Текст книги "Русская пятерка. История о шпионаже, побегах, взятках и смелости"

Автор книги: Кит Гейв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

Глава 8. Боумен – человек с бриллиантовыми костяшками

Джим Дэвеллано был главным советником и доверенным лицом Майка Илича с тех пор, как последний увел его из «Нью-Йорк Айлендерс» в 1982 году – в самый разгар династии «Островитян». Однако одиннадцать лет спустя после пяти тренерских отставок, двух перемен в руководстве и нескольких колоссальных провалов в плей-офф терпение Майка подходило к концу.

Вместо Брайана Мюррея, совмещавшего посты генерального менеджера и главного тренера, Илич хотел поставить человека с сомнительной репутацией в НХЛ. Дэвеллано понимал, что и он идет по тонкому льду после того, как пару лет назад уступил Мюррею позицию генерального менеджера клуба. Однако он поставил перед собой цель отговорить Илича от принятия решения, которое поставило бы крест на «Детройте». Вместе с Джимом Лайтсом они выступили против Илича, пытаясь спасти клуб от неминуемой гибели, на которую владелец обрек бы его одним решением, пойди он против воли верхушки менеджмента. У этой истории будут серьезные последствия, и в итоге они станут поводом для раздора в крепкой семье.

– При Брайане мы стали конкурировать с действительно хорошими командами. Но Майк Илич считал, что кубок нам с ним не выиграть, – объяснял Дэвеллано ситуацию в своем офисе на «Джо Луис Арене». Стены там украшали всевозможные фотографии и экспонаты «Детройта», завоеванные за три с половиной десятилетия. – Тогда-то он и начал вести переговоры с Майком Кинэном. Когда мы с Джимми Лайтсом об этом узнали, то ужасно возмутились. Ну, давайте откровенно – где бы Кинэн ни работал, он нигде не задерживался более трех лет в лучшем случае, а уходил всегда со скандалом.

В 1993 году Майку Иличу казалось, что Железный Майк умеет быстро поставить игру команде и способен победить в любом турнире – так было в начале его карьеры. Однако при этом он был одной из самых противоречивых фигур в лиге, что объясняет, почему в свое время он или тренировал, или работал генеральным менеджером, а иногда и совмещал посты. Так было сразу в восьми клубах НХЛ. На заре карьеры он выиграл много матчей с «Филадельфией», «Чикаго» и «Нью-Йорк Рейнджерс».

Вот только та же «Филадельфия» уволила его в 1988 году после того, как команда годом ранее дошла до финала Кубка Стэнли. Затем он проиграл борьбу за власть в Чикаго после того, как вывел «Блэкхокс» в финал-1992. В своем единственном сезоне с «Рейнджерс» он завоевал Кубок Стэнли и… внезапно подал в отставку, сославшись на нарушения условий контракта. На самом деле Кинэн просто хотел захватить власть, но потерпел неудачу – он хотел занять пост еще и генерального менеджера клуба, сместив оттуда Нила Смита.

После Нью-Йорка он отправился в «Сент-Луис», где работал три года главным тренером и генеральным менеджером, в итоге разругавшись со своей главной звездой – Бреттом Халлом. Затем поехал на два сезона в «Ванкувер», где также не сошелся характерами со своим лучшим игроком и капитаном команды Тревором Линденом.

Проведя один сезон в «Бостоне», Кинэн занял пост генерального менеджера во «Флориде», периодически тренируя команду. В конечном счете он потерял место и там, уступив его своему хорошему другу Жаку Мартену, который сначала тренировал команду, а затем стал и генеральным менеджером клуба.

После этого Кинэн еще два года возглавлял «Калгари», завершив карьеру в НХЛ в 2009 году. В 2013-м он перебрался в Континентальную хоккейную лигу и привел магнитогорский «Металлург» к Кубку Гагарина. Так Майк стал первым североамериканским тренером, которому удалось стать чемпионом КХЛ. Он до сих пор является единственным наставником, выигравшим и Кубок Стэнли, и Кубок Гагарина. Тем не менее в октябре 2015 года Кинэна уволили и в Магнитогорске.

А в то время Майка Илича совсем не смущала неоднозначная карьера Кинэна. Однако Дэвеллано и Лайтс заняли жесткую позицию по этому вопросу, что вызвало серьезный раздор.

– Ну, а кого вы тогда предлагаете пригласить? – не выдержали нервы у Илича. – Брайан Мюррей же очевидно не справляется с задачей.

Дэвеллано был только рад получить вопрос в лоб от начальника, ведь у него уже имелся готовый ответ.

– Этой команде нужен кто-то из двух свободных людей на рынке, – сказал он. – Нам нужен либо Эл Арбор, либо Скотти Боумен. Кто тебе больше нравится?

Арбору тогда было уже шестьдесят. Он играл защитником «Ред Уингз» в середине пятидесятых, но все свои четыре чемпионства команда завоевала без него. Впрочем, он потом брал кубки с «Чикаго» и «Торонто», за этим последовала легендарная тренерская карьера в «Нью-Йорк Айлендерс». Именно он руководил «Островитянами», когда они к 1983 году выиграли четыре Кубка Стэнли подряд.

Боумен же никогда не играл в НХЛ. На его надеждах поставила крест серьезная травма головы, которую он получил в младших лигах. Тем не менее Скотти построил беспрецедентную тренерскую карьеру, выиграв четыре Кубка Стэнли подряд с «Монреалем» (1976–1979) – это были его первые чемпионские титулы из четырнадцати. Это если учесть последние победы в Кубке Стэнли с «Чикаго», где генеральным менеджером работал его сын Стэн Боумен, а сам Скотти считался консультантом.

Таких регалий не было ни у кого.

Илич, похоже, не ожидал, что ему предложат выбирать между двумя самыми успешными тренерами в истории лиги. Он не имел предпочтений.

– Бери любого, – прорычал он в ответ. – Смотри только, не упусти обоих!

Дэвеллано был уверен, что останется на посту старшего вице-президента клуба лишь в том случае, если возьмет на работу кого-то из предложенной пары. Вот только перед ним стояла непростая дилемма по Мюррею, до которого тоже дошли слухи про Кинэна.

– Брайан стал моим преемником на посту генерального менеджера, а теперь мне предстояло найти ему замену, – рассказывает Дэвеллано. – В общем, я пошел и поговорил с ним по душам. Сказал так: «Слушай, Брайан, владелец клуба не хочет, чтобы ты продолжал тренировать команду. Но он готов предложить тебе пост генерального менеджера, если мы найдем замену. Нам надо договориться либо с Элом Арбором, либо Скотти Боуменом. Мне кажется, ты сработаешься и с тем, и с другим.

Оказалось, он заблуждался.

Дэвеллано понимал, что не прогадает в любом случае. Но сначала все же вышел на Арбора. Он решил, что Эл – идеальный кандидат не только для игроков, но и для руководства клуба. Арбор заинтересовался предложением. Но прежде чем беседа перетекла в более серьезное русло, вежливо отказался и остался на тренерском мостике «Айлендерс».

Тогда Дэвеллано вышел на Боумена, который последние два сезона тренировал «Питтсбург», приведя «Пингвинов» к их второму Кубку Стэнли подряд. Боумен, вне всяких сомнений, был лучшим тренером в истории хоккея. И он сидел без контракта.

Деньги не были проблемой – Майк Илич никогда не скупился на тренеров. «Детройт» был готов предложить Боумену больше, чем «Питтсбург». Однако «Крылья» опасались, что тот захочет самостоятельно подбирать руководящий состав. К этому они готовы не были, потому что Мюррей должен был остаться генеральным менеджером. В итоге Боумен подписал однолетний тренерский контракт с «Детройтом» на один миллион долларов. После этого Илич забыл про Кинэна.

Уильям Скотт (Скотти) Боумен родился в Монреале. Ему было пятьдесят девять лет, и он уже считался легендой, когда принял предложение «Ред Уингз» в 1993 году. На тот момент у него в коллекции было уже семь чемпионских перстней, а двумя годами ранее его ввели в Зал хоккейной славы. У него были залысины, темные глаза, ярко выраженная челюсть и мощный подбородок. С такой внешностью он сошел бы за прораба на стройке или за начальника цеха на автозаводе.

Он все время думал о работе. При ходьбе Боумен немного косолапил влево из-за проблем с коленями, что не редкость для бывших хоккеистов. К тому же он каждый день выходил с командой на лед. Несмотря на то что по характеру Боумен считался весьма загадочным человеком, он был популярен среди тренеров и вообще мужской компании.

Впрочем, его дебютный сезон в «Детройте» вряд ли назовешь оглушительным успехом. Команда заняла первое место в своем дивизионе, но при этом одержала на одну победу меньше, потерпела на два поражения больше и набрала на три очка меньше, чем годом ранее под руководством Мюррея. Более того, в плей-офф «Детройт» потерпел оглушительное поражение. Вышедшие с первого места «Ред Уингз» проиграли Игорю Ларионову и его «Сан-Хосе», которые замыкали кубковую восьмерку.

Это стало серьезным ударом для команды, которая, по мнению многих, должна была выиграть свой первый Кубок Стэнли с 1955 года. После того как улеглась пыль после очередной удручающей неудачи, всех собак спустили на генерального менеджера Брайана Мюррея. Он был отправлен в отставку. Илич разрешил Боумену самому подбирать себе руководящий состав, а вместе с ним и игроков в команду, чтобы наконец привести «Детройт» к чемпионству.

Таким образом Боумен стал частью уникальной троицы, стоявшей у руля команды, – Дэвеллано остался на посту старшего вице-президента, Боумен теперь был тренером и директором по подбору игроков, а Кена Холланда повысили с позиции старшего скаута до помощника генерального менеджера. При этом как такового генерального менеджера в клубе не было. Пока Боумен как шахматист возился с составом «Ред Уингз», Холланд фактически стал подмастерьем Дэвеллано. Тот учил его управлять клубом, согласовывать контракты, готовиться к драфту, работать с журналистами, выстраивать взаимоотношения с другими менеджерами в лиге, а также множеству других обязанностей, необходимых на этом посту.

Давать Боумену ключи к королевству руководящего состава клуба было рискованной затеей, и Дэвеллано это прекрасно понимал. Как к тренеру, к Боумену не было никаких вопросов. А вот на позиции генерального менеджера у него семь лет дела не очень шли в «Баффало», где он также трижды занимал тренерский пост. С сезона 1979–1980 и до тех пор, пока Боумена не уволили на восьмой год уже после двенадцатого матча регулярного чемпионата, «Клинки» все ниже и ниже опускались в турнирной таблице. За шесть последних лет в «Баффало» он выиграл всего два раунда плей-офф.

– Когда Скотти захотел получить доступ к подбору руководящего состава, я сказал Майку Иличу: «Дай ему немного свободы, но будь готов наложить вето на его решения. Пусть найдет себе нужных людей», – рассказывает Дэвеллано. – Так мы и договорились.

* * *

Трехголовый монстр-менеджер отлично справлялся со своей работой во многом по той причине, что НХЛ не смогла договориться с игроками и первые три месяца сезона 1994–1995 были отменены. Многие игроки поддерживали себя в это время в форме, выступая в различных выставочных матчах в своих родных городах.

Однако у Игоря Ларионова и Славы Фетисова были куда более масштабные планы – они организовали серию матчей в России, во время которых страна приняла Сергея Федорова как любимого сына. На следующий день после церемонии он с трудом подбирал слова:

– У меня столько чувств на душе, столько всего произошло. Сейчас мне хочется просто сесть и подумать об этом хорошенько. Трудно найти какие-то слова. Это просто невероятно.

Российские болельщики так же страстно любят хоккей, как канадцы и американцы в тех городах, где есть команда НХЛ. А потому матчи с участием игроков, выступающих за океаном, вызвали большой ажиотаж. Зрители были счастливы лицезреть игру тех, кого уже никогда не рассчитывали увидеть, – эта серия снова собрала вместе Зеленую пятерку. Зеленой ее называли из-за цвета свитеров, в которых ее игроки выходили на тренировки.

Игорь Ларионов играл в центре, по краям располагались Владимир Крутов и Сергей Макаров, а в защите выходили Слава Фетисов и Алексей Касатонов. В мире эта пятерка считается лучшей за всю историю хоккея.

– Все прошло блестяще, – сказал мне Ларионов после одной из игр в раздевалке. – У нас была возможность снова выйти на лед вместе и представить российским болельщикам команду, в которой собраны лучшие игроки страны.

Серия завершилась финальным матчем сборной российских хоккеистов НХЛ против ЦСКА в Лужниках. На игре собралось порядка восьми тысяч болельщиков, включая президента Бориса Ельцина, который сидел на последнем ряду открытой ложи. Он был настолько близко к простым болельщикам, что спокойно мог дать им пять, когда кто-то забивал гол.

Единственным энхаэловцем в составе ЦСКА в том матче был нападающий «Детройта» Слава Козлов, считавший, что организаторы турнира поступили с ним несправедливо. Ему безумно хотелось выступать в команде победителей. Но он не мог не согласиться со своим другом Ларионовым в том, что уровень мастерства у игроков ЦСКА был неплохим. Сборная российских энхаэловцев лишь в упорной борьбе вырвала победу со счетом 6:5.

– Если бы мы никуда не уехали, сборная России была бы лучшей в мире, даже без вариантов, – сказал Козлов. – Нас бы никто не смог обыграть.

* * *

Владимир Константинов не принимал участия в этой серии. Ему нужно было кормить семью, а солидного контракта НХЛ у него на руках не было. Вместо этого он заключил краткосрочное соглашение с немецким клубом «Ведемарк», где набирал в среднем по два очка за игру. А потом вернулся в «Детройт», чтобы начать сокращенный сорокавосьмиматчевый регулярный чемпионат.

Боумен был доволен прогрессом трех молодых россиян. Но ему казалось, что если немного повозиться с составом, то они будут играть еще лучше. Именно этим он и занялся после того, как все россияне вернулись из-за океана. Фетисову тогда было тридцать шесть, «Нью-Джерси» на тот момент еще не предложил ему новый контракт и вообще всячески намекал на то, что пора завершать карьеру. «Дьяволы» тогда были одной из ведущих команд в Восточной конференции благодаря серьезной глубине оборонительной линии, однако Фетисов без проблем справлялся со своими обязанностями, выступая дома против мастеровитых игроков, о чем я не преминул сообщить Боумену по возвращении в Детройт.

– Скотти, если ты все еще ищешь защитников, – сказал я ему, – то я могу тебе сказать, что у меня после этой серии матчей в России сложилось впечатление, что Слава Фетисов еще вполне на ходу.

Боумен ничего не ответил, но взглядом дал понять, что подумает об этом на досуге.

– Не веришь мне – поговори с Сергеем, – сказал я. – Он-то уж точно может предоставить тебе более предметный скаутский отчет в отличие от меня.

Я считал, что если «Детройту» удастся взять Фетисова за небольшие деньги, тот отлично впишется в команду, которая последние лет десять славилась тем, что приглашала доигрывать на год-другой сильных, но уже возрастных защитников. Среди них были Брэд Парк, Дэйв Льюис, Борье Сальминг, Марк Хоу, Майк Рэмзи, Брэд Марш и многие другие.

Фетисов в итоге переподписал контракт с «Нью-Джерси», но весной 1995 года чаще смотрел хоккей из пресс-ложи, чем выходил на лед. Боумен же тем временем тщательно все взвесил и поговорил насчет Фетисова с Федоровым, так же как и Кен Холланд.

– Ты бы сам на это пошел? – спросил Холланд у Федорова по поводу возможного обмена Фетисова.

– Безусловно. Он бы здорово пригодился нашей команде, – ответил Федоров.

«Мы все решили за пять секунд, – вспоминал он этот разговор несколько лет спустя. – Всего-то и делов».

Несмотря на возраст, а вместе с ним и небольшое игровое время, за Фетисова дорого просили. Потенциальный обмен вызвал ожесточенные споры в руководстве, когда Боумен завел об этом речь.

– Скотти, да из него же песок сыплется, – твердил Дэвеллано. – А просят они за него немало.

– Вы зачем меня сюда позвали?! – рявкнул в ответ Боумен. – Вы хотите побеждать или нет?

Илич и Дэвеллано уступили. Боумен добился своего, и сделка состоялась.

– Мы отдали довольно высокий драфт-пик за человека, который в «Нью-Джерси» сидел в запасе, – вспоминает Дэвеллано. – Тогда это выглядело не очень разумно. Драфт-пик в третьем раунде за Фетисова? Вы где такие цены видели? Но я думал на долгосрочную перспективу, а вот Скотти, конечно, делал все для того, чтобы начать побеждать уже тогда.

Боумен считал, что вопрос не стоит и выеденного яйца.

– Хороших игроков не так-то просто найти, поэтому я и принял это решение, – объяснял он. – Нам не хватало защитников, так что тут все было логично.

Обмен состоялся 3 апреля – через семнадцать дней Фетисову исполнялось тридцать семь, но он здорово помог команде.

– С ним легко было играть в обороне, – утверждает Федоров. – Он не просто выводил шайбу из зоны через борт, он всегда находил партнера пасом. Со Славой в нашу команду пришла стабильность, а также опыт в линии обороны, чего нам немного не хватало.

Фетисов получил достаточно игрового времени и показывал свой лучший хоккей за многие годы. С его помощью «Детройт» доминировал в сокращенном из-за локаута сезоне, завершив его на первой строчке турнирной таблицы с 33 победами и 70 очками в 48 матчах. Затем «Крылья» без проблем прошли первые три раунда плей-офф Кубка Стэнли, проиграв всего два матча из четырнадцати. В первом раунде они выбили «Даллас» (4:1), затем всухую одолели «Сан-Хосе» (4:0), после чего обыграли «Чикаго» в финале Западной конференции (4:1). Последняя серия стала настоящим триллером – на нее пришлось три овертайма, причем два получились двойными. Слава Козлов забросил победную шайбу во втором овертайме пятого матча серии, и «Детройт» впервые с 1966 года вышел в финал Кубка Стэнли.

Болельщики уже готовились праздновать первый чемпионский титул за сорок лет, но «Ред Уингз» безропотно уступили бывшей команде Фетисова – «Нью-Джерси» не проиграл ни одного матча в той серии. После одного из последних матчей финала Боумен сказал на пресс-конференции, что ему было стыдно за игру своих подопечных. «Детройт» был хорош, но недостаточно. Боумен понимал, что ему надо еще повозиться с составом – и у Фетисова были свои идеи на этот счет. Ему хотелось, чтобы «Ред Уингз» взяли еще одного советского игрока, и он начал готовить почву для этого.

– Интересный парень, – отзывался Боумен о Фетисове. – Он был очень дружелюбным и постоянно болтал о своем приятеле Игоре Ларионове.

Ларионов очень нравился Боумену – особенно после печального розыгрыша плей-офф 1994 года, когда Игорь играл в центре звена, включавшего в себя четырех европейцев, и помог «Сан-Хосе» одолеть «Детройт» в первом раунде. Поэтому Боумен позвонил генеральному менеджеру «Акул» Дину Ломбарди, который сообщил ему, что готов обменять Ларионова. Но опять же, далеко не бесплатно. Взамен «Сан-Хосе» хотел Рэя Шэппарда – одного из лучших бомбардиров НХЛ и лидера атак «Детройта». Когда Боумен рассказал об этом Дэвеллано и Холланду, это вызвало еще бо́льшие трения в руководстве клуба.

Двадцатидевятилетний Шэппард был в самом расцвете, когда Боумен решил обменять его на очередного возрастного россиянина. В сезоне 1993–1994 он забросил 53 шайбы, а в локаутном году Шэппард поразил ворота 30 раз в 43 встречах. С таким графиком в полноценном сезоне он забросил бы 57 шайб. И вы хотите его обменять? На русского, который в локаутный сезон забросил четыре шайбы, а за первые четыре года в НХЛ не забивал более 21 гола за сезон?

– Когда Скотти сказал мне об этом, я подумал, что он спятил, – признается Дэвеллано. – В этой лиге игроки, которые забрасывают по пятьдесят шайб за сезон, не растут на деревьях. С такими игроками вообще непросто расставаться, а потом, черт побери, смотришь на старого Ларионова и его статистику… Чепуха какая-то. Мы взяли Скотти, чтобы он тренировал команду. А он решил обменять человека, который забрасывает по пятьдесят шайб за сезон.

Тем не менее Боумен тогда уже все для себя решил – и Фетисов сыграл в этом не последнюю роль.

– Слава был большим поклонником российской системы, – рассказывает Боумен. – Когда я сказал ему, что мы подумываем о таком обмене, он ответил мне: «Знаешь, а ведь нас тогда будет пятеро. Если хочешь, можешь нас поставить вместе». Он всячески подталкивал меня к этому обмену.

Но на этот раз Дэвеллано так просто не сдался. Он долго обсуждал этот вопрос с Холландом и Иличем.

– Нам не нравилась эта затея, – признается Дэвеллано. – Но мы понимали, что в итоге придется на это пойти.

24 октября 1995 года в результате обмена Боумен привел в «Детройт» пятого и, возможно, самого важного советского игрока в лице Игоря Ларионова. Эта новость ошарашила Федорова. Но в то же время и обрадовала.

– Нас было четверо, что уже здорово. А теперь к нам еще и Игорь приедет? – вспоминает Федоров. – Что же теперь вообще будет? Кто с кем будет играть? Я чувствовал себя как ребенок в конфетной лавке. У меня были наставники – друзья, которые многому меня научили за четыре года в ЦСКА. А теперь я буду играть с ними в одной команде в НХЛ? О таком даже и мечтать не приходилось.

Несмотря на то что в начале декабря Ларионову исполнялось тридцать пять, у этого обмена были далеко идущие последствия. Одна из самых талантливых команд НХЛ внезапно обменивает своих ценных игроков на старых русских. Многие терялись в догадках, пытаясь понять, зачем Боумен и «Детройт» пошли на рискованный, как тогда казалось, эксперимент.

– Я тогда особо об этом не думал, – рассказывает Боумен о последних штрихах в становлении будущей Русской пятерки, которая навсегда изменит хоккей. – Я просто понимал, что он лучше подойдет нашей команде. У нас на тот момент был переизбыток правых крайних, а с появлением Игоря было логично попробовать поставить всех русских в одно звено.

– Старикан оказался прав, надо это признать, – говорит Дэвеллано. – Скотти тренировал уже давно, причем работал в том числе со сборной Канады, которая играла против сборной СССР. Он знал, что это хорошие игроки. Уж что-что, а хороших игроков Скотти всегда любил.

Как и большинство тренеров, Боумен предпочитал опытных игроков. Он знал, чего ждать от них в решающие моменты. Но самое главное – правильные ветераны могли положительно влиять на молодых игроков. Именно в этом Боумен и видел главный козырь Ларионова.

– Федоров и Козлов были хорошими молодыми игроками, – говорит Дэвеллано. – Скотти понимал, что Сергей прекрасный игрок, но был немного им разочарован. Он догадывался, что такой ветеран как Ларионов может настроить молодых на правильный лад. Он понимал, что к русским нужен другой подход. Ему не всегда удавалось добиться нужного результата от русской молодежи, а потому он привел в команду Фетисова и Ларионова, чтобы они помогали ему их тренировать. Он считал, что они найдут общий язык с другими русскими, и оказался прав. Он хотел, чтобы Федорова, который и без того здорово играл, кто-то мотивировал. Это подстегнуло и Стива Айзермана, не желавшего находиться в тени Сергея. Это все дело рук Скотти. Его творение. Мы приглашали его затем, чтобы он добился результата. Он пошел на эти обмены. Перед ним остается лишь шляпу снять. Мы все тогда немного сомневались. Но поэтому он и стал человеком с бриллиантовыми костяшками.

Пройдет более двадцати лет, и Айзерман с нескрываемым восхищением будет говорить о том, как все изменилось в команде – и даже не потому, что в составе стало заметно больше европейцев. А из-за человека, который ими руководил, словно виртуозный кукловод, дергавший за нужные ниточки.

– Мы все у него учились. И я – не исключение, – делится Айзерман. – Мы перестраивались и в итоге стали совсем другими игроками… Он не донимал нас в раздевалке. На собраниях он просто готовил нас к тренировкам и играм. Иногда он что-то говорил нам во время перерыва. Но в целом он нас не трогал. У него все сводилось к тому, что команда должна побеждать. Он привил нам это мировоззрение. Он как бы говорил нам: «Ребят, без обид. Ничего личного. Вот что вам нужно сделать для победы, а вот как это сделать». А когда Скотти хлопал тебя по плечу, ты выходил на лед побеждать.

Но только если ты все делал так, как он хотел. Если же нет, то никаких хлопков по плечу не было. Хоккеисты хотят играть, а потому Боумен использовал их игровое время в качестве морковки. Директива играть на победу исходила от всего руководящего состава вплоть до владельцев клуба, но Айзерман утверждает, что главным мотиватором был как раз Боумен.

– Скотти Боумен собрал хоккеистов со всей планеты и создал из них по-настоящему сплоченную команду, которая могла побеждать в плей-офф, – рассказывает Айзерман. – Все в составе четко отдавали себе отчет: если ты сюда пришел за чем-то, кроме побед, тебе тут не понравится. Ты просто не впишешься в коллектив. Такую культуру трудно привить, но нам это удалось. Лично я считаю, это было особенное и очень счастливое время, потому что у нас была действительно потрясающая команда. Это были лучшие годы моей игровой карьеры. Оно и понятно, ведь мы победили, но и сам процесс приносил огромную радость.

* * *

Самое интересное началось в Калгари спустя три дня после обмена Ларионова, когда Боумен в начале матча решил выпустить всех русских в одной смене. Такой пятерки в НХЛ еще не видели. На льду были одни русские. Все – выходцы из ЦСКА.

– От них было глаз не оторвать, – вспоминает Дэвеллано. – Каждый пас точно в крюк. Они всегда знали, кто где находится. Настоящая гордость страны. Они все были из России, но приехали в Америку и играли в НХЛ за мощный «Детройт». Кто мог себе такое представить?

Скотти Боумен мог. А вместе с ним и легенда советского хоккея.

Спустя почти двадцать лет после той игры в Калгари я случайно встретился с Владиславом Третьяком на церемонии введения Сергея Федорова в Зал хоккейной славы в Торонто. Третьяк был величайшим вратарем в истории советского хоккея, который в том числе играл в одной команде с Зеленой пятеркой, включавшей в себя Фетисова и Ларионова. Я рассказал ему, в каком восторге в Детройте все были от игры Русской пятерки, и глаза Третьяка засияли.

– Они показали, как русские могут играть в НХЛ! Они завоевывали Кубки Стэнли! – сказал он. – Это все потому, что они работали с сильнейшим тренером. Скотти Боумен был лучшим из лучших. Он понимает наш хоккей. Лучшего тренера для русских игроков в Детройте было не найти.

Федоров тоже так считает.

– Когда нас поставили всех вместе при Скотти, это было волшебство какое-то, просто невероятно, – сказал он. – Оглядываясь назад, могу сказать, что это все дело рук Скотти Боумена. Это была его идея. Слава богу, Кенни дал свое согласие. Он спросил нас об этом, и мы с радостью согласились. Скотти сделал пару обменов, и у нас в команде появился мощный русский кулак.

Однако какими бы мастерами они ни были, Федоров признается, что играть под руководством Боумена было не всегда легко. Русские игроки выросли в системе Виктора Тихонова, и методики двух наставников были абсолютно несопоставимы.

– Он был совершенно другим, – рассказывает Федоров о Тихонове. – Он всегда на всех давил. Скотти был похитрее и подходил ко всему с умом. Ему хотелось, чтобы ты понимал, почему он от тебя требует то или иное, а не ломал над этим голову. Он не собирался сидеть с тобой каждый день, как нянька. Он действительно заставлял тебя понять что к чему. Хочешь выиграть Кубок Стэнли – тогда делай вот так, потом это же, но в два раза больше, и все у тебя будет.

А кто не понимал, тот не играл. В «Ред Уингз» было полно опытных игроков, и всем хотелось проводить на льду побольше времени, которым Боумен не разбрасывался.

– Вот где он застрял, Скотти, у нас в голове, – утверждает Федоров. – У него всегда были одни и те же требования – качественная и динамичная игра. При такой игре у него можно было со льда и не уходить.

Вот только Федоров также отмечает, что он сам понял требовательный подход Боумена лишь спустя десять лет после завершения карьеры.

– Думаю, и без этого у меня и у команды все получилось, как и у самого Скотти, – заключил Федоров.

Этот подход помог всем, и как нельзя лучше.

– Не думаю, что мы сейчас говорили бы о Русской пятерке, если бы не было Скотти, его видения, понимания игроков и того, как они выступали в России, – считает Дэйв Льюис, который был постоянным помощником Боумена все его годы в «Детройте». – Мне кажется, что тут еще положительную роль сыграло то, что все это произошло именно в Детройте. Местные болельщики понимают хоккей, а потому им так и понравились эти русские ребята. Но надо отдать Скотти должное – именно он поставил их вместе.

Боумен давил на игроков, невзирая на их национальность. В этом плане все перед ним были равны.

– Временами приходилось нелегко, – вспоминает центральный нападающий Крис Дрэйпер. – Он всегда требовал от тебя большего. Он смотрел на то, как ты себя поведешь, положительно ли ты на это отреагируешь. И если ты реагировал положительно, думаю, он был за это благодарен. Да что там, я в этом уверен.

Дрэйпер рассказывает, что один из самых эмоциональных моментов его карьеры был в 2002 году по окончании сезона. «Ред Уингз» тогда выиграли свой третий Кубок Стэнли за шесть лет под руководством Боумена, который решил завершить карьеру.

– Помню, он подошел ко мне, пожал руку и сказал: «Я все. Пора на пенсию». А потом он лично поблагодарил каждого из нас, – делится Дрэйпер. – Мы, игроки, предоставили Скотти Боумену возможность завершить карьеру в звании чемпиона – об этом мечтают все тренеры и спортсмены. Знаете, я десять лет провел со Скотти. Это было тяжело, не обошлось и без определенных разочарований, но это было что-то особенное. С ним я стал лучше и как хоккеист, и как человек.

С этим согласятся все, кто провел достаточно времени с Боуменом. Даже те игроки, которые затаили на него обиду после обмена. В их числе и Дино Сиссарелли, который обязан Боумену своему введению в Зал хоккейной славы. Некоторые члены избирательной комиссии были настроены против Сиссарелли из-за ряда его непристойных поступков за пределами площадки. Но за него вступился Боумен – человек, который высоко ценит нравственное поведение и этические нормы. Однако еще больше он ценит талант. Дино забросил 608 шайб и набрал 1200 очков за карьеру в НХЛ, и Скотти бился до тех пор, пока его не включили в Зал славы.

Вспоминая более чем три десятилетия в «Детройте», Дэвеллано приходится загибать все пальцы на руках и даже несколько на ногах, чтобы сосчитать все важные решения, которые он принял или одобрил, закладывая основу команды. Она выиграла три Кубка Стэнли за шесть лет под руководством Боумена, а затем еще один в 2008 году – при этом «Ред Уингз» аж двадцать пять лет подряд выходили в плей-офф.

Среди самых значимых решений – выбор Айзермана своим первым же драфт-пиком в качестве генерального менеджера «Детройта» в 1983 году. Принятие курса развития через Европу под давлением своих скаутов, что привело к выбору Никласа Лидстрема и Сергея Федорова в двух раундах подряд в 1989 году (а также Константинова в одиннадцатом раунде того же драфта). Исторический выбор Козлова в третьем раунде 1990 года и контракт с Боуменом в 1993-м.