Текст книги "Русская пятерка. История о шпионаже, побегах, взятках и смелости"

Автор книги: Кит Гейв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Глава 13. Неожиданная неудача

Полет «Детройта» в хоккейную стратосферу не обошелся без турбулентности. Стараясь набрать высоту, «Ред Уингз» пережили несколько болезненных и ошеломительных неудач. Дэниз Хэррис, главная стюардесса чартера «Крыльев», помнит один настолько душераздирающий момент, что она даже подумывала полететь другим рейсом.

В июне 1995-го город сходил с ума в ожидании победы. «Детройт» доминировал в трех раундах плей-офф, выиграв двенадцать встреч и проиграв всего две, и вышел в финал Кубка Стэнли впервые с 1966 года. «Ред Уингз» были несомненным фаворитом, и казалось, они наконец-то одержат победу. Этот оптимизм никуда не делся даже после того, как «Детройт» проиграл «Нью-Джерси» первые два матча на своей площадке. Все говорили, что повода для беспокойства нет, что «Крылья» слишком сильны, что они все равно победят. Никто даже и подумать не мог, что они могут проиграть эту серию.

– Помню, когда мы проигрывали 0:2, я был уверен, что мы переломим ход серии и выиграем ее, – утверждает Сергей Федоров.

Однако сезон «Детройта» закончился уже через два матча. «Дьяволы» победили в обеих встречах с одинаковым счетом 5:2. «Ред Уингз» проиграли серию всухую. Очередная возможность взять Кубок была упущена.

– Это ужасно, – рассказывает Хэррис, которой впервые в карьере хотелось вернуться домой обычным коммерческим рейсом. – Я не желала с ними лететь, потому что понимала, что будет твориться в самолете.

Она ошибалась. Все оказалось намного хуже.

Хэррис называет тот рейс «летающим лазаретом с характерными разговорами». Отправляясь на выезд, игроки обычно откидывали столики и резались в карты или шахматы, оттачивая свои и без того серьезные навыки соперничества. По возвращении же с выезда самолет больше напоминал бортовой госпиталь, в котором все игроки были в той или иной степени разобраны. Самым ценным товаром на борту после пива был лед: его прикладывали к вывихнутым лодыжкам, опухшим коленям, обширным синякам, а также поврежденным лицам, пострадавшим от клюшек, шайб или лезвий коньков противников.

В возвращавшемся из Нью-Джерси скорбном самолете внимание медперсонала требовалось сразу нескольким травмированным игрокам. Но боль Славы Фетисова нельзя было приглушить уколом. Он сидел в полном одиночестве и казался совершенно сломленным человеком. Ему было уже тридцать семь лет, он уже намотал уйму километров по ледовым аренам и не знал, сколько еще сможет играть в хоккей.

Всего два с половиной месяца назад ему казалось, что обмен в «Детройт» был для него спасением. Он обрел новую жизнь и перезапустил карьеру. Доказал всем, кто в нем сомневался, что все еще может играть на высоком уровне, набрав 14 очков в 14 встречах и сделав «Детройт» одним из главных фаворитов в борьбе за Кубок Стэнли.

И теперь вот это невероятное унижение – обменявшая его команда отправлялась на парад с трофеем.

– Слава был совсем плох после этого сухого поражения в серии, на него было больно смотреть, – рассказала Хэррис режиссеру документального фильма Джошуа Рилю. – Великолепный хоккеист, но на нем лица не было. Ему было стыдно. За себя и за команду. Это был длинный и тихий рейс до Детройта. Уровень энергии почти на нуле. Никому ничего не хотелось. Мы даже в салон выходить не спешили. Что бы ты ни сказала, это никак не изменит ситуацию.

Если кто и мог утешить Фетисова, так это его соотечественники. Сергей Федоров, Владимир Константинов и Слава Козлов могли подыскать нужные слова на их родном языке. Но никто из них даже не пытался.

– Мне кажется, что молодые русские были в шоке от того, как Слава переживал то поражение, – рассказывает Хэррис. – Думаю, их только тогда осенило, насколько сильно он хотел выиграть Кубок Стэнли.

Такие поражения всегда особенно сильно бьют по возрастным игрокам, потому что те понимают, что другого такого шанса у них может уже и не быть. Но по Фетисову это ударило еще больнее – из-за определенных обстоятельств.

– Я помню, что Слава очень сильно расстроился после того поражения «Нью-Джерси» – команде, за которую он раньше играл, а теперь они стали чемпионами, – делится защитник Никлас Лидстрем. – По нему это очень сильно ударило. Но мне кажется, что это также его еще сильнее подстегнуло работать еще больше и попытаться все-таки выиграть Кубок Стэнли.

Годы спустя Стив Айзерман, который тогда был капитаном «Ред Уингз», а по завершении карьеры добился успеха на посту генерального менеджера «Тампы», не винит свою команду в поражении «Нью-Джерси».

– Вспоминая те события сейчас, я понимаю, что мы подошли к финалу переломанными, – рассказывает он. – У нас куча ребят хромали. Да и «Дэвилз» надо отдать должное. Они играли в кубковый хоккей. Они были большими и сильными. Они невероятно здорово оборонялись. Они отчаянно бились, здорово действовали в большинстве, их вратарь был на высоте. У них была действительно хорошая команда, и они заслужили чемпионство.

Сказать по правде, «Нью-Джерси» тогда надломил дух «Ред Уингз». Федоров почувствовал это, когда «Крылья» прибыли на арену «Дьяволов».

– Не знаю почему, но нас не заводил тот факт, что мы можем победить, – удивляется он. – Я это через пару встреч заметил. Мы проиграли два матча, но у нас отличная команда. Я тогда думал: «Почему нас это не заводит?» Мы уже три-четыре года пытаемся завоевать кубок и снова проигрываем. Это было очень обидно. Нас это надломило. Серьезно надломило.

Но в глубине души Федоров догадывался, что с тем составом «Ред Уингз» чемпионами не стать. По крайней мере, пока.

– Некоторые ребята играли сами по себе, – утверждает он. – Мне нельзя было так думать, но они играли скорее на себя, чем на команду. Такое бывает в спорте. Вот и с нами это произошло. Поэтому мы и проиграли всухую.

«Детройт Ред Уингз» были элитным клубом НХЛ. И все же недостаточно хорошим.

– У нас были не те игроки, – считает Слава Козлов. – Некоторым нужно было уйти из команды.

А другим занять их место.

В первом ряду этого «воздушного госпиталя», в том крыле, где не было лекарства для разбитых сердец, тренер Скотти Боумен уже размышлял о переменах, которые ему необходимо сделать. Он уже видел путь к успеху.

Его команда, будучи фаворитом в борьбе за Кубок Стэнли, потерпела одно из самых сенсационных поражений за всю историю плей-офф НХЛ. Но эта неудача, возможно, как ничто другое, помогла им достичь будущих высот.

* * *

Набрав больше всех очков в Западной конференции, «Детройт» в 1994 году вышел в плей-офф Кубка Стенли с первого места. Их соперником в первом раунде были выскочки из «Сан-Хосе Шаркс». Команда существовала всего три года и пробилась в кубковую стадию с восьмого места, набрав лишь 82 очка – менее половины из возможных.

Лидерами «Шаркс» были центральный нападающий Игорь Ларионов и правый крайний Сергей Макаров, выступавшие ранее за знаменитую советскую Зеленую пятерку. На другом краю их звена играл Юхан Гарпенлов, начинавший заокеанскую карьеру в «Ред Уингз». В защите у них выходили Сандис Озолиньш, выросший в Латвии, одной из советских республик, а также Джефф Нортон – американец из Массачусетса, выступавший ранее за сборную университета Мичиган. Оба были одаренными атакующими защитниками и прекрасно подходили под стиль игры, на котором настаивал Ларионов – пусть даже против воли своего начальника.

В сезоне 1993–1994 «Сан-Хосе» руководил тренер-новичок Кевин Константин. Ему тогда было всего тридцать четыре года. Он достаточно быстро заявил о себе как о перспективном тренере, сделав ставку на главные козыри североамериканского хоккея – физическую и бескомпромиссную игру. Доставить шайбу в центральный круг, вбросить в зону соперника, погнаться за ней, а затем, как правило, вступить в борьбу у борта, в углах площадки или за воротами.

Это шло вразрез с тем, как Ларионов учился играть в хоккей. Как-то за ужином он четко дал понять молодому тренеру, что ни он, ни его партнеры по звену не собираются играть в такой хоккей.

– Слушай, у меня не самые большие габариты, – сказал он Константину. – Я не собираюсь отдавать шайбу сопернику, а затем пытаться забрать ее у него обратно. По крайней мере, если ситуация этого не требует.

В сезоне 1993–1994 «Сан-Хосе» был скорее командой Ларионова, чем Константина. С приходом Игоря «Акулы» невероятнейшим образом набрали на 58 очков больше, чем год назад, когда одержали всего 11 побед. И вот теперь в своей первой серии плей-офф Кубка Стэнли они противостояли расхваленным «Ред Уингз». Это сражение закончилось сенсационно, что произвело сильное впечатление на Боумена.

– Их пятерка с Ларионовым играла совершенно в ином стиле, чем все в НХЛ в то время, – и они победили нас в плей-офф, – заметил Боумен.

Вопреки ожиданиям «Акулы» одолели «Детройт» в семи матчах, выиграв ключевую встречу на «Джо Луис Арене» со счетом 3:2. Ошибка в обороне – такая, за которой следуют перемены после провального сезона, – привела к победной шайбе, огорошив почти 20 тысяч болельщиков «Ред Уингз» и весь хоккейный мир.

– Седьмой матч, боже ты мой! – Федоров вздрагивает даже спустя двадцать лет. – Это было очень обидно… Я помню, мое игровое время после этого уменьшилось. Больше ничего не могу сказать.

Хоккеисты всегда помнят, когда их игровое время не соответствует потребностям или желаниям. Но они редко помнят, что к этому привело, а у Боумена на то всегда были веские причины. По крайней мере, как он сам считал. Впрочем, в той серии все было очевидно – Игорь Ларионов переиграл Сергея Федорова практически во всех матчах.

– Мы были лучше. Мы должны были побеждать, – считает Федоров. – Нет, ну серьезно. Нам просто откровенно не везло. Сейчас мне кажется, нам где-то недоставало командных действий. Но в команде Игоря, можно сказать, уже тогда играла своя Русская пятерка. Они играли очень и очень хорошо.

Да и вратарь «Шаркс» латвиец Артур Ирбе – еще один представитель советской школы – поймал в той серии настоящий кураж.

Через год в команде Боумена собралась россыпь звезд и добротных игроков. Но и они не справились с «Нью-Джерси» в финале Кубка Стэнли-1995. В том «Детройте» после апрельского перехода Фетисова играли четверо россиян. Осенью того же года в начале сезона Боумен пошел на перемены и сразу совершил громкий обмен, в результате которого в команду пришел пятый бывший игрок ЦСКА – Игорь Ларионов. Суждено ли ему было стать последней частью сложнейшей головоломки в Городе моторов? Были все основания считать именно так.

* * *

После короткого и не самого приятного межсезонья «Ред Уингз» начали сезон 1995–1996 снова в роли одних из главных фаворитов в борьбе за Кубок Стэнли. Тем не менее они по-прежнему играли будто с похмелья. После восьми матчей довольствовались скромными тремя победами, тремя поражениями и двумя ничьими. После этого Боумен решил, что ему надоело смотреть на посредственную оборону, и обменял одного из ведущих снайперов лиги правого крайнего Рэя Шэппарда в «Сан-Хосе» на Игоря Ларионова, которому через полтора месяца исполнялось тридцать шесть лет.

26 октября – спустя два дня после того, как Ларионов узнал, что его отправили в «Детройт», – он вылетел в Калгари на встречу со своей новой командой, которая только начинала выезд на запад Канады. В лобби отеля его встретили помощники главного тренера – Дэйв Льюис и Бэрри Смит. Они пригласили его поговорить о тактике и стиле «Детройта». Ларионову объяснили, что команда действует по популярной в Швеции оборонительной схеме «замок левого фланга», которую привнес в «Детройт» мистер Смит. «Все понятно», – ответил Ларионов. И тут тренеры сообщили ему главное – не всегда, но иногда он будет выходить в пятерке с четырьмя другими советскими игроками. В этом случае описанная выше тактическая схема к ним не относится.

– Сами решайте, как вы хотите играть, – сказали они ему.

Это лишний пример тренерского гения Скотти Боумена. Он знал достаточно про советских игроков, чтобы понимать, что они все прекрасно действуют в определенном стиле – и менять его не стоит. Он просто отправлял их на лед и позволял играть в свой хоккей.

– Я не загонял их ни под какую стратегию, – утверждает Боумен. – Вначале надо было что-то придумать, потому что Игорь и Сергей были центральными нападающими. По большей части мы выпускали в центре Сергея, потому что он здорово действовал на вбрасываниях. Но Игорь был умным игроком. Мне кажется, они с Сергеем сами разобрались, что к чему.

Русские, понятное дело, было счастливы.

– Самым лучшим моментом для меня лично было, когда Скотти нас поставил вместе, – делится Слава Фетисов. – Как будто рыбу выпустили обратно в воду, понимаете? Играть снова стало весело и здорово. Но для нас это был и исторический момент. Это серьезный вызов. Как мы будем смотреться вместе? Сможем ли играть в свой хоккей?

* * *

Однако в день матча в Калгари русские вновь оказались в замешательстве. На утренней раскатке Боумен снова поставил их в разные сочетания. Это был любимый трюк хитрого тренера. Большинство команд выпускали утром те же сочетания, которыми они собирались играть вечером. Но Боумен знал, что на раскатку приходят посмотреть тренеры и скауты соперников, поэтому не хотел заранее раскрывать карты.

– Когда мы прибыли на арену перед игрой, нам сказали, что мы будем выходить вместе, – рассказывает Федоров. – Мы ответили: «Ок, хорошо». Потом собрались впятером и спросили друг друга: «Ну что, как будем играть?» Естественный вопрос, не так ли?

Козлов всегда выходил на левом краю, а вот Федорову и Ларионову нужно было решить, кто из них где будет играть. Федоров начинал в центре на вбрасываниях, после чего смещался на правый край, позволяя Ларионову разыграть свой козырь – направлять движение шайбы во всех трех зонах, организовывать атаку, раздавать передачи и откатываться в оборону, когда шайба оказывалась у соперника.

– Господи, мы минут десять интенсивно обменивались информацией, – вспоминает Федоров. – А потом все сказали: «Ну ладно, пошли на раскатку». И там нас снова поставили в разные звенья!

Через несколько минут после начала матча «Детройт» открыл новую страницу хоккейной истории, когда Боумен выставил на площадку всех своих игроков из бывшего СССР – и родилась Русская пятерка.

Федоров никогда не забудет тот момент. Он встал в круге вбрасывания и посмотрел на своих партнеров. Все его соотечественники. Все – товарищи.

– Слава Фетисов подъехал, и я ему сказал: «Я выиграю вбрасывание на тебя», – делится Федоров. – Так это все и началось.

* * *

Как генеральный менеджер клуба Джим Дэвеллано задрафтовал трех игроков из той пятерки, а в качестве старшего вице-президента ставил под вопрос решение Боумена выменять двух других на закате их карьеры. Тот матч он смотрел дома.

– Мы увидели то, на что Скотти и рассчитывал – правда, наверное, не до такой степени, – рассказывает Дэвеллано. – Советские игроки демонстрировали совершенно другой хоккей, раздавая передачи туда и сюда. Все было построено на владении шайбой. До чего же здорово было на них смотреть!

Бедные хоккеисты «Калгари» не понимали, что происходит. Они же привыкли к тому, что гостевые команды сталкивались с проблемами, играя на возвышенности.

– Мы играли на плато. Там сухой воздух, – объясняет Федоров. И добавляет, что природные условия, помноженные на тот азарт, с которым они играли, лишили «Огоньков» преимущества. – В каждой смене хотелось сделать еще больше. Было здорово, но в то же время и достаточно нервно все шестьдесят минут. Мы чувствовали друг друга. Мы с самого начала играли комфортно. Но, если честно, даже толком не раскрыли весь свой потенциал.

Тем не менее это было впечатляюще. Защитник Никлас Лидстрем был уверен, что он где-то это уже видел.

– В детстве, когда сборная Советского Союза обыгрывала Швецию в середине восьмидесятых. У них тогда была потрясающая команда, – говорит Лидстрем. – Я видел сходство с теми временами. Они постоянно контролировали шайбу, никогда ее просто так не отдавали, никогда не вбрасывали в зону, если в этом не было смысла. Если они не могли войти в зону атаки, то откатывались назад, начинали новый раскат и заходили в среднюю зону на полной скорости. Я понимал, что с нашей командой происходит нечто особенное.

Даже такой абсолютный перфекционист как Ларионов был поражен игрой своего звена – и тем, как тепло его приняли в одержимом хоккеем Детройте.

– У нас было мало времени, чтобы потренироваться. А я так и вовсе последним пришел в эту пятерку, – рассказывает он. – Но у нас отлично стала ходить шайба прямо с первого вбрасывания. Все сразу пошло, и мы получали огромное удовольствие от игры. А потом провели больше матчей, начали чаще побеждать и навели шороху в Хоккейном городе[2]2
  «Хоккейный город» («Hockeytown») – официально зарегистрированный логотип Детройта.


[Закрыть]. Болельщики поняли, что это был совсем другой хоккей.

Козлов назвал это «настоящим советским хоккеем – таким, который приносит результат, словно созревший фрукт». Он считает, что в этом была заслуга одного человека – Скотти Боумена, ведь именно он придумал поставить их вместе. «Он понимал, что Русская пятерка может сотворить что-то оригинальное, перевернуть хоккей с ног на голову».

Вот так «Ред Уингз» бульдозером прокатились по своим соперникам и завоевали второй «Президент Трофи» подряд, набрав больше всех очков в регулярном чемпионате НХЛ. После прихода Ларионова «Крылья» выиграли 62 матча, проиграли 13 и еще 7 свели вничью, установив рекорд лиги. Набрав 131 очко, «Детройт» занял второе место в истории после «Монреаля», который в сезоне 1976–1977 выиграл 60 матчей и набрал 132 очка.

Ту команду также тренировал Боумен.

* * *

Вратарь Патрик Руа с отвращением вскинул руки в сторону своих болельщиков во время домашнего матча в монреальском «Форуме» после издевательских аплодисментов в его адрес, когда он остановил бросок с дальней дистанции от Сергея Федорова.

У Руа не пошла игра, как это бывает даже с великими хоккеистами. Шел второй период, и его команда уже уступала 1:7. Пропустив пять шайб в первом периоде, он начал посматривать в сторону своей скамейки, словно умоляя тренера: «Вытащи меня отсюда, пока меня не убили».

Однако наставник Марио Трамбле игнорировал его. Монреальским болельщикам – одним из самых страстных и разбирающихся в хоккее – это казалось странным, жестоким и даже почти садистским поступком.

В итоге у Руа сдали нервы. Избиение продолжилось во втором периоде – он пропустил еще две шайбы. После второй он покатил к скамейке еще до того, как наставник, наконец, сжалился над ним и решил выпустить сменщика.

Вернувшийся со льда Руа уставился на Трамбле. Тот молча смотрел на него, скрестив на груди руки.

Руа кипел от ярости из-за унижения, которое ему пришлось пережить на той же арене, где он дважды приводил «Канадиенс» к Кубку Стэнли. Прежде чем занять свое место, он подошел к президенту клуба Рональду Кори, который, как всегда, сидел прямо за скамейкой «Монреаля». Руа нагнулся к Кори и рявкнул:

– Это мой последний матч за «Канадиенс»!

Через четыре дня, 6 декабря 1995 года, Патрика Руа обменяли в «Колорадо» – это была одна из самых неравных сделок в истории НХЛ.

На следующий день Льюису позвонил Боумен. Судя по голосу, он был чем-то сильно взволнован.

– Это плохие новости для нас. Нам не выгоден этот обмен, – твердил Боумен. – Для нас это плохие новости.

У «Колорадо» и без того была одна из самых талантливых команд в лиге. А теперь у них еще и появился вратарь, который мог наделать много шума в нужный момент.

И в этом была виновата Русская пятерка.

– Великий Патрик Руа очень расстроился, – вспоминает Ларионов. – Но думаю, в этом никто не виноват. Кто бы тогда ни играл на воротах, было бы то же самое. Мы творили что хотели. Мы прекрасно друг друга чувствовали. Это была поэзия на льду.

В том матче Ларионов забросил шайбу и отдал три результативные передачи. У Федорова был гол и четыре передачи. Слава Козлов забросил четыре шайбы. Слава Фетисов и Владимир Константинов заработали по передаче. Игроки «Детройта» набрали 30 очков в той встрече – 15 из них были на счету Русской пятерки.

– Я помню, что наша пятерка просто жгла, – рассказывает Федоров. – Мы очень здорово играли, а болельщики в Монреале были честны по отношению к нам. Они даже немного аплодировали. Люди понимали, что становятся свидетелями чего-то важного. Когда тренер соперников все-таки решил заменить Патрика, мы все почувствовали: что-то произойдет.

– Это было невероятно, – подтверждает Боумен. Ту встречу в Монреале болельщики канадского клуба прозвали «Резня в субботу вечером», после чего Руа решил уйти из команды и потребовал обмена. – Русские здорово сыграли в том матче. Но тем самым мы в каком-то смысле создали монстра.

Так было положено начало величайшему противостоянию в североамериканских видах спорта следующего десятилетия – «Детройт Ред Уингз» против «Колорадо Эвеланш».

Руа справился лишь с семнадцатью из двадцати одного броска тем декабрьским вечером, когда он в последний раз вышел на лед в монреальском «bleu blanc et rouge[3]3
  Bleu blanc et rouge (фр.) – красно-бело-синий (цвета «Канадиенс»).


[Закрыть]» свитере. Но последним смеяться будет все-таки он.

– «Канадцы» толком не ценили Патрика, а в «Колорадо» он сразу стал тем недостающим звеном, которого так не хватало, – рассказывает Боумен. – «Лавины» были похожи на нас. За них тогда в самом расцвете играли Джо Сакик и Петер Форсберг. У них была отличная глубина состава. Они были хороши как в атаке, так и в обороне. С ними было тяжело играть.

А с приходом Руа у них наконец-то появился надежный вратарь. Поэтому в ближайшем будущем у «Колорадо» было не меньше шансов на Кубок Стэнли, чем у «Детройта».

– Мы понимали, что «Колорадо» станет нашим главным соперником. Это было огромным явлением в хоккее, – делится Федоров. – Так продолжалось несколько лет. Игры против «Колорадо» и Патрика были самыми трудными в моей карьере – будь то регулярный чемпионат или плей-офф. Все помнят наши битвы.

Установив рекорд в регулярном чемпионате, «Ред Уингз» вновь начали плей-офф 1996 года в ранге главных фаворитов в борьбе за Кубок Стэнли. Но на их пути встали Руа и его «Эвеланш».

Несмотря на то что «Крылья» камня на камне не оставили от соперников в восьмидесятидвухматчевой регулярке, тянувшейся полгода, им стоило немалого труда выбить «Виннипег» из первого раунда плей-офф. На это «Детройту» понадобилось шесть матчей во многом из-за еще одного воспитанника советской школы хоккея – голкипера Николая Хабибулина, который играл просто блестяще. Благодаря его пятидесяти одному сэйву в пятом матче серии в гостях «Ред Уингз» вновь пришлось лететь через два часовых пояса, чтобы добыть четвертую победу.

Тот матч стал последним для «Джетс» в Виннипеге. В следующем сезоне команда уже будет называться «Финикс Койотиз».

Во втором раунде «Крылья» встретились с «Сент-Луис Блюз», ведомым Уэйном Гретцки и Бреттом Халлом. Эта серия получилась еще более трудной. У «Блюз» был прекрасный шанс сенсационно выбить «Ред Уингз» – в серии до семи побед они вели со счетом 3:2, а шестой матч играли в Сент-Луисе.

Однако «Детройт» победил в той встрече (4:2) и продлил серию до седьмого матча, который до сих пор считается классикой в истории клуба. После трех периодов на переполненной «Джо Луис Арене» счет был 0:0. После дополнительного двадцатиминутного овертайма на табло по-прежнему горели нули. Напряжение зашкаливало. Наконец, на второй минуте второго овертайма капитан «Детройта» Стив Айзерман могучим щелчком с восемнадцати метров послал шайбу в сетку с рикошетом от перекладины – это был один из культовых голов в истории «Ред Уингз». На гребне эйфории «Крылья» во второй раз подряд вышли в финал Западной конференции.

Тем не менее к тому времени у них накопилась физическая и психологическая усталость. И теперь им предстояло сойтись в битве с сильным и могучим «Колорадо», ворота которого защищал один из лучших вратарей в истории НХЛ. Серия начиналась в Детройте уже через три дня. И началась она плохо.

– Мы провалились, – вспоминает Козлов.

«Лавина» начала серию с двух побед в Детройте – гости выиграли первый матч в овертайме (3:2), а за ним и второй (3:0). Затем «Ред Уингз» взяли третий матч в Денвере со счетом 6:4 и проиграли четвертую встречу (2:4).

В победном третьем матче русские игроки «Детройта» сыграли ключевую роль. Сергей Федоров заработал четыре результативные передачи, Владимир Константинов и Игорь Ларионов забросили по шайбе, а Козлов набрал балл за голевой пас и заработал удаление, врезавшись вместе с могучим защитником «Лавин» Адамом Футом в борт. Козлов был значительно менее внушительных габаритов, но каким-то образом сумел увернуться от силового приема, обхватил Фута левой рукой и впечатал его головой в заградительное стекло. Результат этого игрового эпизода шокировал всю арену. Фут покатил к скамейке, а из зияющей дыры в его голове фонтаном била кровь.

В пятом матче серии в Детройте у «Ред Уингз» не было права на ошибку, и русские вновь сыграли блестяще. Федоров, Козлов и Ларионов отметились заброшенными шайбами, а «Крылья» победили (5:2). Федоров и Козлов также заработали по результативной передаче. Тем не менее главным моментом встречи для «Детройта», наверное, все же был сокрушительный силовой прием Константинова на подстрекателе «Лавин» Клоде Лемье. Серия отправилась в Колорадо на шестой матч, в рамках которого состоялся жестокий эпизод, положивший начало одному из самых бескомпромиссных и неистовых противостояний в мировом спорте.

Дело было на пятнадцатой минуте первого периода. Крис Дрэйпер катил на смену. Действие игры разворачивалось у него за спиной. Он уже вышел из борьбы, для Лемье он был абсолютно беззащитной мишенью. Но Клод подкатил к нему сзади и атаковал в голову. Дрэйпер полетел вперед, ударился лицом о край борта прямо у скамейки «Детройта» и сполз на лед.

Лемье выписали пять минут и удаление до конца игры за этот силовой прием. Дрэйпер после этого также не вернулся в игру. Более того, свой следующий матч он сыграл лишь в середине следующего сезона. Ему понадобилось много времени для восстановления. Большую часть межсезонья он провел на жидкой диете, поскольку его рот был зашит. В результате того инцидента у него была сломана челюсть, повреждена скула и орбитальная кость. Потребовалась хирургическая операция, уйма швов и не один визит к стоматологу.

«Детройт» уступил со счетом 1:4 и вылетел из плей-офф. Однако несмотря на всю грязь, творившуюся в той серии, «Крылья» не стали отказываться от давней традиции и после игры пожали руки хоккеистам «Колорадо», которые вышли в финал Кубка Стэнли.

Дрэйпер успел вернуться из больницы на арену как раз, когда остальные игроки уже садились в автобус. Его лицо было словно из фильма ужасов – опухшее, обесцвеченное, с неровной линией наложенных швов. Его партнеров по команде трясло. Один из них, Дино Сиссарелли, так и вовсе был в ярости. Он злился по большей части на самого себя.

– Поверить не могу, что я этому негодяю пожал руку, – бубнил он себе под нос так, что слышали все вокруг.

Все до единого в «Детройте» были возмущены тем, что Лемье атаковал их партнера в беззащитном положении. Уже тогда начали ходить разговоры о том, что произойдет на следующей встрече между этими командами. Но сезон подошел к концу, так что как бы «Ред Уингз» ни задумывали отомстить, им пришлось ждать несколько месяцев.

Ларионов же думал вовсе не о мести. Его охватило разочарование, как и Фетисова годом ранее – из-за очередной упущенной возможности выиграть Кубок Стэнли. Ему тогда было уже тридцать пять лет. Он не знал, когда еще представится такой шанс. Как будто и этого было мало, люди начали показывать пальцами на определенных игроков, пытаясь найти объяснение тому, что такая талантливая команда как «Детройт» никак не может выиграть, когда на кону стоит главный трофей.

– В прессе о нас очень плохо писали, особенно о Русской пятерке, – вспоминает Козлов. – Большая часть критики шла из-за пределов Детройта. Огромная ее доля исходила от канадских журналистов, которые по-прежнему придерживались ошибочного мнения, что ни одна команда с таким количеством европейских игроков – особенно русских – никогда не выиграет Кубок Стэнли.

Как бы игроки Русской пятерки ни гордились своими достижениями, историей и местом в хоккее, они не обращали особого внимания на критику. Но при этом не игнорировали ее полностью.

– Это нас лишь подстегнуло. Мы стали двигаться дальше, – утверждает Козлов. – Мы стали злее. И голоднее.