Текст книги "Кики Страйк и гробница императрицы"

Автор книги: Кирстен Миллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Не найдя в себе сил взглянуть в лицо Бетти, я решила прогулять ее урок и направилась в библиотеку. Уселась за терминал и собралась уже напечатать чистосердечное признание. Задела локтем мышь – и экран осветился. Предыдущий пользователь читал ежедневную колонку светских сплетен онлайн. Заметка в «Нью-Йорк пост» сообщала, что королева Ливия Покровская намерена вскорости вернуться в город, дабы отыскать свою давно утраченную племянницу. Я вошла в свою почту и призадумалась, не касаясь пальцами клавиш. Меня неизбежно ждет опала; но, хотя недолго мне осталось числиться в рядах Иррегуляров, я должна помочь им, пока могу. Я скопировала колонку сплетен и послала ее Кики, затем открыла новую страницу и ввела сетевой адрес художественного музея Метрополитен.

Экспозиция «Императрица пробуждается» пришла на смену выставке под названием «От Венеры до Варгаса [29]29
  Альберто Варгас (1896-1982) – известный американский художник перуанского происхождения, мастер жанра пин-ап (пин-ап – искусство изображения красивой, часто полуобнаженной девушки идеальных пропорций для журналов, открыток и постеров). «Девушки Варгаса» стали тиражируемым секс-символом середины XX века.


[Закрыть]: торжество женской красоты». Я ни минуты не сомневалась, что подборка имела большой успех. На то, чтобы идентифицировать картину, которую на моих глазах переносили с места на место, много времени не потребовалось. «Одалиска в гризайли» [30]30
  «Одалиска в гризайли» – картина французского художника Жана Огюста Доминика Энгра (1780-1867), написанная в 1824-1834 гг. Гризайль – разновидность однотонной живописи, выполняемой в разных оттенках одного цвета, чаще всего – серого (как в данном случае).


[Закрыть]оказалась еще прелестнее, нежели мне запомнилось. Я распечатала цветную копию, но не усмотрела в ней ровным счетом ничего подозрительного; за плечом у красавицы торчала разве что подушка. Пролистав фотографии других выставленных работ, я обнаруживала все новых и новых обнаженных дам, что томно возлежали на диванах, наслаждались пикником на природе и резвились в парках. Судя по этой подборке, нагишом, в чем мать родила, можно было поразвлечься на славу – всех доступных способов и не перечислишь! Подавив зевок, я отлистала еще несколько страниц – и обнаружила изображение дебелой блондинки, глядящейся в зеркало. Мне даже на имя художника смотреть не понадобилось. Именно эту картину описывала Сю Фа. Ее-то девочка и скопировала.

Я едва успела распечатать экспонаты выставки, как прозвенел звонок. Я вихрем пронеслась по коридорам, ловко лавируя в толпе, и перехватила-таки Бетти перед началом следующего урока.

– Ну и очень зря ты мою лекцию прогуляла,– надулась Бетти.– Ты узнала бы немало всего полезного.

– Извини, но я времени зря не теряла. Я раздобыла тебе распечатки картин с предыдущей выставки, той, что была демонтирована ради «императрицы». Приглядись-ка повнимательнее вот к этим двум: они по-прежнему висят в музее Метрополитен. Вдруг заметишь что-нибудь странное?

– Ну, ты хотя бы намекни, что с ними не так?

– Не могу,– вздохнула я.– Это лишь смутное подозрение, не более. Мне бы хотелось, чтобы ты взглянула на полотна свежим взглядом.

– О’кей. Я буду ждать тебя в женском туалете в перерыве на ланч.– Бетти забрала распечатки и затолкала их в сумочку.– Кстати, я тут краем уха слышала, как твои одноклассницы сплетничают насчет Уны.

– Правда? – Последние дни я была слишком занята, чтобы обращать внимание на свежие пересуды.

– Ага. Похоже, наша Уна ныне – почетная гостья. Все богатенькие родители спят и видят, как бы зазвать доченьку Лестера Лю на обед или ужин.

– И кто б удивился.

– Да, но есть одно «но». По всей видимости, Уна ни одного приглашения так и не приняла. Всем надменно отказывает.

– Умный ход, что и говорить. Отказ-другой только еще больше их раззадорит. Эти лизоблюдки, охотницы за знаменитостями, никого так не уважают, как снобов. Все это – часть тонко продуманного плана.

– Да, наверное. Просто ужасно обидно думать, что Уна и впрямь оказалась предательницей,– горестно вздохнула Бетти.

Несколькими часами раньше я не удержалась бы от ехидного замечания. А теперь вот придержала язык. Уна не единственная, кто предал доверие Иррегуляров.

Звонок возвестил время ланча. Я по-быстрому разжилась в кафешке сэндвичем с хумусом [31]31
  Хумус – паста для бутербродов, нечто вроде густого пюре из турецкого гороха, лимонного сока, чеснока и зерен кунжута.


[Закрыть]. Впилась в него зубами – и содержимое так и брызнуло во все стороны. Я как раз отстирывала со свитера пренеприятное пятно, когда вошла Бетти – с таким видом, словно привидение увидела. Глаза остекленели, длинный черный парик сбился на сторону, бриллиантового кольца в носу недоставало. Какая-то семиклашка притормозила на полпути к рукомойнику и остолбенело вытаращилась на Бетти.

– Волосы поправь,– не размыкая губ, прошипела я.

– А? – Ощущение было такое, словно я пробудила Бетти от транса.

– Посмотри на себя в зеркало,– потребовала я.– Что с тобой такое? – не отставала я, пока Бетти приводила в порядок костюм.

Бетти неотрывно глядела куда-то в пространство. Я уж прикидывала, не похлопать ли ее по щекам, как это делают в фильмах.

– А ты ступай, нечего тебе здесь делать,– рявкнула я на семиклашку (руки она уже домыла).

– Я видела «Одалиску в гризайли»,– наконец вымолвила Бетти.

– Да? И что?

– Ты была права. Там и впрямь есть нечто такое, чего быть не должно. За плечом у женщины. Если смотреть на картину прямо, то ничего не видно. Нужно встать под определенным углом.

– Анаморфоз! – Как приятно было убедиться, что галлюцинациями я не страдаю!

– Ана – что?

– Так называются скрытые изображения. Что-то вроде оптической иллюзии. Увидеть их можно только в конкретном ракурсе. Ну и что же это было?

– Белка.

Мы молча стояли рядом, глядя друг на друга в зеркало. На пресловутом полотне изображалась нагая красавица в обстановке турецкой роскоши.

Откуда бы там взяться белке? Бог весть, водятся ли белки в Турции!

– Ты уверена? – уточнила я.

– Абсолютно уверена. Там была еще одна картина с предыдущей выставки и тоже со «спрятанной» белкой. «Венера и Адонис». Белка сидела на ветке дерева.

– И ты думаешь...

– Я не думаю, Ананка, я знаю. Эти картины писал Каспар,– И Бетти горько расплакалась.

В течение всего последнего урока я планировала дерзкий побег. Возможно, что судьба моя – горы Западной Виргинии, но я просто обязана так или иначе эту судьбу отдалить. В четыре часа ровно я опрометью бросилась к выходу, не дожидаясь Бетти. Я сама не знала, куда пойду, но, как только окажусь в безопасности, сейчас же свяжусь с Иррегулярами. Я бегом промчалась по дорожке, ведущей к школьным воротам,– и кого же там обнаружила, как не маму? Прислонившись к паркометру, мама как ни в чем не бывало поджидала меня.

– Ты куда-то собралась? – осведомилась она.

– Домой, ясное дело,– вздохнула я, признавая поражение.

Метро было битком набито спешащими домой школьниками, но родительского эскорта не наблюдалось ни при ком, кроме меня. От стыда мне хотелось провалиться сквозь землю. С отсутствующим видом утомленного жизнью пригородного пассажира я разглядывала рекламные плакаты. Особенно жутковато смотрелись парные изображения безымянной мужской головы: в варианте «до» голова отсвечивала голой лысиной; в варианте «после» она обросла густой, роскошной шевелюрой. Улучшение ставилось в заслугу уникальному аэрозолю, маскирующему зоны поредения волос. На протяжении шестидесяти кварталов я читала и перечитывала слоган: «Никто не заметит разницы!» Скрытый смысл слов от меня ускользал. Но к тому времени, как двери поезда открылись на Спринг-стрит, я наконец поняла суть рекламы.

Тем вечером я сидела у себя в спальне, тупо уставившись в стену. Медленно текли часы; я была отрезана от всего мира. Два чемодана стояли на прежнем месте; я не потрудилась их собрать. Что мне за дело, даже если и придется уезжать в чем есть! Я единственная, кому известно о страшном преступлении! Снова и снова я прокручивала в голове пять простых фактов:

1. Лестер Лю – вор и мошенник.

2. Уна Вонг – предательница.

3. И я – тоже.

4. Вот-вот произойдет нечто ужасное.

5. Мне сейчас ни в коем случае нельзя уезжать из Нью-Йорка.

Дверь в мою комнату приоткрылась. Кто-то вошел внутрь.

– Уходите,– буркнула я, не оборачиваясь.– Я попозже упакуюсь.

– Говорят, в это время года в Западной Виргинии изумительно красиво.– Я резко развернулась. За моим столом сидела Кики – точно у себя дома! Она расстегнула длинное черное пальто и закинула ногу за ногу.– Как обоснуешься на новом месте, непременно пришли нам сырку «гауда».

– А мама с папой знают, что ты здесь?

– Шшшш. Конечно нет. Но не могут же они навесить замки на все окна в квартире!

– Как Верушка?

– Она в сознании и понемногу на человека становится похожа. Рано утверждать наверняка, но, сдается мне, миссис Фэй и вправду ее спасла.

– Чудесные новости! – слабо улыбнулась я.– А ты получила мой имейл со ссылкой? Ливия возвращается в Нью-Йорк.

– Об этом мы подумаем позже. Ты-то как?

– Отвратительно. Чего доброго, до лета я вас уже не увижу.

Кики изогнула бровь.

– Вообще-то я еще не готова уступить тебя коровам. Говорят, вчера вечером ты знатно поразвлеклась. Может, расскажешь, что там такое произошло?

– А Бетти с тобой разве не связывалась?

– Первый ее звонок я пропустила. А к тому времени, как я ей наконец дозвонилась, Бетти была так расстроена, что ничего внятного мне от нее добиться не удалось. Кроме того, я подумала, в твоем изложении история окажется не в пример интереснее.

– Ну, словом, пошла я в музей с Уной, а там в одном из залов рабочие все еще демонтировали предыдущую экспозицию. Упаковывали картины в коробки. Один из них наклонился, я гляжу – а у него татуировка «Фу-цзянь». Так что как только он погрузил картину на тележку, я прокралась следом, проследить, куда бандит ее повезет. Но красть картину он не стал. Просто перенес ее в другую часть музея. На моих глазах рабочие повесили полотно на стену, и мне померещилось что-то странное, но что именно – я не поняла.

Так что наутро я посмотрела в Сети, что за картины демонстрировались на предыдущей выставке. Все они были ню – то есть обнаженная натура. В том числе «Туалет Венеры» – то самое полотно, что скопировала Сю Фа, прежде чем ей удалось сбежать. Сегодня днем Бетти пошла в музей посмотреть на остальные две. И говорит, на обеих картинах изображены белки – там, где никаким белкам быть не полагается. Она уверена: картины писал Каспар.

– Да, уж эту-то мысль ей до меня донести удалось. А ты что думаешь?

– Я все поняла, Кики. Я знаю, что происходит. Лестер Лю и банда «Фу-цзянь» украли несколько полотен с выставки «обнаженки». С помощью императрицы Лестер Лю сумел проникнуть в залы при отключенной сигнализации. И картины они подменили. Те экспонаты, что рабочие развешивали вчера вечером – или возвращали в другие музеи, если на то пошло,– это все подделки. Вот зачем похитили тайваньских ребятишек. Лестер Лю заставил их делать репродукции. А теперь, когда работа закончена, как знать, какую участь Лестер им уготовил? И сдается мне, Бетти права. Думается, Каспар тоже с ними. Кто еще пририсовал бы белку на полотне Рубенса? Это тайное послание, адресованное нам.

– Прекрасно, доктор Ватсон,– похвалила Кики.– А вот я знаю еще кое-что.

– Что именно?

– Ты же своими глазами видела коллекцию Сеселии Уорни в тот вечер, когда мы ужинали в особняке. Если Лестер Лю уже владеет таким количеством шедевров мировой живописи, что можно целый музей заполнить, зачем бы ему воровать новые полотна?

– Хороший вопрос.– Кики, как всегда, была права. Что-то здесь не сходилось.

– А тебе не приходило в голову, что он, возможно, крадет картины не для себя? Помнишь, мы слышали, будто Ливия с Сидонией гостят у знаменитого русского гангстера?

– У Олега Волкова?

– Да. После того как ты мне сказала, я пошарила по Сети. Ты говоришь, украденные картины – все до одной ню? – Я кивнула.– С тех пор как он составил себе состояние, Волков стал одним из крупнейших скупщиков шедевров мирового искусства. Кидает деньги на ветер, не глядя. Но вкус у него довольно специфический. Его не интересуют ни период, ни стиль. Думаю, он вообще не в состоянии отличить шедевр от бездарной мазни. Он скупает только изображения обнаженных женщин. И похоже, чем габаритнее натурщица, тем оно лучше.

– То есть ты думаешь, Лестер Лю похитил картины для Олега Волкова?

– А как еще Волков может пополнить коллекцию, если нужные ему картины на продажу не выставляются?

– А как насчет Сергея Молотова? Он тут при чем?

– Да он, небось, тоже к краже руку приложил. Думаю, он заявился в Нью-Йорк не только ради меня.

– Ну и чего они все хотят, по-твоему?

– Денег, власти, мести – или и того, и другого, и третьего сразу. Полагаю, очень скоро мы это выясним.

– Кики, есть еще одна подробность. И тебе она не понравится. Уна знает, что происходит. Она тоже видела в музее громилу из банды «Фу-цзянь», но предпринимать ничего не стала. Наверняка она в числе соучастников.

Льдисто-голубые глаза Кики опасно сверкнули.

– Да, пожалуй, у тебя были все основания прийти к такому выводу.

– А ты все равно не веришь, да? Ну, что еще Уна должна натворить? Написать чистосердечное признание?

– Уна была нашей подругой не один год. И никогда прежде нас не подводила. Прежде чем выносить ей приговор, мы должны дать ей возможность оправдаться.

– Ах вот как?

– Да. Поэтому на завтра назначен общий сбор – в полдень в особняке Лестера Лю. Похоже, придется тебе отложить отъезд.

– Но как, ради всего святого? С меня глаз не спускают!

– Придется прибегнуть к отвлекающему маневру. Ничего крупномасштабного; пустяк какой-нибудь, лишь бы тебе ускользнуть незамеченной.

И тут в голову мне пришла гениальная идея – большая редкость в моей жизни, надо признаться.

– А почтальоном ты сегодня вечером не сможешь поработать? – спросила я.

КАК ПОДДЕЛАТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЕ ИСКУССТВА

Я далека от мысли пропагандировать криминальный образ жизни, но, по правде сказать, подделать произведение искусства зачастую куда проще, чем изобличить подделку. Вот поэтому и в частных коллекциях, и в знаменитых музеях порою встречаются фальшивки. Собственно говоря, некоторые даже утверждают, что «Мона Лиза», выставленная в Лувре, не более чем копия оригинала. Так что когда будешь покупать свой первый шедевр, знай заранее, какие опасности тебя подстерегают. Вот что предпримет опытный фальсификатор, чтобы тебя одурачить:

Не ошибется с выбором сюжета

Реально существующее произведение искусства фальсификатор копирует нечасто (хотя случается и такое). Большинство предпочитают создать новое полотно и выдать его за утраченное произведение известного (и ныне покойного) мастера. Однако опытный мошенник дважды подумает, прежде чем сфабриковать «шедевр» Пикассо или Ван Гога. Чем прославленнее художник, тем больше вероятность, что нагрянут противные надоеды с микроскопом под названием «эксперты».

Наймет художника

Даже если сам фальсификатор рисовать не умеет, это не важно – вокруг полным-полно мастеров карандаша и кисти. К сожалению, американский художник, готовый выполнить такого рода заказ, скорее всего, заломит несусветную цену. (Или еще хуже, потребует свою долю в прибыли.) К счастью для криминального сообщества, во многих странах, таких, например, как Китай, найдется немало высококвалифицированных молодых художников, готовых работать за гроши. В большинстве случаев их даже не надо похищать.

Пожертвует другой картиной

Фальсификатор не может просто-напросто прогуляться в ближайший магазинчик художественных принадлежностей и закупиться всем необходимым для создания шедевра. Новехонький холст – верный признак подделки. Как правило, мошенник просто-напросто купит неудачное произведение искусства того же периода, к которому якобы относится его подделка, и напишет свою картину поверх него. Фальшивку возможно будет распознать с помощью рентгеноскопии, но преступники позаботятся, чтобы никто не подобрался к полотну настолько близко, прежде чем деньги поступят на их банковский счет.

Проведет необходимые изыскания

Эксперты нередко изобличают подделку благодаря анализу красок и кистей, использованных при создании картины. Опытный фальсификатор подробно изучит все, что касается пигментов и инструментов, которыми пользовался пресловутый художник, и в свою очередь задействует их – даже если придется размолоть пару-тройку жуков-кошенилей для получения нужного оттенка красного цвета (то есть кармина).

Подвергнет картину «разрушительному влиянию времени»

По мере того как картина стареет, на лакокрасочном слое появляются крохотные трещинки (кракелюры). Если фальсификаторам неохота ждать десятилетие-другое, придется расстараться самим. Можно подвергнуть картину нагреванию, процарапать поверхность булавкой или замешать в краску яичные белки. Ни одна из технологий стопроцентной гарантии не дает, но любая из трех, если все проделать как следует, введет в заблуждение практически любого.

Придумает убедительную историю

Фальсификатор не может просто взять да и заявить, что он унаследовал картину от бабушки, проживающей в Топике. Необходимо в деталях проработать «происхождение» – то есть проследить историю шедевра и его «владельцев» на протяжении нескольких десятилетий или даже веков. Покупателям стоит особенно опасаться романтических подробностей из жизни потомственной аристократии в стесненных обстоятельствах.

Постучит по дереву

Если подделка изобличена, нередко скандал предпочтут замять. Богатым коллекционерам неприятно признавать, что их одурачили; даже музеи порою оставляют фальшивку в составе экспозиции – во избежание конфуза.

Глава тринадцатая

* * * * * * *

БЕГЛЯНКА

На следующее утро, ровно в восемь часов восемнадцать минут в учительскую Аталантской школы для девочек была брошена бомба-вонючка. Еще двадцать две такие бомбы были подорваны одна за другой и сделали свое грязное дело в классных комнатах, кладовках и туалетах. Последняя бомба взорвалась в главном вестибюле школы: ученики и учителя так и брызнули во все стороны, пронзительно визжа, и кашляя, и с трудом сдерживая позывы к рвоте. А виновница всего этого светопреставления стояла на виду у смятенных толп и хохотала как одержимая, наслаждаясь произведенным эффектом. Лицо ее закрывал респиратор, но огненно-рыжие кудряшки торчали во все стороны, выдавая Молли Донован.

Оглушительный вой сирен ввинтился в мои барабанные перепонки. Перед входом в здание резко затормозили три полицейские машины. Из неприметного фургончика выскочил отряд спецназа. Молли сопротивляться не стала – в конце концов, не она ли сама набрала 911 – номер экстренного вызова? На Молли надели наручники и вывели ее из здания. Я незамеченной пробралась сквозь загипнотизированную толпу и быстрым шагом пошла прочь от школы.

И хотя план мой увенчался головокружительным успехом, мне было не до веселья. Жизнь моя пошла наперекосяк; чем сидеть под домашним арестом и развлекаться генеральной уборкой, лучше уж бежать куда глаза глядят. Я слишком долго лгала родителям; они меня ни за что не простят. Пути назад нет. Я ревностно хранила тайну Города-Призрака – и лишилась родного дома. Я поделилась секретом с директрисой Уикхем – и в результате лишусь Иррегуляров.

Я проболталась едва ли не с час в магазинчике периодики, изучая колонки светских сплетен, пока владелец грубо не напомнил мне, что тут не библиотека. Уже на улице паранойя накатила на меня с новой силой. Полицейские машины, проезжая мимо меня, словно притормаживали. Продавцы наблюдали за мной сквозь витрины. Наконец я купила себе кофе и бублик и направилась в Центральный парк ждать Иррегуляров. В воздухе закружилось несколько одиноких снежинок. Парень с квадратной челюстью и в спортивном костюме пробежал мимо, кулаками компостируя морозный воздух. Собаковладелец с сонным взглядом, дожидавшийся, пока пудель покончит со своим делом, вынужден был отпрыгнуть с дороги резвого бегуна. Неподалеку от Семьдесят восьмой улицы я свернула с тропы и направилась к купе деревьев перед особняком Лестера Лю. Из-под куста торчали обтрепанные крылья и доносилось негромкое кудахтанье.

– Кто там? – раздался из гущи листвы испуганный голос.– Что надо?

– Говард? Это ты?

– Может быть,– последовал опасливый ответ.

– Это Ананка. Помнишь меня? Я дружу с Каспаром.

Говард Ван Дайк высунул голову из куста. Бороду его украшали гирлянды из листьев и веточек: ни дать ни взять лесной дух!

– О, привет! – весело поздоровался он,– Как мило с твоей стороны навестить меня. Заходи, гостьей будешь!

Он раздвинул ветки, и я нырнула внутрь. В середине куста обнаружилось на удивление просторное расчищенное пространство: здесь хватало места и мне, и Говарду, и курице, и Каспаровым белкам, и еще котенку. Тут же хранился недельный запас венских колбасок и консервированной фасоли.

– Ну, ты неплохо затарился!

– Это точно, сам удивляюсь. Разные люди каждый день приносят мне поесть. В понедельник – китайская кинозвезда. А вчера – красавица индианка в роскошном платье.

– Это была Бетти,– объяснила я, хотя в жизни не видела ее в образе китайской кинозвезды.– Все эти дамы – это наша Бетти. Она любит менять обличья.

– Ясненько.– Говард понимающе покивал.– Она сказала, не след мне жить в парке. Сказала, не пошел бы я домой.

– А где твой дом?

Котенок Говарда вскарабкался мне на колени, и я погладила мягкую черную шерстку.

– Я вон там жил,– Он показал куда-то направо от куста.– Жена была, двое детишек. Я их иногда вижу, а они меня – нет. Они не знают, кем я стал.

– А почему? – изумилась я.– Почему ты не живешь с ними?

– Я совершил ошибку.– Говард уткнулся в бороду и разрыдался.– Я купил не те акции и потерял все наши деньги. Думал, утаю ужасную правду, но жена все узнала, когда приехали увозить мебель. Тогда-то я и решил переселиться в парк. Я просто не мог пойти домой. Моей семье без меня лучше.

– А тебе откуда знать? Ты их самих когда-нибудь спрашивал?

Говард удивленно вскинул глаза.

– Вот так и кинозвезда сказала – слово в слово!

– А ты ей что ответил?

– Что мне страшно.

– Говард, ты же не можешь прятаться вечно. Рано или поздно тебе придется вернуться домой. Может, родные тебя простят. А может, и нет. Но ты должен дать им шанс. Это только справедливо.– При этих словах я почувствовала острый укол совести. И опустила глаза. Котенок, свернувшись в клубочек у меня на коленях, блаженно мурлыкал.– Говард? Где ты взял этого котенка?

– Это Каспарова киска. Он нашел малыша в тот день, когда пошел спасать змей.

– Что значит «спасать змей»?

– Он не хотел, чтобы из змей готовили разные блюда, и пошел их спасать. А потом явился тот человек в костюме и забрал Каспара.

Вдалеке, со стороны Верхнего Ист-Сайда, послышалось тарахтение «веспы». Это приехала Кики.

– Говард, пожалуйста, послушай меня внимательно, ладно? Позаботься об этом котенке как следует. Глаз с него не спускай, чтобы он, не приведи боже, не потерялся. Через пару дней Каспар заберет его.

– Правда? – возликовал Говард.– Вы спасете Каспара?

– Обязательно. И то-то он обрадуется, если найдет свою киску.– Я снова пригляделась к котенку и на всякий случай еще раз произвела подсчеты. Да, ошибки быть не может. У него по шесть пальцев на каждой лапке.

Пока я гостила у Говарда, разыгралась первая в этом году метель. На город обрушилась лавина снежных хлопьев. Они облепили ветви и завалили тротуар, превращая Нью-Йорк в кадр из черно-белого кино. Городской шум зазвучал приглушенно, точно сквозь ватное одеяло; светофоры покачивались на ветру: их ярко-зеленые сферы выделялись на фоне Пятой авеню единственными пятнами цвета. В этом безмолвном, заледеневшем мире белая громадина особняка Лестера Лю нависала над Пятой авеню, точно Крепость Одиночества.

Кики Страйк привязала свою «веспу» цепью к скамейке на другой стороне улицы напротив дома Лестера Лю. Бетти, Ди-Ди и Лус явились на место встречи с трех разных сторон. Никто не улыбался.

– Миллион долларов первой, кто угадает, что я нашла в парке,– возвестила я группе.

– В игры играть я не в настроении,– буркнула Лус.– А миллиона долларов у тебя все равно нет.

– Ну же, Ананка, рассказывай.– Ди-Ди утомленно прикрыла глаза.

– Ну и ладно,– фыркнула я,– Я только что поболтала с Каспаровым приятелем Говардом. Там у него под кустом живет наследник состояния Уорни.

– У Говарда есть шестипалая кошка? – Кикины брови взлетели вверх, до самой кромки черной вязаной шапочки.

– Ага. Каспар нашел котенка в тот самый день, когда его самого похитили.

– Каспар? – При одном упоминании его имени глаза Бетти засияли. Бедная девочка, похоже, и впрямь втюрилась по уши.

– То есть мы сможем вышвырнуть криминальную семейку из пижонского особняка? – довольно ухмыльнулась Лус.

– Мне казалось, мы пытаемся подойти к делу непредвзято,– вздохнула Кики.

– Прямо сейчас я лично пытаюсь не замерзнуть до смерти.– Ди-Ди поежилась и стряхнула с дредов снежные хлопья,– Может, пойдем уже? Я всю ночь глаз не сомкнула, стряпала «Духи доверия»,– Она запустила руку в карман и извлекла на свет внушительную бутыль.– Я просто с ног валюсь, умираю – спать хочу.

– Так ступай домой,– предложила Кики.– На сегодня ты довольно потрудилась.

Ди-Ди покачала головой.

– Еще чего. Я ж не засну толком, пока не узнаю, что происходит.

– Ты уверена, что так уж хочешь это узнать? – поддразнила Лус.

– Опять вы за свое,– пожурила Кики.

Мне показалось, нас ждали. Дворецкий открыл дверь и безмолвно отступил в сторону. Лестер Лю встречал нас в вестибюле с тросточкой в одной руке и носовым платком с монограммой – в другой. Голова его резко дернулась назад и тут же качнулась вперед: он шумно чихнул. Изящно промокнул нос и убрал платок в нагрудный карман.

– Добрый день, барышни.– И куда только подевался его медоточивый голос? Сейчас он говорил скрипуче и в нос.– Дочь предположила, что вы, возможно, сегодня зайдете. Простите, если не стану здороваться за руку. Боюсь, я ужасно простужен. Не хочу вас заразить.

Я оглянулась на Ди-Ди. В лице ее читался неподдельный ужас: у Лестера Лю заложен нос, а значит, наши «Духи доверия» теперь бессильны.

– Уна здесь? – напрямую подошла к делу Кики.

– Да, разумеется. Она у себя в комнате, примеряет платье для завтрашнего торжественного вечера; Буду счастлив проводить вас к ней.– И, на секунду замешкавшись, Лестер Лю одарил меня покровительственной улыбкой.– Конечно, если мисс Фишбейн пообещает больше не теряться.

– Мы все ни на шаг от вас не отойдем, мистер Лю,– ответила за меня Кики.

– Ну что ж, тогда будьте так добры следовать за мной.– И он указал на дверь, изрешеченную дырками от гвоздей. Ту самую, что в прошлый раз была заколочена.

Все остальные уже нырнули в полутьму проема, а я замешкалась на пороге. Внутри было душно и пыльно. Пылинки посверкивали в тонких полосах света, что просачивался сквозь створки ставней. Редкие предметы меблировки были, по всей видимости, обиты свалявшимся серым мехом. Мне не верилось, что Уна Вонг хоть на минуту задержится в этой части дома – с виду ни дать ни взять мавзолей и пахнет так же.

– Можете остаться здесь, если хотите, мисс Фишбейн.– В голосе Лестера Лю явно слышалась издевка,– Сукх позаботится о том, чтобы вы ничего не натворили.

Мне совершенно не улыбалось оказаться в компании плохо причесанного двойника Чингисхана, и я опрометью бросилась к Бетти, Лус и Ди-Ди. Девочки сбились в группу в центре комнаты.

– А вы отперли восточное крыло,– невозмутимо отметила Кики, внимательно оглядываясь по сторонам.– Что, счета за отопление вас не пугают?

Лестер Лю провел нас в пустую гостиную.

– Думается, я могу себе позволить все необходимые современные удобства, мисс Страйк. Теперь, когда моя дочь переселилась ко мне, нам понадобится больше места. Это крыло я отведу под ее личные покои. Как видите, тут необходим некоторый ремонт.

Я окинула взглядом поблекшие обои с узором из переплетающихся цветов лотоса и влажных пятен черной плесени. Если привидения в доме нет, оно, можно сказать, упустило свой шанс. Должно быть, Кики прочитала мои мысли.

– А как поживает ваш призрак? – полюбопытствовала она.– Теперь, когда Уна с вами, призрак, надо думать, исчез?

Лестер Лю сдавленно хихикнул и снова расчихался.

– Нет. Призрак по-прежнему с нами. Я не думаю, что нам суждено когда-либо от него избавиться. Вы вообще знаете, что такое призраки, мисс Страйк?

Мы прошли сквозь оранжерею: стеклянный купол крыши плотным слоем укрывал снег. Под ногами сухо похрустывали стебли засохших растений. Мы дошли до окаменевшего ствола пальмы. Лус украдкой подергала меня за рукав. Мы обе знали: отсюда Уна бы и шагу не сделала дальше. Со всей очевидностью, Лестер Лю ведет нас отнюдь не к дочери. А Кики словно ничего не замечала. Я тронула ее за плечо; Кики меня проигнорировала.

– А разве хоть кому-нибудь известно доподлинно, что такое призраки, мистер Лю? – поинтересовалась она.

– Мне известно. Призраки – это ожившее прошлое. А от прошлого не спастись никому, мисс Страйк. Ни мне. Ни вам. Ни даже Сеселии Уорни. Вы знаете, почему миссис Уорни заперлась в этом особняке? Ей казалось, ее осаждают призраки. В один прекрасный день она узнала, что источник ее состояния – не картофельные поля, как ей с детства внушали, а оружейные заводы. Некий медиум убедил Сеселию, что призраки людей, погибших от пресловутого оружия, однажды жестоко отомстят. Она уступила духам целое крыло своего особняка, надеясь их умилостивить, и решила пустить на ветер свое богатство, так, чтобы никто из людей не унаследовал ее вину.

– То есть счета за отопление тут ни при чем?

– Нет, мисс Страйк. Миссис Уорни понимала: от прошлого никуда не деться. Если не принять мер, все наши деяния однажды обернутся против нас. И явятся призраки...

Сразу за оранжереей находилась просторная, обшитая деревом бальная зала. Из-под двери в дальнем ее конце пробивался свет. Мы находились в самом сердце обширного нежилого крыла.

Звонкое постукивание тросточки Лестера Лю по паркетному полу разом стихло.

– Ага, вот мы и пришли,– объявил Лестер Лю.– В этой комнате вы найдете то, что ищете.

– Я, пожалуй, подожду здесь,– буркнула Лус.

– И я тоже,– согласно кивнула Ди-Ди. Бетти с места не стронулась.

– Ну полно, полно, дамы, что за нелепая паника?

Кики повелительно кивнула мне. Я шагнула к двери – а она осталась позади, на расстоянии вытянутой руки от Лестера Лю. Я знала: Кики вполне способна вырубить его одним ударом. Я подергала за ручку двери, но дверь, похоже, заклинило.

– Не открывается.– Во рту у меня пересохло, голова кружилась.

– Так поверните замок,– посоветовал Лестер Лю.

Замок тихо щелкнул у меня под пальцами. Затаив дыхание, я приоткрыла дверь. В пыльной комнате на полу сидело человек пятнадцать: со связанными руками и ногами, с завязанными глазами и с кляпом во рту. Со своего места я различала разве что затылки. Все узники, кроме одного, были как на подбор черноволосы.

– Сюрприз, сюрприз! – раздался знакомый голос.

Вперед выступил Сергей Молотов с пистолетом в руке. Я попыталась захлопнуть дверь, но Молотов ухватил меня за руку, бросил через спину и приставил пистолет к виску. И недоуменно принюхался.

– Ты вообще моешься когда-нибудь? Разит от тебя омерзительно. Точно от потной подмышки.

– А ну, отпусти меня. Я – двойной агент,– зашептала я.– Я работаю на мистера Лю.