Текст книги "Танцор Ветра. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Тогда он похож на меня, – усмехнулась Ксу, и в ее глазах сверкнуло что-то хищное.

Старик все еще держал обломок между пальцами. Теперь он пристально смотрел на него сквозь свет, искажаемый нефритовой массой. Он больше не говорил – не мешал. Это тоже был знак. Если бы он хотел возразить, кровь уже впиталась бы в каменные плиты. Но он молчал.

– Я приведу его, – произнес Фанг. – Но мне придется привести его сюда без цепей. Он не станет говорить, как раб.

– Разумеется. Я не намерена ломать то, что может пригодиться, – она медленно встала и в задумчивости прошлась по залу. – Дай ему понять, что я даю шанс. Один. И он либо поднимется…

Продолжать не было смысла – все было и так понятно.

– Он поймет.

– Отлично. Тогда передай ему от моего имени: если его предложение действительно стоит внимания – я выслушаю его. Но если он соврал хотя бы в одном слове…

– Я его лично закопаю, госпожа, – спокойно закончил Фанг.

– Я жду…

Фэнг молча распахнул дверь, и его взгляд дал понять все. Времени на разговоры не будет. Он был собран, сосредоточен, словно вышел не из кабинета высокородного, а с поля боя. Я встал, отряхнул ладони от крошек и поправил ворот. Он ничего не сказал, просто повернулся и пошел вперед. Я двигался следом.

Коридоры были безлюдны. Не потому что смена – я слышал в глубине постукивание кирок и отдаленный рев команд. Нет. Их вычистили. Холодные потоки ветра нежно меня обнимали, словно говоря, что мой верный спутник соскучился и мне нечего делать в этих забытых драконами шахтах.

Фэнг ни разу не обернулся. Он шел уверенно, но плечи его были чуть напряженнее обычного. Не от страха. От осознания ставки. Он знал, что если мы не договоримся с представителем дома, то достанется и ему.

У дверей зала он остановился и кивнул стражникам. Старший из них молча постучал дважды и спокойно открыл дверь. Фэнг пропустил меня вперед. Не как слуга. Как человек, отдающий чужую жизнь в другие руки.

Я вошел.

Она стояла у окна, спиной ко мне. Серебряная нить с изумрудами в ее волосах улавливала свет и превращала его в острые блики. Ткань ее одежды казалась почти неестественной – слишком четкая, слишком идеальная, без единой складки. В каждом ее движении была точность, от которой на миг захотелось моргнуть, будто от яркого света.

Когда она повернулась, я увидел ее лицо. Красота, которой нельзя было доверять. Слишком чистая, слишком выверенная. Как у изваяния. Или клинка. Я не почувствовал ни желания, ни страха – только уважение. Такой женщине не кланяются. С ней торгуются, зная, что проигрыш – смерть.

Фэнг шагнул вперед и низко поклонился.

– Госпожа, перед вами Фэн Лао.

Она не ответила сразу. Только подняла глаза. И посмотрела прямо на меня. Будто раскладывала по полкам каждую мою мысль. Я выдержал взгляд молодой драконорожденной, а через мгновение рухнул на колени от острой боли в глазах.

Сквозь слезы, застилавшие мне глаза, я увидел жуткую призрачную надпись прямо над головой этой ледяной девушки:

Проклятие отложенной смерти

А рядом были песочные часы, в которых почти не осталось песка…

Глава 14

Не знаю, как он это сделал, но старик, который секунду назад стоял в нескольких метрах от меня, уже оказался почти вплотную и чуть сбоку. Его четки, похожие на безобидные бусины, внезапно стали похожи на изощренное оружие. Тонкая, но прочная нить, нанизанная на нефрит, была туго обмотана вокруг моей шеи, словно цепь, и сдавливала горло с таким расчетом, чтобы не убить сразу, но дать понять, кто здесь решает, кому жить.

– Шифу, стой! – спокойно, но с безапелляционной ноткой приказала она. Голос, в котором не было паники, лишь укоренившаяся с детства привычка отдавать приказы так, чтобы их исполняли без промедления.

– Госпожа? – раздался трескучий, как сухая кора, голос старика, готового в любой момент одним движением превратить мою шею в раздавленную трубку. И что хуже – я осознал, что полностью отрезан от энергии. Ни шкал, ни ощущения потока, ни даже следа эссенции. Стоило этим четкам обвить мое горло, как я стал снова тем самым Фэн Лао, который ничего не знал о драконорожденных.

– Фэн Лао, объясни, что произошло? – спросила она, как если бы говорила не с человеком, а с книжной главой, которая ее заинтриговала, но которую она еще не решила, дочитывать или перелистнуть. В ее голосе звучала не ярость, не раздражение, даже не гнев. Там был только интерес. И в этом был весь ужас. Потому что это означало, что мое объяснение решит все. Шанс. Но и топор палача одновременно. И сейчас все зависит от того как я сумею рассказать все что я видел и насколько они мне поверят. Пусть девушка явно тут главная, но это чудовище с четками не стоит сбрасывать со счетов.

Я повернул голову к старику игнорируя, что его цепь еще сильнее врезалась в мое горло. Его лицо застыло, как каменная маска, а четки по-прежнему давили на шею, лишая не только воздуха, но и достоинства. Наши взгляды встретились. В этом деде было что-то от моего наставника. Тот же хищный взгляд, та же способность одним присутствием напоминать, что смерть – это не угроза, а просто часть его сущности, такая же как цвет глаз или волос. И тогда я понял – если я сейчас начну прогибаться, хрипя и давясь своими словами, стоя на коленях, словно преступник перед палачом, – меня никто не услышит. Даже если каждое мое слово будет правдой.

Мгновения тянулись, как кровь стекающая по холодному металлу ножа воткнутого в печень. Но старик сдался первым. Он резко дернул руку, и удушающая петля исчезла. Его четки снова стали просто четками – только теперь они были намотаны на запястье, как верная змея, пригревшись на руке хозяина. Я медленно поднялся. Провел рукой по шее, не столько проверить, что повреждений нет, а чтобы ощутить, жив ли еще. Шаг вперед и сделал полагающийся по этикету поклон. Не слишком низко показывая подобострастие, но и не вызывающе. Ровно настолько, чтобы подчеркнуть уважение, но при том сохранить собственное достоинство.

– Мое почтение, госпожа Цуй. Прошу простить за столь неподобающее появление. – Она чуть приподняла бровь. Чуть. Но этого хватило, чтобы понять: эффект достигнут. Она не ожидала, что каторжник способен говорить на языке тех, кто с детства привык играть в словесные сражения.

– Госпожа задала тебе вопрос, брат Лао, – вмешался Фэнг. Он шагнул вперед, став так, чтобы в случае чего оказаться между мной и своей хозяйкой. Его рука была на поясе готовая в любой момент выхватить клинок, чтобы тут же атаковать. Воистину верный пес дома. Пожалуй я понимаю главу Изумрудного Кедра, что решил принять бывшего убийцу и воина предела в слуги дома.

– Госпожа, прошу прощения за бестактность, – начал я, не обращая внимания на слова Фэнга. Сейчас главное, чтобы ледышка поверила мне. – но не ощущаете ли вы в последние недели нарастающую усталость, труднообъяснимую слабость, ощущение, будто вас что-то точит изнутри?

Такой вопрос был не просто на грани дерзости – он ее пересекал. Спрашивать драконорожденную о слабости – все равно что плевать в лицо командующему перед боем. Но я решил рискнуть. И не прогадал. Девушка, до этого неподвижная, как изваяние, на миг повернула голову к старику. Один быстрый, почти незаметный взгляд. Но мне этого было достаточно. В этом взгляде было подтверждение моих слов и немой ответ. Она понимала, что я попал точно в цель.

Я прямо сейчас видел как в ее голове мысли носятся со скоростью молнии бьющей в цель. О том, что ей плохо не мог знать никто кроме самых верных и близких. А еще того кто направил на нее проклятие.

А оно светилось призрачным светом наполненным эссенцией Изнанки. Тонкие, почти незаметные глазу нити тянулись от нее в Изнанку, будто что-то на той стороне уже вцепилось и просто ждет сигнала. Это было больше похоже на печать, выжженную на уровне самой судьбы.

Каким-то внутренним чутьем, я ощущал, что это проклятие нарушает зыбкую связь между нашим миром и миром Изнанки. На такой приговор может быть способен только кто-то очень подготовленный. Печать в виде часов была сделана из серебра, что говорило о ранге этого ритуального знака.

– Что ты имеешь в виду, каторжник? – спросил старик, не повышая голоса. В нем не было раздражения. Только холодный интерес, как у вивисектора перед очередным вскрытием.

– Я говорю, что на вашей госпоже висит проклятие, – ответил я. – Проклятие отложенной смерти. И если я все правильно понял, до его срабатывания остались считанные дни. Может быть, часы.

– Судя по вашей реакции, я не ошибся. У госпожи Цуй действительно мало времени, и если не принять меры – она умрет. Не от руки врага. Не в бою. Не в политических интригах. А просто потому, что кто-то использовал запрещенный ритуал, который вскоре сработает. И вы это знаете. Я всего лишь назвал то, что уже витает над молодой госпожой дома Изумрудного Кедра.

– Интересный каторжник, который знает название ритуалов за знание даже названий которых сдирают кожу с простолюдинов.

– Он не так прост, госпожа. В этом парне полно эссенции и судя по ее количеству он дошел до первой преграды. – Голос старика был больше похож на острую сталь.

– Шифу? – Меня уже начала раздражать привычка этих двоих разговаривать так будто тут не было совершенно никого.

– Не меньше сотни эссенции, а ни артефактов ни усиливающих глифов я не вижу, значит первая преграда. – Что еще за первая преграда? Пока в моей голове мелькали эти мысли вперемешку с раздражением, как госпожа Цуй повернулась ко мне и начала говорить.

– Фэнг сказал, что каторжник хочет выкупить свою жизнь. Но я не вижу тут каторжника. Я вижу дитя крови дракона, которое не знает о своей силе. Как я понимаю у тебя проблемы с Первым Советником, пробудившийся драконорожденный? – Как она это делает? Только что я был каторжником с затянутой петлей на шее, а сейчас уже пробудившийся драконорожденный. И самое интересное, она начала разговор не про свое проклятие хотя у нее поджимает время, а про мои дела. Ее выдержке и хладнокровию могут позавидовать даже опытные наемные убийцы.

– Если честно, не знаю госпожа. Командир стражи, что меня арестовал говорил, что это личный приказ генерал-губернатора.

– Не госпожа, судя по тому, что ты достиг первой преграды, то ты идешь тропой Возвышения. А Среди драконорожденных вступивших на тропу Возвышения принято обращение Ша. На низком языке его можно очень грубо перевести как сородич. Зови меня ша Ксу, договорились ша Лао? – Мои губы чуть дрогнули в усмешке, ее имя ей идеально подходило никогда не видел столь светлокожего человека.

– Хорошо, ша Ксу.

– Прекрасно. Тогда вернемся к первоначальному вопросу. Как я понимаю ты хочешь покинуть это место так, чтобы тебя никто не мог остановить?

– Именно, ша Ксу. – Девушка улыбнулась. Вот только об ее улыбку можно было порезаться.

– И ты готов заплатить за это нефритом, на котором выгравирована кровавая печать министерства обрядов династии Гуань. Я правильно тебя поняла, ша Лао?

– Все верно. – Я чуть склонил голову показывая, что она абсолютно права.

– Сколько? – А вот теперь началось самое интересное. Проблема лишь в одном, я попросту не представляю сколько может стоить этот нефрит, но сейчас не время сильно торговаться.

– Один полный сундук и еще один, без одного слитка.

– Почему?

– Часть слитка я отдал Фэнгу в качестве задатка. Он помог мне и благодаря его помощи я жив. Пусть он разделит со мной удачу остаток слитка я так же отдам ему. – В холодном взгляде откровенно читался интерес.

– Ты понимаешь, что этот нефрит будет восстанавливать запасенную эссенцию если положить его под лунный свет? Вижу, что не знал об этом и ты все еще готов отдать часть слитка Фэнгу?

– Да, ша Ксу. – Стоило мне это произнести как раздался нечто среднее между кашлем и смехом. Смеялся старик.

– Он точно похож на тебя, дитя. У него есть понимание чести, воров этому не учат. Я одобряю сделку, но решать тебе.

– Я готова вывести тебя из шахты за сундук с нефритом без одного слитка, ша Лао. Мои люди организуют твою смерть. И так же я дам хорошую цену за каждый слиток, что ты принесешь мне сверх того нефрита, что пойдет на сделку. Ты согласен?

– Да, ша Ксу.

– Дитя, Фэнг говорил, что он тень. Тогда лучше заключать сделку по их правилам. Для истинных теней сделка это непреложная истина. Повторяй за мной: тень я предлагаю тебе сделку. – А этот старик не прост. Очень не прост, к тому же называет драконорожденную дитя. Кто же ты такой дедуля?

– Ша Лао, – На губах девушки появилась легкая улыбка. Похоже ее забавляло использовать старую формулу. – Тень я предлагаю тебе сделку. – А мне ничего не оставалось как ответить на формулу приглашения к работе:

– Ходящая на свету, я готов услышать задачу и условия.

– Мы обсудили условия и задачу. Ты согласен?

– Сделка.

– Сделка. – Теперь между нами протянулась тонкая, но при этом нерушимая связь.

– Мои люди проводят тебя, чтобы привести себя в порядок. После чего ты сможешь выполнить свое обещание. Как только сундук с нефритом будет у меня, то я выполню свою часть сделки.

– Госпожа, прошу меня простить, но этот заключенный должен быть сегодня передан назад в тюрьму.

– Шифу ты видишь тут заключенных? – Старик лишь помотал головой и хищно улыбнулся. – Вот видишь, Фэнг. Заключенных тут нет. Я вижу тут только ша Лао, Шифу и тебя. Наверное тот заключенный погиб при нападении волны. Какая жалость.

– Я все сделаю, госпожа. Среди стражников, что видели возвращение брата Лао, – Он неожиданно низко поклонился мне и с извиняющимся тоном сказал:

– Прошу прощение, господин Лао.

– Брат Фэнг, те кто льют кровь искажения братья навек. Так что оставь это.

– Фэнг все правильно сделал, ша Лао. Тебе стоит учиться этикету драконорожденных. Ты всего лишь пробудившийся и сейчас за тобой не стоит ни один из домов, так что стоит быть аккуратнее.

– Спасибо, за столь ценный совет ша Ксу. – Ответом была ее легкая улыбка и жест, которым она приказала Фэнгу продолжать.

– Среди стражников, которые видели возвращение господина Лао, есть те кто работают на Советника.

– Ты знаешь, что делать.

– Слушаюсь, госпожа. Молчание будет обеспечено…

Ночь от дня в шахтах отличается лишь количеством зажженных фонарей. И сегодня тьма опустилась на шахты, но в кабинете Цуй Ксу свет не угасал. Легкий отблеск изумрудного пламени, струящийся из бумажных фонарей, казался слишком ярким и живым для этого жуткого места.

Самая последняя в списке наследников из детей своего отца, она сидела в кресле и растирала запястья. Волны слабости накатывались на нее вновь и вновь, но благодаря методикам Шифу ее эссенция успешно с ними боролась.

Шифу не сидел. Он стоял, как обычно, чуть сбоку – в тени, за ее спиной, все так же монотонно перебирая четки.

– Этот пробудившийся видел проклятие, – первым нарушил тишину старик. Его голос был почти лишен интонаций. – Причем не просто почувствовал его, как я, он разглядел структуру. Призрачные нити, печать, привязку к Изнанке. И именно это причинило ему такую боль. Для неопытного видеть метки Изнанки очень опасно.

– Ты хочешь сказать, что у него кровь смотрящего во тьму? – Ксу не обернулась, но ее голос стал острее.

– Нет. Не кровь. Что-то иное. У него нет глаз провидца. Но он прочел суть печати, как будто кто-то расшифровал ее для него. Это навык. Или проклятие само потянулось к нему, как зверь к другому зверю.

Она на секунду прикрыла глаза. Прислушивалась – к ощущению, к пустоте, к той тихой дрожи в груди, что не проходила с тех пор, как он назвал ее слабость. И как бы она ни старалась, все это лишь может отсрочить неизбежное.

– Значит, он не соврал, – сказала Ксу. – А значит, мне действительно осталось не так много.

– Да, дитя. Если мы не найдем решение. На такое проклятие должно выдаваться специальное разрешение, завизированное Министерством Наказания Призрачной канцелярии.

– Значит, кто-то, кто имел это разрешение… – Теперь она повернулась. Медленно. – И кто-то, кто хочет моей смерти.

Шифу чуть наклонил голову и ответил:

– Думаю, кто-то нарушил правила, использовав это проклятие на тебе. И теперь нам нужен кто-то, кто может достучаться до чиновников Призрачной канцелярии.

– Дядя, но ведь некромантия запрещена?

– Многие яды тоже запрещены, и разве умерших от них становится меньше? Получив нефрит, наполненный силой Изнанки, можно будет начать искать тех, кому он нужен, а среди таких хватает тех, кто обращается к той стороне.

– Может, мне показалось, но когда ша Лао был рядом, слабость словно бы отступала.

– Интересно. Это нужно проверить. Если это так, то его нельзя отпускать. Он должен находиться рядом с тобой, пока мы не найдем решение.

– Ты уверен в том, что он подошел к первой преграде?

– Да, моя девочка. Сильный драконорожденный пробуждается с эссенцией в районе пятидесяти, величайшие – шестидесяти. А у него уже сотня. Значит, он пробудился далеко не вчера. И это тоже оружие против Первого Советника. Посадить в тюрьму драконорожденного – без суда и следствия, да еще того, кто идет Путем Возвышения… очень дурная история.

– Если Лао не зарегистрировали в Палате Предков, то этот ублюдок отделается лишь легким испугом.

– Ты права. Но многие задумаются: а почему эта пустышка так поступил? Не потому ли, что он в душе ненавидит тех, кто идет Путем Возвышения? Не важно, что ты делал или не делал. Важно, как это выглядит. – Старик на несколько мгновений замолчал, а потом продолжил:

– Парня учили. Получить статус мастера-вора в его возрасте – это очень большое достижение. Он идет Путем Чести.

– Честь? У вора?

– Не просто вор – тень. Тени не воруют. Они действуют по правилам. Когда-то их секта служила разведчиками и убийцами у прошлой династии, а теперь выродились. Но все же следуют своему кодексу, пусть и обрезанному. И он его знает. Слово, данное в обмен на жизнь, им не разменяно. Он подчинил себе страх. Он не сдался под моими четками. Он не прогнулся, когда смерть смотрела ему в глаза. Это достойно уважения.

– Ты говоришь так, будто хочешь, чтобы я ввела его в Дом.

– Он может быть полезным. Опыт тени, помноженный на силу драконорожденного… Из него выйдет опасный боец. Главное правильно использовать его силу.

– Такие, как он, не будут плясать под чужую дудку.

– Ты права, но это не проблема. Стань ему другом. Вы оба молоды, и через время тебе понадобятся те, кто сможет тебя поддержать. Не обязательно вводить его в Дом. Можно помочь и направить. К тому же ты уже в выигрыше – за этот нефрит можно купить половину всех каторжников, и еще останется.

– Пожалуй, ты прав.

Впервые за множество дней я лежал в удобной кровати. Не на куче соломы или грязном рванье, а в чистой постели пахнущей травами. Фанг предоставил мне свою комнату, в которой оказалась даже собственная купальня, чем я беззастенчиво воспользовался выскабливая свою кожу до блеска. Нет ничего лучше чем ощущать себя живым, чистым и свободным.

Документы о смерти ушли наверх. Чанг так и не вернулся, а значит дело с домом Огненного тумана не срослось. Ну да ладно, завтра ша Ксу вместе со своим жутким стариком покинут шахты, а я вместе с ними. Я снова смогу дышать полной грудью, слышать как шепчет ветер. С этими мыслями я медленно засыпал.

– Сянь вэй Лао! Почему не доложил о прибытие по форме! – раздался в моих ушах призрачный голос……

Глава 15

Я не сразу понял, что оказался не там, где засыпал. Но как только мозг начал хоть немного соображать, я осознал, что каким-то образом переместился неизвестно куда. Здесь все было совершенно другим. Даже воздух чувствовался иначе, не так, как я привык за эти бесконечные дни в шахте.

Наметанным взглядом мастера-вора я тут же осмотрел кабинет. Высокие стены, увешанные тонкими свитками, на которых красными чернилами были начертаны незнакомые имена и цифры. Больше всего это напоминало некролог. Сразу почувствовалось: здесь никто не держит украшений для красоты. Каждый иероглиф – как гвоздь в гроб: плоский, точный, обязательный. Под потолком – перекрестные балки, черные, лакированные, с резьбой в виде бесконечных узлов, и между ними – ни единой паутинки. Все было сделано максимально функционально, и от этого мне стало не по себе.

Пол – из темного дерева, ровный и блестящий, как зеркало, но в отражении не было видно ничего, кроме самих досок. Ни ног. Ни лица. Ни теней.

Я на мгновение замер. Тени. Их не было!

Ни подо мной, ни под стулом, что стоял у стола. Ни у письменных приборов – кистей в нефритовых подставках, ни у лаковниц, ни у раскладных ширм у дальней стены. Предметы стояли, как будто их поставили не для использования, а для запечатления – и тень им была не положена.

Я встал. Слишком быстро – голова отреагировала легким звоном, но не закружилась. Значит, тело было цело. Только не здесь.

Свечи.

Их было девять. Семь – на настенном подсвечнике, и две – на низком треножнике у свитка на стене. Они горели не желтым, не белым. Зеленым. Не ядовитым, не болотным. Холодным, как серебро, растворенное в нефрите. Пламя не дергалось. Не колыхалось. Просто горело.

В памяти сразу всплыли детские страшилки, которые рассказывали на базарах сказители. И, похоже, это были не совсем сказки. Я находился в мире мертвых, но при этом оставался живым.

Мои легкие дышали. А я ощутил, как ногти впиваются в кожу от напряжения. Значит, я еще не полностью мертв. Но тогда почему я здесь?

Едва я задал себе этот вопрос, как увидел хозяина кабинета.

За массивным столом из черного дерева, покрытым глубокими царапинами – будто кто-то вырезал на нем приговоры прямо ножом – сидел судья пятого ранга Управления Защиты от Живых. По крайней мере, так было сказано на костяной табличке, стоящей на западной части стола.

Его фигура казалась вырезанной из лунного света – слишком резкие очертания, слишком бледная кожа, отливающая синевой. На нем был официальный халат – темно-синий, почти черный, с вышитыми серебряными цепями, оплетающими рукава, словно оковы. На груди – пять иероглифов, обозначающих его ранг, вытканных нитями, сплетенными из волос осужденных.

Больше всего меня пугали его руки, лежащие на столе. Длинные пальцы с синеватыми ногтями, похожие на костяные стилусы, которыми пишут смертные приговоры. Перед ним лежал свиток, исписанный кровавыми чернилами, и печать – нефритовая, в форме сжатого кулака. Когда он ставил ее на бумагу, в воздухе на мгновение появлялся запах тления.

Лицо – белое, как погребальный саван, с тонкими трещинами, расходящимися от уголков глаз. Глаза без зрачков – только мутная белизна, но в них отражалось гораздо больше, чем должно было быть видно.

Над столом висел фонарь с зеленоватым пламенем – внутри мерцал дух-писец, запертый в стекле, вечно записывающий чужие преступления.

От судьи исходила мощная аура смерти, как и от его печати. Она была явно очень тяжелая, сделанная из черного нефрита, с выгравированным девизом: «Смерть без срока».

– Я задал вопрос, сян вэй Лао, – произнес судья. В его голосе не было ничего, кроме бескрайнего холода.

Я выпрямился, поправил ворот халата и поклонился согласно этикету.

– Приношу свои извинения за неподобающее поведение и появление, почтенный судья. Фэн Лао, свободный сян вэй, прибыл… хотя и не планировал.

Ответом на мои слова был короткий жест, и тут же на стол судьи спланировал свиток, который он развернул.

– Действительно. Согласно записям, наша встреча должна была произойти через три ночи.

Он поднял на меня свой жуткий взгляд, и по спине пробежали мурашки. Это существо напротив меня могло прихлопнуть меня, как мошку.

В этот момент в голове зазвучали слова беззубого старика, который рассказывал байку о человеке, попавшем в мир мертвых и благодаря смекалке и хитрости сумевшем убраться оттуда не только живым, но и с прибытком. «Нельзя смотреть мертвым в глаза дольше трех ударов сердца, иначе ты их…»

На третьем ударе я отвел взгляд, а на губах судьи появилась легкая усмешка. Взмах руки – и перед его столом материализовался стул. Он указал на него кивком:

– Раз уж ты здесь, присаживайся, сян вэй Лао. Меня зовут Чжу Чэн, судья пятого ранга Управления Защиты от Живых Призрачной канцелярии. Тебя передали в мое подчинение. Ознакомься с назначением.

Он взмахнул рукой, и очередной свиток спланировал ко мне.

Выглядел он великолепно – серебро и тонкая выделанная кожа. Но ровно до того момента, пока я не взял его в руки и не развернул.

Стоило мне это сделать, как я услышал тонкие голоса в голове, которые шептали мне, что серебро на ручках свитка – это душесталь, из которой делают оружие для лучших воинов Призрачной канцелярии, а тонкая, полупрозрачная кожа с едва заметными синими прожилками сделана из некроманта, решившего обмануть смерть.

Идеально ровные иероглифы были написаны кровью, превратившейся в прах. Если слишком долго всматриваться в текст, можно заметить, что на месте моего имени мелькают другие. Похоже, я далеко не первый свободный сян вэй из живых, что служит мертвецам.

'По воле Призрачной Канцелярии и приказу Управления Защиты от Живых, Фэн Лао, сын [вычеркнуто], назначается сян вэй-ши с полномочиями:

Судить тех, кто крадет покой у мертвых.

Казнить без доклада тех, чьи имена уже горят в Книге Проклятых.

Казнить тех, кто использует силу Изнанки без надлежащего разрешения.

Казнить тех, кто нарушает вечный цикл.

Входить в места, где ступала Смерть, но не задерживаться там дольше, чем позволяет тень.

Печатью и мертвой кровью утверждено. Да не будет милосердия к нарушившим.'

Едва я дочитал, как в графе «Статус» в Призрачной канцелярии добавилось название моего управления.

– Добро пожаловать на службу, сян вэй.

В каком бы шоке я ни был, я обязан был ответить правильно.

– Подчиненный Фэн Лао, свободный сян вэй по воле Призрачной Канцелярии, прибыл на место службы. Прошу, позаботьтесь обо мне, старший.

Я поклонился.

– Ты, должно быть, устал. Испей со мной чаю.

На месте свитка передо мной появилась чашка ароматного чая, а рядом – небольшая тарелка с печеньем в форме молитвенных табличек.

Судья внимательно смотрел на меня, а я помнил правило: «Нельзя ничего есть и пить в мире мертвых, иначе сам станешь мертвым».

– Благодарю за оказанную честь, старший.

С поклоном я двумя руками взял пиалу с чаем, отсалютовал ею судье и поднес к губам. Самое сложное было сделать вид, что пью, прикрывая рот ладонью.

Аккуратно поставив пиалу на стол, я взял печенье и осторожно сломал его так, чтобы половина тут же превратилась в крошки, которые я смахнул под стол. Так угощают низших духов.

– Ты мне нравишься, живой. Знаешь правила и не дерзишь. Но в твоих жилах течет эссенция Изнанки. Ты одновременно и живой, и мертвый, так что, пока у тебя есть ранг чиновника, можешь не беспокоиться об этих условностях для живых.

– Благодарю за наставление, господин судья.

– Пустое, сян вэй. Это мой долг. Меня больше беспокоит твое появление. Почему ты оказался здесь до срока? Ты говорил в мире живых с призраком? Получал воздействие силой Изнанки?

Он говорил, как профессиональный следователь, пытаясь понять ситуацию.

– Из всего странного, что со мной было, могу отметить лишь то, что я увидел на живой «Проклятие отложенной смерти».

Судья резко вскочил, и его жуткие глаза уставились на меня.

– Повтори, что ты сказал.

– Я видел проклятие отложенной смерти на юной девушке.

– Мне нужно ее имя!

– Ее зовут Цуй Ксу из Дома Изумрудного Кедра.

– Сиди и не дергайся. Мне нужно кое-что выяснить.

С этими словами судья встал, сложил руки у груди и начал нараспев читать заклинание.

Если в комнате и до этого было холодно, как в склепе, то с каждым словом температура падала все ниже, а из моего рта начали вырываться облачка пара, которые я тут же разгонял. Чем меньше живой показывает, что он жив, находясь среди призраков, тем меньше будет проблем. Да, мой начальник сказал, что ко мне это относится лишь частично, но зачем дразнить тигра?

Как только странная литания закончилась, кабинет погрузился в зловещую тишину. Казалось, даже зеленый огонь фитилей свечей попытался затаиться.

– Цуй Ксу из Дома Изумрудного Кедра, – произнес судья, и его голос, обычно холодный, как лед на могильной плите, теперь звенел, как обнаженный клинок.

Он провел синеватым ногтем по воздуху – и пространство перед ним разорвалось. Из трещины хлынул черный дым, густой, как чернила, пахнущий гарью и тлением. Он клубился у пола, сгущался, принимая форму – огромного фолианта в переплете из человеческой кожи. На обложке, вытисненные раскаленным металлом, горели красными иероглифами:

«Книга Проклятых»

Судья ударил ладонью по столу.

– Яви имя!

Книга раскрылась сама, страницы зашелестели, как крылья мертвых бабочек. Они были исписаны кровью, но буквы не стояли на месте – извивались, словно пытались сбежать.

Я почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Перед моими глазами вместо ровных столбцов иероглифов мелькали лица тех, чьи души пошли на чернила для этой жуткой вещи.

Судья провел ладонью по воздуху, и страницы замерли.

– Где оно? – прошипел он в бешенстве, и от этого звука температура понизилась еще сильнее.

Книга взвыла от боли, которую ей причинял разгневанный судья. Казалось, тысячи душ кричали в агонии, умоляя остановиться, но судья был непреклонен. Книга перелистывала одну страницу за другой, но было уже понятно, что имя Цуй Ксу не горело среди проклятых.

Чжу Чэн вскинул голову, и его жуткие глаза вспыхнули мутным светом.

– Кто-то посмел.

Пол под моими ногами начал качаться. Стены кабинета застонали, а резные узлы на балках разомкнулись, обнажив рты с игольчатыми зубами.

– Кто-то украл смерть у мертвых и жизнь у живых.

Судья сжал кулак, и Книга Проклятых взревела. Страницы забились в агонии, а из ее корешка хлынула черная жидкость – густая, как деготь.

– Ты знаешь, что это значит, сян вэй?

Я не успел ответить.

– Это значит, что ты прислан самой судьбой.

Ветер рванул свитки на стенах, сорвал их с крюков. Они взмыли вверх, разворачиваясь в воздухе, и я увидел, что на каждом теперь горело имя Цуй Ксу. Но не красным, как принято записывать проклятые души. Зеленым, как тех, кому еще рано попадать в чертоги мертвых.

– Некромант переписал судьбу, – прошипел судья. – И у нас нет ни имени, ни печати, ни даже тени, чтобы его найти.

Он захлопнул Книгу Проклятых, и та исчезла, оставив после себя запах сожженной плоти.

– Но ты, Фэн Лао, еще не мертв. А значит – сможешь пройти там, куда мне дорога закрыта.

Глаза судьи сузились до узких щелей, из которых светился ледяной свет.

– Найди того, кто украл это имя. И приведи его ко мне. Живым или мертвым.

– Слушаюсь, старший. Но позвольте вопрос: как? Я боец и мастер скрытного проникновения, но не колдун, который может выследить наложившего проклятие. Я готов исполнить указание, но прошу, наставьте меня.