Текст книги "Кики Страйк и гробница императрицы"

Автор книги: Кирстен Миллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Я пригляделась повнимательнее к одной из картин. В угол клетки забилась одинокая мартышка. Бессильно уронила лапы, понурила голову. А перед клеткой собралась гогочущая толпа. Дюжий здоровяк занес руку, нацелившись швырнуть в звереныша земляным орехом. Для пятилетнего малыша картина была и впрямь впечатляющей.

– Просто плакать хочется,– призналась Бетти.

Вообще-то растрогать Бетти обычно ничего не стоило, но сейчас и у меня в глазах защипало.

– Да-да, сознавать всю грандиозность подобного таланта порою и впрямь мучительно,– просияла мать Каспара.

– Необычные способности нашего сына начали проявляться еще в ясельном возрасте,– проговорил Артур Паркер.– Ему трех лет не было, когда он с помощью цветных карандашей скопировал рисунки Пикассо, что висели у нас на стенах. Кое-кто даже утверждает, что малыш существенно их улучшил. После того ученые со всего мира стали съезжаться в Нью-Йорк, чтобы понаблюдать за вундеркиндом. Ведущий азиатский специалист по одаренным детям провел с Финеасом более шести месяцев, пытаясь определить границы его таланта. Согласно его отчету, талант мальчика безграничен.

– Это и побудило нас уйти из рекламного агентства, чтобы помогать другим детям вроде Финеаса осознать свой потенциал,– продолжила Джейн Паркер.– Справляться с гениальностью непросто. Финеас всегда отличался большей чувствительностью, нежели другие дети.

– Именно,– подтвердил ее муж.– Вот взять, например, эти картины: Финеас написал их после похода в зоопарк. В то время как другие дети хихикали и показывали на животных пальцем, Финеас расплакался. Для него животные, запертые в клетках на потеху толпе,– зрелище просто невыносимое.

– Наш Финеас всегда обожал животных,– подхватила Джейн Паркер.– Вот почему мы подарили ему белок. Обыкновенным детям покупают собак и кошек, а вот для Финеаса мы хотели подобрать что-нибудь совершенно уникальное. Но он отказался держать белок в клетке: требовал, чтобы они бегали на свободе по всему дому. Видели бы вы, что гигантская белка способна сотворить с антикварной настенной вешалкой! – Паркеры похихикали над собственными воспоминаниями.

– Словом, нам необходимо вернуть сына,– подвел итог Артур Паркер.– Если он останется в парке, наука понесет невосполнимую утрату. Но будьте так добры, предоставьте намволноваться за мальчика. Не ищите его сами. Не хочу задеть ваши чувства, но, возможно, он вовсе не хочет, чтобы вы его нашли. Финеас всегда отбою не знал от юных барышень. А ведь среди них и вундеркинды встречались.

– Мой муж пытается деликатно дать вам понять, что, если вы спугнете Финеаса, нам, возможно, так и не удастся вернуть сына домой,– пояснила Джейн Паркер.

– Да вы оба спятили, что ли? – воскликнула Ди-Ди. На протяжении всей речи она просто-таки кипела от злости: такой разъяренной я ее в жизни не видела.– Мы вам только что сообщили, что ваш сын в опасности, а вы ведете себя так, словно мы – группа дурочек-фанаток?

Отец Каспара безмятежно улыбнулся.

– Вот видишь, Джейн: я знал, что они все равно ничего не поймут. Думаю, нам стоит вернуться к работе. А вы, девочки, ступайте.

– Знаете, что я вам посоветую?..– начала было Ди-Ди. Я ухватила ее за руку и чуть ли не силой вытащила из офиса.

– А не пошли бы вы в...– звонким, четким голосом докончила Бетти мысль подруги, прежде чем прикрыть за нами дверь.

– Ну и родители, просто глазам своим не верю! – бушевала Ди-Ди. К тому времени мы уже вышли на улицу.– Неудивительно, что парень переселился в парк! Неудивительно, что он выпускает зверушек на волю!

– Ди-Ди, успокойся немного,– посоветовала я.

– Успокоиться? – негодовала она,—Я честно пыталась помочь их одаренному сыночку, а все, что получила взамен,– это поток завуалированных оскорблений!

– А может, его родители правы,– уныло размышляла вслух Бетти.– Может, Каспар в самом деле нас избегает. Что, если «Зелье неотразимое» выветрилось и он решил, что вовсе не хочет со мной встречаться?

– Говард своими глазами видел, как Каспара похитили! – возразила я.

– Говард – лапушка, но Говард дружит с курицей. Пожалуй, свидетель из него не самый надежный...

– Да уж понадежнее этих двух придурков, уверяю тебя. Я так скажу: нам пора подумать о том, что делать дальше,– настаивала Ди-Ди.

– Мне тут кое-что пришло в голову, когда я описывала Паркерам похитителя,– проговорила я.– Прилизанные волосы, пижонский костюм, садистские наклонности. Вам это никого не напоминает?

Бетти беспомощно посмотрела на меня, затем на Ди-Ди и покачала головой.

– Кого же?

– Сергея Молотова!

– Прихвостень Ливии? Тот гад, что стрелял в Верушку? А зачем бы ему похищать Каспара?

– Не знаю,– развела руками я.– Но мне нужно переговорить с Кики. Я немедленно отправляюсь к ней.

– Мы все с тобой пойдем,– откликнулась Бетти.

– Прошу прощения,– смутилась я,– но мне лучше пойти одной.

– А нам почему нельзя? – поразилась Ди-Ди.

– Это... секрет,– Даже не поднимая глаз, я отлично знала, как подруги восприняли мой ответ.

КАК ВЫЗВАТЬ ПОЛТЕРГЕЙСТ

Как насчет напугать кого-нибудь из домашних? Создай свой собственный полтергейст! Если хочешь всего лишь разок подшутить над родными, классический вариант – портативная рация под кроватью – сработает лучше некуда. Однако если одной такой проделкой ты ограничиваться не намерена, вот несколько простейших трюков, с помощью которых ты с легкостью убедишь ближайших и дражайших, что в доме поселилось привидение. Для создания хорошего призрака требуется время, упорство и тонкий подход, но результаты себя оправдают.

Загадочная находка

«Найди» в доме какую-нибудь старинную странноватую вещицу – картину, непонятного предназначения игрушку или леденящее душу письмо. Если ты живешь в старом здании, скажи, что обнаружила находку под половицей или за батареей; если в новом – соври, что откопала ее в саду. Порассуждай о том, кому вещь могла принадлежать и что случилось с владелицей. Затем оставь эту тему на день-два и переходи к следующему трюку.

Намеки и предположения

Если ты хорошая актриса, этот трюк окажется едва ли не самым эффективным. Однажды утром спроси домашних, не слышали ли они ночью каких-нибудь звуков. Главное – не переборщить. Не надо никого ни в чем убеждать – просто зарони эту мысль в их головы. Пару дней спустя полюбопытствуй, не видели ли они чего-либо странного в подвале или в мансарде. Если тебя попросят описать увиденное, просто покачай головой и посетуй на разыгравшееся воображение.

Привычное становится непривычным

Мало что способно так напугать людей, как привычное, вдруг ставшее непривычным. Под покровом ночи переставь в кухне комоды. Черным гуталином нарисуй крестики на зеркалах (даже на самых маленьких). Поверни фотографии и картины лицом к стене. Купи на блошином рынке старинное платье или юбку и повесь их в шкаф. Оставляй горку мелочи в самых неподходящих местах.

Странные шумы

Привидению без необъяснимых шумов никак не обойтись. К сожалению, того, кто шумы производит, слишком легко поймать с поличным. Забудь о традиционных стонах и стенаниях. Спрячь в нескольких местах по маленькому плееру и поставь на автовоспроизведение какую-нибудь простенькую запись: например, детское хихиканье или старческое ворчание.

Забавы с фотографиями

Извлеки семейные фотографии из рамок и сделай цветные копии. (При желании можно выбрать фотографии какого-то одного конкретного человека.) На копиях (ни в коем случае не на оригиналах) осторожно сотри лица. Спрячь оригиналы в надежном месте, а в рамочки вставь жутковатые копии.

Послания из загробного мира

По мере того как атмосфера ужаса в доме сгущается, оставляй домашним послание-другое. С помощью гигиенической губной помады напиши на зеркале в ванной: «Помогите!» (Надпись проявится, только когда зеркало запотеет.) Лимонным соком напиши на стене над батареей: «Убирайтесь!» (Этот номер сработает только зимой: благодаря теплу от батареи невидимая надпись со временем побуреет.)

Глава десятая

* * * * * * *

ТАЙНЫ, ОБМАНЫ, ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Такова природа человеческая. Если у тебя есть секрет-другой, все вокруг спят и видят, как бы его выведать. Предупреди любопытного, что секрет этот погубит его жизнь, разобьет ему сердце и даже вызовет государственный переворот – он стиснет зубы и все равно потребует: говори! Эту слабость разделяем мы все; однако ж неодолимое стремление выведывать чужие секреты никому особого вреда не причинило бы, кабы мы в большинстве своем не были столь склонны ими делиться. Всякий день мы выбалтываем секреты, на первый взгляд безобидные, и лишь какое-то время спустя осознаем, сколько вреда причинил один из них.

Солнце уже садилось; оранжерея, выходящая окнами на запад, пылала ослепительно и жарко, точно солнечный диск. Кики, нахлобучив широкополую шляпу,– еще бы, при ее-то чувствительной коже! – поливала Верушкины орхидеи. Старушка весь день не приходила в сознание, и Кики не находила другого выхода нервной энергии, кроме как в работе по дому. Я молча наблюдала, как она бережно смахивает манхэттенскую сажу с листика орхидеи-бабочки.

– Я проболталась Уне, что Верушка при смерти– Признавшись в содеянном, я испытала странное облегчение.– Уна хотела сегодня же бежать в Город-Призрак искать друзей Юя. Мне пришлось объяснить, почему ты никак не можешь пойти.

Кики не сводила глаз с орхидеи.

– Что ты за трепло, Ананка. Если бы я не вдохнула ненароком «Духи доверия», я бы в жизни тебе ничего не сказала. Верушка очень боялась, что Уна прознает правду.– Кики помолчала, словно собираясь с духом.– Послушай... Я знаю, что Уна кажется крепким орешком, но на самом деле все это наигранное. Она куда уязвимее, чем ты думаешь. Ей и без того тяжко приходится: тут и призрак, тут и авантюрист отец. И меньше всего ей был нужен лишний повод для беспокойства.

Кикины упреки уязвили меня в самое сердце.

– Да знаю, мне и самой ужас как стыдно. Я совершила ошибку. Уна того и гляди сломается под непосильным бременем. Мы сегодня утром прослушали записи, снятые с «жучков», и похоже, что призрак в самом деле существует. Уна даже затащила меня к медиуму. А медиум сказал, что если Уна, дескать, выполнит свой долг, то получит все то, о чем мечтала. И теперь она отчаянно хочет найти доказательства того, что отец лжет. Боюсь, это потому, что она начинает ему верить.

– Так вы пошли с ней в Город-Призрак или нет?

– Нет. Случилось еще кое-что. Я сказала Уне, что ей придется подождать, а она закатила истерику. Боюсь, не стало ли это последней каплей...

– Так что случилось?

– Пока мы с Уной были на Двадцать седьмой улице и беседовали с покойниками, к Бетти прискакала одна из Каспаровых белок с запиской. Каспара похитили.

Льдисто-голубые глаза Кики полыхнули пламенем.

– А к родителям его вы заходили?

– Ты знаешь, кто его родители?

– Мальчик, который изъясняется, как университетский профессор, обычно просто так не исчезает: на пропажу кто-нибудь да отреагирует. Я тут порылась немного в сетях, сразу после того, как с ним познакомилась. Это ведь Финеас Паркер?

– Вау! Ну ты крута.

– У меня есть компьютер, и я умею стучать пальчиками по клавиатуре. А больше ничего и не нужно. Так что, его родители отловили?

– Сомневаюсь. Папаша с мамашей у него совсем чокнутые. Чуть не в лицо обозвали нас фанатками и предположили, что Каспар сам инсценировал свое исчезновение, лишь бы от нас избавиться. Но я ни единому их слову не верю. Каспаров приятель Говард своими глазами видел похитителя. По показателям психического здоровья он первого места не отыграет, что верно, то верно, но клянусь тебе, Кики, тип, которого он описал, здорово смахивает на Сергея Молотова.

Кики раздавила червяка, что выполз из бутона орхидеи-призрака.

– Очень может быть, что и так,– наконец проговорила она.– Есть у меня предчувствие, что Ливия с Сидонией что-то замышляют. Они знают про отравленную пулю. Не удивлюсь, если Молотов остался в Нью-Йорке специально, чтобы дождаться Верушкиной смерти. Если она погибнет, я лишусь всякой поддержки.

– А зачем бы Молотову похищать Каспара? Не вижу в том смысла.

– И я тоже не вижу,– призналась Кики.– Может статься, мне следует больше задумываться, в чьем обществе я показываюсь на улицах. О’кей. Вот что вам надо сделать...– Она умолкла и вопросительно воззрилась на меня.– Ты записывать собираешься или нет? – Я поспешно вытащила из сумки блокнот.– Что до Каспара, все, что мы можем сделать прямо сейчас, это прочесать манхэттенские парки и убедиться, что он в самом деле от нас не скрывается. Ну и стоит поглядывать по сторонам, не объявятся ли где новые изображения гигантских белок. Что до Лестера Лю, попроси Лус изготовить несколько камер наблюдения в виде голубей и установить их напротив особняка. Так мы отследим всех входящих и выходящих. Продолжайте прослушивать записи, снятые с «жучков», и как только Юй почувствует себя лучше, спуститесь вместе с ним в туннели. Я к вам присоединюсь, если смогу. А тем временем посоветуй Уне запастись терпением. Если ее отец и впрямь что-то затевает, мы очень скоро это выясним.

– Терпение в список достоинств Уны не входит,– напомнила я Кики.– Лестер Лю далеко не глуп; он уже обнаружил слабости своей дочери. Боюсь, она, чего доброго, купится.

– Поговори с ней,– посоветовала Кики.– Я попыталась заверить Уну, что я на ее стороне, но ей необходимо знать, что и все остальные – тоже.

На моем мобильнике высветилось пять неотвеченных вызовов из дома. Читать сообщения я не стала. Я отпросилась на два часа, а прошло уже шесть; я просто-таки напрашивалась на неприятности. Но вернуться домой, не поговорив с Уной, я не могла. Я доехала на метро до Чайнатауна, а когда вышла на Канал-стрит, уже темнело. Аромат жареной утки, струящийся из окна ресторанчика, напомнил моему желудку, что в нем маковой росинки не было со времен завтрака. Я мечтательно загляделась на суп с клецками, поглощаемый каким-то типом с бородавкой на подбородке. И тут в стекле отразился проехавший мимо серебристый «роллс-ройс». Машина свернула на улицу Уны – и про голод я и думать забыла.

Я дошла пешком до нужного дома: «роллс-ройс» стоял припаркованным снаружи. Дворецкий Лестера Лю ждал за рулем, отрешенно глядя прямо перед собой. Уже поднимаясь на крыльцо, я увидела Уну: она бегом спускалась вниз по лестнице, а миссис Фэй поспешала следом. Даже из-за закрытой двери подъезда слышно было, как они кричат друг на друга по-китайски. Уна пулей вылетела наружу, чуть не сбив меня с ног.

– А ты что здесь делаешь? – призвала меня к ответу она.

– Я заходила к Кики...

При виде ее платья я умолкла на полуслове. Мне и самой доводилось любоваться этим платьем в витрине «Бергдорф Гудмана» [27]27
  «Бергдорф Гудман» – всемирно известный магазин, специализирующийся на предметах роскоши, в Манхэттене; славится необычайно внимательным обслуживанием.


[Закрыть]; стоило оно астрономическую сумму. Уна подняла руку, почесать покрасневший участок кожи под воротником, и в глаза мне блеснули платиновые браслеты, подарок Лестера Лю.

– Ты по-прежнему носишь эти побрякушки?

– А хотя бы и так! – огрызнулась Уна.

На крыльцо выбежала миссис Фэй, задыхаясь от стремительного спуска по лестнице. Волосы ее растрепались и серебристым водопадом рассыпались по спине. Она завладела рукой Уны и принялась жарко умолять о чем-то девочку.

– Мне пора,– отрезала Уна, вырывая руку, и бегом кинулась к «роллс-ройсу».

– Ты куда? – закричала я вслед.

– Я ужинаю с отцом.

– Ни в коем случае! – запротестовала я.– Это слишком опасно. Подожди хотя бы, пока кто-то из нас не сможет пойти с тобой. Мы все хотим тебе помочь.

Уже садясь в машину, Уна обернулась ко мне.

– Поздно. Мне ваша помощь больше не нужна. Я сама во всем разобралась.– И она захлопнула дверцу перед самым моим носом.

– Погоди! – взмолилась я, но машина уже тронулась с места.

– Она уехала...– Я в изумлении оглянулась на миссис Фэй: та, присев на ступеньку крыльца, провожала «роллс-ройс» взглядом.– Я уговариваю ее сидеть дома. Ее отец – очень дурной человек, очень. Но я ей не родная мать. Меня она и слушать не станет.

– Давно ли вы выучили английский? – Я уселась рядом с ней на холодный бетон.

– Давно, очень давно. Сама научилась,– отозвалась миссис Фэй,– Чтобы уберечь Вонг от беды. Она всегда говорит по-английски, когда не хочет, чтобы я ее поняла.

Я улыбнулась при мысли о том, как уловки Уны обратились против нее же самой.

– Я вас не выдам, миссис Фэй. Но почему вы зовете ее Вонг?

– Я нарекла ее именем Вонг, когда она родилась.– В голосе пожилой женщины звучало неизбывное горе, как если бы она рассказывала о покойной.– А она говорит, это крестьянское имя. Такое имя-де не годится для дочери богатого человека. Ей всегда нравилось все новое, красивое. Ей не по сердцу жить в Чайнатауне с нищей старухой.

– Неправда,– запротестовала я, но без особой уверенности и на всякий случай сменила тему: – Как себя чувствует Юй?

– Хороший он мальчик. Вонг злится, потому что я не разрешаю ему отправиться на поиски детей уже сегодня. Но мой долг – сделать так, чтобы больному быть лучше, не хуже. Я ей так сказала, она – за телефон и звонит мистеру Лю. Говорит по-английски, будто верит, что в доме привидение.

– Правда? – охнула я.

– Вонг в большой беде,– посетовала миссис Фэй.

Я покивала в знак согласия – а что еще мне оставалось?

На следующей неделе на Нью-Йорк обрушилась осень. В скверике напротив нашего дома с ветки сорвался последний лист и прилип к «дворнику» проезжающей мимо машины. Я часами глядела в окно, прижавшись носом к холодному стеклу, и ждала, чтобы произошло ну хоть что-нибудь. С тех пор как я вернулась от Уны в семь тридцать вечера, не сумев толком объяснить свое восьмичасовое отсутствие, я угодила под домашний арест. Осужденные маньяки-убийцы и те пользуются большей свободой, нежели в моем случае.

Впрочем, какая разница. Делать мне все равно было нечего. Иррегуляров – тех, что еще не вышли из строя,– возглавили Лус и Ди-Ди. Айрис, изображая то герлскаута с коробкой печенья на продажу, то милую малютку-«трик-ор-тритера», выпрашивающую лакомства в преддверии Хеллоуина, доставляла мне свежие новости, да только сообщать было практически нечего. Каспар пропал без вести; Бетти в свободное время только и делала, что прочесывала островные парки и просматривала газеты в поисках новостей про гигантских белок. Но даже неутомимые газетчики понятия не имели, что сталось с юным виджиланте и его тремя пушистыми сообщниками. «Голубиные» видеокамеры Лус записывали регулярную доставку съедобных экзотических животных в особняк Лестера Лю, а также и частые визиты Уны, которая с нами теперь почти не разговаривала. Однако благодаря «жучкам», установленным в доме ее отца, мы знали, как она проводит время. Они с Лестером Лю вовсю готовились к «выезду в свет» императрицы – к торжественному открытию выставки в музее Метрополитен. Громадные кроваво-красные плакаты с анонсом выставки красовались у входа в музей и по всему городу; рекламные щиты и объявления на автобусных остановках напоминали ньюйоркцам, что очень скоро «императрица пробудится». Сейчас, когда до великого события оставалось менее двух недель, Лестер Лю и его красавица дочь снискали себе репутацию первых филантропов Нью-Йорка.

Ди-Ди и Лус из кожи вон лезли, пытаясь ослабить влияние Лестера Лю на Уну. Они сводили Юя в Город-Призрак, но мальчик так и не сумел показать дорогу к похищенным тайваньским школьникам. Они позвонили в Американское общество защиты животных и сообщили о необычных продовольственных поставках в особняк Лестера Лю, однако франтоватый пожилой джентльмен инспекторов либо очаровал, либо подкупил, и в итоге они ушли, так и не заглянув в его холодильник. После такого разочарования Лус с Ди-Ди на много дней уткнулись в видеозаписи, ища хоть каких-нибудь свидетельств нелегальной деятельности. Но все, что им удалось увидеть,– это заплаканную миссис Фэй: она дважды приходила в особняк с парадного входа, и дважды ее не впускали.

Общение с Уной поддерживала одна только Кики: Уна заходила к ней раз в несколько дней справиться о здоровье Верушки. Но и на этом фронте перемен к лучшему не наблюдалось. Благодаря усилиям доктора состояние Верушки не ухудшалось – но и не улучшалось. Где-то в городе затаился Сергей Молотов, терпеливо дожидаясь ее смерти. Об их с Ливией секретных планах мы понятия не имели, и я с ужасом ждала того дня, когда тайное станет явным.

Я просидела под домашним арестом вот уже две недели, и вот однажды, в начале ноября, в холодное, дождливое воскресенье, из ящика комода донесся странный звук. Старый GPS-навигатор вибрировал, точно мексиканский прыгающий боб. В Городе-Призраке сработал детектор движения. Несколько секунд спустя на мобильнике высветилась эсэмэска. «Сбору Айрис. СРОЧНО». Эсэмэска пришла от Кики Страйк.

Сердце у меня чуть не выскакивало из груди, но, торгуясь с мамой насчет досрочного освобождения, я казалась совершенно спокойной. Много дней подряд я изображала образцовую доченьку. Я привела в порядок родительскую библиотеку – по собственной инициативе, между прочим; и вымыла духовку (даже дважды). А когда становилось совсем уж скучно, я садилась за уроки. Я сдала-таки сочинение, заданное директрисой Уикхем. Я надеялась, что зарекомендовала себя достаточно хорошо, чтобы вырваться на прогулку без сопровождения, но поначалу в смиренной просьбе мне было отказано. Пришлось изрядно поунижаться, прежде чем мне, так уж и быть, позволили выйти на пару часов.

– Привет, Ананка! – обрадовалась Айрис, впуская меня в дом. Сегодня девочка щеголяла в миниатюрном, по размеру, белом лабораторном халате с вышитыми на кармашке инициалами.

– До чего ты профессионально выглядишь, Айрис! Это по какому-то случаю?

– Сегодня мне по почте посылку доставили. Три таких халата и набор химических реактивов. Кажется, у меня тайный поклонник завелся.

Я собиралась было сострить, но вовремя вспомнила, как мне досталось от Бетти, и прикусила язычок.

– Надеюсь, он хорош собой.

– А уж я-то как надеюсь,– мечтательно заулыбалась Айрис.– Как думаешь, а сколько получают мальчики-рассыльные?

– Понятия не имею. А тебе зачем?

Айрис покраснела до ушей.

– Не важно. Спускайся-ка лучше поскорее в подвал. Я сказала няне, что меня понос прохватил, и она побежала в аптеку за лекарством. Но того и гляди вернется.

Я сбежала вниз по лестнице. Иррегуляры уже нетерпеливо поглядывали на часы.

– Ты чего так долго? – спросила Ди-Ди.

– С надзирательницей договаривалась,– буркнула я.– А Уна где?

Остальные многозначительно переглянулись.

– Мне-то почем знать? – отозвалась Ди-Ди.– Она даже трубку не берет, когда я звоню.

– Занята наша Уна. Сами понимаете, тратить папочкины деньги – тяжкий труд,– горько отметила Лус, и даже Бетти не кинулась, как обычно, на защиту подруги.

– Похоже, она не придет,– подвела итог Кики, вручая мне флакон с Айрисовым антикрысиным репеллентом.– Ну-ка побрызгайся. Придется нам сегодня обойтись без Уны.

– А тебе так ли надо идти с нами? – спросила я.

Со времен нашей последней встречи Кики заметно похудела. Черные брюки казались ей велики размера на три и не падали только благодаря накрепко затянутому ремню.

– Не следует ли тебе остаться дома при Верушке?

– Доктор говорит, состояние у нее стабильное. А от того, что я стану бить баклуши дома, Верушка не поправится,– отозвалась Кики.– По крайней мере, здесь я хоть кому-то смогу помочь.

– Тогда двинулись, что ли,– проговорила Ди– Ди.– А не то за нами, чего доброго, Айрисова няня увяжется.

– А мы знаем, куда идем? – спросила я.

– Под Чайнатаун,– отвечала Лус.

Лус повела нас через темные туннели Города– Призрака к тому месту, где сработала сигнализация. Едва оказавшись под Чайнатауном, мы услышали крики, вопли и проклятия на незнакомом языке. У самой моей щиколотки проскользнуло что-то теплое: мимо пробежала крыса, торопясь присоединиться к стае прожорливых тварей, что теснились у входа в воровской притон. Расшвыривая грызунов, мы пробрались внутрь. На шаткий стол взгромоздилась девочка, сжимая в руке свечу – жалкий огарок, по чести сказать. Крысы по очереди пытались вскарабкаться вверх по ножкам стола. Стоило грызуну перелезть через край – и девочка метким пинком отшвыривала его через всю комнату. Стоило нам переступить порог – и над моей головой пролетел комок грязной шерсти, шмякнулся о стену и снова проворно метнулся в очередь за поживой. Кто-то из Иррегуляров пронзительно взвизгнул. Я проследила взглядом, куда указывала пальцем Лус. Девочка, похоже, разлагалась заживо: ее руки и ноги были покрыты влажными зелеными пятнами и обильно сбрызнуты чем-то, изрядно смахивающим на кровь.

Почуяв наш репеллент, крысы расступились: разбежались по углам и оскалились на нас оттуда. При виде Кики незнакомая девочка словно окаменела. Судя по ее потрясенному виду, приди ей на помощь сам Джеки Чан, она бы и то удивилась меньше. Ди-Ди обрызгала ее репеллентом; девочка закашлялась и принялась отбиваться, едва не выбив флакон из рук своей спасительницы. Но, завидев, как крысы бросились врассыпную, она вроде бы поняла, в чем дело. Кики завладела ее рукой и внимательно осмотрела ее в свете фонарика; девочка не протестовала.

– Не прикасайся к ней! – завопила Лус.– Она, чего доброго, заразная!

– Спокойно,– отмахнулась Кики.– Это всего лишь краска.

– Да. Краска,– подтвердила девочка, быстро-быстро закивав головой.

Черная челка падала ей на глаза; она отвела волосы в сторону, чтобы разглядеть Кики во всех подробностях.

– Ты говоришь по-английски? – спросила Лус.

– Нет,– ответила девочка и, почувствовав наше разочарование, добавила: – Немножко.

– Как ты сюда попала? – спросила Кики.

Девочка в замешательстве покачала головой.

Кики задала тот же вопрос на кантонском диалекте и на мандаринском наречии, но безрезультатно.

– Похоже, она говорит только на хакка,– вздохнула Кики. И попыталась снова: – Лестница? Приставная лестница?

– Да-да, лестница.– Девочка указала на стоявшую в углу приставную лестницу, что вела к выходу из Города-Призрака.

– Ну, Ананка, пойдем-ка посмотрим, что там такое,– скомандовала Кики.

– А почему я?

В силу неведомой причины все опасные поручения неизменно доставались мне.

– Это для твоего же блага. Ты слишком долго просидела взаперти. Тебе нужна доза адреналина, причем срочно, а то ты того и гляди былую форму утратишь.

Поднявшись на семьдесят футов над воровским притоном Города-Призрака, мы открыли люк и оказались в похожем на темницу помещении. Я засадила себе занозу, приподнимая шероховатую половицу, и сослепу налетела на завал битого камня. За какие-то две недели домашнего ареста я и впрямь разучилась вести себя в экстремальной ситуации. Кики прижалась ухом к единственной двери.

– Слышишь что-нибудь? – прошептала я.

– Все тихо. Думаю, мы одни.

За «темницей» обнаружился лабиринт на скорую руку сооруженных комнатушек. Мы крались по коридорам, заглядывая в тесные «камеры», где еще недавно жили люди. Все они были пусты, если не считать одного-единственного матраса. Бетонный пол был заляпан краской. Многоцветные следы ног тут и там, и на одной из фанерных стен – ярко-алый отпечаток детской ладошки.

– Похоже, мы опоздали,– вздохнула Кики.– Детей перевезли в другое место.

– И что, как ты думаешь, они тут делали?

– Учитывая самоочевидные свидетельства, думаю, что рисовали красками.

– Всегда поражалась на твои дедуктивные способности,– поддразнила я.– А что именно они рисовали – идеи есть?

– Ну, как я вижу, в каждой из комнатушек брызги краски сконцентрированы в углу. То есть работали дети, по всей видимости, за мольбертами.– Опустившись на одно колено, Кики внимательно разглядывала синее пятно на полу,– Ультрамарин. Эту краску делают из толченого лазурита, и стоит она немало. Эти дети рисовали не просто ради собственного развлечения. Давай-ка вылезем отсюда и посмотрим, где мы.

Шаткая лестница вела из подвала на первый этаж. Мы вскарабкались наверх. Сквозь обширные дыры в крыше в помещение струился солнечный свет. В надземной своей части строение представляло собой голый остов, не более. Половицы и оконные рамы вырваны с мясом, остались лишь четыре кирпичные стены, да и те осыпаются. В сотнях укромных уголков и трещин ворковали голуби: их помет и перья превратили пол в произведение модернистского искусства. Кики подергала за ручку входной двери – заперто. Она налегла плечом. Громкий треск напугал прохожего: тот дернулся от неожиданности и выронил из рук ведро. На тротуар вывалились противные серые трепанги. Я оглядела окрестности за пределами ленты ограждения. Да мы совсем рядом с домом Уны!

– Совпадение? – предположила я, отлично зная, каков будет ответ Кики.

– Совпадений не бывает. Пойдем заберем девочку. И раз уж мы все равно здесь, попросим Уну перевести.

Броско разодетая телохранительница Уны стремительно сбежала вниз по ступеням крыльца, даже не взглянув в сторону малолетнего хулигана с пульверизатором, рисующего граффити на стене здания. Она тащила увесистый чемодан, и от былой ее улыбки и следа не осталось.

– Уна дома? – спросила Кики. И, не дождавшись ответа, повторила тот же вопрос на мандаринском наречии.

– Нет,– грубо бросила телохранительница по-английски.– Она обедает с отцом.

– Обедает?! – вознегодовала Ди-Ди.

– А можно, мы подождем ее наверху? – спросила я.

– Делайте что хотите. Я здесь больше не работаю.– Телохранительница решительно прошагала мимо нас и исчезла в конце улицы.

– Зачем бы Уне избавляться от охраны? – подивилась Бетти.

– А ты как думаешь? – фыркнула Лус.

Я посмотрела вверх. В окно за нами наблюдала миссис Фэй. Я помахала ей рукой, и она тут же спустилась к нам навстречу. Не успели мы миновать вестибюль, как миссис Фэй уже ухватила девочку, найденную нами в туннелях, и поскребла ногтем краску у нее на руках. А затем взяла пациентку за подбородок, внимательно изучила ее язык и глазные яблоки. Покончив с осмотром, миссис Фэй повела нас наверх и сразу потащила девочку в ванную комнату. Послышался шум воды. Вернувшись, миссис Фэй заговорила с Кики на мандаринском наречии.

– Девочка здорова, просто очень грязная,– перевела Кики – Миссис Фэй спрашивает, не хотим ли мы чаю, пока ждем Уну.

При этих словах в дверном проеме возникла Уна собственной персоной.

– Считайте, что уже дождались.

На Уне был изящный соболий жакетик и серая юбка-карандаш. Длинные черные волосы собраны на затылке и скреплены инкрустированным бриллиантами гребнем. У основания шеи кожа покраснела и пошла пупырышками.

– Давненько не виделись. Я уж думала, вы меня из своего элитного клуба выгнали.

– Да что с тобой такое? – призвала ее к ответу Лус.– Два часа назад в Городе-Призраке сработал сигнал тревоги. Тебе следовало быть с нами.

– Сигнал тревоги? – совершенно искренне удивилась Уна.– А что случилось? Почему мне никто не позвонил?