Текст книги "Русская пятерка. История о шпионаже, побегах, взятках и смелости"

Автор книги: Кит Гейв

Игроки скучали по своему трудолюбивому и жизнерадостному физиотерапевту не меньше, чем по лучшему защитнику команды.

– Нашивка «Верим» на нашем плече была не только в честь Владди. Она посвящалась и Сергею Мнацаканову, – делится Шэнахен. – Его любили все игроки, по-настоящему любили. Он был особенным человеком.

В погоне за успехом хоккеисты скорее работали, засучив рукава, чем давали волю эмоциям. Они знали, что и когда им надо сделать, а потому не переусердствовали. «Детройт» проиграл последние три матча регулярного чемпионата и занял второе место в своем дивизионе, уступив в шесть очков «Далласу», который был на первой строчке в Западной конференции и по праву считался равным соперником «Ред Уингз» и «Колорадо» в борьбе за Кубок Стэнли. Затем начался плей-офф, и «Детройт» серьезно взялся за дело. Быть может, «Крылья» не доминировали на льду так, как годом ранее, когда стали чемпионами. Но что-то в команде определенно изменилось.

Шэнахен заметил это вскоре после начала кубковых матчей. В первом из четырех раундов «Ред Уингз» играли с «Финиксом». Брендан пошел на обед с Айзерманом.

– Знаешь, – сказал Шэнахен, – мне кажется, мы еще более полны решимости, чем год назад.

Айзерман кивнул в ответ.

– Мы почувствовали ярость внутри себя. Этакую смесь злости и решимости, что мы обязательно снова станем чемпионами, – продолжает Шэнахен. – Проиграем матч, и кто-нибудь в прессе про нас напишет, будто бы нам все равно и что мы уже не столь хороши. А это нас еще больше раззадоривало. Ни о каком равнодушии и речи быть не могло. Я помню, что все себя так чувствовали. Все действительно хотели снова выиграть кубок.

Дэйв Льюис тоже это заметил. Причем еще полгода назад, в самом начале тренировочного лагеря.

– Это чувство насквозь пронзило нашу команду. Как тренер я знал, что будет дальше, – сказал он, добавив, что нашивки «Верим» были скорее не для игроков, а для зрителей. – Когда ты сидишь в раздевалке на «Джо Луис Арене», готовишься к игре и видишь перед собой это свободное место у шкафчика, тебе никакая нашивка уже не нужна, понимаете? Ты и так все прекрасно помнишь… Мне всегда об этом пустой шкафчик напоминал. Каждый день.

Это вдохновило Льюиса на поэзию. Той весной перед началом плей-офф он обратился к команде в стихах, чтобы кое-что напомнить его убитым горем товарищам, а может быть, и вдохновить их.

ВЕРИМ В 16

 
Жизнь измеряется временными отрезками.
Рождение ребенка, смерть любимого человека, день драфта.
Первая машина, день свадьбы.
Возраст, переваливший за 20, 30, 40 лет.
Время не стоит на месте, этого не будет никогда.
Июнь 1997-го
Не забыть никому,
Кто его пережил.
Сердца многих бьются, как одно,
И все живут мечтой друг друга более восьми недель.
Все произошло вовремя, и все благодаря нам.
Шестнадцать побед весной 97-го,
Оглянитесь… Такое чувство, что это было вчера.
Было ли легко? Нет.
Стоило ли оно того? Да.
Столько эмоций мы пережили в тот июнь.
Только вам известно, чего вам это стоило.
Это начинается вновь там же, где и закончилось.
ДЛА, «Джо Луис Арена».
Кто-то ушел, кто-то пришел.
У времени и перемен нет ничего общего.
Новички рады, что у них есть шанс.
Старики рады, что у них этот шанс есть вновь.
Быть может, теперь путь виден вам лучше,
Он будет совсем другим,
Но не менее трудным.
И срезать угол не получится никак.
Ваши силы снова проверят.
ВЫ ЧЕМПИОНЫ!
Есть 15 других команд
И 360 игроков,
Которые хотят сделать июнь своим.
ШЕСТНАДЦАТЬ ПОБЕД, ШЕСТНАДЦАТЬ.
Если бы мы могли остановить время,
Мы бы сделали это в тот июньский день.
ВЕРЬТЕ мне, когда я говорю,
Что в нашем составе бьются еще два сердца.
Их имен нет в списке,
Но важно их число.
Они всегда будут с нами.
Жизнь измеряется временными отрезками.
Не упустите этот момент.
 

«Детройт» выиграл все три первые серии, каждую – за шесть матчей. Вне всяких сомнений, самой тяжелой и вообще лучшей серией той весны было противостояние против «Далласа» в финале Западной конференции. Эта схватка стала битвой, а потом переросла в войну. Самым ярким примером был момент, когда раздосадованный голкипер «Старз» Эдди Белфур едва не оставил форварда «Ред Уингз» Мартина Лапойнта без наследника, зарядив ему между ног своей вратарской клюшкой на «Джо Луис Арене». «Детройт» выиграл серию и вышел в финал Кубка Стэнли в третий раз за четыре года. «Далласу» пришлось отложить свое первое чемпионство до следующего сезона.

В решающей серии весной 1998 года «Ред Уингз» сошлись с «Вашингтоном». Эта серия получилась значительно более упорной, чем может показаться по счету. Первые три встречи завершились с разницей в одну шайбу. Сначала «Ред Уингз» выиграли дома – 2:1. Затем им пришлось отыгрываться во втором матче, где все решил гол Криса Дрэйпера в овертайме – «Крылья» победили 5:4. Серия переехала в Вашингтон, где «Детройт» снова выиграл 2:1 – победную шайбу забросил Сергей Федоров.

И вот дело дошло до четвертого матча серии, который Скотти Боумен не собирался проигрывать. Нельзя сказать, что он славился вдохновенными речами в раздевалке. Он по-другому мотивировал своих игроков. Он знал их настолько хорошо, что понимал, какие кнопки надо нажимать, чтобы получить от каждого максимальный результат. Это было визитной карточкой Боумена на протяжении всей его блестящей карьеры. Он был настоящим гением, когда ситуация требовала того, чтобы его игроки – особенно звезды – выжали из себя максимум.

Однако тут ему было что сказать. А потому он собрал вокруг себя команду, чтобы напомнить каждому, что конкретно стоит на кону. Несмотря на все потрясение и эмоциональные трудности, которые его игрокам пришлось пережить за последний год, они проделали огромный путь и добыли уже пятнадцать из шестнадцати побед, необходимых для того, чтобы выиграть самый трудный чемпионский титул во всех видах спорта. В тот день Боумен проявил себя как блестящий оратор.

– Он словно стихи читал, – вспоминает Слава Фетисов. – Скотти сказал, что теперь мы должны сыграть ради Владимира. Мы знали, что его привезут в Вашингтон на игру. Мы понимали, что это может стать знаменательным моментом не только для «Детройта», но и вообще для истории НХЛ. Мы весь год играли ради этого. И теперь у нас был шанс довести дело до конца. Безусловно, это придало нам сил. И мощи. Мы еще плотнее встали плечом к плечу.

Крис Дрэйпер высказался более кратко:

– Да мы ни за что не проиграли бы тот матч. Это невозможно. С такими эмоциями, да еще и с Владди на арене, мы просто не могли проиграть.

И они не проиграли. 16 июня 1998 года «Детройт» был на голову сильнее соперника. По крайней мере, если сравнивать с предыдущими тремя матчами. «Ред Уингз» победили со счетом 4:1, но ни о какой равной игре и речи не было. Все закончилось достаточно быстро. Уже на одиннадцатой минуте встречи Даг Браун забросил первую из своих двух шайб. Сергей Федоров, забивший победный гол в третьем матче, вновь был на высоте и отдал две результативные передачи. Русские выкладывались на полную катушку.

Когда прозвучала финальная сирена, Дрэйпер посмотрел на ворота своей команды и навсегда запомнил следующую картину: вратарь Крис Осгуд победно вскидывает руки, его клюшка летит в одну сторону, а маска, ловушка и блин – в другую. Дрэйпер почувствовал то же самое, что и все игроки в форме «Детройта»: «Мы это сделали!»

Экипировка «Ред Уингз» усеяла весь лед, а игроки «Детройта» перемахнули через бортик, чтобы обнять партнеров, которые только что отразили неистовый финальный штурм «Кэпиталз». Однако самый прекрасный и раздирающий душу голливудский хеппи-энд только начинался.

На глазах у всего мира ведущий «Хоккей Найт ин Канада» Рон Маклейн брал интервью у Боумена.

– Сегодня воистину сбылась наша мечта после прошлогодней трагедии, – говорил тот. – Я знал, что у нашей команды все получится, потому что ребята очень переживали из-за Владимира Константинова и Сергея Мнацаканова. Они были готовы на все, чтобы выиграть кубок.

Маклейну в тот момент надо было задавать вопросы, но его тоже переполняли эмоции.

– Здесь в каждом взгляде видна любовь, – сказал он. – И это важнее самой победы в Кубке Стэнли.

Следом за этим последовала стандартная церемония. Но она, казалось, длилась вечность.

– Мы думали: поскорее бы уж все закончилось, – вспоминает помощник главного тренера Дэйв Льюис. – Так и хотелось сказать им: «Слушайте, отдайте нам уже кубок, и мы пойдем, а?» Но пришлось подождать.

Капитан команды Стив Айзерман получил «Конн Смайт Трофи» как самый ценный игрок плей-офф. После этого, наконец, комиссар НХЛ Гэри Бэттман сказал:

– Стив Айзерман, давайте повторим. Идите сюда за Кубком Стэнли!

Айзерман покатил за трофеем, и тут Льюис увидел нечто поразительное в другом конце площадки.

– Я это никогда не забуду: ворота для ледозаливочной машины открылись, и в них появился Владимир Константинов. Фетисов катил его вперед, а Владди широко улыбался.

Это помнят все. Момент абсолютного счастья.

Айзерман и комиссар подняли кубок, попозировали для фото, а потом капитан «Детройта» поднял его над головой для важнейшего кадра – в следующем году НХЛ и «Ред Уингз» обширно будут использовать его в маркетинговых целях. Дальше произошло нечто незапланированное и инстинктивное. А тот, кто за всем этим стоял, до сих пор толком не может объяснить, как все произошло.

– Когда Владди выкатили на лед, на его лице сияла улыбка. Он был очень рад разделить с нами тот момент, – вспоминает Айзерман. – Я знаю, что Игорь и Слава были счастливы. Впрочем, слово «счастливы» тут даже не очень подходит. Но увидеть его в тот момент вместе с нами… Все в команде любили Владди, но у тех ребят с ним были особые отношения. Все были очень и очень рады, что он тогда был с нами.

Айзерман даже не может вспомнить, совершил ли он традиционный круг почета по арене с Кубком Стэнли над головой, который полагается сделать капитану в таких случаях. Не совершил. Вместо этого он поступил так, как считал единственно правильным в тот момент. Он быстро повернулся на 360 градусов, чтобы все фотографы получили свой кадр. После этого подъехал к Константинову.

– Я еще, помню, не мог понять, как это лучше сделать. А потому просто положил кубок ему на колени, – объясняет Айзерман.

Фетисов и Ларионов встали по бокам кресла, а Айзерман покатил рядом, придерживая кубок – вся команда совершала круг почета, у которого не было ничего общего со спортом. Все дело было в триумфе человеческого духа. Все, кто пережил этот невероятный момент, были очарованы. Овация на арене «Вашингтона» оказалась длительной, теплой и искренней.

– Победа в Кубке Стэнли тогда не имела никакого значения для игроков, – утверждает Льюис. – Кубок им нужен был лишь для того, чтобы положить его Константинову на колени и тем самым сказать: «Мы сделали это для тебя. Все, что мы пережили в этом году, все что произошло, – все это было для тебя. Мы все делали ради тебя. Ты один из нас. И ты всегда будешь одним из нас».

Льюис помнит, как окинул взглядом площадку и увидел настоящие эмоции на лицах игроков – «слезы страсти и счастья».

– Они пережили все это вместе, – продолжает он. – Никто же не знает, каково это – вернуться в отель после того, как остановишь лодыжкой шайбу в игре. Боль такая страшная, что ночью уснуть не можешь. А на следующий день тебе надо вставать и идти на тренировку, а вечером еще и играть. Это знают только сами спортсмены. Владимир Константинов прекрасно это знал. Игроки, с которыми он выходил на лед, знали, через какую боль и страдания ему пришлось пройти, чтобы год назад, в 1997-м, выиграть кубок. Это можно понять, только если ты был частью команды и находился в раздевалке. Они отплатили ему тем же. Вся боль. Все страдания. Все жертвы – все это для тебя. Им это, пожалуй, было даже приятней, чем Владди получить кубок.

Почти два десятка лет спустя Айзерман по-прежнему вспоминает этот момент с небольшой тоской.

– Мы смогли вручить ему Кубок Стэнли, – говорит он. – Это вот… Об этом кино надо снимать, понимаете?

Аналитик передачи «Хоккей Найт ин Канада» Хэрри Нил, ранее тренировавший «Детройт», выразил общее чувство, комментируя эту сцену.

– Как же здорово видеть сегодня здесь Владимира Константинова, – сказал Нил. – Радостнее было бы, только если бы он играл.

Когда «Ред Уингз» завершили свой круг почета, толкая перед собой инвалидное кресло, и встали в центральном круге, чтобы сделать командную фотографию, все на арене уже потянулись за салфетками. «Тут нечего стесняться слез. Это были мужские слезы, – считает Фетисов. – За них не надо стыдиться».

Шэнахен повесил этот снимок у себя дома.

– Это прекрасная фотография, – объясняет он. – Когда мы положили кубок Владди на колени… Все выдохнули с облегчением. А то, как мы катили с ним по льду, – это вообще один из лучших моментов моей жизни.

Ларионов тоже не скоро забудет то, что первым делом Айзерман передал кубок Константинову.

– Это был еще один очень человечный жест со стороны капитана. Он показал, что чувствует командный дух и понимает, ради чего мы все играли, – считает Ларионов. – Все бились за Владимира Константинова – парня, который должен был выходить с нами на лед еще много лет, но уже никогда этого не сделает. Он был с нами на льду, но в инвалидном кресле. Стиви вручил ему кубок, и мы прокатились с Владди по льду секунд сорок. Это было потрясающее чувство – для его семьи, для самого Владди и для всей нашей команды.

Дрэйпер утверждает, что лучше момента в его карьере не было.

– Одно из моих ярчайших воспоминаний о победе в Кубке Стэнли – это когда мы стояли в центральном круге, Стиви получил кубок и тут же отдал его Владди, – делится он. – Нам всем было очень важно это сделать. Когда мы говорим, что выиграли его для Владди – мы действительно выиграли его для Владди. Мы все этим гордимся. Всё, через что пришлось пройти нам, не идет ни в какое сравнение с тем, через что прошел он.

Это произошло всего лишь через год после автомобильной аварии, после которой Константинов провел несколько месяцев в больнице, залечивая серьезные черепно-мозговые травмы. Впрочем, радоваться было рано.

– Думаю, мы тогда все надеялись на большее, – сказал Шэнахен в интервью осенью 2015 года. – У этой истории все равно несчастливый конец. Но в тот момент у нас была надежда. Мы были рады, что смогли этого добиться. Когда мы выиграли тот кубок, мы чувствовали, что Константинов все еще часть нашей команды.

– Когда теперь встречаешь Сергея Мнацаканова и Владди – помнишь, кем они были раньше, – продолжает Айзерман. – Владди был спортсменом. Сергей был просто потрясающим человеком, которого все обожали. Вспоминаешь все, через что они прошли, и все, что они сделали для клуба… Как мы выиграли второй Кубок Стэнли подряд и отпраздновали победу вместе с Владди на льду. Думаю, это принесло ему радость. Да и других русских ребят порадовало.

Особенно двух самых возрастных. Все игроки «Ред Уингз» выжали из себя чуть больше – а порой и не чуть – в том сезоне, когда были вдохновлены трагедией своих одноклубников. Но Фетисов и Ларионов выкладывались на полную катушку весь год.

– Их обоих потом ввели в Зал славы. Но, учитывая их возраст, они, пожалуй, сыграли лучше, чем от них ожидали, особенно в плей-офф, – считает Льюис. – Они были топливом, толкавшим вперед поезд, за которым все шли прицепом. Все следовали их примеру. Стиви считался капитаном, но Фетисов и Ларионов были ближе к Владди. Они лучше понимали, какой путь ему пришлось проделать и через что он прошел. Они были движущей силой команды.

Когда же «Детройт» выиграл свой второй кубок подряд в Вашингтоне, Фетисова раздирали противоречивые ощущения. С одной стороны, он был безмерно счастлив, а с другой – ему было невероятно грустно.

– У меня смешанные чувства, – делится он. – Мы сделали то, что друг другу обещали. Болельщики здорово нас поддерживали в том сезоне. Мы понимали, что для всех нас это будет особенный момент. Но мы не знали, насколько это сможет понять и оценить Владимир, учитывая его состояние. Это заставляет задуматься о жизни. Понимаешь, что это может случиться с каждым. Трудно понять, как это произошло. Почему это произошло. Как хоккеисты, как единая команда, мы могли лишь одержать победу для нашего друга, который больше никогда не сможет играть.

В гостевой раздевалке новенькой арены в Вашингтоне игроки «Детройта» праздновали победу и утоляли мучившую их весь год жажду, вновь жадно отхлебывая из Кубка Стэнли. В воздухе была растворена смесь искреннего счастья и душераздирающей грусти.

– Никогда не забуду, как мы праздновали в раздевалке, и с нами был Владимир, – делится Фетисов. – Он тоже пытался выпить шампанского из кубка. Это, наверное, был самый тяжелый момент в моей жизни. Он находился вместе с нами, но на нем не было формы. Он сидел в инвалидном кресле.

Глава 20. Двенадцать огромных шагов для хоккейного города

Он встал и пошел. Пусть его и потряхивало, а по обе стороны держать равновесие ему помогали Слава Фетисов и физиотерапевт Джон Уортон, Владимир Константинов поднялся из инвалидного кресла и сделал двенадцать шагов к платформе на площади Харт, где в солнечный четверг собралось большинство из миллиона двухсот тысяч людей, которые пришли посмотреть чемпионский парад.

Толпа взревела, как только Константинов встал. А когда он пошел, люди окончательно дали волю эмоциям. Они радовались и кричали, свистели и аплодировали, смеялись и плакали, делясь с ним всей своей любовью, уважением, восхищением и благодарностью, будто именно он забросил победную шайбу, которая привела их команду ко второму Кубку Стэнли подряд.

«Влад-ди! Влад-ди! Влад-ди!» – кричали они во время всего парада, когда Константинов проезжал мимо них, сидя рядом с Сергеем Мнацакановым – массажистом команды, который вместе с ним угодил в аварию год и шесть дней назад. Скандирование и аплодисменты стали еще громче, когда их двоих выкатили на платформу в конце парада на набережной Детройта.

– Сегодня вы громче всего – и абсолютно по праву – приветствуете Владди и Сергея, – обратился к болельщикам Крис Дрэйпер, вызвав еще больший рев.

Константинов пошел своими ногами на публике впервые после аварии, поставившей крест на его карьере. Меня там не было, но бывшие коллеги по «Детройт Фри Пресс», как и всегда, все подробно осветили. Нашу газету там представлял небольшой взвод потрясающих журналистов. Среди прочих там были Митч Элбом, Дрю Шарп, Джейсон Ла Канфора, Хелен Сент-Джеймс и Николас Котсоника, а также фотографы Хулиан Гонсалес, Мэри Шредер, Кирсмон Дозье, Полин Любен и Габриэль Тэйт.

– Он так рад, он в полном восторге, – сказала в интервью «Детройт Фри Пресс» жена Константинова – Ирина. – Он понимает все, что происходит. До аварии я даже не знала, что он играл такую важную роль в хоккейной жизни Детройта. Знаете что? В течение одной недели два разных человека, абсолютно разного происхождения из разных регионов страны сказали мне: «Владди будет для Детройта как Элвис Пресли для всей страны. Его будут помнить многие годы спустя как легендарного игрока». А другой человек мне сказал: «Я гарантирую, что через десять лет он будет все так же популярен и любим в городе, как и сейчас».

Это было преуменьшением. Два десятка лет спустя Владимир Константинов по-прежнему один из самых любимых спортсменов в истории города. В тот день губернатор Мичигана Джон Энглер блестяще охарактеризовал значимость Константинова для команды:

– Я считаю, «Ред Уингз» доказали, что они не потеряли звезду, когда с Владди случилась беда. Напротив, они приобрели путеводную звезду. Сегодня мы отдаем ему честь. Мичиган верит и Мичиган благодарит тебя, Владди.

Тренер Скотти Боумен дал схожую характеристику своей команде – сколько она значит для города, чье сердце разбилось год назад:

– Для меня «Ред Уингз» олицетворяют главное в жизни – взаимопомощь, заботу и веру. Игроки и весь персонал команды помогали друг другу, чтобы вновь забраться на вершину.

Следующим вечером чемпионы в последний раз собрались на общественном мероприятии – на «Джо Луис Арене» они благодарили владельцев абонементов и частных лож. В программе было видео о победе, речи игроков и тренеров – и, конечно же, Кубок Стэнли. Владди и Сергей вновь были в качестве почетных гостей и получили эмоциональную поддержку от тринадцати тысяч болельщиков.

В какой-то момент один журналист спросил Сергея Федорова о том, как команда планирует отпраздновать победу. Все надеялись, что это лето будет более радостным.

– На этот раз обойдемся без лимузинов, – ответил он. – Либо сами сядем за руль, либо пешком пойдем. Но мы хотим праздновать больше шести дней.

Так они и сделали.