Текст книги "Жестокий ангел"
Автор книги: Кларита де Арейя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
– Да, именно на это я и рассчитывал, – произнес он и выжидательно посмотрел на будущего тестя.
– Зря, – коротко подвел итог разговору. Руй.
Паула молчала, но глаза у нее сверкали: она не ждала, что отец так ее подставит. Однако поговорить с ним она собиралась наедине. Разговор как-то перестал клеиться, праздничное настроение улетучилось. Родригу посидел еще немного и | откланялся. Завтра они все обсудят с Паулой в офисе. Возвращаясь домой, Родригу чувствовал, что у него значительно поубавилось желания жениться на Пауле. Он видел, и как-то очень отчетливо, что, по существу, ему придется иметь дело с ее отцом, а тот будет постоянно ломать
его под себя. И тем жестче, чем скандальнее у него репутация. Только при соблюдении законности нуждаются в сотрудниках, чтобы нарушать законы – нужны подручные. И Руй рано или поздно превратит его в такого подручного, чтобы осуществлять свои махинации.
В деловой жизни на него будет наседать Руй, а в семейной – Паула. Страсть – это, конечно, прекрасно, но это хорошо для любовницы, раз или два в месяц для разрядки, а жена – жена это совсем другое. Она не станет взнуздывать и пришпоривать. В общем, стоило обо всем как следует подумать.
И тут Родригу вспомнил, что именно сегодня просил своего адвоката объявить Ниси условия развода. Он так проникся к нему, что проявил максимальную щедрость и не сомневался, что Ниси охотно согласится на эти условия. Да и кто бы отказался: квартира, машина и ежемесячное содержание в размере пяти тысяч долларов! Это жалкой-то голытьбе, которая перебивается на какие-то гроши! Да, можно было не сомневаться, что все необходимые бумаги уже подписаны.
Когда Родригу подумал об этом, ему почему-то стало совсем тоскливо. А почему – он не стал додумывать. Разговор с адвокатом он перенес на завтра, и, когда улегся в постель, Ниси, как всегда, убаюкала его. Ниси же не спала. Разговор с адвокатом получился тяжелым. Он все доказывал ей, какой щедрый человек Родригу, назначая ей такое содержание, а она про себя думала: «Мой мальчик вырастет без отца». На чашу весов были положены неравнозначные ценности, и она ничего не могла решить, ни на что не могла
решиться. И, в конце концов, попросила отсрочки.
– Совсем не потому, что я хочу чего-то большего, даже если Родригу переменит условия и ничего мне не даст, он будет настаивать на разводе, я все подпишу. Но мне кажется, что мы оба должны еще хорошенько подумать, – сказала Ниси. – Надеюсь, вы меня понимаете.
Адвокат понимал, что развод всегда очень тяжелое дело. И чаще всего первая беседа кончается именно так. Но рано или поздно люди все-таки разводятся.
Алзира, вздыхая, поглядывала на дочь – на что надеется ее бедняжка? Подписала бы, да и дело с концом. Чего нервы зря тратить? Теперь ей нужно думать не себе – о ребенке. Но ничего говорить не стала. У них с Ниси у обеих выдался тяжелый день – сплошная нервотрепка.
Завтра у Луиса-Карлуса были гонки, и Алзира места себе не находила. В такие дни она становилась словно бы больной и до тех пор, пока сын не возвращался, пила сердечные капли. Чего бы она ни отдала, чтобы отвадить сына от опасной забавы, но пока у нее ничего не получалось. Сын только посмеивался над ней.
Луис-Карлус вернулся с гонок счастливый. Он занял призовое место – не первое, но все-таки. Алзира радостно приникла к сыну.
– А кто же занял первое? – поинтересовалась она.
– Я, – ответила элегантная молодая женщина.
Алзира на радостях и не разглядела, что сын вернулся не один, а с целой компанией.
– Эдуарда Резенде, – представилась женщина, – а попросту Дуда. А это Жуилгерме, мой помощник.
Вдруг из соседней комнаты выбежала Ниси и бросилась на шею красавице. Луис-Карлус недоуменно смотрел на обеих.
– А вы подумали, что я влюбилась в вас с первого взгляда, молодой человек? – спросила, смеясь, Дуда, продолжая обнимать Ниси. – Представляешь, – заговорила она, обращаясь к подруге, – после гонок подхожу я к твоему брату и говорю: а почему бы вам, молодой человек, не пригласить меня к себе домой пообедать? И как видишь, он меня пригласил! Так мы с тобой и увиделись!
Все рассмеялись, но не без недоумения. А Ниси объяснила:
– Мы с Дудой подружились в Париже. Но что она к нам приедет, я не ждала. Твой приезд. Дуда, настоящий сюрприз!
– И у вас тут одни сплошные сюрпризы! – шутливо подхватила Дуда. – Что ни член семьи Медейрус, то очередной сюрприз!
– Это правда, – невольно вздохнула Ниси.
– Успеете наговориться, – прервала их Алзира. – Пора на стол накрывать. Вижу, и сеньор Сиру к нам в гости пожаловал. Наверняка все давно проголодались.
– Мы с Дудой старые друзья, а сегодня я даже был ее болельщиком, – сообщил Сиру. – Ну что ж, давайте отпразднуем и победу, и встречу.
Алзира усадила гостей на диван, а Ниси увела на кухню. Обе женщины принялись колдовать над овощами, мясом, рисом.
– Дуда твоя француженка или как? – расспрашивала дочь Алзира. – Понравится ей наша бразильская кухня?
– Конечно, понравится, – отвечала Ниси. – В ней ведь есть и наша, бразильская кровь.
Гости засиделись допоздна. Настроение у всех впервые за долгое время было радостное, приподнятое. Ниси поделилась с подругой и всеми своими бедами, и своей главной радостью.
– Не огорчайся, Ниси! Мы выиграем и эту гонку! – ободрила ее парижанка.
– Но первым у нас на очереди исход поединке Рикарду Медейрус – Руй Новаэс, не так ли, Дуда? – подключился к разговору Сиру.
– Разумеется, – очень серьезно сказала автогонщица. – И надеюсь, что впереди у нас не только много сюрпризов, но и много призов.
Глава 31
На следующий день Дуда Резенде – деловая женщина в безупречном костюме – появилась вместе с Сиру в офисе Медейрусов и, обратившись к Родригу, сообщила, что будет проверять договора и контракты фирмы. Затем она спокойно подошла к столу Паулы и попросила освободить для нее рабочее место.
– Вы не смеете этого требовать! – возмутился и встал на защиту онемевшей от негодования Паулы Родригу. – Ведь она...
– Представитель малозначительного компаньона, из-за которого наша фирма подвергается опасности понести большие убытки, – жестко отрезала Дуда, сверля глазами Паулу, которая невольно оробела. – А я представительница держателя контрольного пакета и собираюсь навести порядок в ваших делах, хотите вы этого или нет!
Паула демонстративно встала из-за письменного стола. Хотя в чем в чем, а в торговых делах она действительно ничего не смыслила. Зато не сомневалась во всемогуществе своего отца. Однако эта мымра, похоже, его и в грош не ставила. Ничего, они скоро с ней разберутся, вот только поговорят наедине с Родригу.
Родригу вопросительно посмотрел на Сиру. Тот кивнул головой, подтверждая сказанное Дудой. Что ж, придется смириться с присутствием этой молодой акулы в офисе и с вмешательством ее в дела – с представителем контрольного пакета акций не поспоришь.
Родригу передал Дуде ключи от сейфа, выложил на стол папки с самыми важными документами.
– Пока вы будете с ними знакомиться, я позволю себе отсутствовать, – сказал он сухо, – а затем отвечу на все интересующие вас вопросы. – И вышел вслед за Паулой.
Паула, чувствуя, что позиции ее пошатнулись, что происходит нечто очень серьезное, поспешила заручиться поддержкой хотя бы Родригу.
– Знаешь, мне вчера было так грустно. Я не ждала от отца такого упрямства, – начала она. – Но ты же знаешь, если понадобится, я пойду и против него. Перед сном я надела колье твоей матери. И оно словно бы согрело меня. Я уверена, оно попало ко мне не случайно – твоя мать благословляет нас на совместную жизнь. Родригу растрогался. Он был настроен против Руя, но Паула – совсем иное дело: у нее дурной отец, мать при смерти, и она только что потеряла ребенка. Нет, он не имеет права бросить ее и лишить
своей поддержки. Он посадил Паулу в машину, посоветовав побыть несколько дней дома и пообещал звонить и сообщать обо всех новостях.
Затем Родригу вернулся в офис, и они долго работали с Дудой, анализируя документацию. Может быть, впервые в жизни Родригу отдал себе отчет в серьезности положения их фирмы, их состояния. Ощутил, насколько торговый оборот зависит от репутации компаньонов, как повредила их делам скандальная репутация Новаэса. И, как это часто бывает, Родригу проникся к Дуде крайней неприязнью именно потому, что она выявила и подчеркнула все их просчеты и ошибки. Чувствуя себя виноватым, он страшно разозлился на нее.
Последней каплей, переполнившей чашу, стали слова Дуды, сказанные ей в конце дня. Подбирая папки на завтра, она проговорила:
– Кстати, до меня дошли слухи, что вы начали бракоразводный процесс. Уверена, что он возбудит самые нежелательные слухи, тем более что ваша жена беременна.
Родригу промолчал, но про себя страшно возмутился. Его просто-напросто припирали к стенке. Сообщение о беременности Ниси показалось ему очередным средством принудить его поступать так, как считает необходимым неведомый держатель контрольного пакета. Его собирались принести в жертву деловым интересам. И зря! Он согласен был следовать советам в деловой сфере, но вмешательство в свою личную жизнь счел невыносимым самоуправством. Никто не смел диктовать, с кем ему жить и как!
Он позвонил своему адвокату и узнал, что никаких бумаг Ниси не подписала. Еще вчера он увидел бы в этом свидетельство ее бескорыстия, но сегодня счел, что его по-прежнему припирают к стенке, и, страшно разозленный, он отправился к Алзире, где устроил жене очередную истерику.
– Я требую, чтобы ты сделала аборт! – кричал он. – Не желаю иметь с тобой ничего общего.
– Я тоже, – только и ответила Ниси и больше уже ничего не говорила.
Она страшно расстроилась. Судя по всему, состояние Родригу со дня их последней встречи нисколько не улучшилось. Он по-прежнему был невменяем. Непонятно, почему медлит Эстела. Родригу необходима медицинская помощь.
Дуда, которая зашла навестить Ниси и наблюдала за истерикой Родригу, сказала ему с сострадательной улыбкой:
– У меня сложилось впечатление о вас как об очень добросовестном и порядочном человеке. Мне было бы жаль узнать, что вы неуравновешенный слабак.
Родригу осекся. Положительное мнение о нем этой холодной деловой женщины было ему почему-то небезразлично, он не хотел плохо выглядеть в ее глазах. После вмешательства Дуды он даже буркнул что-то вроде извинения, сказал, что опять пришлет адвоката, и ушел.
После его ухода у Ниси начались тянущие боли внизу живота, и ее поторопились уложить в постель.
– Мы вырастим твоего малыша и без Родригу, – пообещал ей Луис-Карлус, и Ниси печально улыбнулась.
Она предпочла бы растить его все-таки с Родригу. Она не верила, что Родригу не хочет увидеть их малыша, муж был болен, просто тяжело болен.
Дуда пообещала Ниси последить за Родригу. Однако Сиру был прав, когда говорил, что главной проблема в семье Медейрус было сейчас положение Рикарду. Рикарду, чья судьба находилась в руках несчастной Терезы, которая заблудилась в стране грез.
Бруну часто навещал мать, подолгу сидел возле нее, держал ее за руку. Он чувствовал, что в его присутствии она словно бы расслабляется, успокаивается. И, поглаживая ее по руке, он сказал:
– Я уверен, мамочка, что ты все прекрасно помнишь, только очень боишься отца. Он наверняка угрожал тебе и напугал до смерти.
Глаза Терезы наполнились слезами. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
Обрадованный Бруну поцеловал ее.
– Ничего не бойся. Мы не дадим тебя в обиду. В новой палате мы поставим телекамеру, ты все время будешь под охраной. Нам необходимо иметь хоть какое-то реальное доказательство его враждебности, и тогда можно будет распутать все остальное.
– Хорошо, сыночек, я очень на тебя надеюсь, – прошептала благодарная Тереза, и впервые за многие дни у нее немного отлегло от сердца.
Бруну очень своевременно позаботился об охране Терезы, потому что Новаэс с каждым днем все более прицельно лекал средства, как бы от нее избавиться. Его в палату жены пускали неохотно, и он решил попросить помочь ему Элизинью. Она навещала Терезу, так что ей стоит нажать кнопку в тот момент, когда больная бывает в кислородном аппарате? Он узнал, что Элизинья к нему неравнодушна, и решил использовать ее чувства.
Получив такое предложение, Элизинья на секунду заколебалась. Но очень быстро пришла в себя и деловито ответила:
– Охотно, если вы собираетесь жениться на мне. – После смерти Отавиу она все искала ему замену и с некоторых пор поняла, что такой заменой может быть Руй.
Однако Новаэс не был готов к такому повороту и постарался уйти от ответа. Он совсем не хотел портить с ней отношения, но и не собирался связывать себя обещаниями. Он сделал вид, что его предложение всего лишь шутка и Элизинья не так его поняла. Однако про себя он продолжал соображать, кто бы мог спокойно и без накладок выполнить задуманное.
Новаэсу хотелось проучить и Бруну. Во-первых, потому что он ни на шаг не отходил от матери, мешая ему действовать, а во-вторых, потому что открыто посягнул на его, Руя, денежки.
Руй не мог забыть, как жена и сын явились к нему и потребовали чуть ли не все его состояние. Аппетит Бруну следовало поуменьшить, а ему надавать по рукам. Мальчик рвался к богатству, по Новаэс не собирался потакать дурным наклонностям.
С тех пор как дама-парижанка выставила из офиса Медейрусов Паулу, он и эту хамку внес в список своих врагов. Ее он хотел бы подловить на каком-нибудь промахе и посадить в огромную лужу. Вообще компанией Медейрусов следовало заняться вплотную. Похоже, эти субчики собирались вывернуться из рук Новаэса, но он не мог допустить такого. Рикарду он уже поймал. Теперь реальнее всего было поймать на крючок Сиру. Когда-то Сиру играл в азартные игры, и подловить его не составляло труда. Однако игры ушли в прошлое.
Но... Кое-что пришло Рую в голову, и он набрал номер Олавинью и пригласил его к себе. Дав Олавинью задание, он довольно потер руки – как-то они теперь повертятся, эти чистенькие!
Сиру не был счастлив в своей семейной жизни. Марилу удручала его своим чудовищным эгоизмом. Для нее не существовало никого и ничего вокруг, кроме нее самой, ее целей и желаний. Муж был для нее лишь орудием для осуществления капризов. А Сиру, несмотря на весь ум, высокий профессионализм – трудно было найти такого специалиста в юридической области, – был человеком слабым, и основным методом борьбы с женой стало для него бегство. Поначалу он сбегал от нее играть в карты, но когда понял, что рискует
своей профессиональной деятельностью, которой очень дорожил, играть перестал. Однако ему нужна была какая-то отдушина, и этой отдушиной стала Ракел, скромная служащая их компании.
Сиру и выбрал ее за непритязательность и скромность. Он знал, что не услышит от нее ни претензий, ни упреков, и чувствовал себя с ней в безопасности. Вот уже почти пять лет длилась их связь, и никто из окружения не заподозрил, что эта серая мышка – его любовница. Пять лет он не переступал порога спальни Марилу, зная, что, стоит ему вернутся к исполнению своих супружеских обязанностей, жена вновь постарается подчинить его своему чудовищному деспотизму. Бушевала она и сейчас, но он держал ее на расстоянии,
и до него долетали только брызги. К тому же он стал легче переносил скандалы Марилу с тех пор, как твердо знал, что у нее есть все основания скандалить.
Что касается развода, то Сиру считал, что разводиться им с Марилу еще не время. Ракел он не любил и никогда не собирался связывать с ней свою жизнь. Если бы в его жизни не было Марилу, то не было бы и Ракел. Еще он любил Лижию и не хотел оставлять ее в полной зависимости от эгоистичной и неразумной матери. Вот когда Лижия выйдет замуж, у нее будет свой дом, тогда он подумает о спокойной, одинокой старости...
Понаблюдав некоторое время за Сиру, Олавинью установил, что он встречается в определенный день недели в отеле с какой-то женщиной. И вот в очередную пятницу в номер Сиру, когда он лежал полуголый на постели, а Ракел ушла в душ, ворвались двое молодчиков. Один из них, полуголый, с подведенными глазами, стал душить Сиру в объятиях, а другой их фотографировал.
Сиру и опомниться не успел, как все было кончено. Он даже хорошенько не понял, что, собственно, произошло. Но через два дня в офисе, где они работали с Дудой, появился Новаэс. Он выложил на стол перед Сиру фотографии и заявил:
– Завтра весь деловой мир узнает о твоих гомосексуальных наклонностях. Не думаю, что твоя фирма от этого выиграет.
Сиру увидел себя полуголого на постели в объятиях накрашенного молодчика. И похолодел.
– Но я охотно отдам тебе пленку в обмен на акции фирмы Медейрусов, – продолжал Руй. – С незапятнанным именем юрист твоего класса найдет работу в любой фирме.
– Это наглый шантаж, – возмущенно заявил Сиру.
– Ну и что это меняет? – нагло осведомился Новаэс.
При этом Новаэс поглядывал на Дуду – этот вопрос касался и ее.
– Если вы посмеете пустить в ход свою низкопробную клевету, я подам на вас в суд, – внезапно заявила Дуда. – В мотеле с сеньором Сиру была я. И мне больше, чем кому бы то ни было, известно о его наклонностях.
Безупречная деловая женщина в безупречном костюме холодно посмотрела на Новаэса и брезгливо пододвинула к нему фотографии.
Впервые в жизни Новаэс смешался, собрал фотографии и ушел.
– Вы мой добрый ангел, Дуда, – чуть ли не со слезами на глазах проговорил Сиру. – Я всегда знал вас как надежного делового партнера, умнейшую женщину, но чтобы сердце... такое золотое сердце...
– Я тоже вас знаю, Сиру. Я знаю вас. Сиру, вот уже пять лет... – В голосе Дуды что-то дрогнуло.
Хорошо, что в этот день в офисе Медейрусов они были одни, потому что лихая гонщица, безупречная деловая женщина, кажется, стала просто женщиной, на которую вопросительно и изумленно смотрел растерянный мужчина.
Глава 32.
Паула лихорадочно соображала, что же теперь ей поможет в борьбе против ее ненавистной соперницы. Беременность Ниси была таким козырем, против которого Родригу не мог устоять. Кому-кому, а Пауле это было известно лучше всех. Даже если он сейчас наорал на Ниси, через час или два одумается.
Злилась Паула и на отца. Если бы он не топил Рикарду, был бы сейчас с ней. А теперь? На чью помощь она могла рассчитывать?
И тут она вдруг поняла, что мать – ее последняя надежда и прибежище. Как она себя чувствует? Может, ей стало лучше? И Паула поспешила в больницу. У кровати больной дежурила Апаресида, она с вздохом посмотрела на внучку– похудела, подурнела, никому не идут на пользу переживания.
Паула бросилась к матери с криком:
– Мама! Мамочка!
Но больная испуганно отстранилась, шепча: «Кто это? Кто?»
Паула безудержно зарыдала:
– Мне так нужна помощь, мама! Я могу потерять Родригу! Скажи, что мне делать? Одна, совсем одна на свете!
И Тереза лежала, прикрыв глаза. Веки ее подрагивали, и как мучительно ей было лежать так, неподвижно, безмолвно...
Пула не ошибалась, считая, что Родригу скоро снова вернется к Ниси. Вечером, когда он лег в постель и перебирал события дня, ему стало безумно стыдно за свою выходку. Он же сам хотел иметь от Ниси сына. И когда сеньора Резенда говорила о нежелательности развода, разве не имела она в виду, что он должен подумать о будущем наследнике? И потом, с чего вдруг он так ополчился против сеньоры Дуды? Она хоть косвенно и порицала его, Родригу, но всячески старалась помочь именно им, семье Медейрус. Он повел
себя как самолюбивый подросток и был не прав.
Родригу уже винил себя за устроенный скандал, беспокоился о состоянии Ниси. На материнское благословение, которое вместе с колье досталось Пауле, он махнул рукой. Какое там благословение! Попавшее к ней из отцовских рук, и колье перестало быть фамильной ценностью. Так что Бог с ним, с колье! Он чуть было не убил собственного ребенка! Один уже погиб, так можно ли рисковать вторым? И потом, семейные узы с домом Новаэсов только скомпрометируют его в деловом мире.
Чем больше думал Родригу, тем больше находил аргументов в пользу возвращения домой Ниси. Он отправился вниз и приказал служанкам завтра как следует убрать весь дом, и в особенности его спальню.
– Поставьте повсюду цветы, – распорядился он.
Эстела, которая услышала его распоряжение, обрадованно спросила:
– Ты уже знаешь, да? Я так рада! Просто счастлива! И шла как раз, чтобы позаботиться о встрече.
– А почему ты? – удивился Родригу. – И почему ты так уверена, что получится?
– Мне позвонил Сиру и сказал совершенно точно, что завтра возвращается Рикарду!
Положение Рикарду существенно улучшилось буквально за ближайшие два дня, после того как Вивиана забрало свое заявление.
Вивиана продолжала встречаться с Фреду, но большого счастья эти встречи ей не приносили, она чувствовала, что, будучи с ней, он по-прежнему думает о другой. Горети не оставляла его, как бы он ни твердил о своем равнодушии ко всем женщинам на свете. Поначалу Вивиане казалось, что ее не будет задевать внутреннее состояние Фреду, что она готова на все, лишь бы быть с ним. Но вскоре поняла, что это состояние ее все-таки задевает, и очень больно. Потому что, конечно же, она надеялась, что Фреду забудет
с ней о Горети – ведь она, Вивиана, была моложе, привлекательней. Да что там говорить, Горети казалась молоденькой Вивиане просто старухой! И то, что Фреду только покорялся ее страсти, но не разделял ее, ранило Вивиану. Невольно все чаще приходил Рикарду, который тоже попытался принудить ее разделить его страсть, но вызвал возмущение, отторжение, а не любовь. Теперь она принуждала к любви Фреду, и тоже не выходило ничего хорошего. Ей стало жаль Рикарду. Он совершил ошибку, а она его обвинила в преступлении.
Вивиана не верила в то, что Рикарду стрелял в Терезу, и уже не хотела усугублять его положение своим заявлением. Забрав его из полиции, она почувствовала, что поступила правильно.
Для Рикарду это известие стало настоящим праздником. Оно говорило, что Вивиана простила его, что она ему сочувствует, относится по-человечески. Остальное распутается, в этом Рикарду не сомневался – он-то знал, что ни в чем не виноват, и был уверен, что рано или поздно это докажет. Главным для него было отношение Вивианы, и, раз она опять относится к нему по-дружески, он готов был какое-то время терпеть и страдать, пусть даже несправедливо. Тереза рано или поздно поправится и вызволит его из беды.
Но пока из беды его вызволила сеньора Дуда Резёнде.
– Сеньора Дуда Резёнде сумела добиться, чтобы его отпустили, – продолжала Эстела. – Хоть с него и взяли подписку о невыезде.
– Господи! Какое счастье! Наконец-то! – С души Родригу свалился тяжелый камень. – А я хочу попросить вернуться домой Ниси. Она ведь ждет ребенка, – сообщил он.
Теперь настала очередь радоваться Эстеле.
– Представляешь, а мне она не сказала ни слова! – удивленно сообщила она брату. – Видишь, какая гордая! Она не хотела, чтобы ребенок как-то влиял на твое решение.
– Ты думаешь? – недоверчиво спросил Родригу.
– Уверена, – твердо ответила Эстела, – мы знакомы не первый день.
– А я наговорил ей такого, – признался Родригу. – Орал, чтобы сделала аборт.
– Такого варварства я от тебя не ожидала! – поразилась Эстела. – Даже не знаю, что тебе нужно сделать, чтобы загладить перед Ниси свою вину.
– Я и сам не знаю, – виновато понурился Родригу. – Но надеюсь, что ужинать завтра мы будем все вместе, своей семьей. Как давно этого не было, сестренка! Но поистине Дуда – добрый ангел нашей семьи!
Дуда часто бывала у Ниси, и Луис-Карлус с восхищением смотрел на нее. После того как она заняла первое место на гонках, неудивительно, что она стала в его глазах идеалом.
– Вот это настоящая женщина! – говорил он Жулиу, и эта похвала была одновременно и тайным порицанием Лижии, на которую Луис-Карлус был обижен и без которой страдал.
Луис-Карлус давно уже не видел Лижию. Он чувствовал, что раздражает ее, и перестал появляться, надеясь, что она позовет его обратно сама. Но она молчала. И из гордости тоже не хотел появляться только для того, чтобы лишний раз убедиться в ее холодности.
А теперь кроткий образ Лижии вытеснила блестящая Дуда. Вернее, Луис-Карлус очень хотел, чтобы вытеснила. Ему хотелось как-то подняться в собственных глазах, доказать всем, и в том числе Лижии, что он способен добиться любви даже такой необыкновенной женщины, какой была Эдуарда Резенде.
Дуда с улыбкой принимала ухаживания Луиса-Карлуса. Она чувствовала, что за его ухаживаниями таится какая-то сердечная рана, и хотела по мере возможности помочь этому славному юноше, брату ее подруги Ниси.
И помогла, но совершенно невольно. В офис к Сиру как-то заглянула Лижия, и он познакомил их с Дудой. Дуда пришла в восторг от кроткой, обаятельной девушки. Сидя вечером в кафе с Луисом-Карлусом, она не могла не поделиться своим восхищением.
– Только настоящий мужчина с тонким вкусом может оценить прелесть этой девушки, – говорила она. – Она похожа на изысканный цветок, неброский, но полный удивительного аромата.
Луис-Карлус почувствовал себя польщенным – как-никак, его признали настоящим мужчиной и оценили его вкус, но сердце его больно защемило. Он невольно опустил глаза и крепко стиснул зубы.
Дуда поняла, что попала в точку, теперь она знала, кто нанес Луису-Карлусу сердечную рану, от которой хочет излечиться с ее помощью.
Он был еще слишком юн, чтобы знать, что любовные раны не излечиваются поверхностными увлечениями. С тех пор Дуда время от времени хвалила Лижию, бередя его сердечную рану и не давая потускнеть ее образу, и мало-помалу Луис-Карлус стал с ней откровеннее, и ему уже хотелось повидаться с Дудой для того, чтобы поговорить о Лижии.
А в доме Лижии разгорались скандалы один громче другого. До Марилу дошли какие-то слухи о том, что у Сиру есть любовница, и она, не стесняясь в выражениях, крыла своего муженька, который шляется неведомо где, пренебрегая собственной женой.
Слушая ссоры родителей, думая о семейной жизни Ниси с Родригу, полной ссор и неурядиц, Лижия невольно все чаще вспоминала спокойного, уравновешенного Луиса-Карлуса. Он ни разу не сказал ей обидного слова, ни разу не разозлился на нее, даже когда она сама несправедливо сердилась на него, невольно мстя за обиды, нанесенные Родригу. Слушая ее несправедливые упреки, он только мрачнел, веселая открытая улыбка сползала с его лица, и оно становилось очень серьезным.
Теперь, когда это серьезное лицо вставало у нее перед глазами, ей хотелось плакать, потому что Луис-Карлус ушел и она сама была в этом виновата. Казалось бы, чего проще? Позвонить ему, заглянуть в гараж. Но непослушное сердце Лижии не хотело новых просьб о возвращении. Они казались ему унизительными. Оно не забыло обид, нанесенных Родригу. И Лижия потихоньку плакала в уголке, зная, что, если Луис-Карлус подойдет к ней, она встретит его счастливой улыбкой.
Созвонившись с Паулой, своим злым ангелом, Родригу сказал ей, что из-за беременности Ниси не может на ней жениться.
– А на ней ты женился, когда беременна была я! – со слезами крикнула ему в трубку Паула. – Но это же несправедливо! Несправедливо!
– Несправедливо оставлять Ниси, – назидательно сказал Родригу и повесил трубку.
К Ниси он приехал с огромным букетом цветов и чуть ли не на коленях умолял о прощении. Ниси была непреклонна. Она уже натерпелась от невыносимого характера Родригу. Подвергать себя постоянным тревогам, зависеть от его переменчивого характера – нет! Хватит! Теперь она в первую очередь будет думать о ребенке.
– У меня был твой адвокат, и я подписала все документы, – тихо сказала она. – Я не понимаю, что тебе от меня еще нужно.
– Я порву их все и выброшу в корзину. Мне нужно, чтобы ты вернулась домой. Ребенку нужен отец! И если ты в первую очередь думаешь о ребенке, то должна немедленно вернуться.
– Это так, дочка. Для малыша так будет лучше, – поддержал Родригу Аугусту, хотя никогда не симпатизировал зятю.
Алзира, как всегда, придерживалась другого мнения, но, как всегда, держала свое мнение при себе.
– Я не будут тебя торопить, – сказал Родригу. – Думай до вечера, а после работы я за тобой заеду.
Ниси не произнесла ни слова и сидела, отрешенно глядя перед собой.
И все-таки вечером она поехала вместе с Родригу в особняк Медейрусов. Разве женщина может отказать тому, кого любит, даже если он нанес ей тяжелую обиду? Разве не надеется она всегда на лучшее?
Все слуги вышли встречать Ниси – они были рады возвращению молодой хозяйки, особенно тепло поздоровалась с ней Тиана, как-никак у них были такие доверительные отношения. Тиана надеялась узнать хоть что-то о Жозиасе, о котором продолжала тосковать.
Предчувствие будущих неурядиц кольнуло сердце Ниси, когда она увидела среди слуг Сокорру. Ниси вопросительно посмотрела на Эстелу, и та объяснила:
– Ей так хотелось вернуться. Она мне поклялась, что никогда больше и слова не скажет ни с кем чужим. А я к ней привыкла, так что не могла отказать.
Ниси не верила, что люди меняются. Сокорру по-прежнему будет наушничать Пауле, но тогда она с ней и разберется.
Ужин прошел тепло, радостно, все были счастливы видеть Рикарду на свободе. И хотя его судьба была по-прежнему в руках беспамятной Терезы, уже одно то, что она была жива и чувствовала себя совсем неплохо, уменьшало его предполагаемую вину.
Оказавшись в нарядно убранной цветами спальне, Ниси невольно вздохнула с облегчением – она почувствовала себя дома, она устала, а здесь, наконец, могла отдохнуть. Спокойно и немного грустно смотрел на нее Родригу – как-никак они прошли вместе немалый путь, и, наверное, стоило тратить усилия, чтобы и дальше идти рядом. Пусть вместе им было непросто – много обид, ран, недоразумений. Но сейчас нужно думать только о хорошем.
А наутро вновь начались неприятности. Позвонили из дома Новаэсов и сообщили, что Паула ночью пыталась покончить с собой. На рассвете ее увезли в больницу. Ее жизнь в опасности.
Услышав новость, Ниси пришла в ярость – ни сочувствия, ни жалости к этой интриганке она не чувствовала.
– Вечером ей позвонила Сокорру, – сказала она Родригу. – Сообщила, что я вернулась, и теперь она устроила очередной концерт. Если ты поедешь к ней, я вернусь к родителям и ты больше никогда не увидишь ни меня, ни ребенка – в этом я тебе клянусь.
Как известно, на принуждение Родригу всегда реагировал однозначно – он сопротивлялся.
– Успокойся, – попросил он жену, – и поверь, я сам разберусь, что мне делать. Я всегда это говорил и повторяю еще раз!
– Я уже видела, как ты разбираешься, – устало сказала Ниси. – Но имей в виду, я тебя предупредила.
Решение Ниси было твердым и окончательным. Она сделала над собой немалое усилие, чтобы принять предложение Родригу, но быть снова игрушкой в руках сумасбродной Паулы, зависеть от ее интриг и происков больше не собиралась. Она и сама сумеет достойно воспитать сына. Нечего растить его в этой житейской грязи!
