Текст книги "Космиты навсегда"
Автор книги: Константин Лишний
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
QUIDGUID DELIRANT REGES, PLECTUNTUR ACHIVI
Утро… Я вылез из постели и потянулся. По ощущениям вроде все нормально, голова не болит, особого похмелья не наблюдается, но кому как не мне знать, что это ощущение обманчиво. Есть похмелье или нет – можно определить, лишь совершив пеший поход от спальни к ванной. Как ходят ноги, как слушаются руки, не кружится ли голова при ходьбе, не отдается ли каждый шаг траурным звоном в глубинах подсознания? Ответы на эти вопросы будут решающими для прояснения собственного состояния.
Я с завистью посмотрел на Герду, мирно храпящую в обнимку с гигантским Чебурашкой, и отправился в ванную комнату. Дошел, даже не на «полусогнутых ногах». Общее состояние оценено мной как «мутное». Могло быть хуже. Пора начинать операцию «протрезвление»: час контрастного душа, час гимнастики, полчаса в парилке, потом занырнуть в холодный бассейн. Потом побриться – важный момент психологической посталкогольной реабилитации. Дальше переодеться в чистое, благо моя одежда, отправленная вчера в прачечную, обнаружилась в гостиной. И последний этап: набить брюхо до отвала и выхлебать полный кофейник крепчайшего кофе, после чего можно смело выдавать себя за трезвенника великого. Никто даже не заподозрит, что вчера я, залитый коньячищем по самые ноздри, выполз из такси на карачках, Герду вытянул за ногу, а проделанный нами путь от такси до номера вполне натянул на эпическую драму, вроде утомительных путешествий Одиссея из Итаки или турпохода Моисея энд компани израильтян по жаркой пустыне – так же долго, нудно, печально и без видимого смысла.
Я взял книгу Суворова «Устранение конкурентов» и отправился в ресторан придаваться обжорству. Длительное поедание насущной пищи в неумеренных количествах лучше проводить за чтивом. Суворова лучше читать ночью, однако, исходя из того, что впоследствии вчерашней попойки я пребывал в «сумеречном» состоянии, я обоснованно решил, что похмельный «мрак» компенсирует отсутствие мрака ночного.
В зале я забился в самый темный дальний угол и назаказывал гору еды, напичканной до отказа самым популярным ядом ХХI века – холестерином. Прямо над моим столиком висел телевизор, а в телеэкране бодро корчился кучерявый, ногодрыгательный, рукамимахательный, грациозный, словно парализованный крокодил, никому не интересный нафталин Валерка Леонтьев. Одна моя подружка называла этого горлопана более метко – Вафлерка Блевонтьев. Великий певец изрыгал из своей мощной глотки очередную ерунду: «…Да, да, да, да, да, я заводной, иди ко мне, что торчать одной?». Во как! Эта чувиха, которую призывает Леонтьев, торчит? Она наркоманка? Валерка предлагает ей не торчать одной, а задвинуть по вене на пару? Леонтьева сменил другой нафталин – Мишка Боярский. Этот окаменелый динозавр эпохи развитого социализма явился в экране телека в своей дурацкой шляпе а-ля мучачо, с херовато настроенной гитарой в руках и сиплым голосом запел до одури надоевшую песенку: «…Все пройдет, и печаль и радость, все пройдет, так устроен свет». Гражданин Боярский! Товарищ заслуженный Д’Артаньян Советского Союза! Проходите! Не задерживайтесь на помосте и в телевизоре! Не смешите людей! Вам не в телевизоре мелькать, вами моль травить нужно! Мишку сменил другой ископаемый артефакт социализма – Лева Лещенко. Лев, видимо, ускользнул от банды «черных» археологов, руководимой губастой Ларой Крофт, и неведомыми путями снова просочился в телевизор. Аутентично кривя губы, Лещенко блеял: «…Что-то с памятью моей стало, все, что было не со мной, помню…». Если вы вдруг вспомните то, что произошло не с вами, то примите мой бесплатный совет – обратитесь к опытному психиатру. Вас вылечат… может быть…
Подобной густой чуши я наслушался до нервного тика еще в своем мире, хватит с меня! Я решительно выключил хищное око телевизора и углубился в чтение. Итак – Виктор Суворов, «Устранение конкурентов».
Вгрызаясь в битки, глотая котлеты, тушеную картошку с грибами, куриные окорока, салаты и заливаясь кофе, я читал книгу, и передо мной раскрывался черный замысел хитрющего горца Сталина. То, как Сталин привел к власти Гитлера, как он вооружил Германию, зачем Сталин заключил пакт «Молотова-Риббентропа», я уже читал в книгах Суворова. Никаких существенных различий по этим вопросам – что здесь, что в книгах Резуна в моем мире – я не обнаружил. Различия в оценках действий и мотиваций Сталина обнаружились позже, начиная с событий 22 июня 1941 года. Сами эти события, а также хроника Советско-германской войны выглядели неожиданно. В этом мире Сталин специально спровоцировал Гитлера на войну с СССР. Он сосредоточил на границе с Германией и Румынией несметные полчища солдат и техники, только вот вся эта техника по большей части была поддельной, выстроенной из картона и папье-маше, и должна была одурачить Германию, показав неслыханную и опасную наступательную силу. Настоящая техника находилась в безопасном месте. Интересно! Увидав всю эту красную «мощь», изготовившуюся к нападению, Гитлер и его дурацкая разведка перепугались, и фюрер дал приказ своим генералам на разработку плана нападения на СССР, впоследствии названный «Барбаросса». 22 июня 1941 года немецкие полчища нанесли коварный, но предвиденный и рассчитанный красными удар по советским войскам. Красная Армия сделала вид, что перепугалась до усеру, похватала свои картонные коробки и доблестно побежала вглубь страны, добежала до «Линии Сталина» и укрылась в тамошних неприступных бастионах, которые, в отличие от аналогичной обороны моего мира, не были разоружены, а наоборот – были забиты оружием по самое не хочу. «Линия Сталина» – цепь укрепленных районов по линии Санкт-Петербург, Псков, Смоленск, Киев, Коростень, Одесса. Немцы уперлись рогом в эту неприступную оборону и прогрызть ее не смогли. Вермахт отважно бился лбом в «Линию Сталина» до самой зимы. Зима наступила яростная, зимнего обмундирования для солдат у Гитлера и в этом мире не нашлось, поэтому немецкие воины массово поотмораживали себе яйца, вследствие чего боевой дух Вермахта упал до нулевой отметки. В этот самый момент генералы Дмитрий Григорьевич Павлов и Андрей Андреевич Власов начали контрнаступление советских войск. Германцы с энтузиазмом драпанули назад, в более теплые широты, а Красная Армия простимулировала этот благой порыв Вермахта массированным огнем в задницу бегущим немецким войскам. Через два месяца после начала контрнаступления немецкие войска были выкинуты с территории СССР в Польшу, а храбрые генералы по указу Сталина заделались маршалами. Преследованием Вермахта дальше, до Берлина, Красная Армия не утруждалась, а выстроилась в стратегическую оборону по «линии Керзона». Гитлер на всякий случай сгубил немерянно войск, прощупывая мощь этой обороны, угомонился, подписал со Сталиным мирный договор и сосредоточил все усилия Вермахта на дальнейшем сокрушении Европы… Такова хронология.
Прочитав эту хронологию, я изумился и задался очевидным вопросом: а зачем весь этот сыр-бор? Ответы на все вопросы я нашел дальше по тексту. Замысел Сталина открылся со всей очевидностью. Итак, Сталин готовит базу для экономического роста СССР, для этого режет головы, проводит индустриализацию и коллективизацию, а в это самое время готовит германских военных на своей территории. В тридцать девятом году Сталин вводит НЭП, призывает со всего мира инженеров, финансистов и производителей. 23 августа 1939 года подписан пакт «Молотова-Риббентропа», разделивший Польшу и позволивший Гитлеру творить в Европе все, что ему вздумается. 1 сентября 1939 года Гитлер нападает на Польшу, а 3 сентября Франция с Великобританией объявляют войну Германии, начинается Вторая мировая война. Гитлер в кратчайшие сроки становится всемирным пугалом. 17 сентября в Польшу входят советские войска и занимают ее территорию до «линии Керзона»; там Красная Армия создает городки для беженцев, и товарищ Сталин заявляет, что СССР готов принять всех беженцев, спасающихся от фашистского режима. Сотни тысяч человек устремились в СССР. Никто из них не остался без работы, все эти люди стали мощной кадровой подпиткой для «коммунистического НЭПа». С 1939 по 1941 год массы беженцев и их капиталы влились в экономику СССР, многие европейские производители спешно перенесли производство на территорию Советской России. В эти годы Сталин тайно снабжает германскую армию продовольствием, обмундированием, стратегическими материалами и готовым вооружением. Задача Сталина – разорить Европу с помощью Вермахта и тем самым уничтожить европейских экономических конкурентов и переманить в СССР техническую интеллигенцию и финансистов. Эта задача успешно решается…
Дабы скрыть свою роль в развязывании Второй мировой войны, Сталин решает прикинуться жертвой и провоцирует Гитлера на войну с СССР. 22 июня 1941 года Вермахт наносит удар по Советскому Союзу и начинается советско-германская война. В глазах всего мира СССР выглядит жертвой агрессии, бесславное «бегство» советских войск до «Линии Сталина» воспринято как слабость и неготовность к войне, ввиду чего любые подозрения в развязывании войны от СССР отводятся. Павлов и Власов выгоняют германские войска в Польшу и дальше не идут, а переходят к обороне, это очередной раз воспринимается как слабость и отсутствие наступательной мощи и окончательно развеивает все подозрения…
После подписания мира СССР с Германией Гитлер дико радуется и продолжает бесноваться в Европе, всячески ее разоряя и приводя в упадок. Люди из оккупированных территорий Европы, прихватив свои капиталы, массово драпают в СССР, Гитлер устраивает для жителей оккупированных территорий «железный занавес» и драпать не позволяет, но люди все равно бегут, кто сам, а кто с помощью вездесущих КГБ и СМЕРШа…
Гитлер разгромил всех и вся, по ходу дела раздолбал американские войска, высадившиеся в Нормандии, и объявил, что Третий рейх перестал быть мечтой, что теперь рейх осязаем и простоит тысячу лет. «Ну и пускай себе стоит», – сказал товарищ Сталин. И рейх стоит, всеми презираемый, с подорванной экономикой, с технологической отсталостью и обложенный по самую макушку всяческими эмбарго…
Я доел последнюю котлету, допил последнюю чашечку кофе, закурил и откинулся на стуле. Картина истории этого мира прояснилась. Учитесь, люди, как надо подставлять Европу и устранять конкурентов…
357 Магнум
Я вернулся в номер и заглянул в спальню к Герде. Гаупштурмфюрер все еще пребывала в беспробудной спячке – вчера пережрала горькой да и умаялась, бедняжка, с непривычки. Видите: арийцы – хилая нация, а кричали, что они чуть ли не высшая раса! Брехня, Герда тому подтверждение! Арийка и фашистка, а храпит, вывалив язык в сугубо славянском похмельном стиле. Все люди братья! Всем пора завязывать…
Бухать, действительно, хватит, послезавтра я буду стрелять в Пронина, и должен быть идеально трезв и сосредоточен. Сегодня попребываю в состоянии «болезненной трезвости», завтра буду просто трезв, а послезавтра буду абсолютно трезв и рука моя не дрогнет. Пронин маст дай! По крайней мере, это входит в планы Сика-Пуки, а лично у меня на этот счет есть другие мыслишки. Не хочу я никого убивать, как я уже говорил – это не мой профиль. Убийство можно и сымитировать, но для этого необходимо кое-что сделать… Вот этим я и займусь.
Я взял сотовый и позвонил дельцу из гостиницы «Брестская Крепость».
– Салют, барыга! – сказал я. – Это фашист волосатый, я в Киеве, в гостинице «Москва» стою.
– О, привет! Как моя трава? Дельная? Еще прислать?
– Ништяк! Грамотная дурь! Проперло прекрасно, но присылать не надо, у меня еще осталось. Я по другому делу: я хочу перекомплектовать свой «Desert Eagle», к кому мне обратиться в Киеве? Подскажешь?
– Легко, ты в «Москве»?
– Угу.
– Там работает сантехник Гриша Нечипорук, найди его, он все тебе добудет.
– Заметано!
Я отправился на поиски сантехника. Сказать по правде, всяких там сантехников-водопроводчиков я не люблю, особенно тех, которые состоят на службе в ЖЭКе. Потому как это есть наиглавнейшие враги обывателей. Так считать у меня есть свои причины. Это было не так давно, я тогда жил у своей зазнобы. Наковырял приличную сумму денег и не знал, что с ней делать. Вопрос, куда пристроить наличные, решила моя подружка. Используя в качестве доводов аргументы, начерпанные в «Кама-сутре», она весьма напористо убедила меня профинансировать ремонт в ее ванной. Было это зимой, мастера трудились не покладая рук, все сделали, оставалось лишь поменять старый, проржавевший полотенцесушитель. Для этого необходимо было на пару часов слить отопление. Это оказалось проблемой! Сантехники упорно не желали этого делать. Моя красавица писала заявление за заявлением – не помогло; сулила денег – без толку; убеждала ЖЭК, что ее полотенцесушитель аварийный и может в любой момент лопнуть – до фени; писала жалобы – как об стенку горохом. Вся эта канитель тянулась целый месяц, и я начал нервничать. Когда моя подруга в очередной раз пришла домой после общения с сантехниками вся в слезах, я взял молоток и что есть силы влупил по полотенцесушителю. Ржавая железяка лопнула, и горячая вода под давлением шесть атмосфер хлынула в ванную – начался всемирный потоп. Мы залили половину дома, прежде чем хреновы сантехники таки перекрыли и слили воду в системе отопления. Прибежал наш мастер и полотенцесушитель поменял…
На мою подружку дружно подали в суд жители семи квартир с требованием компенсировать ущерб причиненный потоками кипятка. Моя зазноба не растерялась и явилась в суд с многочисленными заверенными копиями своих заявлений и жалоб. Суд ее оправдал и обвинил ЖЭК в преступной халатности…
По завершении суда мы с подружкой влезли в ванну, открыли шампанское и весело отметили «победу над ЖЭКом и злокозненными сантехниками». С тех пор сантехники мне ненавистны, а свою кассету с фильмом о водопроводчиках «Братья Марио» я торжественно казнил, утопив ее в туалетном бачке…
Сантехник Нечипорук оказался классическим представителем своей профессии – хитрый и наглый урод. Я объяснил ему, что мне необходимы запчасти к пистолету «Desert Eagle», унифицированные к платформе «Mark XIX». Для задумки с имитацией убийства мой пистолет необходимо сделать менее мощным, его чудовищную дульную энергию, обусловленную патроном 50АЕ и длиной ствола 254 мм, необходимо уменьшить. Я сказал Нечипоруку, что мне нужен ствол покороче – 150 мм и под более мелкий калибр – 357 Magnum, а также соответствующий затвор, магазин на 9 патронов, набор надфилей и комплект для сборки-разборки патронов. Гриша Нечипорук поклялся, что через час все будет доставлено в номер, заломил бессовестную цену и еще полчаса пытался втюхать мне дополнительный комплект к моему пистолету под патрон 44 Magnum. Я отбивался, как мог, от коммерческого напора водопроводчика и в итоге, скорчив дикую рожу, заявил ему, что концовка фильма «Братья Марио» мне никогда не нравилась, что, по моему мнению, фильм лучше было бы закончить трагической гибелью сантехников в пасти динозавров. Тут, похоже, до Гриши дошло, что я волосатый раб, что я могу и голову открутить, он сдался, но все-таки впарил мне 100 патронов 357 Magnum, хотя я просил всего 50.
Я вернулся в номер и застал там умилительную картину: печальный и заплывший Похмелини задумчиво смешивал в мензурках какие-то таинственные ингредиенты, а рядом сидела Герда с опухшей мордой и тоскливо всматривалась в манипуляции доктора.
– «Алка-Зельтцер» изобретаешь? – спросил я.
– Уйди, фашист, херово мне, – угрюмо ответил док, перелил содержимое колбы в стакан и выпил залпом.
– Ето есть помохать? – с надеждой спросила Герда.
– Да, – повеселевшим голосом сказал док, – секретный рецепт моей бабки, дельная была старуха. Полезная.
Док сотворил еще одну дозу для Герды, похмельная фашистка жадно выпила и повеселела прямо на глазах. Чудеса. Док бодро смешал еще одну порцию и протянул стакан мне. Я внюхался в содержимое – отвратительная вонь…
– Это отрава для тараканов или промышленный краскорастворитель? – спросил я.
– Теоретически этот целебный эликсир можно использовать для этих целей, но это было бы расточительством.
Я поставил стакан на стол. За последнее время я заглотал достаточно всякого пойла, вредного для печени и соматического здоровья в целом, хватит с меня. Экспериментировать с тонизирующими средствами, которые воняют дохлой кошкой, вспрыснутой ацетоном, я не желаю.
– Нет, док, сам глотай эту дрысню, да Герде не забудь подлить, ей вроде понравился этот настой из портянок…
– Зря отказываешься, в этом эликсире сосредоточена вся сила природы солнечной Италии.
– Вендетта, мафия и Муссолини?
– Паяц…
Герда неожиданно сотворила дикие глаза, сорвалась с места, и стремительно рванула в сторону туалета, прикрывая рот рукой.
– О! Началось! – обрадовался док. – Быстро ее зацепило! Не беда, живительное очищение желудка посредством неукротимой рвоты входит в комплекс лечебного действия эликсира.
– Антипохмельное рвотное средство «Вырванные годы»? Этим ты хотел меня напоить? Ну ты и гад, я только что заплатил в ресторане целых пятнадцать рублей, а ты хотел, чтоб я их в унитаз перенаправил? Сволочь, что тут еще сказать…
– Точно, – самодовольно согласился док, – сволочь и разбойник.
– Слышь, разбойник, а ты сам когда в сортир побежишь, дабы обнять унитаз покрепче?
– Ровно через десять минут, проверено путем многолетней практики.
– Ну-ну, желаю всяческих успехов, надеюсь, что неукротимый понос тоже входит в комплекс лечения.
– Ясное дело, входит, только «понос» – термин ненаучный, в науке это называется диарея.
– Неукротимая рвота и неукротимая диарея. Клево. Завидная перспектива. Судя по всему, вы с Гердой сегодня будете очень заняты. Тем лучше, дай мне ключи от катафалка, поеду покатаюсь.
Док пошарил в кармане галифе и выудил оттуда ключи с брелком в виде окровавленного свежеудаленного зуба.
– Куда собрался, космит? – спросил док, бросив мне ключи.
– На планету Шелезяка, водки нет, закуски нет, марихуаны нет, населена стоматологами. Ужасная, в сущности, планета…
– Это такой космический юмор? Можешь не придуриваться, Ван-Ваныч мне вчера рассказал, кто вы такие, это многое объясняет.
– А я тебе и сам говорил, что я космит…
– Иваныч в моих глазах более авторитетный свидетель, ему я верю больше, так что с тебя – рассказ о жизнеустройстве твоего мира.
– Договорились, вечерком заходи на огонек, когда просрешься…
– Буду непременно. – Док поднялся. – Пойду к себе, скоро начнется…
Док ушел в свой номер готовиться к насыщенной программе оздоровления, а я постучал в дверь туалетной комнаты, из-за которой доносились звуки, свидетельствующие о том, что лечение Герды достигло апогея.
– Ты там жива?
– Бе-е-е-е…
– Я поеду покататься.
– Бе-е-е… Кхе-е-е-е…
– Вернусь до темноты.
– У-ге-е-бе-е-е…
Не сложился разговор. Дожидаться под дверью, когда Герду настигнет фаза диареи, я не стал, вернулся в гостиную и уселся перед телевизором. Скоро явился сантехник с моим заказом. Я придирчиво осмотрел покрытые маслом запчасти и убедился, что это не самодельная подделка, а натюрлих, производство «Magnum Research», город Тула. Я не спешил с оплатой, мстительно решив, что теперь моя очередь поиздеваться, что теперь я промордую ловкого коммерсанта черт-те сколько времени. Нарочито медленно я вытер защитный слой масла с деталей, извлек свой пистолет, разобрал его, тщательно вычистил и смазал платформу, медленно и аккуратно установил комплект под патрон «357 Magnum», после чего с умнейшим видом долго и со вкусом щелкал затвором…
Через полчаса издевательств сантехник получил свои деньги, издал вздох облегчения и удалился, а я сунул пистолет, патроны, надфили и железки для работы с патронами в рюкзак и спустился в холл. В холле я нашел ларечек с сувенирами, купил там карту Киева с пригородами и расселся в здоровенном кресле для ее изучения. Собственно, меня интересовало, где здесь ближайшая окраина с густым лесом – достаточно густым, чтобы моя экспериментальная стрельба, которую я запланировал, не привлекла бы лишнего внимания…
Я вышел из гостиницы, влез в катафалк и порулил в сторону Чайна-тауна. Там, где расположен Чайна-таун, в моем мире находится Берковецкое кладбище и начинается дорога в Пуща-Водицу, а от нее ответвляется трасса в сторону Варшавы. В этом мире Чайна-таун перерастает в Пуща-Водицу, Пуща-Водица плавно переходит еще в какой-то незнакомый мне район, тот район еще во что-то и так далее. Этот Киев огромен! Жечь бензин, блуждая по этому мегаполису в поисках одесской, московской или житомирской трассы у меня не было желания, а Чайна-таун мне был уже знаком, к тому же, согласно карте, прямо за китайским поселением начинался лиственный лес глубиной десять километров. То, что нужно.
Я выехал из города, снизил скорость и медленно поехал вдоль леса, выискивая какую-нибудь лесную дорожку, на которую можно свернуть. Пару въездов в лес я забраковал ввиду того, что рядом с ними располагались придорожные закусочные, где китайцы предлагали свои неведомые блюда, а мусульмане бойко изготовляли шашлык. Наконец я обнаружил заросшую травой и кустарником не то узкую дорожку, не то широкую тропинку, и свернул. Минут десять я осторожно ехал по ухабистой лесной дороге, углубляясь в лес, пока не достиг пустынной поляны, окруженной могучими дубами. Я заглушил двигатель и вышел из машины. Отличная полянка, метров двадцать, свежих туристических кострищ не наблюдается, пустынно и тихо…
Я разложил на капоте карту Киева, выложил на нее пистолет, патроны, надфили, шариковую авторучку для записей и взялся за разборку патронов. Для начала я разобрал десять патронов: пулю снять, порох из гильзы высыпать отдельной кучкой, пулю и гильзу примостить рядом…
Поясню суть моей затеи. То, что я задумал, направлено на имитацию убийства майора. Все просто: необходимо уменьшить количество пороха в патронах для снижения дульной энергии. Стреляю в ребра. Подправленный патрон должен дать энергию отвода газов, достаточную для взвода поворотного, запирающегося на три личинки, затвора «Пустынного орла», но в тоже время пуля, выпущенная по ребрам Пронина, не должна их пробить. Вместо ребер, в качестве экспериментальной мишени, я собирался использовать кору деревьев – мне предстояло подобрать нужное количество пороха и оптимальное расстояние для стрельбы, найти такое соотношение пороха и дистанции, при которой кора не будет пробита, при которой пуля или застрянет в ней, или расколет ее. Добившись нужного результата, я расположу в магазине два таких патрона поверх стандартных – это для ребер Пронина. В идеале пули должны их сломать, но обломки ребер не должны повредить легкие, достаточно разгерметизации плевральной полости – это поведет к «схлопыванию» легкого, и раненый майор начнет отчаянно хватать воздух ртом. Полная имитация предсмертной агонии. Пускай Сика-Пука порадуется! А когда нарадуется вдоволь, быстренько отвезет нас на разборки с гнусным мудаком Эль Дьябло! К этому Чикито я поеду, вернув на платформу комплект под патрон 50АЕ и, при необходимости, буду целить ему в голову! И не промахнусь…
Намучился я с этими приготовлениями до истерики! Пуля то впивалась глубоко в сердцевину дуба, то затвор не желал взводиться после выстрела, то затвор взводился, а пуля, ввиду слабой энергии пороха, летела черт-те куда, а то и вовсе застревала в стволе пистолета. Где-то через час бесплодной возни я взбесился и отчаянно возжелал шпионской кровищи! Это из-за него я тут страдаю! Еще через полчаса я решил: все – шпион мертвец, я его пристрелю, как пить дать пристрелю, а заодно угроблю Похмелини, Пронина и Герду на закуску! Всех поубиваю к такой-то матери!
Когда я от отчаянья уже был готов вышибить из своей дурной башки последние мозги, неожиданно все получилось. Пуля, выпущенная мной, попала ровно туда, куда я целил, и отколола от коры изрядных размеров щепку.
Я замерил расстояние до дуба – восемнадцать метров. Неплохо, – не слишком далеко и не слишком близко, – после этого я сверился со своими записями о количестве пороха в этом «счастливом» патроне и сделал еще пять таких. Я выпустил три – отличный результат: две пули откололи от коры щепы, а одна в ней застряла. Я вооружился надфилями и пропилил в оставшихся двух пулях неглубокие бороздки крест-накрест – залог того, что пули сломают ребра, а не проскользнут между ними. Бороздки совсем неглубокие – для того, чтобы пулю, попавшую в плоть, разорвало на четыре части, ни глубины борозд, ни дульной энергии не достаточно.
Обе эти пули я выпустил в дерево – обе они застряли в коре. Годится. Я сделал еще пять таких патронов и отстрелял три из них – тот же результат. Прекрасно! Я вставил в магазин семь стандартных патронов, а поверх – два «модернизированных». Эти два – для Пронина, остальные семь – по обстоятельствам…
В гостиницу я вернулся поздно: пока то да се, пока я собрал стреляные гильзы, сжег в старом кострище оставшийся порох, повыковыривал пули из дерева, замазал землей следы от пуль в коре – в общем, как мог, ликвидировал следы своего пребывания на этой полянке, – уже стемнело.
В номере царила семейная идиллия. Вся «семья» собралась у телевизора. Похмелини в майке и галифе, Сика-Пука в своем идиотском обезьяньем костюме, Герда в небрежно накинутом эсесовском мундире – короче говоря, все зловещие заговорщики, измышляющие убийство безвинного, по сути, Пронина, были в сборе. Мило.
Герда жадно всматривалась в телевизор. Дамочке из 1942 года это изобретение казалось чем-то запредельно фантастическим, она восхищенно пялилась в экран и, зуб даю, в этот момент ее ничего более не интересовало. Не случись ей в свое время вступить в Национал-социалистическую немецкую рабочую партию, из Герды получилась бы отличная домохозяйка, потому что основным практическим навыком домохозяек является смотрение «ящика», а Герда это умение освоила форсированным темпом…
Меж тем, в телевизоре демонстрировалось не очередное говно с продолжением типа «Улицы разбитых фонарей», «Убойная сила», «Спецназ» и тому подобное издевательство на тему отважных, добрых и героических дядечек-милиционеров, а транслировалось выступление генерального секретаря ЦК КПСС товарища К. Г. Бутина. Что так заинтересовало гаупштурмфюрера в этой трансляции, я не понял, – наверно, привлекательная цветная картинка…
– Дружно тащитесь от товарища Бутина? – спросил я, усаживаясь поближе к Герде.
– Тащимся, – буркнул доктор.
– В моем мире тоже тащатся, такая же фигня… никакого разнообразия во вселенной.
Я вслушался в окончание речи генсека и узнал, что он призывает граждан к сознательности, ответственности и еще каким-то там высокогражданским ценностям. Трансляция закончилась и после рекламы зазвучала песенка группы «Любе» «…Прорвемся, ответят опера…», и таки началась демонстрация страшилки под названием «Убойная сила 4», а Герда окончательно утратила связь с реальностью, погрузившись в телетранс…
– Смотрите-ка, как прикипела к телевизору, – сказал я.
– Она так целый день, все ей «Бедную Настю» да «Ментов» подавай…
– И «Убойную силу»…
– Ага… и эту муру тоже.
– Ловите креатив про «Убойную силу»! – сказал я, пронзенный озарением. – Я только что его придумал. Помните рекламу презервативов, где паренек поспешал на встречу с любимой, имея целью капитально пропотеть, а за ним бодро шествовала толпа мужиков, нарядившихся сперматозоидами? Они потом в резиновой ловушке оказались… по типу «…Чуваки, шухер! Мы в гандоне…»
– Было такое…
– Так вот, теперь представьте себе тугой презерватив, в который запихнули разом всех главных персонажей «Убойной силы» и «Ментов» впридачу, причем перед тем, как их туда всунуть, их обрядили в костюмчики сперматозоидов. И вот доблестные оперативные работники мечутся, задыхаются в презервативе, усердно пытаются прорвать резину и выбраться наружу. Тут картинка замирает и появляется слоган: «Прорвемся, опера! Убойная сила».
– У тебя больное воображение, – сказал Похмелини.
– Ой! Держите меня! – воскликнул я. – Это ты-то, Похмелини, проблеял что-то о больном воображении?! Кто б уже говорил?! «Начинайте дрожать», «все удалять к дьяволу», «мастерство не пропьешь» – это все очень здраво, и кабинет твой, который есть не что иное, как полигон для свистоплясок сатанистов – тоже очень и очень здравая выходка.
– Это точно, – подтвердил Сика-Пука, и доктор польщенно улыбнулся.
– А вообще-то, док, не существует больного воображения – есть просто воображение, причем оно или есть, или его нет, а термин «больное воображение» придумали люди, у которых воображение отсутствует. Это характерно для любого общества: если твои мозги работают не так, как общепринято, то тебя сразу обзовут больным… Это защитная реакция – людям хочется, чтобы их уютный мирок оставался уютным, а все, что из него выбивается, все, что отличается от привычных моделей, то – или болезнь или агрессия…
– Мне не рассказывай, – весело сказал док, – как не приду на конференцию, то такого о своем состоянии психического здоровья от коллег наслушаюсь, что впору в смирительную рубаху завернуться и мозги прогреть электрошоком…
– Какое чудесное афилиативное общение, – встрял агент, – говорят, что подобные пустопорожние разговоры успокаивают нервы.
– Не врут, – с видом знатока буркнул док.
– О чем там, кстати, Бутин распинался? – спросил я. – Я только конец этой болтовни уловил…
– Начинается предвыборная гонка, выборы скоро, обещал приложить все усилия для проведения их на высоком уровне, – ответил Сика-Пука.
– Высоком? В смысле соответственно чаяньям его «высокого» кабинета? Постойте! Разве какие-либо выборы в СССР не являются пустой формальностью? Насколько я помню, все результаты выборов в стране советов утверждались наверху еще до их проведения.
– Сразу видно, что ты чужак и прибыл откуда-то из черных глубин космоса. Система выборов введена Сталиным в пятьдесят шестом году на ХХ съезде партии – это было последнее, что он сделал перед своим уходом. С тех пор генсек, руководители КГБ и СМЕРШа избираются путем всеобщих выборов.
– А шеф МВД?
– Назначается генсеком.
– Интересно, надо будет купить здешнюю конституцию и прочесть на досуге, что к чему. Будут выборы генерального секретаря?
– Нет, только лидеров КГБ и СМЕРШа, а выборы генсека через четыре года.
– Дай угадаю: генсеком становится или выкормыш КГБ, вроде Бутина, или выкормыш СМЕРШа, вроде Пронина.
– Точно. Так записано в конституции СССР.
– Не понял юмора. – Я удивился. – В конституции указаны должноститех, кто может баллотироваться в генсеки?! Это ж пародия…
– А вот и нет! – твердо произнес Похмелини. – Это тебе не Америка, где любой болванчик со связями может пролезть в президенты. Там у них – демократия, пускай они ей подавятся, а в Союзе – четкая структура…
