Текст книги "Русская пятерка. История о шпионаже, побегах, взятках и смелости"

Автор книги: Кит Гейв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

– Я теперь хоккей уже не так часто смотрю, – объяснял Чурсаков. – Все же уехали. Но я начал смотреть НХЛ, чтобы следить за ними. Повешу эту фотографию у себя дома, на самом видном месте.

Игроки фотографировались по всей площади, а Козлов как самый молодой из этой троицы таскал повсюду кубок. На всех были свитера «Ред Уингз». Помимо этого Фетисов обвесил себя и другими ценными наградами, включая золотые медали. Люди не могли оторвать от ребят взгляд. Они смотрели не на кубок, а на тех, кто составлял ему компанию.

«Господи, это что, Фетисов?» – перешептывались в толпе. «Да! Это Фетисов. А вон Ларионов!» Людей вокруг становилось все больше и больше. Слава и Игорь подарили столько радости российским болельщикам – золото чемпионатов мира и Олимпиад, а теперь еще и Кубок Стэнли. И вот звезды среди своих почитателей на Красной площади.

– Здорово увидеть здесь столько наших болельщиков, – сказал Ларионов, заметив любопытные взгляды, которые люди бросали на его трофей. Он расписывался на всем, что ему подавали, – на футболках, пачках сигарет и даже на тысячерублевой купюре.

Фетисов видел радость в глазах людей на Красной площади. Он понял, что не зря настаивал на том, чтобы руководство НХЛ разрешило ему отправиться в этот тур с Кубком Стэнли.

– Когда я вижу улыбки на лицах людей, то понимаю, зачем мы сюда приехали, – сказал он в тот день.

Почти двадцать лет спустя улыбки – это то, что он помнит лучше всего о днях, когда гостил с кубком в России.

– Я вам говорю – с момента, когда мы встретили кубок на летном поле международного аэропорта, все люди улыбались, – уверяет Фетисов. – Улыбались таможенники, полицейские и сотрудники аэропорта. Видишь эти улыбки и понимаешь, сколько радости мы принесли людям.

А больше всех был рад Александр Максимович Фетисов – отец Славы. Ему было шестьдесят пять, когда кубок прибыл в Москву.

– Я так горжусь Славой, потому что теперь он выиграл в хоккее всё, – говорит Фетисов-старший. – Он идет по Красной площади с Кубком Стэнли!

Отец и сын позировали для фото с другими игроками, а также с нами – немногочисленными журналистами – на фоне Мавзолея Ленина. Слава был в прекрасном настроении, когда я осторожно спросил его насчет того, чтобы отвезти кубок в «Голодную Утку».

– Мы тут один дикий и безбашенный клуб в Москве нашли. Не хочешь съездить туда с кубком, Слава? – спросил я. Затем пояснил, что владелец заведения – канадский экспат, который был ярым поклонником «Ред Уингз» и обещал, что весь клуб будет чествовать победу «Детройта», если туда приедет Кубок Стэнли.

Я сказал Фетисову, что фамилия владельца – Стил и что он готов потратить не менее десяти тысяч долларов для создания надлежащей атмосферы в стиле «Детройта». Он даже хотел чемпионские баннеры «Ред Уингз» повесить в своем баре – 1936, 1937, 1943, 1950, 1952, 1954, 1955… И первый после сорокадвухлетней засухи – 1997 год.

Помимо этого он планировал почтить величайших хоккеистов в истории клуба – тех, чьи игровые номера были выведены из обращения и висели под сводами арены: № 1 – Терри Савчук, № 7 – Тед Линдсей, № 9 – Горди Хоу и № 12 – Сид Абель. Баннеры с их номерами он также повесил бы у себя в клубе. У Стила уже имелась копия Кубка Стэнли, а на разливе было знаменитое, сваренное на огне пиво «Штро» легендарного детройтского завода. Безусловно, охрана в этот день будет усилена. Фетисова, похоже, это впечатлило.

– Да, конечно, почему бы и нет? – сказал он.

– Серьезно? – ответил я. Сам бы я мог назвать несколько причин для отказа.

– Мы приедем. Хочу посмотреть на это место… Давай только после одиннадцати вечера, хорошо?

* * *

Стил нанял бригаду плотников, которые трудились сутки напролет, чтобы привнести колорит Города моторов в московский бар. После Красной площади троица «Ред Уингз» совершила круг почета на льду Сокольников перед матчем сборной российских звезд НХЛ и московского «Спартака» в рамках Кубка Спартака – почетного летнего турнира. В самом матче троица «Детройта» не принимала участия. Там же к 4500 болельщикам обратился мэр Москвы Юрий Лужков.

– Я – не хоккейный эксперт, но уверен, что Кубок Стэнли – один из самых престижных трофеев в спорте, – сказал он. – А наши игроки продемонстрировали за рубежом величие российского хоккея и всего спорта в целом.

Козлов тоже произнес речь.

– Сегодня мы привезли вам Кубок Стэнли, – сказал он собравшимся. – Как видите, это очень красивый трофей.

Однако эту триумфальную и знаменательную поездку никак нельзя считать идеальной по двум причинам – одна была душераздирающая, а другая скорее удручающая. Не приехали двое игроков из прославленной Русской пятерки – Владимир Константинов по-прежнему находился в Детройте и восстанавливался от травм, полученных в автокатастрофе, которая едва не оборвала его жизнь, а лучший бомбардир команды в плей-офф Сергей Федоров отказался от предложения составить компанию своим товарищам.

Он и в начале лета не поехал с ними в Нью-Йорк, где их чествовала огромная русская община. Вместо этого он был замечен на Уимблдоне и в Калифорнии с известной российской теннисисткой Анной Курниковой – она сидела рядом с ним и в красном «Мустанге» с откидным верхом во время чемпионского парада «Ред Уингз». Его репутация пошатнулась среди самых близких одноклубников.

– Я считаю, это его прекрасно характеризует, – говорит Фетисов, ожидавший бо́льшего от молодой звезды. Он стыдил новое поколение российских игроков, которым не надо бороться за свою свободу. – Молодежь сейчас получает огромные деньги и никому не помогает. Им все далось слишком легко.

Фетисов никогда не боялся говорить то, что думает, а потому открыто выступил против молодых игроков – особенно одного из них.

– Я понимаю, почему столько людей хотят жить в Америке. Это особенная страна, – считает он. – Но если забываешь свои корни, то ты еще и не американец, но уже и не русский. Для нас это особый момент. Федоров должен был его с нами разделить и приехать хотя бы на день.

Ходили слухи, что своим отсутствием Федоров хотел подчеркнуть, что он недоволен, разочарован и даже зол на «Детройт» из-за неудачных переговоров по новому контракту. В любом случае он пропустил удивительное событие у себя на родине.

* * *

Ранним воскресным вечером «Голодная Утка» была больше похожа на «Джо Луис Арену», чем на злачный московский ночной клуб. Люди разве что на головах друг у друга не сидели.

– Тут огромный интерес к НХЛ, – заметил Стил. – Потому что там теперь есть российские игроки. Раньше самой популярной командой были «Нью-Йорк Рейнджерс», а сейчас – «Детройт». Все зависит от того, за кого выступают русские хоккеисты.

Стил оградил веревкой зону VIP, где ждал прибытия кубка в компании журналистов и пары своих друзей. Когда они не приехали в одиннадцать вечера, я лишь пожал плечами – ничего необычного, игроки обычно опаздывают на подобные мероприятия. На часах была уже полночь, а их все не было. Я начал волноваться, не случилось ли что. Посетители тоже переживали, но никто не расходился. Стил предположил, что в дело вмешалось руководство НХЛ и отменило их приезд, поэтому можно уже никого не ждать. Умом мне хотелось с ним согласиться, но в сердце еще теплилась надежда. Надо еще немного подождать. Слава Фетисов всегда держал слово, так что раз он сказал, что приедет с Кубком Стэнли, – значит, приедет.

Наконец, когда было уже много позже часа ночи, толпа зашепталась, а затем взревела – через задний вход зашел Слава Козлов с самым узнаваемым трофеем в мире спорта. Мы переглянулись со Стилом, и он кивнул. В его глазах сверкнуло и удивление, и облегчение, и безудержная радость. Кубок Стэнли прибыл в его бар, а принесли его три игрока команды, которую он боготворил с детства. Сразу за Козловым шли Фетисов и Ларионов, приветствуя ликующую толпу. Следом за ними держались представители НХЛ, нервно оглядываясь по сторонам в поиске возможных неприятностей.

Безусловно, они чувствовали себя немного некомфортно, поскольку хорошо подготовились заранее и знали, что у «Голодной Утки» дурная репутация. Стил открыл бар 15 марта 1996 года, а закрыл 15 марта 1999-го. За это время полиция возбудила 256 уголовных дел, где тем или иным образом фигурировало его заведение. Здесь сорок три раза снимали различные сериалы и даже три полнометражных фильма. Милиция часто устраивала облаву в «Голодной Утке». Стил рассказывает, что как-то раз у него задержали семьдесят девять посетителей по подозрению в хранении наркотиков; всех потом отпустили без обвинения.

Это был единственный бар, который открыто осудили в государственном парламенте, а согласно ряду данных, различные правоохранительные органы вроде бы пытались закрыть его тридцать раз. Помимо легендарных «счастливых часов», в баре были популярны регулярные «девичьи вечера». Они всегда заканчивались танцами девушек на барной стойке под хип-хоп – в среднем пятнадцать из них постоянно были с обнаженной грудью.

В скором времени «Утка» снискала себе серьезных противников, причем одной из самых видных стала директор здания – известная балерина Ольга Лепешинская, которой было за восемьдесят. Она хвасталась тем, что давала сольные выступления для Сталина. Услышав о непристойностях, творившихся в бывшем Доме культуры, она попыталась выселить оттуда «Утку».

– Она была что-то с чем-то, – говорил годы спустя Стил. – Не только открыто хвасталась близостью со Сталиным, но и высоко ценила потрясающую историю этого здания… Когда она пошла на нас войной, мнение остальных членов правления здания уже не имело значения – нам была крышка. В России деятели искусства наделены властью, как, наверное, больше нигде в мире. Не знаю, как ей досталось это здание после распада Советского Союза, но как-то она его получила. И никто – даже высшее руководство – не смел ей перечить. Ведущие артисты России неприкасаемы, как аятоллы.

Однако 17 августа 1997 года, когда в переполненный клуб приехал Кубок Стэнли, все прошло без инцидентов. В редакции «Детройт Фри Пресс» меня снабдили парой сотен плакатов с ныне известным изображением Русской пятерки. Их использовали в промо-целях у газетных киосков. Теперь же люди выстроились в ряд у зоны VIP, чтобы получить автограф от трех хоккеистов, изображенных на фото.

Я никогда не забуду этих мощных кагэбэшных вышибал, этих современных казаков, которых наняли для соблюдения порядка и охраны кубка, а также тех, кто его принес. Они потеряли дар речи, когда на их плакатах расписались Вячеслав Фетисов и Игорь Ларионов – Горди Хоу и Уэйн Гретцки советской эпохи. Самый большой вышибала плакал как дитя.

* * *

Через два дня Кубок Стэнли отправился дальше – во Дворец спорта «Подмосковье» в городе Воскресенск. Именно здесь родились Игорь Ларионов и Слава Козлов. Они выросли всего в паре шагов друг от друга в городке, расположившемся примерно в полутора часах езды от Красной площади. Сияющая арена с витражами, рассчитанная на 4500 болельщиков, была также музеем местного хоккейного клуба «Химик». Она располагалась прямо через дорогу от дома, где вырос Ларионов.

На арене было полно людей. К моему удивлению, меня встретили как почетного гостя – хлебом и солью. Эта традиция есть во многих странах Восточной Европы. Но публика понимала, кто на самом деле был почетным гостем. Жители Воскресенска пришли посмотреть на элиту российского хоккея и на величественный трофей – Кубок Стэнли.

Это был очень эмоциональный момент в связи с бурными событиями лета. Особенно для Ларионова.

– Мы думали: как можем праздновать, когда наши друзья страдают в больнице? – задавался он вопросом. – Но надо жить дальше, популяризировать хоккей. Русские игроки внесли большой вклад в успех «Детройта». Мы выиграли трофей и решили, что так будет правильно. Мы гордимся тем, что привезли Кубок Стэнли в Россию, поделились опытом и историей трофея с болельщиками, которые поддерживали нас последние два сезона в «Ред Уингз».

На арену пришла вся семья Ларионова, как и семья Козлова. Пришли их бывшие тренеры и наставники, а также несколько сотен молодых хоккеистов. Все они были среди тысяч людей, пришедших поприветствовать Русскую пятерку «Детройта» – особенно двух уроженцев Воскресенска. Ведь они вернулись домой победителями.

– Это было потрясающее чувство, – делится Ларионов. – Мы с радостью разделили с ними этот момент. Здорово, что НХЛ разрешила нам привезти Кубок Стэнли в Москву.

Первый визит Кубка Стэнли в российскую столицу прошел с оглушительным успехом. Он побывал на различных ледовых аренах, на 80-тысячном футбольном стадионе, где среди прочих присутствовали президент России Борис Ельцин и премьер-министр Виктор Черномырдин, и даже в ночном клубе, ставшем символом новой поп-культуры в меняющейся на глазах Москве.

– Мы открыли новую страницу в истории Кубка Стэнли, – считает Фетисов. – Переступив российскую границу, мы сделали его частью нашей культуры и нашего спорта. Теперь это в порядке вещей.

Глава 19. Шестнадцать для шестнадцатого

Славе Фетисову больше нечего было доказывать. Выиграв олимпийское золото, уйму чемпионатов мира и Кубок Канады, он наконец взял главный хоккейный трофей – серебряную штуку, на которой было выгравировано его имя. Ему тогда было тридцать девять лет. Только и оставалось, что отвезти Кубок Стэнли в Москву, совершить круг почета по Красной площади, и можно завершать карьеру.

К тому же Русская пятерка была уже в прошлом. Попавший в аварию лимузин навсегда оборвал эту историю. Теперь, когда мы оглядываемся назад, она кажется какой-то неземной. Она длилась меньше двух сезонов. Но это были радостные и памятные сезоны.

Фетисов чувствовал, что с чистой совестью может повесить коньки на гвоздь, чтобы перейти к более важным делам в жизни. Например, сделать мир лучше. Такой план был у него в голове примерно две недели. А потом о нем пришлось забыть, когда Слава, прихрамывая, приехал на «Джо Луис Арену» через пару дней после того, как его выписали из больницы. Он выжил в автокатастрофе, в то время как двое его одноклубников висели на волоске от гибели.

Теплый прием от благодарных и глубоко переживающих болельщиков «Ред Уингз» заставил его задуматься, точнее, пересмотреть свои планы о завершении карьеры. Увидев в раздевалке место своего тяжело травмированного товарища, он принял окончательное решение. Через несколько минут, превозмогая боль, он наклонился, чтобы провести символическое вбрасывание перед благотворительным матчем – Фетисов все еще восстанавливался после перелома ребер и проткнутого легкого. Из-за серьезной раны на правой ноге он повредил нервы, а потому прихрамывал. Однако, увидев имя Владимира Константинова над пустым шкафчиком в раздевалке, Фетисов понял, что останется в хоккее еще на год.

– Я понял, что счастлив быть частью этого клуба, – объясняет он. – Наверное, в глубине души хотел бы вернуться на лед. Я подумал, что, может быть, поиграю еще год. Возможно, сыграю за нас двоих…

Именно тогда было положено начало защите титула чемпиона Кубка Стэнли – за три месяца до старта тренировочного лагеря сезона 1997–98.

* * *

Атмосфера в автобусе была предсказуемо мрачной – от «Джо Луис Арены» предстояло ехать четыре часа до Траверс-сити. Дорога лежала на северо-запад через нижнюю часть «варежки» штата Мичиган (по форме территория штата напоминает рукавицу) в курортный городок на одноименном озере, считающийся Меккой у гольфистов и рыбаков. Именно здесь «Ред Уингз» разбили свой тренировочный лагерь. Игроки возвращались на работу после короткого, но богатого на события лета. На дворе было 11 сентября – тогда еще обычный день календаря.

Все хоккеисты прошлогоднего состава провели по паре дней с Кубком Стэнли, как и полагается после завоевания чемпионского титула. Фетисов, Игорь Ларионов и Слава Козлов совместили свои дни, чтобы отвезти трофей на родину. Капитан команды Стив Айзерман привязал его к своему катеру и катался с ним по озеру Сент-Клэр. У всех была куча историй о том, как они провели время с кубком. Но теперь пора было возвращаться к работе – и неважно, готовы они к этому или нет.

Игроки были готовы. Они гордились своим титулом обладателей Кубка Стэнли.

– Мы посмотрели друг на друга и поняли: «Слушайте, да мы ведь все здесь чемпионы», – вспоминает Даррен Маккарти, забросивший победную шайбу в финальной серии с «Филадельфией». – Это было круто. В автобусе все сидели расслабленно. Никто не изменился.

Но все уже никогда не будет как прежде. В составе действующих чемпионов не хватало трех важнейших людей, которые помогли им завоевать этот титул. Не было Сергея Федорова – лучшего игрока команды, до сих пор требовавшего других условий контракта, и вратаря Майка Вернона – всего пару месяцев назад он был признан самым ценным игроком плей-офф, но Кен Холланд, недавно вступивший в должность генерального менеджера клуба, первым делом отправил его в другую команду в результате довольно смелого обмена. «Детройт» отдал Вернона и драфт-пик в пятом раунде 1999 года в «Сан-Хосе» за два драфт-пика во втором раунде – в 1998 и 1999 годах.

Но тяжелее всего все в автобусе переживали потерю Владимира Константинова – самого разностороннего и физически мощного защитника команды, который теперь заново учился стоять на двух ногах и передвигаться с помощью ходунков. Помимо этого, команда не досчиталась своего любимого физиотерапевта Сергея Мнацаканова. Он привыкал к тому, что остаток жизни проведет в инвалидном кресле.

Это наложило тяжелую тень на момент, который должен был стать радостным, – встречу братьев после нескольких недель разлуки.

– Ты постоянно думаешь об этом, и это тяжело, – делится своими эмоциями центральный нападающий Крис Дрэйпер. – Это выглядит так бесчеловечно… Чувствуешь себя виноватым. Но мы же хоккеисты, в конце концов. Это наша работа. Мы должны выходить на лед и играть в хоккей.

А раз уж этого не избежать, то можно было и выиграть. Именно с таким настроением все игроки прибыли в тренировочный лагерь в сентябре. Просто никто не говорил этого вслух.

– Сказать по правде, все об этом молчали, – вспоминает старший вице-президент клуба Джим Дэвеллано. – Все в команде тихо занимались своим делом. Но чувствовалось, что с самого начала тренировочного лагеря все только об этом и думали.

Тренер Скотти Боумен тоже это понимал. Его подопечные не были врачами и не умели исцелять больных молитвами. Они никак не могли помочь своим павшим товарищам. Они были хоккеистами и уже научились побеждать. В доказательство они могли показать большой серебряный трофей, где были выгравированы их имена. И если они могли хоть как-то скрасить жизнь Владди и еще хоть раз заставить Натсу широко улыбнуться, тогда, черт возьми, они выиграют снова. К чему впустую тратить слова?

– Поразительно, как трепетно они относились к Владди, – удивляется Боумен. – Особенно русские игроки. Он был их товарищем. Это было то, во что все они верили.

Они верили.

Это стало их мантрой и воплотилось в жизнь, когда Слава Козлов тихо опустил на краги Константинова камень, который на счастье подарил ему в мае на день рождения один болельщик. На камне было написано – «Верим» («Believe»). Затем этот камень положили на полку шкафчика Владимира, где по-прежнему в идеальном порядке висела его форма, экипировка и коньки, как печальное напоминание о большой трагедии.

* * *

– Помню, когда мы играли первый матч в том сезоне, в шкафчике Владди висел его свитер, – рассказывает Дрэйпер. – Я перед каждой игрой, когда переодевался, оглядывался на него. Это заставляло выжать из себя немного больше.

Никлас Лидстрем помнит, как в начале сезона команда стала еще более сплоченной (если это вообще было возможно), чем пару месяцев назад, когда «Ред Уингз» выиграли свой первый Кубок Стэнли за сорок два года. Они все переживали общее горе, но в то же время были рады снова выходить вместе на лед, играть в любимый хоккей. К тому же они были благодарны Фетисову за то, что он решил провести еще один сезон – ведь все думали, что он завершит карьеру. Но больше всего они скучали по своему другу и партнеру по команде – на льду и за его пределами.

– Я же с Владди в раздевалке рядом сидел, – вспоминает Лидстрем. – Его форма там весь сезон висела. И этот камень с надписью «Верим» находился прямо возле меня. Не было ни одной игры и ни одной тренировки, когда я бы не вспоминал о том, что случилось. С другой стороны от меня сидел Слава Фетисов. Я видел, что он каждый день смотрит на пустой шкафчик и думает о парне, который должен был быть вместе с нами. Это видели все в раздевалке. Думаю, это мотивировало нашу команду еще раз добиться успеха. И напоминало всем нам, что не надо забывать о трудностях Владди и о том, что случилось… Это заставляло нас бороться за еще один Кубок Стэнли.

Более того, в начале регулярного чемпионата «Ред Уингз» разместили у себя на груди памятный слоган. Помощник главного тренера Дэйв Льюис выступил с предложением сделать нашивку с инициалами пострадавших в аварии одноклубников – VK и SM, а также добавить к ним слово «Верим» на русском и английском. НХЛ поддержала эту инициативу, и «Детройт» выступал с этой круглой эмблемой на правой стороне груди весь сезон.

Они по-прежнему мало об этом говорили. Но четко дали понять свои намерения всему хоккейному миру.

* * *

Владимир Константинов вернулся в раздевалку раньше, чем все надеялись, – правда, в инвалидном кресле. Физиотерапевт Джон Уортон снова каждый день навещал своих пострадавших одноклубников в больнице. Однажды он внимательно посмотрел на Владимира и сказал:

– Старик, мне кажется, ты готов. Пора тебе отсюда выбираться. Поехали-ка на тренировку.

К тому времени Константинов уже достаточно восстановился, чтобы реагировать на подобные предложения. Если ему что-то не нравилось, он резко дергал головой сначала вправо, а потом влево, как бы говоря: «Ни за что». А если ему что-то нравилось – как, например, идея Уортона навестить партнеров на «Джо», – он тоже мог это выразить. Он поднимал вверх большой палец и делал глубокий вдох с широко открытыми глазами, как бы говоря: «Поехали!»

Так они и сделали в тот теплый ноябрьский день. Служба безопасности владельца клуба Майка Илича взяла на себя все нюансы. Константинов выехал из больницы и прибыл к восточному входу арены за несколько минут до конца тренировки. Уортон, который был единственным членом команды, кто знал о его визите, пулей бросился ко входу, как только ему сообщили об этом по телефону, прикатил Владди в раздевалку и помог ему усесться на его место. Там по-прежнему висела вся его экипировка – заточенные коньки, свитер с номером 16 и камень с надписью «Верим» на полочке чуть выше таблички с его именем.

Уортон говорит, что следующую сцену «трудно описать словами». Игроки зашли в раздевалку потными и уставшими. Но когда они увидели своего травмированного партнера, одетого в кожаную куртку «Ред Уингз» (подарок владельца клуба), улыбавшегося и показывавшего им большой палец…

– У всех глаза были на мокром месте, – говорит Уортон.

Все игроки обняли Владди и пожали ему руку. Больше всего он реагировал на русских хоккеистов, которые говорили с ним на родном языке.

В каком-то смысле это был самый важный день того сезона.

– Увидеть, как он сидит у своего шкафчика с камнем, на котором было написано «Верим»… Это особый момент для игроков, – продолжает Уортон. – Это был уже не просто камень. Он вернулся к своим партнерам. Он вернулся домой. Тогда-то мы все и поверили. Можно все что угодно придумать с камнем, нашивкой на форме, рекламным щитом. Но когда ты своими глазами видишь живое доказательство, что вот он, Владди – с нами, в раздевалке, – только тогда и понимаешь: да, нам это по плечу.

С тех пор Уортон старался как можно чаще устраивать такие встречи. Это была отличная терапия – для всех.

* * *

Они верили. Но в то же время понимали, что будет нелегко. Выигрывать Кубок Стэнли несколько сезонов подряд становилось все сложнее, особенно после того, как Национальная хоккейная лига расширилась с двадцати до тридцати команд. К тому же «Детройт» хотел победить второй год подряд без трех ключевых игроков состава.

Впрочем, несмотря на то что из команды ушел вратарь, ставший самым ценным игроком плей-офф, «Ред Уингз» верили в молодого Криса Осгуда. Плюс все понимали, что Федоров тоже вернется на лед, как только договорится по условиям своего нового контракта. Правда, он заставил всех немного понервничать, подписав контракт с «Каролиной» на гигантскую сумму, которую Иличам в срочном порядке пришлось повторить, чтобы удержать его.

Тем не менее Владимира Константинова заменить было некем, что вызывало опасения с самого начала тренировочного лагеря.

– С потерей Владди у нас в составе появилась огромная дыра, – говорил капитан команды Стив Айзерман перед началом сборов. – Он – один из лучших защитников лиги. Может быть, даже лучший. Нам придется как-то заменить Владди. И сделать это должен не один человек, а вся команда.

Боумен сказал, что остальным игрокам придется выйти на новый уровень. И они вышли. В 1997 году Владимир Константинов занял второе место в голосовании, уступив «Норрис Трофи» Брайану Личу из «Нью-Йорк Рейнджерс». Лич был потрясающим атакующим защитником и заслужил эту победу. Так сказал и сам Константинов, когда узнал, что его номинировали на эту награду.

Константинова было заменить непросто, и эту обязанность взял на себя Лидстрем.

– Ник всегда был классным защитником. Но когда мы потеряли Владди, он стал играть еще лучше, – утверждает Брендан Шэнахен. – Мне кажется, он просто решил, что будет приносить больше пользы. То, что раньше делал Владди, теперь стал делать Ник. И после этого Ник стал выигрывать один «Норрис Трофи» за другим.

За следующие тринадцать сезонов Лидстрем семь раз был удостоен этой награды, при этом дважды заняв второе место в голосовании и еще один раз третье. Если бы Константинов был здоров, это трудно было бы представить.

Лидстрем и его партнеры мощно провели начало сезона осенью 1997 года – в первых пятнадцати встречах они уступили лишь дважды. Они играли как команда, одержимая одной задачей, подгоняемая своими преданными болельщиками, которые до отказа забивали «Джо Луис Арену». К тому же их то и дело стимулировали визиты одного гостя.

– Когда Владди заходил в раздевалку, он садился у своего шкафчика, а мы все подходили и обнимали его, – рассказывает Дрэйпер. – Мы сидели и переодевались, а разговаривали с ним в основном русские. Теперь между нами был настоящий языковой барьер, но все были рады уже просто увидеться с ним.

Затем во время остановки игры диктор Бадд Линч объявлял, что на матче присутствует Константинов, что он смотрит игру из ложи владельцев клуба. Видеокуб показывал улыбающегося и машущего рукой Владимира. Вся арена вставала на ноги, смотрела в его сторону и устраивала ему бурную овацию. Кто-то махал в ответ. Кто-то плакал. Игроки обеих команд стучали клюшками по льду и по бортам, стоя у скамеек, – таким образом хоккеисты испокон веков демонстрируют свое уважение.

– В следующей паре смен игра всегда шла поживее, – отмечает Уортон.

– Когда двадцать тысяч человек встают и устраивают овацию на две, а то и на пять минут, это звучит как призыв выложиться на полную катушку, – соглашается Игорь Ларионов. – Если они бьются за свою жизнь, то и мы должны отдать себя без остатка. Так мы и делали.

Однако в середине сезона эти визиты прекратились. В январе Константинов уехал во Флориду, чтобы пройти курс лечения в клинике, специализирующейся на закрытых черепно-мозговых травмах. Игрокам было обидно его отпускать. Впрочем, Уортон, Дуг Браун и Дэйв Льюис слетали проведать Константинова, когда чемпионат взял паузу на Олимпийские Игры в Нагано.

– Это было невероятно. Нас поразил его прогресс, – утверждает Уортон. Константинов на тот момент провел во Флориде всего несколько недель.

30 января Константинов вновь присоединился к своим одноклубникам в Белом доме, куда действующих обладателей Кубка Стэнли пригласил Билл Клинтон. Президент США провел с игроками некоторое время в неформальной обстановке перед началом официальной церемонии. Журналист «Нью-Йорк Таймс» Джо Лапойнт сообщил следующую историю, которую ему рассказал Скотти Боумен. Если ему верить, то президент ждал встречи с Константиновым.

– Вы прекрасно выглядите, – сказал Клинтон Владди.

Стоявший неподалеку защитник Ларри Мерфи повернулся к президенту и сказал:

– Это вы еще не видели, как он играет.

– Я знаю, сколько для вас всех значит Владимир Константинов, – сказал Клинтон, после чего в Восточной комнате раздались аплодисменты.

Константинов улыбнулся и показал президенту большой палец. Клинтон ответил тем же.

* * *

Пропустив пятьдесят девять игр из-за споров по контракту, в феврале Федоров наконец подписал соглашение на 38 миллионов долларов. «Детройт» повторил предложение «Каролины». При этом ошеломительную сумму в 28 миллионов он должен был заработать примерно за четыре месяца. Сергей мог чувствовать себя королем мира. Но на самом деле он был близок к нервному срыву спустя пару дней после того, как присоединился к команде. Отсутствие Константинова очень сильно его задело.

– Я видел, что он несколько раз очень бурно реагировал по этому поводу, – рассказывает Уортон. – Я знаю, что ему было нелегко. Нам всем было нелегко. Но Сергей очень эмоционально это переживал. Причем в открытую.

В какой-то момент Уортон решил даже утешить Федорова.

– Просто я очень по нему скучаю, понимаешь? – сказал Сергей, еле сдерживая слезы. – Мне его тут не хватает. Я скучаю по нему.

Уортон не мог найти слов. Затем он взял сетку Федорова с номером 91 на спине и перевернул ее вверх ногами.

– Я показал Сергею, что если перевернуть его номер, то он превращается в 16 – в номер Владди, – объясняет Уортон. – Поэтому я сказал ему: «Вот, смотри. Владди у тебя на спине каждый день. Он всегда с тобой, когда ты надеваешь эту сетку». Думаю, ему это здорово помогло. Владди не было с нами физически, но он всегда был в наших сердцах. Мы о нем никогда не забывали.

Уортону порой тоже было нелегко. Он работал в двойную смену – сначала заботился о команде, а затем, если они были не на выезде, навещал травмированных одноклубников в больнице.

– В какой-то момент я начал делать все на автомате, потому что дико устал. Но в то же время скучал по своим друзьям, – объясняет он. – Впервые за четыре года со мной не было Сергея Мнацаканова, который раньше помогал мне с массажами. У меня появился новый русский напарник – Сергей Чекмарев. К нему надо было еще привыкнуть. У нас с самого начала были хорошие отношения. Но Сергея Мнацаканова никто не мог заменить, ни у кого не было его обаяния, никто не называл меня Шеф, как он. Я все это очень ценил.