Текст книги "Между добром и злом. Том 8 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Здесь? Нет, – он огляделся. – Если не через эту лестницу пошёл, то через другую.

– Нет, он точно не пошёл той стороной, – покачал он головой. – Он спускался этим путём, это точно.

– Тогда тебе следует подняться выше и попробовать через крыло прислуги пройти. Там тоже есть проход, – вдруг вклинился другой маг.

– Его кроют же наши, – нахмурился Кондрат.

– Зависит от места. Он мог спуститься через прачечные. Там есть канализация…

– Её не перекрыли? – нахмурился Кондрат.

– Перекрыть то перекрыли, но ты сам знаешь, когда человек хочет жить, он может протиснуться где угодно, даже такой жирный, как Тонгастер.

Тут Кондрат был согласен. Люди показывали чудеса изобретательности и выносливости, когда боролись за свою жизнь. Вопрос лишь в том, поможет ли этого герцогу. Ведь и Агарций, и Лита были правы, тайна о принцессе не должна покинуть стен этого дворца…

От автора

А ещё, дорогие читатели, вышла моя новая книга! Приключения в средневековом фентези среди сказочных существ, магии, других рас и лучших представителей мира! Только для начала надо уехать на мотоцикле от рыцарей с пиками и дракона. Возможно, если повезёт, можно будет даже на нём прокатиться! А может и нет… а почитать можно у меня тут! – /work/543686

Глава 30

Прачечные находились этажом выше. С Кондратом отправился и один из магов, чтобы сопроводить до туда на случай, если тот наткнётся на противника.

– Это здесь, – кивнул маг на дверь и сам же первый вошёл, толкнув её.

Их не встретили ни выстрелы, ни окрики, внутри было удивительно тихо и пусто после боя на первых этажах. Просто множество корзин, заполненных бельём, тут же шли шкафы. Больше походило на какой-то вещевой склад.

– Где здесь он мог спуститься? – спросил Кондрат, оглядываясь.

– Здесь, – мужчина остановился напротив трубы, шедшей вниз.

Сказать, что она вызывала клаустрофобию – это не сказать ничего. Тёмная, достаточно узкая, он даже засомневался, что Тонгастер в принципе смог бы туда пролезть. Ну а если и пролез, то нет гарантии, что не застрял. И вот здесь уже будет проблема, если Кондрат туда спрыгнет, и они там окажутся заперты вдвоём.

– Больше выходов отсюда нет? – переспросил он.

– Только этот. Остальные или через нас, или через первый этаж, но там сейчас бойня, можно под пулю спокойно попасть, да и кто-нибудь из наших уже бы давно заметил.

Хотелось спросить, почему тогда и этот проход не перекрыли, но ответ был ясен. Их слишком мало, чтобы полностью охватить первые этажи. Основные проходы заняли чтобы как пробками закрыть проходы, да и всё на этом. Каждую щель банально было не заткнуть.

– Останься. Если я застряну, то поможешь вылезти. Ничего не скажу, сбросишь ружьё и можешь вернуться к своим, – скомандовал Кондрат, заглядывая вниз.

Судя по всему, грязное бельё скидывали сюда на первый этаж или подвал, а там его уже отстирывали в каком-нибудь подземном источнике.

Немного подумав, Кондрат взял сразу несколько корзин, каждая из которых была едва ли не с вагонетку, и высыпал их все в трубу. Если план внутри головы ему не изменяет, высота должна быть не большой, но упасть на каменный пол и сломать ноги не хотелось. Лишь когда «солома» был готова, Кондрат выдохнул после чего осторожно перекинул одну ногу, другую, и через мгновение провалился во тьму.

Падение заняло секунды три, и вопреки его опасениям, труба не шла вертикально. Под лёгким углом в конце она, наоборот, резко меняла градус и шла вверх, переходя в небольшой трамплин, на котором его и выбросило в подвальное помещение.

Приземление, перекат вперёд, и Кондрат уже оглядывался, держа в руках пистолет. Здесь было не сильно темнее, чем выше. Под ногами лежали простыни, которые он сбросил перед тем, как спуститься самому. Здесь же лежали новые большие корзины, заполненные бельём. Только выхода было два: один был через желоб в трубу, где текла вода, – по-видимому здесь и стирали сразу бельё, – а второй через коридор дальше. Значит выхода всё-таки отсюда отнюдь не два…

Кондрат с сомнением бросал взгляд то на один выход, то на другой. Будь его выбор и зная точно, что впереди труба выводит наружу без сюрпризов, он бы выбрал её. Но… выбрал ли её Тонгастер?

Кондрат плохо знал эти этажи, даже несмотря на то, что пытался запомнить их планы. Логика подсказывала, что любой преступник, спасаясь бегством, попытался бы скрыться вот как раз в таких необычных местах. Но такие необычные места всегда перекрыты решёткой, это очевидно, а потому там наверняка тупик.

Но и проход выглядел слишком просто…

Позади с шуршанием скатилось ружьё и приземлилось прямиком на простыни. Кондрат подобрал оружие, досыпал пороху на пороховую полку, после чего вздохнул и выбрал путь. Коридор точно выведет в служебные помещения, а там они почти все перекрыты его людьми, и он некуда не денется. Но вот если труба не закрыта…

Он снял со стены свечу и шагнул в воду, которая сразу обожгла ноги холодом. Можно было только восхититься теми, кто здесь стирал бельё голыми руками. Вглядываясь в темноту, которая расступалась лишь через за несколько метров до него, Кондрат сделал шаг. А потом ещё один, осторожно передвигаясь по мокрым камням. Очень скоро он сам скрылся во тьме…

* * *

Дайлин двигалась уверенным шагом по пустым каким-то богами забытым коридорам, где редкие свечи с трудом разгоняли темноту. Директор, этот грязный подонок, попивший много крови у всех в специальной службе, теперь трусливо убегал, словно крыса, которая тебя искусала, а потом с визгами пытается забиться в щель.

Не выйдет! Не в её смену!

Она старалась не упустить его, двигаясь максимально быстро и осторожно, заглядывая за угол и прислушиваясь на перекрёстках коридоров. Но прислушиваться было не к чему – здесь гуляло эхо боя наверху, невнятным воем разлетаясь по коридорам.

Дайлин прошла поворот в тюремную часть дворца, откуда не было выхода. Задержалась на мгновение прохода в технические помещения, прошла винный погреб, в котором, по легендам, хранилось вино, одна бутылка которого могло стоить целый особняк.

Над её головой были тысячи тонн камня, давили будто сверху, на что она не обращала внимания. Тьма сгущалась вокруг, и замок над ней будто стонал. Или стонало её сознание. Иной раз по коридорам пролетал холодный ветер, и словно призраки пробирали. Чем дальше Дайлин заходила, тем меньше пыла в ней оставалось и тем страшнее становилось.

Не поспешила ли? Может стоило дождаться подмогу? Да и в принципе, может это был и не директор?

Она пыталась отогнать предательские мысли, но они раз за разом возвращались. А потом стало не до них.

Впереди послышался шум, будто кто-то отчаянно дёргал железную дверь, гремя замком. Сначала далёкий, но с каждым шагом всё ближе и ближе. Нервно сглотнув и подняв пистолет, она медленно двигалась вперёд к залу, где горел свет. Когда до него оставалось буквально каких-то пять метров, всё внезапно стихло, будто никто и не ломился.

Она сделала шаг вперёд, ещё один шаг к углу…

И он выпрыгнул ей на встречу. Такой жирный, но такой проворный. Казалось, между ними было расстояние, а вот его уже и нет.

Дайлин выстрелила.

И промахнулась.

Директоры нырнул прямо под пистолет, и пуля в буквальном смысле пролетела у него виска, оставив за собой красную линию.

И сразу она пропустила удар под дых. И он был бы больнее…

Не надень Дайлин бронежилет. Она вскрикнула от неожиданности, и тут же опустила на лысину этого мерзкого ублюдка рукоять пистолета, остудив его пыл.

Теперь уже директор отшатнулся назад, держась за голову. Он поднял перекошенное от ярости лицо к ней… и тут же получил по ней брошенным пистолетом. Чему только может не научить Сулита, прожившая в джунглях всё своё детство – от того, как правильно искать след, до того, как метать ножи и топоры. Вот Дайлин и понахваталась всякого.

Метнула она с оттяжкой, отчего даже чуть-чуть заболела рука, зато как полетело… И не успел директор прийти в себя после вспышки перед глазами от того, что его нос превратили в кашу, как Дайлин подскочила и сапогом въехала ему между ног.

Но он не падал. Где нашлось столько силы в его жирном теле, но он всё равно вновь бросился в неё. Врезался всем телом и впечатал девушку в каменную стену. От удара у неё выбило дух, а ещё через мгновение маленькие с жирными пальцами ладони сошлись на её шее, да так, что Дайлин показалась, что шея хрустнула.

В глазах потемнело, но… она не испугалась. Вместо того, чтобы пытаться его бить кулаками, Дайлин попыталась ткнуть его в глаза пальцами. Нет, зажмурился, начал отворачиваться, не даваясь. Он ещё и ниже был, отчего стало сложно попасть, а ладони на шее только сдавливались сильнее.

Тогда она, не раздумывая, просунула пальцы ему за щёки и что было сил дёрнула в разные стороны. И руки на шее разжались. Захрипя, она выскользнула из его хватки, держась за горло, обернулась, когда директор начал вновь наступать, и со всей силы пнула его носком прямо под коленную чашечку.

Он запнулся, накренился и упал на колени. Лицо перекосило от боли. И как удачно, что оно было идеально на линии удара с ноги, в чём Дайлин себе не отказала. Её бы всё равно пришлось постараться, чтобы убить его, но такого пинка в лицо хватило, чтобы тот завалился, захлёбываясь кровью.

А Дайлин деловито достала второй пистолет, о котором в этой драке совершенно забыла. Всё произошло меньше, чем через минуту.

– Что такое? Это не избивать привязанных к стулу, да? – мстительно спросила она, растянувшись в улыбке. – Какого это, когда тебя избивает хрупкая девушка?

– Шлюха… – прошипел он, пытаясь встать.

– Не-не-не, даже не думай, у меня рука не дрогнет пристрелить такую свинью, как ты. Но ты можешь попробовать, конечно…

И он видел, что девушка не шутила. Видел по взгляду, что она уже убивала, и пристрелить его ей труда не составит. А может и удовольствие получит. И он бы испытал удачу, но нога в колене предательски стреляла болью, лишая даже шанса его самоубиться о эту дрянь, потому что впереди его ничего хорошего не ждало.

Осторожно потрогав своё лицо, он выплюнул кровь на холодный камень.

– Попробовать? – прошептал он. – Так я это… с радостью!

Директор резко дёрнулся за пазуху рукой, что-то выхватывая, после чего направил на неё…

И Дайлин выстрелила ему прямо в голову.

* * *

Варин шёл по сырым туннелям, разыскивая Дайлин. Куда она запропастилась, было одним богам известно, потому что здесь можно было спокойно заблудиться. И только выстрел где-то в глубине туннеля направил его в нужную сторону. А когда услышал нечленораздельный вскрик, перешёл на бег, выхватив пистолет. Сердце стучало, в голове рисовались самые жуткие образы, и лишь мысль, что раз кричит, то жива заставляла его надеяться на лучшее.

Вот ещё один поворот, и он видит какой-то зал, откуда льётся свет. Он не предупреждает, не кричит «ни с места». Он бежит сюда убивать любого, кто окажется на его пути, угрожая Дай-ке. И когда он выскакивает в зал…

И гремит выстрел.

Вайрин видит Дайлин.

Дайлин, которая стоит перед стоящим на коленях директором, чьё лицо заливало кровь. Он тянет к ней руку, но та безвольно падает ему на колени. Его глаза закатываются, и он валится на бок. Под его головой растекается лужа крови.

Она медленно опустила пистолет, глядя на бездыханное тело директора, когда Вайрин подошёл поближе. Со вздохом он опустился на колени перед телом. Они были так близко и…

– Ну и нахрена ты это сделала? – спросил он разочарованно.

– Ну он дёрнулся за пистолетом, а я выстрелила, – пожала Дайлин плечами. – Да и какая разница? Помер и помер, его бы и так, и так казнили.

– Имеет, Дай-ка, имеет, – раздражённо пробормотал он, проверяя внутренние карманы.

Ни пистолета, ничего. Кобура была, но та оказалась пуста, зато в стороне лежал чей-то пистолет. Почему-то он подозревал, что этот пистолет был как раз директора. Почему-то всё выглядело так, что она его разоружила, а потом…

Его взгляд вернулся к подруге.

– У него даже оружия нет.

– Ну и что?

– А то, что он же мог нам всё рассказать! Рассказать, например, кто убил императора!

– Это теперь не важно… – бросила она, развернулась и пошла к выходу.

– В смысле, не важно⁈ Так из-за этого весь этот сыр-бор и происходит!

– Ну сыр-бор, так сыр-бор, я-то тут при чём. Это так важно сейчас?

– Да, важно! Ты пристреливаешь чувака, который обвинялся в убийстве императора! А теперь уходишь, как будто ничего и не было!

Они были так близко ведь. Пара дней в пыточной с лучшими палачами, и он бы запел соловьём. Всё бы выложил как на духу. И как его удачно вдруг пристрелила Дай-ка! А может и не случайно?

– Потому что он дёрнулся, как за пистолетом, и я выстрелила! Чего ты от меня хочешь? – подняла она голос.

– И ты не увидела, что в руке нет пистолета⁈ – рявкнул Вайрин.

Он то видел, что тот просто тянул пустую руку к Дайлин! Там уж точно пистолета не было!

– Да знаешь что, Вайрин, ты прав, мне просто захотела мне! Руки зачесались хлопнуть его, как свинью! Осудишь меня что ли за это⁈ Сам бы пристрелил его с удовольствием наверняка!

– Да⁈ Захотела⁈ Серьёзно⁈ А может решила, что лишние свидетели тебе ни к чему⁈

Дайлин недобро прищурилась.

– Погоди-ка, это ты к чему сейчас ведёшь, Вайрин?

– Мне кажется, ты отлично знаешь, к чему я веду, – прорычал он.

– Нет, говори уж, раз рот раскрыл, – шагнула она ему на встречу. – Раз начал, заканчивай. Что за свидетели?

Она хочет, чтобы он ей сказал? Хорошо, в этом проблем не будет, он ей скажет, потому что…

– Тебе же была выгодна его смерть, верно? Директора?

– Я сгорала от нетерпения всадить ему пулю, в этом ты чертовски прав! – с жаром выплюнула она.

– Ну естественно, ведь он мог знать кучу всего о тебе и о твоих маленьких секретах.

– Ты сейчас это к чему ведёшь?

– Да про твоих мёртвых родителей. Думала, это не всплывёт наружу? У тебя всё так удачно совпадает просто, Дай-ка. Родители померли из-за императора, и вот он травится. Их лично допрашивал директор, и о чудо, ему тоже простреливают голову! Просто вот берёшь и стреляешь! И все виновники мертвы! И как удачно, что с тобой в одном здании находится тот самый яд, который потом обнаруживают в желудке императора! Не видишь связи?

– Ты бредишь… – покачала она головой. – Ты и раньше дураком был, но сейчас совсем головой ударился. Я даже не понимаю, о чём речь…

– А мне кажется, что ты прекрасно всё понимаешь, – шагнул Вайрин на встречу. – И почему нет? Почему этого не может быть? Что мешало тому же Тонгастеру предложить тебе отомстить? Он хочет власти, а ты хочешь мести. Но у него нет яда, а у тебя нет доступа к императору. Но при этом ты хорошо себя чувствуешь в специальной службе. Что вам мешало помочь друг другу? Тебе доверяют все. А потом раз и слепок ключа. Раз и бутылёк. Раз и вдруг помирает император.

– Ты обвиняешь меня сейчас в убийстве, Вайрин, серьёзно? В убийстве императора? – хрипло спросила Дайлин.

– А почему не должен? Ведь на тебя никто не подумает, такая хорошая, милая девушка. Всегда была такой. И рядом с нами всегда была, всегда в курсе расследования, а как кто-то что-то пытается выяснить, так сразу тут как тут и такая: «а что вы тут делаете?». Даже когда я пыталась что-то раскопать, ты припёрлась в закрытую часть архива! Вот так совпадение!

– Это… это было совпадение…

– Какое совпадение! Только я начал копать под тебя, и вот тебе надо срочно со мной порасследовать убийство императора, к которому ты и дела-то толком не имеешь! Да и действительно, ведь вдруг всплывёт, что твоих родителей замучили именно по его приказу? Запытали в подвалах секретной службы до смерти, да прикопали под шумок, сославшись на то, что погибли они при исполнении? Нехорошо получится, верно? Ведь узнай мы раньше про твоих предков, то появились бы вопросы, вот ты везде и смотрела, чтобы никто ничего не узнал. Даже пристрелила директора, пытаясь скрыть это. Или же нет? Ты убила его из мести? Застрелила его, отравила императора, и всё потому что твоих родителей буквально разбирали по частям в течении нескольких дней по его приказу и руками этого мудака, я прав⁈

Кажется, именно последний вопрос и добил её.

Дайлин долго держалась, долго старалась не подавать виду, но едва с уст её друга слетели последние обвинения, её широко раскрытые глаза очень быстро начали наполняться слезами.

А Вайрин смотрел на неё, и чувствовал, что что-то не так.

– Мои родители, они…

Дайлин не договорила, выронив пистолет из руки, сделав шаг назад. А потом ещё один и ещё, отступая назад. По щекам побежали слёзы, после чего она развернулась… и побежала прочь в полумрак, разрыдавшись на ходу.

А Вайрин… он вроде и сказал всё, что думал, но думал ли он, что говорит. Потому что ожидал он чего угодно, отрицания, ярости, что она бросится на него с кулаками или там слёз, но не того, что развернётся и убежит, рыдая. Как всегда и делала, когда её ранили в самое сердце. И в глазах было больше шока, чем страха перед тем, что её раскрыли.

В душе было неприятное чувство, что он лишь всё испортил.

Глава 31

Дайлин бежала прочь, наплевав на осторожность.

Такое бывает, когда тебе на всё плевать. Когда уже не знаешь, кто друг, а кто враг, кто тебе желает добра, а кто хочет сделать побольнее. Словно весь мир сговорился удавить тебя в той грязи, из которого он и был слеплен.

В такие моменты больше всего думаешь, что лучше бы ты и вовсе не появлялся на свет. И какая-то осторожность или тот малозначительный факт, что ты можешь быть не одна в подвалах, тебя уже мало волнует. Как, например, это не волновало Дайлин, которая, не разбирая дороги, мчалась по коридору, растирая слёзы по лицу. Из-за собственных рыданий и залитых слезами глаз она и не поняла, что в этих туннелях она теперь не одна.

Именно по этой причине она не услышала, что из бокового коридора технических помещений ей на встречу тоже кто-то бежал. Секунда другая…

И они сталкиваются прямо на углу.

Из-за габаритов противника она отлетела назад и больно упала пятой точкой прямо на каменный пол, когда её противник лишь покачнулся. Встреча была столь внезапной, что Дайлин даже перестала плакать, вытирая слёзы на глазах. Сквозь мрак в свете редких факелов она видела перед собой большой силуэт, который с каждой секундой прибавлял чёткости. А потом…

– Это ты… – выдохнул он.

Дайлин сказала бы то же самое, но из горла после рыданий вылетел лишь хрип.

Тонгастер выглядел не лучше неё. Весь запыхавшийся и помятый, красный настолько, что его лицо светилось в темноте. И он явно не ожидал столкнуться здесь с кем-то ещё. Но лицо, полное шока быстро сменилось гримасой ярости и злорадства.

– Тупая сука… – он поднял пистолет, направив ей в лицо. – Значит так, ты по….

Его перебил выстрел, от которого Дайлин вздрогнула.

Тонгастер не вздрогнул. И уже больше никогда не вздрогнет. Его лицо раскурочило, будто у того во рту взорвалась петарда, забрызгав лицо и девушке, после чего громоздкое тело накренилась и рухнул прямо к её ногам ничком. Она ещё несколько секунд сидела, не понимая, жива и мертва, пока не разглядела во тьме силуэт. Силуэт хорошо знакомый. Дайлин облегчённо выдохнула, чувствуя, как слёзы с новой силой наворачиваются на глазах.

* * *

По итогу Кондрат его догнал. Можно сказать, успел в последний момент.

К сожалению, труба оказалась неправильным вариантом и в конце действительно была закрыта толстыми ржавыми решётками сразу в несколько слоёв, да так, что даже свет проход проходил. Пришлось возвращаться и идти другим проходом плутая на развилках.

Видимо, не один плутал, раз таки удалось догнать Тонгастера. Не пришлось ни кричать «руки вверх», ни устраивать перестрелку. Тот сам подписал себе приговор, направив пистолет на одного из сыщиков, и в этом совесть Кондрата была вполне чиста. Тонгастер направил – Кондрат выстрелил, и плевать, что тот намеревался сделать.

Было весьма неожиданно, когда Дайлин бросилась ему в объятия, рыдая. Никогда за ней не замечалось слабости характера. А потом прибежал перепуганный Вайрин с пистолетом наперевес и каким-то растерянным, виноватым лицом, и всё сразу встало на свои места.

Не удержался, выговорил всё в лицо, и наверняка упомянул ещё и про её родителей. Кондрат так и думал, что именно этим всё и кончится, но конца света в этом не видел. Во-первых, сейчас было совсем не до этого: бои наверху не утихали, а значит ничего ещё не кончено. А во-вторых, если дружба между ними было не просто воздухом, она простит его. Ей будет неприятно, больно и обидно, но, когда разум возьмёт верх над чувствами, а Вайрин достаточно раскается, Дайлин сможет отпустить этот случай, учитывая, что у него действительно были веские подозрения.

– Над идти наверх, – немного отстранил он от себя Дайлин. – Надо продержаться до того, как подойдут подкрепления.

Дайлин выглядела так себе, и, по-хорошему, сейчас бы её отдать в руки Вайрина…

– Вайрин, идёшь первый, я за тобой. Здесь должно быть чисто, и тем не менее.

Тот кивнул и с поникшей головой попёрся вперёд.

– А ты держи себя в руках, слышишь? Я знаю, что он наговорил тебе, но сейчас не время и не место.

– Ты… ты знал?.. – сипло спросила она, глядя ему в глаза.

– Знал, что он тебя подозревал.

– И… и ты тоже думаешь, что это я? – спросила Дайлин.

– Нет, я более чем уверен, что ты бы такого никогда не сделала, – ответил Кондрат вполне честно. – Но люди иногда ошибаются. И жалеют о том, что однажды сделали, поэтому… Бери себя в руки и двигаемся обратно. Мы ещё не закончили…

Работа была почти закончена. С Хельдерфондом должны были разобраться принц с принцессой, а Тонгастера пристрелил он, и значит тайна принцессы навсегда похоронена в стенах этого дворца. Хотя уже позже Кондрат узнает, что Хельдерфонда та парочка упустила, и контрольный выстрел сделала именно Дайлин. Вряд ли случайность, он наверняка понимал, что что бы он ни рассказал, его смерть будет очень долгой, уж слишком многим он перешёл дорогу. Так что самоубийство о сыщика было не столь плохим вариантом.

Наверху было всё стабильно. Пока сыщики держали нижние этажи маги даже уж начали подниматься наверх. Уже давно были зачищены и обезопасены этажи, где жили семьи людей из специальной службы, и те шли дальше, добивая всех тех, кто остался. А осталось их после принцессы и ведьм немного. Кондрат не представлял, как они подчистят такую бойню, но у них явно был какой-то план. Хотя могли они вмешаться и чуть раньше, конечно…

По потерям всё тоже было в пределах нормы, если вообще потери можно было назвать нормой в невоенное время. около семи человек были убиты, ещё десять ранены, двое из которых в очень плохом состоянии. Их подняли наверх, но судьба была непонятна.

Кондрат тоже не отлынивал, присоединился к перестрелке, но какой бы она не была в начале, к этому моменту она уже перетекла в вялотекущий режим. Снаружи не очень-то и охотно лезли под пули, больше стреляя, да и внутри тоже не горели желанием особо дёргаться, постреливали в ответ.

– Мы так и будем сидеть? – спросил Вайрин, выглядывая из-за угла.

– А ты хочешь попробовать атаковать их? – вопросом на вопрос ответил Кондрат.

– Нет, но… – он замялся, а потом резко сменил тему. – Дайлин на меня злится, да?

Собственно, именно это он и хотел спросить, просто решил начать разговор чуть-чуть с отвлечённой темы.

В ответ Кондрат кивнул, выглянул и выстрелил в кого-то. Просто так, для профилактики, чтобы сильно не высовывался. В ответ полетели пули, но тоже совсем не прицельно.

– Я по итогу… ну… обвинил её… – пробормотал он.

– Я так и понял.

– Она не простит меня, да?

– Зависит от того, как много ты ей наговорил.

– Ну… чисто подозрения, скажем так, и в довольно грубой форме. Да и про родителей рассказал…

– Ну тогда она имеет полное право на тебя злиться долго. Другой вопрос, что ты будешь делать.

– А что я могу сделать? – спросил она поникшим голосом и выстрелил куда-то наугад наружу.

– Попросить прощения?

– Она же не простит.

– Но это не значит, что не надо пробовать, – заметил Кондрат, перезаряжая винтовку. – К тому же, важно дать ей знать, что ты действительно раскаиваешься. Что ты действительно не хотел обидеть её, просто так всё совпало, и улики, и её поведение, и тебе искренне жаль, что ты не разобрался лучше и вообще усомнился.

– А если не поможет?

– Чем больше будешь посыпать пеплом голову, тем выше шанс, что простит.

Можно, конечно, было сказать, что у Вайрина были все причины подозревать её, это само собой. Можно было сказать, что и Дайлин должна была это понимать, а потому может и простить. Но отношения, особенно дружба, тем более между двумя товарищами разных полов штука такая, что ты можешь быть или считать себя правым, но ситуацию это ни капли не изменит. И иногда надо чуть-чуть поступиться своей правотой, если он хочет спасти отношения. Просто потому, что тебе не всё равно.

Да и в Дайлин Кондрат верил, а потому мог сказать, что она его простит, пусть и не сразу.

А тем временем вялотекущий бой продолжался.

Интересно было увидеть лица людей столицы, которые столько лет жили, не зная, что такое война, в городе далёком от всех потрясений, когда прямо в его центре разразилась самая настоящая битва. А лица людей были вполне ожидаемыми – они выказывали непонимание и страх.

Стрельба длилась несколько часов, будто здесь, за стенами был не дворец, а одно из сражений южной войны, самое ожесточённое, что только были. За первые минуты центр опустел так, как не пустели никогда.

Испуганный город, который никогда не видел войны, разе что в первые года своего существования, когда только возводили деревянные стены, дрожал, наблюдая за происходящим. Особенно внимательные могли заметить небольшие группы солдат, которые шли по улочках, держась тени. Всё выглядело так, будто кто-то брал штурмом город, и только единицы знали, то происходило на самом деле.

Всё закончилось к вечеру, когда первые группы добрались до ворот во дворец. На какой-то момент перестрелка усилилась многократно. Некоторые даже слышали взрывы и выстрелы пушек, но через двадцать минут всё окончательно стихло. Позже это время будут вспоминать, как день, когда столица опустела, а позже и вовсе увековечат в праздник Тишины, который из дня скорби по тем, кто боролся за свободу и законную власть, превратиться в праздник. Многие забуду, с чего всё началось, но сейчас до тех времён было ещё очень и очень далеко.

Когда стихли пушки, и вечерняя прохлада опустилась на улицы города, всё было кончено. Войска тех, кто был верен короне, окружили как город, так и некоторые его жизненно важные объекты. А все те, кто присоединился к восстанию, были пленены, связаны и теперь под прицелом пушек и ружей сидели в одном из садов в куче, напоминая Кондрату те самые кадры с военнопленными из войн прошлого уже его мира. Другие решили не ждать суда, где за измену всё равно ничего не светило, сведя счёты с жизнью, или просто сражаясь до момента, пока пуля их не успокоила навсегда.

Дворец впервые за последние несколько часов ожил и в то же время стих.

Кондрат остался, как остались и все остальные. Сейчас царил лёгкий сумбур, требовалось срочно решать множество проблем, собирать министров, разрешать вопросы с правлением, которое буквально повисло в воздухе, словно призрак. Империя больше не могла находиться в таком состоянии, когда правая рука не знала, что делает левая, да и сама никак не контролировалась. И лишь к утру первые люди начали покидать стены дворца.

Уставшие, немного потрёпанные, но счастливые, что живы, они шли домой в сопровождении своих домочадцев, что жили одно время во дворце. Другим повезло меньше, жёны с детьми оплакивали невосполнимые потери, перед которыми меркли такие мелочи, как судьба империи. Для них империя – это семья, которая потерпела безвозвратные потери.

– Всё могло быть и хуже, мистер Брилль, – хмыкнул принц, наблюдая с балкона за тем, как на территории раскидывается палаточный городок, а у стен складывают рядами тела убитых, некоторых из которых уже нашли родные и близкие. Кажется, такие потери его совсем не смущали и даже на чуть-чуть не могли испортить хорошего настроения. – Как говорится, малой кровью обошлись.

Кондрат был вынужден согласиться. ПО сравнению с тем, что могло быть и к чему они готовились, потери были ничтожно малы. И тем не менее, это были потери, люди, о чей жертве никто и никогда не вспомнит кроме родных.

– Ну что, думаю, когда все видели, что хотели сделать Тонгастер и Хельдерфонд, ни у кого не останется сомнений, что именно они, скорее всего, и стоят за убийством. Такие плохие люди, а ведь мы им доверяли… – цыкнул он языком. – Ужасное время, да сестра?

– Не спорю. Но хорошо, что хорошо заканчивается, – она взглянула на Кондрата. – Вы можете заканчивать своё расследование, мистер Брилль. Вопрос по поводу смерти императора будет снят следующим же собранием.

– Вы знаете, что я не могу его просто так закрыть.

– Как скажете, но тем не менее замечу, что не стоит с ним затягивать долго, – предупредила она, улыбнувшись.

– Я лишь следую протоколу и внутренним правилам специальной службы расследований, Ваше Высочество, – отозвался он отстранённым голосом. – Но сейчас меня волнует совсем не это, а моя жена.

– Та милая девчушка? С ней всё будет в полном порядке, я вас уверяю, – ответила Льен. – Они её не тронут. Не теперь, когда она может послужить для них смягчением приговора.

– Свидетелей убирают, её убьют и скажут, что никого и ничего не знали.

– И тогда с них спросят. А могут, наоборот, принести на руках и сказать, что представляете, Ваше Высочество, каким плохим был глава рода, бедную девочку держал в заложниках, а как умер, мы вот её нашли и возвращаем, потому что ни при чём. Уверяю, так оно и будет, – усмехнулась она. – Никто не разбрасывается тем, что можно использовать. Таковы аристократы.

– Поэтому вы можете быть свободны, мистер Брилль, – произнёс принц. – Уверен, что у вас ещё будет достаточно много работы, а пока отдохните, заслужили.

Заслужили…

Кондрат ушёл в числе последних. Специальной службе расследований здесь было делать нечего, всё, что было во дворце, полностью на плечах защитника императорского двора, то есть Вайрина, а ему наверняка уже сбросили указку, что и как оформлять. Оставался вопрос с Зей, который его волновал куда больше, чем всё остальное, однако ему пообещали, что с ней ничего не случится. Кондрат был немного иного мнения, ведь свидетелей обычно убирали, но…

Кондрат вернулся в свою уже давно забытую квартиру. Мог поехать домой к Зей, но появляться там без хозяйки… Нет, он не верил в приметы, и тем не менее возвращаться без той, кому этот дом принадлежит Кондрат не хотел. К тому же, здесь у него тоже были кое-какие дела, которые требовали решения.