Текст книги "Танцор Ветра. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Он кивнул. Но я видел – он еще не решился.

– Цзэ. Что ты знаешь о гребне, что подарили госпоже?

Он замер, как зверь, услышавший щелчок капкана.

– Я… Я не должен был…

– Говори. – Кажется, сегодня судьба вытащила для меня белый камень. Мальчик оказался очень любопытным и при этом крайне внимательным.

– Он не был новым. Его принесли как подарок, но коробка уже была вскрыта. Я сам ее закрывал перед тем, как отдать служанке. Запах полыни… был и на нем.

Вот оно. Все совпадало!

– Где гребень сейчас?

– В сокровищнице, в небольшом сундуке с замком. Если госпожа разрешит, то я могу провести вас.

Пазл собирался, но интуиция говорила, что тут было что-то еще.

– Последний вопрос. Ты видел, чтобы кто-то входил в хозяйскую спальню, кроме госпожи?

Он колебался. Затем медленно кивнул:

– Один раз. Я подумал, что это просто тень. Но потом услышал щелчок замка. Кто-то вошел. И… потом вышел.

– Кто?

– Не знаю. Я не видел лица. Только запах. Полынь. Та же, что на гребне.

Я встал. У него все еще дрожали руки. Я положил ладонь ему на плечо:

– Ты сделал правильно. Твой страх – это чувство, которое хранит тебя. Но иногда, Цзэ, правда требует, чтобы мы прошли сквозь него. Спасибо тебе, ты мне очень помог, и я сообщу госпоже Ксу, что ты ей верен…

Глава 19

Велев парню быть не подалеку, я сказал слуге сообщить Ксу, что у меня есть для нее новости, и принялся ждать. Действуй я как тень, то тут же взял бы за яйца управляющего. Слишком он подозрителен. Но пока все указывает на таинственную женщину с запахом полыни.

Мне придется действовать в рамках приличий, хотя бы пока моя подруга не решит иначе. Слуги, что служат поколениями, – это почти члены семьи, и пытать их – это потеря лица, что хуже смерти для истинного аристократа.

Я смотрел на зеркальный пруд в саду и крутил в голове все сведения, что успел получить от Ксу и этого мальчика с задатками медиума. Создавалось ощущение, что я что-то упускаю. Слишком уж явный след, а такие проклятия не сделает аптекарь с рынка – тут нужен профессионал.

Два карпа, словно вырезанные из янтаря, скользили под гладью воды без единого всплеска. А я все еще не понимал, почему именно Ксу? Кому это выгодно? Наследником считается ее старший брат. Кроме них есть еще двое братьев и сестра, так что она далеко не первая в списке наследников.

Сюэжун подошла почти бесшумно, как умеют лишь те, кто вырос в домах, где каждое слово может обернуться приговором. Ее волосы были стянуты в высокий узел, в котором была простая заколка из отшлифованного кедра.

– Ты что-то узнал? – Ее голос был ровным, без нажима. Но я чувствовал: она почти на пределе. Вежливость в ней держалась на внутренней дисциплине драконорожденной. Она устала, и ее усталость медленно превращается в холодный гнев, который скоро выплеснется.

– И да и нет. Но пока все указывает на то, что гребень очень важен. Я хочу его осмотреть. Его держали в руках, и, возможно, он сможет нас навести на заказчика.

Она не ответила сразу. Взгляд ее скользнул к карпам, потом на мои руки, и лишь потом она кивнула.

– Сокровищница закрыта, но я отдам приказ, чтобы принесли ключ. Там постоянно дежурит стража на случай воров. – Она посмотрела при этом на меня и едва заметно улыбнулась. Невинная шутка слегка разрядила ее напряжение.

– Я хочу, чтобы с нами пошел Хоу Цзэ.

Она чуть приподняла бровь.

– Зачем?

– Он что-то чувствует. Он видел больше, чем понимает. Возможно, рядом с предметом он вспомнит детали. Или испугается сильнее и расскажет то, о чем умолчал.

Ксу не спорила. Она просто повернулась, коротко велела слуге передать распоряжение. Через несколько ударов сердца юноша уже стоял на пороге, склонив голову и пряча взгляд. В этот раз он не дрожал, но стоял напряженно – как лук, натянутый до предела.

Мы шли через внутренние галереи. Каменные плиты пола были прохладны под ногами. Повсюду – следы порядка: вымытые перила, ровные полосы гравия в узких двориках, ни единого звука. Только наши шаги. Даже птицы молчали, будто понимали, куда мы направляемся.

Сокровищница дома Цуй находилась в южной башне, почти у стены. Место древнее, с толстыми стенами и тяжелыми дверьми, украшенными гвоздями из черной бронзы, от которых явно фонило эссенцией. Одна из этих дверей – без всякой вывески, без охраны – и была входом туда, где хранились самые ценные вещи.

Ксу извлекла из рукава ключ – нефритовый, с выгравированным иероглифом «ветвь» – и вставила в замок. Тот щелкнул тихо, но с ощутимой тяжестью, как будто за дверью пробудилось нечто спящее.

– Заходите, – сказала она.

Я вошел первым. Запах дерева, масла и древнего шелка. Темнота, разрезаемая узкими полосами света, падающими сквозь щели в потолке. Полки, шкатулки, свитки в кожаных обмотках. Все аккуратно, без показной роскоши, но каждая вещь – ценность, каждая – история.

Ксу прошла вперед, не колеблясь. Она знала, где что лежит. Достала длинную коробку из темного дерева, открыла ее и, не прикасаясь к содержимому, слегка повернула к нам.

Гребень. Он лежал на подушке из красного шелка, и глядя на него в таком освещении, создавалось впечатление, что он лежит в луже крови. Нефрит был темно-зеленым, почти черным. Выгравированный узор – спиральные листья и крошечные точки, едва различимые. Простой, но изысканный. Старый. И… хранивший в себе что-то еще.

Я шагнул ближе. От него фонило эссенцией Изнанки. Наклонившись, я принюхался и ощутил легкую горечь. Снова полынь.

Хоу Цзэ чуть отступил назад. Я почувствовал, как напрягся его взгляд.

– Ты его узнаешь? – спросил я.

Юноша медленно кивнул.

– Это он. Я… я сам завязывал ленты на этой коробке. Тогда уже был запах, но я думал, что он просто лежал рядом с травами.

Я протянул руку медленно, словно касался не предмета, а ядовитой змеи, которая в любой момент готова укусить. Стоило мне коснуться листьев на нефрите, как тут же появилось ощущение, будто что-то внутри гребня хотело подняться. Не выйти – нет. Просто – напомнить о себе.

После получения моего ранга в Призрачной канцелярии я не просто ощущал эссенцию. Я ощущал связи с Изнанкой, и у этого предмета они были сильны. Судя по моим ощущениям, это была важная часть ритуала, но не главная.

– Это не центр, – сказал я вслух. – Это якорь. С его помощью проклятие пронесли и активировали. Но сейчас это тетива без лука и, что более важно, без стрелка.

Ксу стояла, скрестив руки. Она не торопила меня и не задавала вопросов, понимая, что сейчас любая мелочь будет важной, а лишние звуки могут сбить меня с мысли, и я могу что-то упустить. Идеальная выдержка.

Я вгляделся в гравировку. Некоторые точки – не просто декоративные. Это были символы. Не из традиционных и не из жречества великих драконов. Что-то более древнее. Когда-то я их видел, но мельком.

Закрыв глаза, я визуализировал эти символы, пытаясь найти связи в своей памяти, и наконец осознал. Это были стилизованные иероглифы времени и сна, а в древней традиции смерть также является сном, только вечным.

Открыв глаза, я пересчитал символы, надеясь, что я ошибаюсь, но нет – их было ровно девять. Девять звеньев, девять путей – формула связывания с местом силы, чтобы связать время и пространство воедино.

– Его нужно исследовать глубже, нужен настоящий специалист, а не дилетант вроде меня. – Я поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. – Он держит на себе след, но не несет проклятие. Проклятие было вложено через него, как яд, пущенный в воду через бамбуковую трубку.

Ксу кивнула.

– Делай все, что считаешь нужным.

– Мне понадобится соль, зола и зеркало. И полчаса, чтобы остаться с ним один. Попробую понять все, что смогу. А тебе рекомендую найти специалиста.

Она задумалась на пару мгновений и кивнула со словами:

– Подготовь все, что попросил господин Лао. Ты остаешься с ним и выполняешь любые его приказы. Не вмешивайся в его действия, пока он не прикажет.

– Слушаюсь, госпожа. – Юноша поклонился и вышел быстрым шагом, чтобы принести мне все необходимое.

Я чуть усмехнулся, глядя на нее, и спросил:

– Тебя не пугает оставлять в сокровищнице семьи мастера-вора? – Она вернула мне усмешку со словами:

– Я оставляю в сокровищнице друга, который пытается спасти мою жизнь.

– Спасибо, – сказал я. – Это займет немного времени. Но то, что мы найдем, может многое объяснить. Или – запутать еще сильнее.

Ритуальные предметы прибыли быстро. Хоу Цзэ вошел бесшумно, как и подобает хорошо выученному слуге, но в его руках чуть дрожало зеркало. Юноша ощущал неправильное и боялся, но его верность госпоже была выше страха. Достойный слуга.

Я принял все молча: круглая чаша с белой солью, мешочек с пеплом из сандала, плоское зеркало в раме из черного дерева. Уголок его был сколот – хороший знак. В древней традиции зеркало без изъяна не отражает Изнанку, а только красоту.

– Оставь все и выйди. Закрой за собой. – Коротко отдав приказ, я начал дыхательную гимнастику. Мне далеко до мастера ритуалов, но этот – один из базовых. Проблема была лишь в том, что у него очень много условий для выполнения, но на счастье Ксу моя связь с Изнанкой закрывала большую часть из них.

Юноша поклонился и вышел, тихо притворив за собой дверь. Внутри остались только я, гребень и воздух, наполненный древней тишиной, которая, казалось, существовала здесь задолго до этого поколения семьи Цуй. Здесь хранились вещи с историей. И если быть честным – с тяжелым шепотом прошлого. Я слышал этот шепот с той стороны. От многих вещей в этом месте веяло смертью. Но хуже было другое: тут пахло плохой смертью.

Я медленно выдохнул, расстелил перед собой тонкую ткань, выложил на нее соль в круг, оставив на севере узкий проход – вход и выход в царство Изнанки. В центр положил зеркало. Пепел высыпал полумесяцем вдоль края круга, чтобы обозначить фазу умирающей луны. Затем поставил гребень на подставку, словно это не реликвия, а оружие. По сути, оно и было оружием.

Медленно опустился на колени.

– Имя мое сокрыто, но путь мой отмечен. Сердце мое – у врат. Я не вызываю, не взываю, не повелеваю. Я только смотрю. – По идее, дальше стоит просто сидеть и надеяться на помощь добрых духов, но тут у меня в голове что-то щелкнуло, и я вспомнил про дух писаря, заключенного в фонаре, и про то что говорил мой непосредственный начальник. Чем выше твой ранг в призрачной иерархии, тем больше ты можешь увидеть, и я изменил ритуал.

– По воле Призрачной канцелярии я расследую дело. Покажи мне все, приказ сянвэйши! – Мои слова звучали глухо, но в них была вплетена эссенция Изнанки, и теперь они были слышны духам мертвых.

Я смотрел в зеркало. Тот, кто ожидает увидеть там лица мертвых, – дурак. Зеркало не отражает духов. Оно отражает их шаги. Сдвиги света, резонанс, случайную каплю цвета не от мира сего.

Первые минуты ничего не происходило. Я чувствовал лишь тепло дерева под коленями, запах соли и сандала. Гребень неподвижно лежал на подставке, словно и не собирался раскрыть свою суть.

Но потом началось! Пепел сдвинулся. Он сдвинулся, как будто его затянуло внутрь круга.

Я замер. Пыль сандала потянулась к гребню. Как ручейки, бегущие к центру воронки. Зеркало чуть потемнело, и я увидел в нем – не отражение, а образ следа. Плавный, как если бы кто-то провел пальцем по поверхности. Не моим. Я не прикасался.

– Я слуга закона, – сказал я вслух, вновь добавляя эссенцию Изнанки, и в комнате будто бы стало тише, хотя и так царила полная тишина. – Я иду по следу. Тот, кто оставил проклятие через этот предмет, – преступник. И я иду за ним.

Зеркало вспыхнуло тусклым светом, и я увидел знак.

Не в явном виде – скорее, структуру. Как рябь, принявшая форму. Внутренний глаз узнал: ключевое соединение сделано на крови. Но не крови жертвы. На крови носителя.

И вот теперь все встало на свои места.

Гребень был не просто каналом. Он был замком, активированным через касание крови. А если так – то активировал проклятие не тот, кто его вложил. Кто-то дал его Сюэжун, и почему-то ее кровь коснулась предмета, что позволило проклятию перейти на нее.

Медленно, с чувством, я погрузил руку в соль. Протянул ее к гребню и прижал.

Меня словно ударили по голове, и я почувствовал след. Один, почти стертый, но он был.

Женская рука. Маленькая, с узкими пальцами. На мизинце – кольцо. Черный нефрит. Пульс ушел в мою ладонь. Сеть мгновенно вздрогнула.

Вторая рука – мужская. Не в физическом касании, но в энергоотпечатке. Кисть как у каллиграфа. Или как у мастера заклинаний. Линии четкие. Шрамы от ожогов на внутренней стороне ладони.

Вот оно.

Мастер-ритуалист и его курьер.

Я открыл глаза.

Гребень был тем, что в архаичной традиции называют «устьем». Через него дышало проклятие, но он не его сердце. Я встал, отбросил соль, стряхнул пепел, взял зеркало и погасил круг. Все должно было быть чисто. Мы были в сокровищнице, и тут частенько бывают ритуалисты дома, а если они почувствуют даже остатки эссенции Изнанки, что я так щедро сегодня использовал, то кто-то лишится головы, и даже то что я помогаю Ксу не поможет.

Хоу Цзэ появился спустя мгновение после того, как я его позвал. Его взгляд блуждал, как у слепого. Он явно чувствовал – что-то изменилось. Но не мог понять что.

– Засыпь гребень солью. И оставь его здесь. Через неделю требуется сменить соль, и так пять раз. Пусть никто не прикасается без моей воли.

– Слушаюсь, господин.

Я вышел из сокровищницы, отряхивая ладони от соли, и вдохнул приятный воздух сада. Он ощущался таким же вкусным, как лучшее вино, – слишком уж мир мертвых далек от живого. И любой, кто его касается, получает свои отметины.

Отголоски ритуала еще ощущались, но они уже не мешали мыслить. Напротив меня, за тонкой стеной утопающего в тени коридора, ждала в ледяном спокойствии Сюэжун.

Она появилась, как обычно – бесшумно. Ни шелеста, ни шагов. Лишь слабый аромат жасмина и тонкое движение воздуха сказали мне, что она рядом.

– Что-то получилось? – спросила она, и в ее вопросе звучала затаенная надежда.

– Проклятие активировали через кровь, – сказал я спокойно. – Через твою кровь.

Ксу чуть нахмурилась, и это было единственное, что показывало ее беспокойство.

– Это невозможно, – произнесла она твердо. – Я не касалась гребня окровавленными руками. Никогда. Погоди, он пришел в коробке, с лентами. Я сама ее не открывала. Пораниться о гребень я точно не могла – иначе бы запомнила. Каждый драконорожденный с самого детства знает, что кровь – это власть. Поверь, я бы не допустила подобную оплошность, даже если бы это был подарок от близкого человека.

– Он был активирован, – повторил я еще раз. – Через твою кровь. Это единственное, что я могу сказать точно. Возможно, специалист найдет что-то еще, но я нашел то что нашел. Большего сказать не могу.

Молчание повисло на пару ударов сердца. Я дал ей время подумать и вспомнить.

– Подожди… – прошептала она, и я увидел, как в ее взгляде начала складываться версия. – В те дни, когда я была в Облачном городе, я тренировалась в мастерской. Училась работать с нефритом. Там был новый резец – тонкий, как волос, и острый как бритва. Я поранилась. Неглубоко, но крови было много. Мы перевязали.

– А потом ты взяла в руки гребень? – уточнил я.

– Нет. Повязка была на руке. Я держала его одной рукой. Правой. А порезан был палец на левой руке. – Она почти обиделась на мою неуверенность. – Бинт не промок. Я сама проверяла.

– Кто перевязывал?

– Я. Потом Тань Цзин поправила бинт. Он соскользнул за чаем. Она подошла, подтянула его и сказала, что возьмет в прачечную, чтобы постирать. Сказала, кровь плохо вымывается, если оставить ее надолго.

– Ты ее видела после этого с бинтом в руках?

– Нет, – коротко. – Это ее работа. Я не придаю значения таким мелочам. Она с нами с детства. Служила моей матери.

– Не заметила ничего странного? Пятен, запаха, тяжести в пальцах?

– Только… – Она замолчала, затем тихо продолжила: – Только после чая была головная боль. Тупая. И легкое чувство опустошения. Я подумала, что это просто усталость.

Я закрыл глаза. В голове выстраивался механизм наложения проклятия. Тут работал настоящий мастер. Проклятие не прямое. Кровь не текла на гребень; ее проекцию на него передали. Скорее всего, используя ткань, через ритуал. Возможно – заранее обработанный бинт. Или через проклятый сосуд. Демоны, ну почему я не настоящий ритуалист?

Но заниматься самобичеванием – абсолютно бесполезное занятие. Зато стоило воздать должное наставнику, который заставлял меня изучать все эти древние книги. Не знай я символов на гребне, то не смог бы построить догадки. А если бы он не учил меня базовой ритуалистике, то мне бы пришлось обращаться за помощью к призрачному судье, заплатив за это частью своей человечности.

– Повязку сохранили?

– Ее, скорее всего, постирали и заново использовали. А когда пришла в негодность – сожгли. Старые бинты всегда сжигают, чтобы никто не мог навести порчу. Прачечная внизу, за третьим двором. Если Тань Цзин отдала ее туда, мы ничего не найдем. Если нет…

Я кивнул.

– Тогда начну с прачечной. И поговорю с Тань Цзин. Очень вежливо, если ты не против.

Ксу слегка кивнула. Лицо ее оставалось камнем, но я чувствовал: она вспоминает. Каждую деталь. Каждый вечер. Каждую чашку чая. Каждый взгляд служанки.

Я бросил последний взгляд на двор, где карпы продолжали плавать в невозмутимом водовороте тени и света.

Кто-то знал, как обойти защиту. Кто-то знал, как перехватить кровь. Кто-то знал, что бинт – это все, что нужно. Глубоко вздохнув, я повернулся к подруге и задал ей болезненный вопрос:

– Ты же понимаешь, что все указывает на то, что это провернул кто-то из семьи?

Глава 20

Оставив Ксу думать над моими словами я отправил в прачечную. Жара здесь чувствовалась особенно тяжело – от влажного камня, от пара, от котлов, бурлящих на углях, в которых кипела настоянная на золе вода. Пахло чесноком, старым потом и дымом от сгоревших полений. Прачечная находилась в глубине служебного крыла, за арочной галереей. Спрятанное от глаз высокородных это место хранило свои тайны.

В этом углу дома всё было настоящим: грязь, труд, быстро состарившиеся от постоянной работе с водой руки и сдержанные взгляды, которые тут же прятались стоило мне хоть немного задержать взгляд. Здесь служили те, кого не замечали – пока не понадобятся. Те, кто видел всё, но редко говорил.

Под крытым навесом, на длинной перекладине сушились промытые бинты. Белые, как соль, полоски ткани – будто ленточки на могильных деревьях. Несколько старших служанок заняты были у котлов, скребли бельё деревянными лопатками. Они не обратили внимания на чужака, пока я не остановился перед ними и не сказал ровно:

– Зовите заведующую. У меня к ней вопросы по распоряжению от госпожи Ксу.

Две головы вздрогнули, третья – не повернулась вовсе. Одна женщина, узкая в плечах, с замотанными рукавами, вытерла ладони о передник и, не глядя мне в глаза, склонилась в поклоне:

– Я заведую здесь, господин. Зовут Сунь Жо.

– Мне нужно выяснить судьбу одного предмета. Повязка. Пропиталась кровью госпожи Цуй примерно полгода назад. Снята с её руки, передана Тань Цзинь. Потом – попала сюда. Что с ней стало?

Лицо женщины оставалось невозмутимым. Только тонко дрогнули пальцы – почти незаметно.

– Скорей всего очищена от крови и постирано. Всё, на чём есть кровь драконорожденных, учитывается. Мы ведем реестр. Сведения передаются управляющему. Он решает: отправить на утилизацию, на хранение или передать мастерам на востановление.

– Хорошо. Значит, была запись?

– Должна быть. Я уточню. – Она повернулась и исчезла за занавеской в боковую кладовую.

Я остался стоять. Влажный воздух давил на виски, словно я опять пытаюсь выбраться из канализации, после моего превращения в драконорожденного.

Сунь Жо вернулась, держа в руках тонкую деревянную дощечку с вложенными пергаментными вкладками.

– Вот. Полгода назад, двенадцатый день цикла листа. От Тань Цзинь поступил бинт. В графе «причина» – «порез при резьбе, зафиксировано». Ниже: «На хранение по приказу Хоу Гао, печать имеется.»

– Печать настоящая?

– Настоящая. Я лично проверяла. Красная, с символом ветви. Стандартная для внутренних указов, что касаются предметов риска.

– Где сейчас бинт?

– В утилизированной категории. Но без сжигания. Был передан Хоу Гао. Мы выдали ему свёрток, завернутый в ткань, с соответствующей отметкой.

– Кто передавал?

– Я. Под роспись. Он сказал: временно. «На хранение в административной части». – Женщина чуть отвела глаза. – Такое случается. Управляющий имеет право.

– С ним был кто-то?

– Нет, господин. Он пришел один, но был несколько напряжен. Как будто спешил, но не хотел, чтобы это было видно. Держался сдержанно, как обычно, но глаза его выдавали.

Просмотрев документ, я запомнил все детали и вернув его служанке кивнул со словами:

– Благодарю, Сунь Жо. Госпожа будет знать, что ты очень помогла.

Она молча кивнула. Женщины у котлов продолжали тереть ткань, будто не слышали ничего.

Я вышел в галерею, ветер обдал лицо, и стало чуть легче дышать. Картина становилась яснее: бинт ушёл не в огонь и не на хранение. Старая служанка верна, а вот к управляющему появляются новые вопросы. Хоу Гао получил кровь Ксу по настоящему распоряжению, но главный вопрос кому он ее передал и кто ему приказал. Второй вопрос он сделал это сам или по чьей-то указке.

Ксу ждала меня там где мы расстались. С виду такая же спокойная как и всегда, но я видел что она напряжена до предела. Думать о том, кто из семьи мог отдать указание тебя казнить, да еще таким противоестественным способом не самое приятное занятие.

Я подошел к ней так, чтобы она могла увидеть меня издалека. Пусть мы и назвались друзьями, но сейчас лучше дать ей возможность сохранить лицо.

– Тань Цзинь чиста, – сказал я вместо приветствия. – На текущий момент она вне подозрений. Повязку сдала, как положено. Всё задокументировано. Кровь – зарегистрирована. Печать настоящая. Только вот адресат – Хоу Гао. Он лично забрал бинт.

Ксу не изменилась в лице. Только веки чуть дрогнули.

– Я рада, что любимая служанка матушки оказалась верной своим клятвам. Спасибо тебе за это. А вот с управляющим ты меня расстроил, слуга не имел права распоряжаться кровью драконорожденной без распоряжения от Совета дома.

– Со слов служанки, оно у него было. Всё по форме. Настоящая печать. Стиль, бумага, символы – всё как надо. Только распоряжение пришло не от тебя или других представителей дома. Не исключаю, что оно фальшивка, но тогда его должен был сделать настоящий мастер. А с учетом того, что времени с момента пореза, до получения бинта с твой кровью прошло всего ничего, то есть лишь два варианта. Первое письмо и печать настоящие. Второе фальшивка, но с учетом ограниченности по времени работал мастер из местных.

– Слишком мало времени. Снаружи вряд ли, похоже это дело семьи. Идем пора поговорить с управляющим. – Её голос был чуть хрипловатым от недосказанности и подавленного гнева. – Мы поговорим с ним вместе. Тебя одного он может проигнорировать, если же я буду рядом, то ему не отвертеться.

Мы повернулись к галерее, что вела к служебному двору. Шаги гулко отдавались по лакированному дереву. Поодаль шуршали щётки служанок, ползли тени от садовых фонарей. Солнце медленно клонилось к закату.

Когда мы почти миновали третью колоннаду, в проходе появился Шифу.

Жуткий дед, как всегда не расставался со своими нефритовыми четками. Глядя н то как его пальцы нежно перребирают отполированный камень, я с трудом подавил желание потереть свое горло. Слишком уж хорошо я помню как они могут превращаться в удавку.

– Хороший вечер для прогулок, – заметил он с легким поклоном. – Хотя, судя по лицам, вы собрались на допрос, а не на чай.

Ксу кивнула едва заметно, а я приподнял бровь:

– Мы идём к Хоу Гао. Возможно, кое-кто в доме принял ложную бумагу за истину.

Шифу на миг остановил чётки. Только на миг.

– Удивительно, как легко одурачить человека, привыкшего видеть форму, а не суть. Особенно – если он привык считать себя частью порядка.

– Ты что-то хочешь сказать? – Ксу говорила спокойно, но в голосе скользнул лёд. Похоже сейчас она не готова к наставлениям.

– Да, дитя. Многое. Но сначала главное. – Он посмотрел на меня. – Тебя ищут. Уже не только дом Яньмун. Сегодня один из моих братьев услышал разговор в чайной. В городе расползся слух, что люди Первого Советника ищут беглого преступника. Вора по имени Фэн Лао.

– Он реагирует очень быстро. Слишком быстро если не знать информацию.

– Похоже тебя хотят заставить замолчать. – Шифу глянул на Ксу. – А она тебя поддерживает. Этого уже достаточно, чтобы возникли сложности, к которым она не готова.

– Дядя, мы решим это позже, сейчас нужно решить вопрос с управляющим. Завтра Фэн Лао будет зарегистрирован в палате Памяти Предков и официально признан драконорожденным. После этого у Первого Советника поубавится прыти. – Спокойно произнесла Ксу. – Ты с нами?

– Конечно, дитя. Это касается тебя, а значит я должен быть рядом. Для безопасности самого Гао надеюсь он не выкинет какой-то глупости.

Комната управляющего находилась в западной части административного корпуса – скромная снаружи, но внутри – обставленная в идеальном соответствии с уложением о жизни ученых. Темные стены, решетчатые окна, тяжелый письменный стол, стоящий спиной к выходу, и старинный гобелен с изображением горного дракона в облаках. Он символизировал долг и незримое наблюдение предков. Очень уместно для того, кто следит за порядком в доме. В комнате не было никаких лишних украшений лишь идеальный порядок человека живущего по правилам.

Когда мы вошли, Хоу Гао уже ждал. Видимо, его известили слуги. Он поднялся неглубоко поклонившись, без подобострастия, но и не выражая открытого неуважения. Поза у него была выверена, как у того, кто долгие годы живёт среди сильных, но сам силой не обладает. Он знал границы. И был готов защищать их.

– Госпожа Ксу, учитель Шифу, господин Фэн, – голос его прозвучал спокойно. Слишком спокойно. – Честь для меня видеть вас вместе. Что привело вас?

Ксу не стала медлить:

– Гао, скажи, ты помнишь бинт, поступивший от Тань Цзинь полгода назад? С кровью. Моей кровью.

Он кивнул:

– Да. Отмечен в журнале. Я лично получил его от прачечной. Отдал под хранение.

– По чьему распоряжению? – Я сделал шаг вперёд. – Не пытайся говорить «по внутреннему протоколу». Мы уже сверили подпись и печать. Интересует источник.

Он выдержал паузу. Длинную. Но не слишком. Потом кивнул, как человек, принявший решение.

– Мне передали письмо. Через курьера. Вечером того же дня, когда бинт был зарегистрирован. Запечатано гербом ветви, подписано от имени Совета старейшин. Не было причины сомневаться.

– Ты показал его кому-либо из членов семьи? – спросила Ксу, тон её был опасно ровным.

– Нет. Там было ясно сказано: документ касается ритуальной проверки. Тайной. Предполагалось временное хранение до прибытия специалиста из центрального округа. В документе был список предметов – бинт входил в него. Там же было сказано, что госпоже уведомлять не следует, чтобы не волновать её понапрасну. Я… – он впервые опустил глаза – … я посчитал это разумным.

Шифу щелкнул четками, и этот звук отозвался в комнате, как удар по стеклу.

– Много лет ты служишь этому дому, Гао. Знаешь, что кровь драконорожденной – это клятва и власть. И ты отдал её, не сверившись?

– Это было формально правильно, – тихо произнёс он. – Печать, подпись, стиль. Всё соответствовало. К тому же этот курьер уже неоднократно присылал послания от Совета Старейшин. – После этих слов мы с Ксу переглянулись и я шагнул вперед.

Он не отступил, но напрягся. Он понял – это уже не просто внутренняя проверка. Это предвестие суда. А если его признают предателем, то Ксу не даст ему пощады и даже если глава дома лично попробует его защитить, то она будет вправе преступить этот запрет.

– Кто забрал бинт? – спросил я. – Ты ведь не хранишь его здесь?

Он помедлил, потом произнёс:

– Через день пришла женщина. Молчаливая. В сопровождении двух курьеров. Она показала второй документ. Там говорилось, что предмет должен быть передан ей лично. Я сверил печати. Совпадали. Имя в списке было – Мин Цзин. Сказано, что она уполномочена Советом.

– Ты видел её лицо? Было ли что-то подозрительное? – Я чувствовал, как круг сжимается. Полынь. Нефритовое кольцо. Призрак, скользнувший по коридорам.

Он покачал головой:

– Нет, ничего такого. Она носила вуаль. Говорила тихо. Голос спокойный и ровный. Хотя, господин. От нее исходил легкий запах полыни. – Увидев, что мои глаза расширились, он неожиданно выпалил. – А еще у нее было нефритовое кольцо на пальце.

– Кровь драконорожденной ушла из дома. Моя кровь, – Ксу не повысила голос, но в её словах был приговор. – Без санкции рода. По письму, о котором никто из Совета не знает. Ты осознаешь, что это – измена?

Хоу Гао побледнел. Он понял. Сейчас его судьба висит на волоске. Он встал на колени.

– Я не хотел зла. Всё было по правилам. Все документы выглядели подлинными. Если я ошибся – я приму наказание.

Шифу шагнул вперёд, но я опередил его:

– Поднимись. Сейчас ты никого не убедишь в покаянии. Меня интересует – остались ли у тебя копии письма или образцы печати?

– Образец я снял. Как положено. Он хранится в моем архиве. – Он посмотрел на Ксу. – Госпожа может проверить.

– Мы проверим. – Ксу развернулась. – И будь добр, Хоу Гао. Пока мы не закончим – из дома не выходить. Попытаешься сбежать – умрешь. Пока я тебя не обвиняю, ты очень долго служил дому. Но если ты хоть на мгновение дашь мне повод, то ты умрешь без погребения.

Он снова поклонился. Медленно. До пола.

Когда мы вышли в коридор, я сказал:

– Ты это видела?

– Он не врет, – отозвалась Ксу. – Он виноват в халатности, но не в намерении. Однако теперь мы знаем: письма были сфальсифицированы. А это работа высокого уровня.

Шифу покрутил чётки:

– Мин Цзин. Возможно ли выйти на человека по этому имени, тень Фэн Лао?

Я покачал головой:

– Слишком чистая работа. Думаю имя фальшивка, но завтра я навещу страх товарищей с улиц и задам вопросы. Она должна была оставить следы. Полгода это много, но шансы есть.

Ксу сжала кулаки:

– Дядя, прошу тебя выяснить все про печать. А сейчас нам с Лао стоит отправиться отдохнуть. Завтра важный день…

Ночь спустилась на поместье Цуй, укрыв его густым, почти осязаемым мраком. Я лежал на боку, не спал. Не мог. Тело вроде бы отдыхало, но внутри горел тугой клубок напряжения. Интуиция стучала в череп, как сигнальный набат: «Проснись». Я перекатился на спину и прислушался.

Скрип.

Ветер из открытого окна скользнул и словно кот мягкой лапой коснулся моей кожи. Он был рядом и говорил мне, что я не один. А вместе с ним я услышал едва слышные шаги. Мягкие, аккуратные. Кто-то двигался так, чтобы не скрипнула не единая половица. Так ходят воры или же убийцы.