Текст книги "Танцор Ветра. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Кулак летит в лицо, словно копье, но моей скорости хватает уйти. Вихрь от его удара развевает мои волосы, а я смеюсь вместе с ветром. Мы оба знаем, что он уже мертв. Просто еще не верит в эту простую истину.

Сместиться за спину – и удар в затылок ломает его чиновничью шапку. Его тело медленно оседает. Каменный торс трещит, медленно осыпаясь. Плащ из цепей печально звенит, словно стонет.

Свет из-под его маски медленно угасает, но я слышу, как он шепчет:

– Закон… вечен…

Я выпрямляюсь. Все мышцы дрожат от перенапряжения. Голова гудит, как корабельный колокол во время шторма.

– Закон… может пойти к демонам, – шепчу я. – А я жив.

Мои пальцы сжимаются на рукояти ножа. Уперев ногу в тело, я вырываю его из неподатливой плоти, а потом делаю, как меня учили. Укол в сердце, провернуть, чтобы расширить рану – и он рассыпается, как осыпь в пустой штольне.

Шахта на мгновение замолчала, словно пораженная тем, что ее слуга мертв, а какой-то вор все еще стоит на ногах.

Цепи больше не звенели. Пыль больше не шептала. Даже ветер – тот, что всегда жил во мне – теперь молчал. Он не ушел, просто… замер. Прислушивался. Как и я.

Каменные обломки тела надзирателя оседали, как гниль в воде. Их пыль была зеленой, с синеватым отливом, как мох в затопленных катакомбах. Бой кончился. Но я не чувствовал победы. Я чувствовал… пустоту.

Эссенция в теле таяла, как лед в жару. У меня осталось буквально три единицы. Продержись он еще чуть-чуть – и я был бы трупом.

Победа была за мной. Но я не мог почувствовать триумф. Не мог даже вздохнуть с облегчением. Было ощущение, будто я вывернулся наизнанку, сгорел дотла, но пепел не развеялся – он остался внутри, царапая легкие изнутри.

Я убил воплощение Закона. Я победил силу, перед которой склонялись сотни душ.

Но что это меняет?

Наставник мертв. Мой долг все еще не оплачен. Шахта все еще зовет. Я все еще внизу. Все еще в ловушке.

Я закрыл глаза. На миг я представил, что не открою их больше. Что просто останусь здесь. Камнем. Пылью. Очередной историей без имени.

Но внутри меня, очень глубоко, шевельнулся ветер. Слабый, но уверенный. Он шептал мне, что я победил. Что мы выберемся из этого дерьма.

Я встал. Каждое движение было болью. Но боль – значит, я еще жив.

Но больше всего меня поразили две вещи.

Первой было то, что мой максимум эссенции поднялся на единицу.

А вот вторая… едва заметно светилась на теле этого ублюдка…

Глава 7

Тело надсмотрщика медленно таяло туманным дымом, а на месте его груди светилось несколько предметов. Уже знакомый мне грязно-серый шар эссенции изнанки, от которой мне хотелось держаться подальше просто на уровне инстинктов, я обошел стороной, а вот два других предмета вызвали у меня куда больший интерес. Стоило мне сфокусировать свой взгляд как в голове взорвалась вспышка.

Активация мнемопакета. Уже знакомый голос раздался в моей голове:

– Какая удача, потомок. Мои поздравления с первой добычей. Вглядись в свои первые глифы!

Глиф парящий передо мной был похож на потрескавшуюся глиняную пластину.

В центре – выгравированный символ, простой, почти грубый: изогнутая линия, похожая на змею в прыжке, По краям – едва заметные вмятины, словно глиф был вырезан чьими-то когтями, а не инструментом мастера. Вся поверхность глифа была покрыта паутинкой трещин, как словно треснувшее стекло.

Меня тянуло к этому глифу, хотелось взять его в руки и впитать в себя тайное знание изображенное на это странной пластине.

– Прикоснись к глифу и сосредоточься. Сложно может быть лишь с первым глифом. Дальше твой организм пройдет адаптацию и поглощение будет практически автоматическим.

Кивнув, я коснулся пальцами неровной поверхности. Едва моя кожа соприкоснулась с глифом как по нему прошла легкая волна, а я ощутил будто кто-то резко ударил хлыстом. Удар был резкий, хлесткий, словно этот кто-то хотел сломать кости противнику. Тело инстинктивно дернулось назад, а в голове вновь раздался знакомый голос:

– То что ты видишь называется глиф. Сконцентрированная суть материи и энергии, которую можно призвать с помощью энергии твоей души или же эссенции. – От его зауми голова начала раскалываться, но кажется я понял, что голос пытался до меня донести.

Каждый глиф это какой-то прием драконорожденного, который можно поглотить и потом использовать с помощью эссенции. И если я прав, то как только восстановится эссенция, у меня появится оружие, которое всегда будет со мной. Не слушая голос я нетерпеливо сжал глиф и потянулся к его сути.

Ветер внутри меня стих, чтобы не мешать. Я чувствовал ток эссенции в моих жилах, чувствовал как она рвется к глифу. Хочет его поглотить и глиф начал отвечать. Это был не разговор. Это было нечто подобное обмену разумов.

Резкий хлесткий удар ломающий кости.

Я видел его. Чувствовал. Не свой. Чужой. Но точный, отточенный, как топор палача. Пыль в воздухе, крик, и пустота после. Глиф не просто показывал, он заставлял прожить. Прочувствовать и осознать

Суть удара – не в движении. Не в силе. А в намерении. В том, как мир на долю мгновения верит, что кость уже сломана.

Я позволил этому ощущению войти. Глиф разгорелся внутри.

Не пламенем – отголоском боли, знаком, выжженным на внутренней стороне ладони духа. Он вошёл, остался, затаился у диафрагмы, там, где рождается дыхание. Теперь я знал – я могу выпустить этот удар, если захочу. Если заплачу эссенцией.

А на призрачной панели появился новый знак – глиф призрачного хлыста. Ранг – глина. Стихия – отсутствует.

– Вижу активация прошла успешно. Глина низший уровень глифов. Практически мусор, но при умелом обращении может быть опасной. В твоем случае нельзя пренебрегать никакой возможностью усиления.

– Как мне узнать больше?

– Ищи книги, других драконорожденных или же специализированные глифы. Мнемопакеты загруженные в твою память это минимальный набор знаний, которые помогут тебе для выживания. Рекомендую поглотить остальные глифы и попытаться понять откуда пришел их носитель. Удачи, потомок.

Голос в голове исчез так же внезапно как и появился. Зато я теперь ощущал, что знаю о глифах куда больше чем он сказал. Похоже мнемопакет загружает знания в мою память напрямую, а то что говорит голос это лишь малый кусочек знаний.

Отстранившись от всего – от боли в теле, от жжения ран, от тихого эха ещё не затихшей шахты – я опустился на камень и сел в позу лотоса. Вдох, задержка и медленный выдох. Так чтобы ты чувствовал, что воздух струится по твоим легким, как вода наполняющая кувшин. Простая и одновременно очень сложная техника позволяющая добиться очень многого. Техника, про которую наставник неоднократно говорил: «Стоит упорядочить дыхание – и ум последует за ним».

Я сосредоточился на том, что только что пережил, и начал структурировать ощущения – упорядочивать хаос в голове.

Интуитивно я понимал, что глиф – это не просто символ или техника. Он гораздо глубже. Это многослойное, многомерное понятие, которое при всём желании не объяснишь простыми словами. Если бы я не провел месяцы, сидя по уши в пыльных трактатах и пергаментах, которые в своё время казались бессмысленной пыткой, – моя голова бы уже разлетелась на мелкие кусочки от того объема знаний полученного из мнемопакета.

Я, конечно, почти уверен, что многое понимаю неправильно. Но сейчас важно не точность, а цельность. Понять не детали, а общую картину. Уцепиться за её форму, закрепить в своем сознании. А дальше мне придется все это править.

Первое, что я уяснил: у каждого глифа есть ранг. Он определяет его мощь, глубину, плотность вложенной в него воли. Чем выше ранг – тем значительнее и могущественнее, тем сильнее идея, которая стоит за глифом.

Глина – самый низкий, базовый уровень. Она мягкая, пористая, запоминает легко, но столь же легко стирается. Но как и любой инструмент ей надо уметь пользоваться.

Следом идёт бронза. Нечто более плотное, устойчивое и гораздо более опасное. Для себя я представил это так. Если глиняный глиф – это удар кулаком по ребрам, то бронзовый – тот же удар, но уже с шипованным кастетом. Или же с ножом. Бронзой убить легко, намного легче чем глиной.

При схожих моментах, разница в эффективности воздействия.

Дальше идёт серебро – и тут уже вступают в игру силы, которые я даже не пытаюсь представить. Это уже не ремесло, это искусство, в котором замысел важнее формы. Глифы этого ранга управляют не просто движением, а сутью.

Над ними – золото. Говорят, золотой глиф может испепелить сотни людей за один миг, одним росчерком вложенной воли. Это уже не техника. Это – акт высшей магической воли. И если это так, то все те детские сказки о великих драконорожденных разрушающие замки взмахом руки про тех кто владеет золотом.

Последнее из того что я осознал это орихалк. Магический металл, что создали пять драконов вместе. И именно в нем запечатаны мощнейшие глифы. Мне даже думать об этом было попросту тяжело. Эти глифы меняют мироздание. На мгновение я вспомнил Тянь Фэнбао, когда он призывал небесный шторм против армий врагов.

Второй ключ к пониманию – свойство глифа. Это то, что он делает. Способность, запечатленная в форме.

Так мой первый – глиф призрачного хлыста – это удар на расстоянии, способный сломать кости, не приближаясь к врагу. Простое, грубое, но эффективное оружие. И, главное – всегда со мной, как только в теле появится хоть немного эссенции.

Но глифы – это не только боевые приёмы.

В них можно вложить всё, что имеет смысл: движение, предмет, знание, даже воспоминание. Трактаты говорят, что некоторые древние хранители хранили в глифах целые стихи, книги, имена павших воинов, свои чувства или желания. И однажды я обязательно разберусь с этим глубже, пока же мне нужно все, что поможет мне отсюда выбраться.

Есть ещё и взаимодействие с эссенцией, и это уже отдельный уровень головной боли. Разные глифы по-разному резонируют с разными видами эссенции: искаженной, изнанки, стихией и прочими. Но есть и те глифы, которым все равно с помощью какой энергии работать.

Некоторые глифы могут даже усиливаться, если эссенция подаётся «правильной стихии». А другие – наоборот – поглощают слишком много, если волна идет вразрез с их природой. И вот в этом мне пока катастрофически не хватает знаний. Могли бы и подать информацию понятнее, а не сквозь заумь, от которой голова гудит как раскалённый металл.

И наконец – самое неприятное открытие:

некоторые глифы конечны.

Они сгорают.

Ты тратишь не только эссенцию – ты тратишь сам глиф. Он выцветает, гаснет, исчезает из тебя навсегда. Всё, что от него остается – это пепел в груди и отпечаток в памяти.

Поэтому каждое использование такого глифа – это выбор. Иногда – остаться в живых. А иногда – потратить силу, которую ты больше никогда не вернёшь.

С трудом разлепив глаза я осознал, что у меня жутко болит голова. Но при всем этом я был очень доволен, теперь я понимал о том, что такое драконорожденные и какими силами и обладают намного больше.

Второй глиф был очень странным и я не понимал зачем он вообще мне может понадобиться. Глиняный глиф позволяющий отдать короткую команду духу-каторжнику, которую он обязан выполнить. Единственный вариант заставить их работать вместо себя, но тратить на это четыре единицы эссенции в моем случае это полнейшее расточительство.

Третий глиф, поднятый с тела надсмотрщика, впитался почти мгновенно. Без вспышки, без ощущения боли – он просто исчез в ладони, будто знал, что не заслуживает пафоса.

Это был глиняный глиф – тусклый, покрытый сетью мелких трещин, и он хранил в себе образ ключа, вырезанного из старой кости.

Глиф относился к категории конечных – значит, каждый вызов отнимет не только эссенцию, но и саму его суть. А после третьего раза он исчезнет навсегда, как память, которую слишком часто вспоминаешь.

Но кроме этого была ещё одна ограничивающая печать – место. Он работал только здесь, в шахтах. Вне этих глубин, за пределами подземного мира, его сила просто не находила отражения в реальности. Никакая дверь наверху не признала бы этот ключ.

И всё же… здесь, внизу, он был почти всемогущ. Трижды я мог призвать костяной ключ, и он откроет любую запертую створку.

Этот глиф что-то пробудил внутри меня. Что-то, что уже давно спало. Азарт ночного охотника. Этот ключ был универсальной отмычкой. А раз есть ключ, то есть и дверь и я хочу узнать, что за ней скрыто.

Голос в голове советовал мне узнать откуда пришел носитель глифов и мне кажется это отличная идея. Думаю после того как я проредил волну и убил надсмотрщика серьезных противников я не встречу.

Прислушавшись к себе я ощутил, что ветер внутри меня поддерживает мой азарт. А интуиция говорит, что это мой шанс.

Фанг сказал, что я должен добывать нефрит. Кусок живого нефрита с не до конца поглощенной эссенцией с лихвой перекрывал мою трехдневную норму. Уверен, что после волны у меня есть несколько часов на то, чтобы устроить вылазку прежде чем меня будут искать. Ну, а в крайнем случае скажу, что последовал совету стражников и забился в нору поглубже. И мне повезло. Просто повезло.

Усмехнувшись своим мыслям, я осознал, что устал. Всё тело ныло. Мышцы, наполненные эссенцией в бою, теперь ощущались как будто к ним привязали тяжелые гири. Ребра адски болели, а в висках билось эхо недавнего удара кнутом. Но сильнее всего ныл желудок. Я хотел не просто есть. Я хотел жрать!

Сначала я этого не понял – напряжение боя, а потом общение с глифами вытеснили всё остальное. Но стоило организму осознать, что угрозы больше нет, как тут же внутри меня раздалось урчание – громкое, требовательное, почти злое. Оно поднималось снизу, скреблось по рёбрам, как голодная крыса.

Организму требовалась еда и желательно побольше. С трудом поднявшись на ноги я обнаружил, что мой бамбуковый лоток все еще цел, а значит меня ждет настоящий пир.

Холодный чуть слипшийся рис сейчас просто таял во рту, а вяленая рыба с солеными овощами ощущались настоящей пищей богов. Холодная вода из фляжка заменила мне вино и наскоро поев я ощущал себя просто прекрасно.

Да я все еще в этой дыре и пока у меня нет нормального плана как отсюда сбежать, но я стал сильнее. Добыл свои первые глифы, которые показали мне путь к становлению драконорожденным. А еще у меня было ощущение, что сегодня мне будет сопутствовать удача.

Наскоро закинув в себя еду, я двинулся туда откуда пришли духи. В саму глубину этих проклятых шахт. Шаг за шагом, медленно и аккуратно. После всех моих испытаний будет глупо сдохнуть из-за своей неосмотрительности.

Пока я шел, то размышлял над своими приобретениями. Все три глифа были в какой-то мере связаны с надсмотрщиком. Хлыст его оружие, ключ и приказ его функция. Похоже глиф может появиться из сильного существа при его гибели и он будет связан с этим существом. Но тогда почему глифов не было когда я убил старейшину дома Огненного тумана? От всех этих мыслей голова снова начала болеть. Ладно сейчас это не настолько важно. Детали смогу выяснить и потом, а пока мне нужно найти место откуда каторжники вышли на свою охоту.

Духи шли из темного провала, от которого стражники рекомендовали держаться подальше. А значит у меня нет особого выбора. Одинокий огонь танцующий в лампе освещал мне путь, который становился все уже с каждым пройденным чжаном ( около 3х метров).

Вскоре проход стал совершенно узким и мне приходилось протискиваться боком, но чем дальше я пробирался тем крепче становилась моя уверенность, что там есть нечто ценное и это ценное должно стать моим.

Не знаю сколько времени я так протискивался, но через некоторое время тоннель снова начал расширяться. Самое интересное, что камень был обработан. Значит тут уже бывали люди и притом не просто бывали, они работали с этой пещерой. Через сотню ударов стен, я увидел полуразвалившиеся ступени ведущие вниз по которым я тут же последовал.

Они привели меня в небольшой, полузаваленный камнями зал. Дальше прохода не было, но мое чутье говорило, что тут что-то не так.

Я замер на краю зала и снова внимательно его осмотрел. Он был небольшим, с низким потолком. Камень тут был двух типов. Первый, которым был завален проход появился тут после обвала, а что его вызвало это уже отдельный вопрос. Но судя по толщине пыли это произошло очень давно. А вот второй, что покрывал стену, явно обрабатывала рука опытного мастера. Слишком гладкий, слишком правильный для работ заключенных.

Я медленно обошёл помещение. На первый взгляд – тупик. Ни прохода, ни люка, ни трещины в полу. Кругом лишь камень, но интуиция говорила мне, что я ошибаюсь. А ее советы уже не раз меня выручали.

Закрыв глаза я расслабился и попытался почувствовать неправильность этого места. То что оно от меня скрывает. И моя кожа почувствовала едва уловимый ток воздуха. Мой брат в очередной раз дал мне подсказку.

Когда ты не видишь, стоит полагаться на другие органы чувств. Закрыв глаза я медленно вел рукой по гладкой стене и спустя какое-то время пальцы нащупали тончайшую щель. Чуть ниже моей груди. Пальцы продолжили ее исследовать и судя по всему я наткнулся на потайную дверь. По идее можно использовать костяной ключ, но тут ни замочной скважины и еще какого-то вариантов ее открыть. Так что будем искать дальше.

Продолжая изучать стены я наткнулся на еще одну неправильность, крайне меня заинтересовавшую. Кусок скалы, почти невидимый на общем фоне, выделялся слишком сильно. И похоже именно он то мне и был нужен. Я попытался ео подвигать в разные стороны, но он даже не шелохнулся и тогда я навалился на него всем телом. Раздался едва слышный щелчок, а под ногами прошла легкая вибрация. В том месте где я обнаружил щель открылась дверь.

Темный провал, из которого струился холодный свежий воздух чуть пахнувший солью. Осторожно шагнув внутрь я выругался. Передо мной стоял полностью целый подъемник и его платформа была готова спустить меня вниз, стоит лишь повернуть рычаг……

Глава 8

Слишком странно, слишком подозрительно – но если бы я не рискнул, это был бы уже не я. Сидеть, свесив лапки, и ждать своей участи – не в моих правилах. Наставник воспитал меня человеком действия, и сейчас я чувствовал: выбор сделан правильно.

Первым делом – осмотреть подъемник. Нужно хотя бы понять, смогу ли вернуться обратно тем же путем. В неверном, мерцающем свете масляной лампы он казался чуждым этой части шахты. Слишком чистый, слишком ухоженный – будто бы его создали вовсе не для утилитарной работы. Бока платформы были украшены тонким резным орнаментом – лесной пейзаж, вырезанный с поразительным мастерством. Все выглядело так, словно мастера закончили свою работу не века назад, а вчера вечером.

Я провел пальцами по холодной поверхности и от удивления присвистнул. На поверхности не было ни единой пылинки. Похоже, кто-то ухаживает за машиной. Вопрос – кто? И будет ли он рад такому посетителю, как я.

Осторожно шагнув на край платформы, я был готов в ту же секунду прыгнуть назад, но ее поверхность лишь едва качнулась под моими ногами. Смазанные маслом цепи были натянуты и готовы к работе. Стоит лишь потянуть за рычаг – и древний механизм начнет вращать свои шестерни, плавно опуская платформу вниз. Очередная странность добавилась в копилку непонятного.

Выйдя из комнаты с подъемником, я подхватил с пола небольшой камень, чтобы проверить, насколько глубока шахта. Задержав дыхание, я подбросил камень и начал считать. Один удар. Второй. Третий. А звука удара все не было.

На шестом ударе сердца снизу донесся еле различимый звук удара камня о твердую поверхность.

– Глубоко, – прошептал я, больше для внутреннего успокоения.

Намного глубже, чем должно быть в таком месте. И все же – подъемник был цел. Все выглядело так, будто здесь служит чиновник и его подчиненные действуют согласно древним уложениям. Цепи натянуты и смазаны маслом, нет ни единой пылинки, а все шестерни находятся в идеальном состоянии. Слишком странно.

В голове сразу начались расчеты. Если камень оказался внизу за шесть ударов сердца, то выходит, что шахта глубокая. Порядка тридцати трех – тридцати пяти чжан. К демонам все это, я чувствовал, что стоит рискнуть и спуститься вниз. В крайнем случае, даже если с подъемником будут проблемы, то я смогу залезть наверх, используя цепи, по которым движется платформа.

(Мера длины в династии Тан, один чжан приблизительно равен трем метрам.)

Глубокий вдох и медленный выдох – пора. Рука крепко сжала рукоять рычага, а потом я потянул ее вниз. Рычаг двигался без малейшего сопротивления, и стоило ему занять нижнее положение, как тут же древний механизм ответил тихим стоном металла и шепотом скользящих цепей. Звук двигающихся шестеренок был ровный, успокаивающий, словно у меня под ногами не пропасть, при падении в которую не выживет ни один человек.

Платформа медленно, почти лениво, двинулась вниз. Шестерни вращались с безупречной точностью, точно подземное сердце, бьющееся без устали сквозь века. Лампа в моей руке раскачивалась, отбрасывая пляшущие тени на стены шахты. По мере спуска они становились все длиннее, тянулись вверх, как будто пытались удержать меня, умоляли вернуться. Что-то это место навевает на меня чересчур поэтические мысли.

Чем ниже я спускался, тем сильнее менялся запах. Из воздуха ушел запах каменной пыли, смешанной с мелкими частичками нефрита. Тут пахло, словно в мастерской автоматонов – легкий привкус земляного масла, металла и чего-то еще.

Шахта тянулась вниз бесконечно, пока наконец платформа не замерла с мягким шорохом. Вслушиваясь в окружающую темноту, я сделал шаг с платформы. Рука крепко сжимала рукоять клевца, который был готов вонзиться во врага.

Стоило мне сойти с платформы, как в этот миг, словно по невидимому приказу, в глубине вспыхнул первый факел – потом второй, третий, десятки. Огонь рождался от стены к стене, проходясь волной вдоль арочного зала, ведущего куда-то дальше в глубь.

Я сглотнул вязкую от волнения слюну. Горящее пламя не дрожало. Оно стояло спокойно. Каменный пол под ногами был вытерт до блеска, стены украшены барельефами, в которых рассказывалось о том, как добывают нефрит. И от всего этого мне было не по себе.

Но внутри меня горело пламя азарта. Я был уверен, что смогу справиться с чем угодно. Медленно, прислушиваясь к любому шороху, я начал двигаться вглубь коридора.

Я ступил вперед, и мое тело само вспомнило уроки Наставника – каждый мускул, каждый сустав подчинялся отточенному до автоматизма древнему ритуалу, цель которого – пройти так, чтобы не потревожить ни одну ловушку.

Сначала – перенос веса. Медленно, как масло, перетекающее по склону кувшина. Пятка коснулась камня первой – беззвучно, лишь кожей ощущая текстуру поверхности. Пальцы ног разжались, принимая на себя тяжесть тела с точностью весов.

Пауза.

Дыхание – только через нос, мелкими порциями. Воздух входил и выходил бесшумно, синхронизируясь с биением сердца. Я представлял, как мое тело становится пустым, как бумажный фонарь – без веса, без звука.

Второй шаг.

Бедро вело ногу плавным полукругом, обходя воображаемую трещину в полу. Колено оставалось слегка согнутым – всегда готовым к мгновенному рывку или замиранию. Рука скользила вдоль бедра, пальцы растопырены – для баланса, для мгновенной реакции.

Третий шаг – и тень от факела дрогнула.

Я замер, растворившись в ритме пламени. Веки прикрыли глаза до щелочек – так зрачки не выдадут блеском. В ушах – только собственный пульс. В ноздрях – запах масла и камня.

Мои ощущения говорили мне, что тут нет ловушек, но моя натура не верила в такую удачу, и я продолжал, чуть пригнувшись, скользить по каменному полу.

Шагнув под арку, мое дыхание замерло. В конце коридора меня ожидала дверь. Хотя нет, правильнее будет ДВЕРЬ. Громада из черного, матового камня, уходящая в высоту почти на два человеческих роста. Камень был гладким, словно его полировали сотни рук на протяжении множества лет. Ни надписей, ни узоров – только могучий камень, который кто-то подчинил своей воле и поставил его на охрану.

Подойдя ближе, я замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Внутри меня все напряглось.

Воздух здесь был другим – плотным, насыщенным пылью, временем и чем-то еще, чем-то старым. Слишком старым. Шаги стихли, звук сердца выровнялся – я не хотел тревожить тишину этого места. Стало ощутимо холоднее, словно за этой дверью был ледник.

Хотелось отступить назад, но если я уйду, второго шанса может и не быть. Так что это был выбор без выбора. Скользнув ближе к двери, я внимательно ее осмотрел. На уровне груди – небольшое углубление. Больше всего это походило на замок работы мастеров первых династий, а они никогда не делали ничего без защиты. Значит, если я полезу сюда без ключа, то активируется ловушка.

Улыбнувшись своим мыслям, я выдохнул. Отмычек у меня все равно нет, так что пора использовать подарок надсмотрщика. Вдох-выдох, и я с сожалением расстался с пятью единицами эссенции, активировав глиф костного ключа.

Внутри груди разгорелся уже знакомый жар от траты эссенции, а в голове раздался хруст собираемых костей. А через мгновение в руке появился ключ. Он был сделан из белых, как снег, костей. Искривленный, пульсирующий бледным светом, он был почти невесомым, но в то же время фонил эссенцией.

Я медленно вставил его в скважину, ожидая чего угодно, но ключ, созданный глифом, меня не подвел. Механизм не заскрипел. Не загрохотал, активируя ловушку. Он зашевелился с почти оскорбительной тишиной. Плавно. Неохотно. Будто проверяя, действительно ли пришло время.

Дверь начала расходиться. Не сразу. Сначала – мягкий щелчок. Потом глухой, сдержанный треск, словно снималась магическая печать. И только потом – движение. Глыбы камня сдвинулись в стороны, скрываясь в стенах, медленно открывая проход.

Шаг вперед, и тьма внутри помещения тут же исчезла под светом стеклянных ламп. Комната, в которую я вошел, встретила меня абсолютной тишиной. Не знаю почему, но у меня создавалось впечатление, будто за мной кто-то наблюдает.

Большая, квадратная комната с высоким потолком, удерживаемая круглыми колоннами из светлого камня. От этих колонн, словно ветки у дерева, отходили бронзовые штыри, на которых были прикреплены бумажные ленты. Глядя на них, я начал напрягаться еще сильнее. Некоторые выглядели так, будто они сейчас рассыпятся в прах. Старые, выцветшие, они почти рассыпались на глазах. Но были и другие. Новые, словно их прикрепили только вчера. Значит, кто-то все еще ухаживал за этим местом.

Пол под ногами был гладким и отполированным, словно зеркало. Вдоль стен располагались письменные столы, за которыми должны работать писари, которые копируют документы. На некоторых до сих пор стояли чернильницы с кистями, готовыми к работе.

Я подошел к ближайшему столу и провел пальцем по поверхности. И вновь тут не было ни крупицы пыли. В чернильницы были налиты свежие чернила, и это уже откровенно пугало.

На дальнем конце зала возвышался парадный стол – массивный, с резными ножками в виде когтей дракона. Сзади – ширма с выцветшим изображением горного пейзажа. Над ней – табличка с иероглифами.

Судя по написанию, это стиль прошлой династии, что правила этими местами больше тысячи лет назад. Единственное, что я могу понять, что на табличке написано чье-то имя. Структура именования тогда была другая, и это имя сейчас звучит как бессмысленный набор звуков. В голове всплыли знаки, что были на убитом мной надсмотрщике. Они тоже относились к этому периоду. Ладно, пока оставим это в стороне.

Я двинулся дальше. Мимо полок, на которых аккуратно покоились свитки, от которых веяло эссенцией. Все было словно законсервировано во времени. Рассматривая свитки, я в очередной раз почувствовал, что за мной наблюдают. Кто-то или что-то следит за каждым моим движением.

К демонам все! Я пришел сюда за добычей, и я ее получу. С этими мыслями я двинулся в следующую комнату.

Вторая комната встретила меня запахом – сухим, пыльным, но не затхлым. Как бывает в древних библиотеках, где страницы сами отказываются рассыпаться от времени.

Она была меньше предыдущей, но с еще более высоким потолком. Стены поднимались круто, с неестественным углом – как будто архитекторы, строившие ее, не подчинялись земным законам. Пространство давило сверху, не физически – своим вниманием. Мне показалось, что сама тьма в углах затаила дыхание.

Посередине зала – круглый стол из черного дерева. Его поверхность покрыта тончайшей гравировкой. Пять линий, пять направлений, пять точек. Пять знаков великих драконов. Стихии и их равновесный цикл. Такого исполнения я не встречал еще ни в одной книге наставника.

На стенах – свитки. Не просто бумаги, а каллиграфические мандалы. Судя по печатям на красном сургуче, одни содержали списки имен, а другие – приказы. И как бы мне ни было любопытно, но я не рискнул их тронуть. Мало ли.

В нишах по углам располагались небольшие фигурки. Человеческие, но их лица были стерты. Лишь очертания чиновничьих шапок, длинные рукава и медные письменные дощечки в руках. Символы почтенных духов? Или покровители этой чиновничьей обители? Они едва ощутимо фонили эссенцией, и мне это очень не нравилось.

Я шагнул ближе к центру. В свете моей лампы на полу замерцали тонкие линии – схема. Какая-то карта или печать, а возможно, и то и другое разом. Вот только что это за карта. Мысленно прикинув свой путь с учетом верхних проходов, я попытался наложить это на карту, учитывая еще и высоту.

Если я правильно все понял, то дальше меня ждет еще несколько помещений, а в конце – еще одна комната, у которой есть скрытая ниша. Возможно, личный кабинет местного чиновника или что-то еще.

С каждым моим шагом ощущение, что за мной следят, становилось все сильнее. Но я все так же не видел никаких признаков чужого присутствия. Одно помещение сменялось другим. Судя по тому, что я тут видел, то здесь трудилась большая чиновничья братия. А тот, кто всем этим управлял, очень любил порядок. Даже не так, порядок был смыслом его жизни.

Массивная дверь поддалась с неожиданной легкостью. Ни скрипа, ни дрожания – только тихий щелчок, будто кто-то с внутренней стороны отпустил защелку, дав мне разрешение войти.

Как я и предполагал, последняя комната оказалась кабинетом. Он встретил меня тишиной. Я шагнул внутрь, сжимая в руках клевец. С каждым новым шагом вокруг становилось все холоднее.

Пол был выложен плитами из серого камня, каждая отполирована до зеркального блеска. Стены украшены нишами, в которых стояли пергаментные свитки, до сих пор аккуратно перевязанные шелковыми лентами. Письмена на бирках выцвели, но их порядок был идеальным. Ни одного случайного изгиба, ни одного смещенного знака. Здесь все говорило об одержимости порядком, который давно перестал быть формальностью – он стал верой.