристократическое название, чтобы посмотреть ее реакцию, но моя подруга великолепно владела своими эмоциями. – Со мной просто хотят поговорить. У меня есть информация о гибели их старейшины.

– Тянь Фэнбао, ты шкатулка не просто с двойным дном. У тебя этих тайных отделений слишком много.

– Сюэжун, я же говорил, что это мой город. – Она лишь кивнула.

– Если я правильно понимаю, то, сообщив стражу, где я, ты ему окажешь серьезную услугу.

– Ты прав.

– Тогда я предлагаю, чтобы ты назначила ему встречу завтра у канцелярии памяти предков.

– Хорошо. Я очень надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Поверь, я очень хорошо осознаю все риски. А сейчас мне пора начать искать следы твоего проклятия. Ты позволишь мне допросить слуг?

– Конечно. Кто тебе нужен?

– По-хорошему – все, но для начала – твои старшие, и начну я с молодого Цзе.

– Мне быть с тобой?

– Не стоит, ты будешь их смущать.

– Договорились. Я отдам все распоряжения.

Для моих дел мне выделили удобный кабинет с видом на сад. Здесь царствовала приятная прохлада, и что больше всего меня радовало – здесь гуляли потоки ветра. Глядя на эти потоки, что невидимы людскому глазу, у меня повышалось настроение. Находиться там, где на тебя не давит со всех сторон камень, – это просто прекрасно.

Наслаждаясь прекрасным чаем, я стоял в тени и наблюдал за Хоу Цзэ. Юноша явно нервничал, хоть и пытался скрыть это за внешней выученной вежливостью.

Он ждал, вытянувшись в струнку. Руки опущены, глаза напряженные, губы крепко сжаты. Увидев меня, он слегка поклонился. Я сделал шаг вперед и вежливо его поприветствовал.

– Спасибо, что пришел, Цзэ. Мне нужна твоя помощь.

Он снова поклонился:

– Я в вашем распоряжении, господин Фэн.

Я присел на скамью и жестом предложил ему сесть напротив. Он колебался, но подчинился. Садился аккуратно, с прямой спиной, как человек, которому сказали, что любая ошибка будет стоить головы.

– Ты живешь в этом доме с детства? – начал я, глядя на его руки. Те дрожали. Боится меня или же ему есть что скрывать?

– Да, господин. Я здесь с тех пор, как начал ходить. Моя мать служила госпоже Линь, покойной сестре нынешнего господина.

– Значит, ты хорошо знаешь комнаты. Даже самые отдаленные?

– Я часто бегал по ним, пока не стал старше. Сейчас у меня другие обязанности.

– Например?

– Помогаю с закупками, отвечаю за доставку писем, убираю в коридорах. Иногда сопровождаю гостей, если просят.

Я кивнул. Пока ничего ценного, но нужно было идти по кругу, чтобы потом выйти к центру.

– Тогда скажи, ты был в поместье полгода назад, когда госпожа Цуй Ксу приезжала?

– Да, господин.

– Видел ли ты гостей, кто был в те дни?

Он задумался. Судя по лицу, он пытался быть максимально мне полезным, поскольку это дело касалось Ксу. Не исключено, что он давно и безнадежно в нее влюблен.

– Несколько чиновников. Один цензор, кажется, из южных провинций. Его сопровождали двое. И еще была женщина. Невысокая, с аккуратными руками, у нее было небольшое кольцо из черного нефрита на мизинце. Молчаливая. Она… не называла имени.

Я чуть прищурился. Этот ответ совпадал с тем, что говорила Сюэжун. Но нельзя сразу бросаться на наживку. Хотя черный нефрит – это один из символов Изнанки, но его также используют, если у пациента избыток внутреннего огня, так что пока это всего лишь предположения.

– Что ты можешь сказать о ней?

– Она почти не разговаривала. Пришла одна, без сопровождения. Я проводил ее в восточное крыло. Потом она исчезла. Я больше ее не видел.

– Может быть, она оставила какие-то вещи?

Он покачал головой:

– Я убирался в ее комнате. Там ничего не было. Даже чай не тронут. Только подоконник был теплый, как будто она долго стояла, сложив на него руки, и смотрела наружу.

– И все? Ни записок, ни запаха?

Он на мгновение замер.

– Запах… был. Я не сразу понял. Пахло травой. Горькой, как полынь.

Я не подал вида, но внутри все сжалось. Полынь – один из возможных катализаторов для ритуалов, связанных со смертью. По поверьям, она помогает размыть границу жизни и смерти, хотя и для очищения кладбищ с плохим фэншуй она тоже используется. Но пока слишком рано делать выводы.

– Ты уверен? Может, это был шалфей или ладан?

– Нет. Я знаю запах шалфея – его используют в наших курильницах. Это было иное. Резче. Почти жгло в нос.

Я сделал пометку в уме, но решил отвлечь.

– Ты слышал звуки в ту ночь, когда госпожа пожаловалась на недомогание? Какие-нибудь крики, шаги, голоса?

Он замер. Затем помотал головой:

– Ничего. Только… будто что-то шуршало. Очень тихо. Как если бы кто-то листал свиток.

– Где ты был в этот момент?

– В коридоре у восточной лестницы. Нес поднос с фруктами для чиновников.

– Видел кого-то? – Возможно, это след.

– Нет. Ничего конкретного. – Он на несколько мгновений замялся, но потом все же продолжил говорить. – Господин, люди считают меня странным, я часто вижу то, чего они не видят. И тут было так же. Я видел тень. Она промелькнула слишком быстро, чтобы разглядеть. Но она двигалась не как обычный человек. Клянусь, это был призрак.

Я внимательно посмотрел на юношу. Он явно был абсолютно уверен в своих словах.

– Почему ты так решил?

– Чтобы это ни было, оно не отбрасывало тени. Хотя там ярко горели фонари, и будь это человек…

На миг я замолчал. Это уже было серьезно. Похоже, моя интуиция меня не подвела.

– Ты точно уверен в своих словах? Это крайне важно для госпожи Ксу.

Он сглотнул и, судорожно кивнув, начал говорить дальше:

– Я видел свет фонаря. Видел стену. Но между ними не было теней. Я поклялся бы, что человек прошел – но ни шага, ни отражения.

Я склонил голову.

– Почему ты тогда молчал?

Он опустил глаза:

– Мне сказали не вмешиваться. Это не мое дело. Госпожа хорошо ко мне относится, и я не хотел навлечь на нее гнев старших.

– Кто тебе это сказал?

Молчание. Долгое. Я уже собирался повторить вопрос, когда он прошептал:

– Хоу Гао. Он сказал, что все под контролем. И что если я не хочу, чтобы мать и я потеряли место, то я должен забыть все, что видел.

Я ощутил азарт. Такой же я всегда чувствовал, когда убегал от стражи или проворачивал проникновение так, что никто не мог меня даже заметить. Значит, управляющий знал. Или догадывался. Возможно, он даже участвовал, а может, покрывал виновного. И это означало лишь два варианта. Первый – в деле замешана семья Цуй, второй – управляющий продался врагам семьи. Но чутье говорило, что я слишком все усложняю, и виновника надо искать среди своих. Я ухмыльнулся, и парень инстинктивно чуть не отпрыгнул.

– Цзэ, скажи честно. Ты боишься меня?

Он снова поднял глаза. В них плескалась не паника, но страх – старый, глубокий, на уровне тела.

– Да, господин. Простите.

– Чем же я так пугаю тебя?

– Вы… не такой, как другие. Когда вы вошли во двор, я почувствовал… что-то. Как будто кто-то прошел по моей спине лезвием. Я… не могу объяснить.

Я вздохнул:

– Я был в тех местах, о которых лучше не говорить. И да, я смотрел в глаза мертвецам и не отводил взгляда. Но я здесь не ради страха. Я ищу правду. А ты можешь мне помочь.