Текст книги "Между добром и злом. Том 8 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

– У нас будут проблемы с тобой?

– Нет.

– Это то, что я хотел услышать, – Кондрат махнул рукой и встал с табуретки.

В то же мгновение руки громилы тут же оттаяли от столешницы. Тот потёр руки, стрельнув в Кондрата злобным взглядом, но ничего не сказал. И не скажет. Каким бы туповатым он ни был, но отлично понимал, что потеряет куда больше, чем получит, если свяжется с такими людьми. Если вообще что-либо получит.

А ведь так было бы прекрасно, возьми они их сейчас и повяжи на этом же столе. Но нет, нельзя, слишком нужны они были здесь и сейчас. То, что эти упыри их не предадут, Кондрат даже не сомневался. Они знали, кто власть в этом городе, и идти против неё себе дороже. Дураков просто не найдётся, особенно если полагаться на «шпионов». Откуда те люди, Кондрат специально умолчал.

Они покинули злачное место, и Кондрат окинул взглядом округу. Скрытная служба точно за ними следила издали, но если бы их смогли отследить аж до сюда, им стоило бы выдать медаль за заслуги. Но они были душегубами, не более, поэтому на этот счёт Кондрат не волновался.

Теперь оставался ещё один нерешённый вопрос, который в скором времени мог встать специальной службе расследований поперёк горла. В военной разведке империи стоял ставленник секретной службы, и как пить дать, они попробуют этим воспользоваться.

Глава 19

Работа закипела.

Служащие специальной службы теперь старались без необходимости не покидать центр. Если кто-то и покидал центр, то вместе с кем-то, чтобы не ходить по одиночке. Все другие расследования тем временем были поставлены на паузу. Главной целью стала военная разведка, которой точно попытается воспользоваться секретная служба. А потому основной задачей было теперь как-нибудь выбить их нового главу, переманить на свою сторону или заставить не вмешиваться.

У Кондрата уже была идея, которой он поделился с Цертеньхофом. Военная разведка, хочешь ты или нет, всё равно была частью армии, а значит надо было действовать через верха. Генералы не любили, когда их власть кто-то начинал оспаривать, а значит там можно было найти союзника.

Вайрин тоже старался не сидеть без дела.

– Кондрат, я могу заглянуть в ваш архив? Хочу глянуть кое-что.

– Странно, что ты спрашиваешь это, – взглянул на него с подозрением Кондрат.

– Так как же, будь я у себя, вообще пофиг, ну у вас как-то… не знаю… неприлично что ли рыться что ли без разрешения, – развёл тот руками. – Не, ну если ты настаиваешь, могу и так порыться, без разрешения, это вообще без проблем.

– А зачем тебе?

– У вас же тоже есть свой архив с досье на людей. Я подумал, что вполне там может оказаться и инфа на нашего директора. Глядишь, о нём что-нибудь интересное прочитаю, типа кто он или где может прятаться.

– Там на него ничего нет, насколько мне известно, но может ты что -то найдёшь или заметишь, – пожал он плечами.

– Попробую, – хмыкнул Вайрин.

Пусть Кондрат и отнёсся скептически к этой идее, однако отговаривать не стал. Лучше по сто раз всё проверить, чем потом чесать голову и думать, как вы это вообще смогли упустить. К тому же, в отличие от него у Вайрина глаз был не замылен, что было частой проблемой у тех же детективов, так что шансы найти что-то интересное у него резко повышались.

А Вайрин просто не верил, что нигде не информации на этого директора. Ему же выплачивались как-то деньги, верно? Он где-то жил, где-то покупал еду, в конце концов, с кем-то спал, раз уж на то пошло. То, что он был директором секретной службы, не меняло того факта, что он оставался самым обычным человеком, как и они все.

Ну кроме него, Вайрина, он особенный и точка. Ну ещё Кондрат, тот вообще не от мира сего.

Так что, вооружившись разрешением сверху, он попал в архив.

Как и Кондрата в прошлом, его встретил какой-то старичок. Любят ставить старичков на подобные должности, как Вайрин поглядит. Тот не произнёс ни слова, лишь проверил пропуск, кивнул и поманил за собой пальцем, подойдя к решётке, делящей главный архивный зал пополам. По классике, в подобных архивах не было ни света, ни окон. Свет был весь на основе открытого пламени, и его отсутствие уменьшало риск сжечь все важные данные, а отсутствие окон – отсутствие возможности пробраться внутрь.

– Что конкретно вы ищите, мистер Легрериан? – спросил голосом, больше похожим на скрежет ржавых петель, старик.

– Хочу найти информацию на директора секретной службы.

– Такого у нас нет, – слишком уверенно, чтобы поверить, ответил смотритель архива.

– Тогда вообще хочу осмотреться и почитать разные досье, – пожал он плечами и тут же добавил. – У меня есть разрешение, вот!

– Да, есть… – нехотя согласился старик. – Хорошо, проходите, только не уроните лампу. За собой всё убирать сразу, не разбрасывать и не выносить. На входе я буду обязан вас обыскать.

– Да-да, без проблем… – Вайрин уже деловито отнял у недовольного старика масляную лампу и прогуливался вдоль полок.

Сначала он и не понял, как здесь ориентироваться. Ни меток, ни алфавита, который обычно делали для поиска информации. Но лишь немного пройдясь, принцип стал ясен. Каждый стеллаж был помечен цифрой, которую сразу и не заметишь, определяющую последовательность буквы в алфавите. Так что принцип тот же, что и везде, просто цифирный. Отдельной проблемой было понять, какая место по счёту занимает в алфавите буква.

– И почему здесь всё не как у людей… – пробормотал Вайрин, в который раз проговаривая про себя алфавит и считая последовательность букв по пальцам. – Ещё ж и нихрена не видно же…

Сначала он искал на букву «Д». Директора не нашёл, нашёл дебилов. Нет, серьёзно, так и было написано на папке: «Дебилы». Ветхая, уже разваливающаяся в руках. Сначала он и не понял, о чём там, а потом как понял…

Оказывается, это было досье на больницу для душевнобольных которая в ещё бородатые годы занималась проституцией, подкладывая невменяемых пациенток под любого, кто имел деньги.

Не найдя ничего на одну букву, он полез искать на букву «С» – секретная служба. Нашёл «сучье дело». Кто-то явно не заморачивался с их названием. Здесь речь шла о приюте для девушек. Нет, их никто не подкладывал под обеспеченных людей. Из этих девушек личных наёмных убийц посредством насилия, жёсткой дисциплиной и тренировок.

Почему же эти дела оказались в секретном архиве? А потому что в этих делах были были замешаны люди достаточно серьёзные и важные, уровня графов и герцогов. В каждом деле был тот или иной уважаемый человек: с психушкой целый граф, который так развлекался, а с приютом для девочек уже герцог, который хотел создать свою маленькую секретную службу. О таких вещах распространяться было не принято, чтобы не бросать тень на аристократов. Всё решали тихо и среди своих, и то лишь потому, что те уже окончательно зарвались.

Чем же отличалось это место от архива секретной службы? Мало чем, за исключением одного нюанса, который Вайрин потом уловил. Если те просто собирали всю грязную инфу на каждого всеми законными и незаконными методами, чтобы давить на человека, то здесь заводили дело или досье только в случае расследований. Если человек засветился в каком-то нарушении или просто началось дело, которое вывело на кого-то, только тогда специальная служба открывала новую папочку. Да, своеобразный архив с грязным бельём, как у секретной службы, только не компроматом, а именно расследованиями.

Вайрин медленно двигался по алфавитному списку, уже добравшись до буквы «Н». По идее, могла быть вариация «начальник секретной службы», кто знает, как эти идиоты записывают в свои папки людей.

«Начальник секретной службы» Вайрин не нашёл, однако нашёл немало досье на людей, у которых начиналась буква на «Н» и к своему удивлению ему попались досье с фамилиями «Найлинские». Ни Найлинская или Найлинский, а именно Найлинские, будто их было много.

«А ведь у Дай-ки же вроде маман с батей работали здесь», – припомнил Вайрин. – «Интересно, а это случаем не её родители?»

Было ли плохо заглядывать в её досье? Конечно! Но с другой стороны, он ведь не знает, её это родители или нет, верно? Может однофамильцы? А вот как он узнает, если не заглянет внутрь? Никак! Поэтому заглянуть однозначно надо!

И он заглянул.

Действительно, досье было на семейную пару. Памелия Найлинская и Халан Найлинский. И единственным ребёнком числилась на момент создания документа девочка двенадцати лет…

Дайлин Найлинская.

Точно, её родители. Дай-ка редко упоминала их, лишь говорила, что те работали здесь и погибли, когда ей было тринадцать. Это и определило судьбу девушки, которая решила пойти на сыскной факультет и стала, по факту, первой, кто прошёл этот путь и занял место среди других сыщиков специальной службы расследований.

Вайрин сразу вспомнил, что видел папки с этими же именами в архиве секретной службы. В чём они были замешаны или чем успели провиниться, что в специальной службе на них открыли досье, означавшее начатую проверку в отношении супругов, а секретная служба сделала компромат? Ведь, если досье ничего ещё не говорило, то компромат явно намекал, что они где-то нагрешили. А раз так, то почему они продолжали работать в одной из важнейших структур?

Вайрин уже и думать забыл о том, зачем здесь, теперь всё его внимание было приковано к досье перед ним. К сожалению, тот компромат он даже не открыл, однако у него была возможность открыть эту папку. И, возможно, здесь было сказано, что произошло, из-за чего оба попали под пристальное внимание специальной службы расследований и секретной службы.

Досье было довольно подробным. Памелия с девичей фамилией Лии была из обычной семьи в то время, как Халан Найлинский был из не самого богатого рода баронов. Оба работали в специальной службе и, судя п всему, здесь же и познакомились.

Вайрин, как человек из аристократии, ничего странного в их свадьбе не видел. Нередко бывало, что захудалый род уже не сильно парился по поводу союзов, и их дети выходили за простолюдинов.

Оба работали без нареканий, родили дочь Дайлин, а потом в один день погибли. Причины здесь не указывали, но Вайрин и без того знал, что их убили люди герцога, дело которого вёл Халан Найлинский. Эту историю, но не в полном объёме Вайрин уже слышал. Однако это была лишь вводная информация, дающая понять, о ком идёт, речь. Куда интереснее была причина, по которой это досье было вообще собрано.

Оба подозревались в измене.

Именно на фоне этого начато было расследование, которое вела внутренняя служба безопасности и составившее это самое досье. Стартом послужил анонимный донос, где утверждалось, что оба были замечены на политических собраниях против власти, где лично раздавали листовки с лозунгами, которые представляли угрозу империи. Но, судя по всему, тщательное расследование ни к чему не привело…

Или привело, но здесь этого не было? Ведь, если так подумать, то секретная служба же накопала какой-то компромат на них, верно? Жаль, он не прочитал его когда была такая возможность, была ли на деле измена или нет. И интересно было узнать, а знала ли об этом случае сама Дай-ка или…

Вайрин замер. Почувствовал, как по спине пробежался неприятный холодок.

А что, если с их смертью всё было далеко не так просто? Вайрин слышал, что их убил герцог, против которого копал отец Дай-ки, но так ли это на самом деле? Знала ли сама Дай-ка про то, в чём их обвиняли? Она всегда говорила, что её родители погибли, когда ей было тринадцать, но никогда не вдавалась в подробности её жизни при них. Словно не хотела об этом вспоминать. И это всё на фоне того, что Вайрин самолично видел списки поступивших дел или компроматов в архив секретной службы, и среди них чёрным по белому числилась уже сама Дайлин Найлинская…

– Не думала, что тебя занесёт сюда, Вайрин, – раздался голос за его спиной.

Вайрин был готов поклясться, что чуть богам душу только не отправил от испуга, подпрыгнув так, что уронил стул, от грохота которого вздрогнул повторно.

В нескольких метрах от него меж стеллажей на границе светового круга стояла Дай-ка. Как она подкралась, когда, он не знал, но ещё чуть-чуть, и ей можно было бы выдать медаль за самое невероятное убийство человека.

– Млять… сука… Д-дай-ка, в могилу отправишь раньше времени, так пугать будешь… – пробормотал Вайрин, глядя на свою подругу.

– Прости, не хотела пугать… – негромко произнесла она, но искренности в её голосе не было слышно. – Мне сказали, что ты здесь.

– Ага, я здесь, как видишь, – кивнул он. – Ищу зацепки по нашему делу. Может что-то да всплывёт.

– И как успехи? – негромко спросила Дайлин, шагнув к нему.

– Да так, с переменным успехом…

– Понятно… А что у тебя там на столе?

И только сейчас Вайрин вспомнил, что у него лежало на столе. Одно дело читать для себя, а другое дело, показывать, что ты рылся в прошлом её покойных родителей. Какими бы друзьями они ни были, но вряд ли Дай-ке это понравится. Вайрин быстро сгрёб все документы обратно в папку, что не осталось незамеченным от девушки.

– Ничего, совсем ничего, – замахал он головой. – Так, какие-то бумажки…

– Какие-то бумажки? – недоверчиво переспросила она.

– Ага, и… Дай-ка, а что ты тут делаешь одна? И без лампы? – тихо спросил он, наконец осознав, что они в этой части буквально единственные.

В темноте, где единственным источником света была лишь одинокая масляная лампа, Дай-ка, которую Вайрин знал очень хорошо, выглядела как-то иначе, совершенно другим, жутковатым человеком, которого он будто и не знал. Тени искажали её лицо, подчёркивали впадины глазниц, придавая ей зловещесть…

Вайрин непроизвольно вжался в стол. Его руки лихорадочно складывали за спиной досье на её родителей.

– Не уводи тему. Ты что-то прячешь от меня? – спросила она тихо.

– Ч-что, не-е-е… я, и прячу? Скажешь тоже… – криво и неубедительно улыбнулся он.

– Вайрин, я же знаю, когда ты врёшь…

Ещё один шаг. Теперь их разделял какой-то метр. Вайрин быстро начал отступать, чтобы их разделял стол. Он никогда бы не поверил, что начнёт бояться девчонку, и тем более Дайлин, но у неё как-то получалось нагнать на него страху.

– Д-да тут так, мелочи, Дайлин, знаешь, всякая хренота…

– Дайлин? – переспросила она. – Ты назвал меня полным именем?

– Я… – Вайрин бросил взгляд в сторону выхода. И почему он казался так далеко? – А знаешь, мне пора, меня там Кондрат заждался. Мы как раз должны были уехать…

– Кондрат уехал минут тридцать назад, – заметила Дайлин.

– А… вот негодник, про меня забыл… – выдохнул он и резко подался вперёд, схватив лампу. – Знаешь, я, пожалуй, потопал…

Развернулся и быстро пошёл прочь через бесконечные ряды удивительно чистых стеллажей, теряющихся во тьме. Прошёл два или три стеллажа и сунул документ наугад, примерно запомнив место, после чего быстро пошёл дальше. В какой-то момент Вайрин даже уверовал, что смог убежать, но едва не вскрикнул, как девчонка, когда перед ним из темноты выплыла Дайлин.

– Ты куда убегаешь? Мы же ещё не договорили.

– Вспомнил об очень важном деле, Дайлин. Я… я чайник забыл поставить, – указал он рукой куда-то в сторону.

– Ты что… темноты боишься? – улыбнулась она. – Или боишься меня?

Её улыбка в свете лампы выглядела вообще замогильной, словно приговор на нечто страшное. Вайрин не посчитал бы чем-то унизительным или постыдным здесь же и обделаться, если бы до этого предусмотрительно в туалет не сходил. Говорят, что у страха глаза велики, так вот у его страха шары давно от ужаса уже выпали.

– Темноты боюсь, – хрипло ответил он.

– Ты что-то прячешь, – Дайлин вглядывалась ему в глаза так пристально, будто пыталась заглянуть в саму душу. – Что это?

– Да так, хрень полная…

– Дашь посмотреть?

– Не дам.

Она прищурилась.

– Что происходит, Вайрин?

– Ничего. Мне… мне надо идти. Да-да, мне надо идти, там… там очень важно, прямо… ты не представляешь…

И чуть ли не бросился бежать прочь. Темнота, темнота, темнота… какой подонок сделал это место таким большим и таким тёмным⁈ Вайрин шёл таким шагом, что это можно было уже назвать медленным бегом, а этот зал никак не заканчивался. Но что ещё хуже, ему казалось, что прямо за его спиной сейчас находилась Дайлин. Парила ему по пятам, и что едва он обернётся, окажется с ней лицом к лицу. Вайрин никогда не боялся эту дурынду, но сейчас…

Сейчас она его пугала.

И каково было его облегчение, когда он увидел спасительную решётку и старика, который ждал возвращения посетителей. Вайрин буквально побежал к нему с лампой, выдохнув лишь когда оказался по эту сторону архива.

– Вот. Вот ваша лампа, документов у меня никаких нет.

– Хорошо, – кивнул тот. – Но тем не менее я должен вас обыскать.

– Да-да, всё, что угодно… – кивнул Вайрин, бросив взгляд в темноту закрытого архива.

Там, во тьме на границе света масляной лампы стояла Дайлин. Словно тень или призрак, она наблюдала за Вайрином каким-то недобрым взглядом. Её глаза блестели в свете пляшущего пламени масляной лампы.

Надо будет поговорить с Кондратом насчёт её отвратительного поведения…

Глава 20

В последнее время у Кондрата было дел выше крыши. Он только и успевал решать проблемы, когда на горизонте появлялись новые. И пока решался вопрос с военной разведкой, где и так всё было далеко не просто, как ото всюду волной начали поступать сообщения о распрях внутри империи. Где-то аристократы вспоминали старые обиды, где-то начинали заново делит территории между собой. Даже нашлась парочка, которая требовала отсоединения. И будто этих проблем было мало, как тут к нему ещё и Вайрин ворвался.

– Кондрат! Кондрат, там это…

– Что?

У его товарища был такой вид, что будто он призрака увидел. Кондрат едва вернулся в центр и уже ожидал самого худшего, как…

– Там Дайлин! Она… она…

– Она что? – нахмурился он. – С ней что-то произошло?

– Она меня пугает!

Вот что Кондрату было на это ответить? Он редко терялся, но это был как раз-таки один из таких единичных случаев, когда ему нечего было сказать.

– Она тебя… пугает, – повторил Кондрат.

– Именно!

– Знаешь, но именно с той же фразой она подошла ко мне буквально на входе, – медленно произнёс он, не сводя с Вайрина взгляда.

– В каком плане? – растерялся тот.

– Она сказала, что ты вёл себя странно и напугал её.

– Я напугал⁈ Да я чуть не обосрался из-за неё! – воскликнул Вайрин. А потом тихо спросил: – Кстати, а что она говорила?

– Она подходила и спрашивала, где ты. Хотела предложить продолжить расследовать убийство императора. Я сказал, что ты в архиве, и дал разрешение.

– С чего вдруг она захотела расследовать убийство императора? – прищурился он.

– Потому что все иные расследования, кроме этого, пока приостановлены, и она тоже хочет выяснить, что на деле произошло. И, возможно, её за это повысят.

– Ага, как удобно… – буркнул Вайрин. – А чего она подкралась тогда ко мне?

– Дайлин сказала, что позвала тебя на расстоянии, а ты так подпрыгнул, будто призрака увидел.

– Она без фонаря туда пришла, словно тень!

– Там всего одна лампа. На всякий случай, чтобы уменьшить шанс пожара, – пожал Кондрат плечами.

– А чего тогда она пыталась вызнать, что я делаю?

– Ей показалось странным, что ты что-то так откровенно и отчаянно прячешь.

– Да она преследовала меня!

– Потому что ты ушёл с лампой, оставив её одну во тьме, и Дайлин испугалась. Поэтому побежала за тобой, чтобы там не заблудиться.

– Она вела себя жутко!

– Странно, но Дайлин сказала про тебя то же самое, – хмыкнул Кондрат, раскладывая документы на столе. – Сказала, что ты странно её называл, не как обычно, смотрел на неё, как на какое-то чудовище и старался убежать и бросить её одну во тьме, что на тебя не похоже.

– Да она… Дай-ка, она… Она женщина!

Кондрат удивлённо посмотрел на своего товарища.

– И?

– Не знаю, – смутился Вайрин. – В голове этот довод выглядел убедительнее… В любом случае она странно себя ведёт! И кстати, ты знаешь что-нибудь про её родителей?

– А почему ты интересуешься? – поинтересовался он.

– Ну… её родители работали здесь, верно? А ещё их обвиняли в измене. Что типа они посещали какие-то оппозиционные кружки и так далее.

– Про измену не знал, – покачал головой Кондрат, с интересом посмотрев на Вайрина.

– Да, там у вас в архиве на них есть досье, что типа велось разбирательство по анонимному доносу, однако это ни к чему не привело. А потом они умирают.

– Насколько мне известно, они вели дело одного герцога. В надежде, что это поможет закрыть дело, он убил их обоих, – ответил Кондрат. – Дайлин не знает подробностей. Знает только, что они были убиты во время несения службы.

– Да, их смерть заставила её пойти по стопам родителей, я в курсе. Но как её вообще взяли?

– Старый друг родителей, Урден, ты, возможно, слышал о нём. Он замолвил за неё слово, плюс её отец из очень старого рода, который когда-то давно был в родстве с императорским. Всё это сыграло свою роль.

– То есть технически, она особа королевских кровей? – уточнил Вайрин.

– Не думаю, что это так работает, – не согласился Кондрат. – Скорее, дальний родственник. А к чему ты спрашиваешь?

– Просто… – он слегка замялся, но тем не менее решил выложить всё как есть. – Тогда в архиве, помнишь? Я нашёл компромат на Памелию Найлинскую и Халана Найлинского. Так вот это и есть её родители, и на них помимо специальной службы расследований дело завели и в секретной службе. Просто если дело лажа, то почему дело на них есть даже у них?

– Учитывая мой опыт, секретная служба любила собирать компромат на людей и превращать его в дела против них. Далеко не факт, что это так и было на самом деле.

– Но а если они неспроста вели расследование про Найлинских? Что, если за ними действительно был грешок?

– Теперь они мертвы, – напомнил он.

– Да, мертвы, – не стал отрицать Вайрин. – А Дайлин живее всех живых.

На несколько секунд они смолкли. Кондрат испытующе смотрел на Вайрина, который тем не менее упорно не отводил взгляд. Упрямство – вот его сильная черта, которая Вайрину не в последнюю очередь помогала всю жизнь двигаться вперёд и выходить из всевозможных передряг.

И сейчас он чувствовал, что с Дайлин было что-то не то. Да, Кондрат верил ей, он относился к девушке не как к нему, не как к боевому товарищу, а иначе. Не в плане лучше, а просто… теплее что ли. Поэтому Вайрин не отрицал, что старый сыщик может со скрипом принять его точку зрения.

– Я объясню, что меня смущает, – решил он пойти логическим путём. – На родителей Дайлин завели досье и специальная служба расследований, и секретная служба. Все об одном и том же – измена. Одни ничего не нашли, другие засекретили компромат и отложили на дальнюю полочку. А если предположить, что от части это было правдой?

– Допустим, не могу этого отрицать, – кивнул Кондрат. – Как это относится к Дайлин?

– Тогда в архиве секретной службы я, как ты помнишь, нашёл только её родителей. Но искал-то я компромат конкретно на Дайлин, но так и не нашёл. Можно сказать, что может на неё и не заводили. Да, может и не заводили, но у них была книга учёта, и в ней чётко значилась Найлинска Д. Много ты знаешь Найлинских? Я вот только одну. Куда пропал её компромат?

– Забрали на разработку? – предположил Кондрат, нахмурившись.

– Я тоже подумал так вначале, но сейчас, учитывая мутную историю её родителей, меня посетила иная мысль. А что, если папка с её фамилией пропала не просто так? В последний момент на Дайлин в архив секретной службы поступил компромат или дело, я не знаю точно, не видел. Но главное, что её по какой-то причине тоже признали опасной.

– Хочешь сказать, что она могла быть замешана в смерти императора?

– Я… – Вайрин замялся. – Я пока ни в чём не уверен, если честно, но их смерть вызывает у меня некоторые вопросы. А откуда мы знаем, что известно Дайлин? Дочь своих родителей, может она… продолжает их дело? Или мстит за них, если со смертью не всё так просто? Слишком удачное совпадение про странности с её родителями и пропавшим компроматом на Дайлин, чтобы быть случайностью.

Подозрения Вайрина выглядели обоснованными, и всё выглядело именно что подозрительно. Слишком много совпадений, слишком много неоднозначных моментов, которые можно было трактовать по-разному: компроматы на родителей, их мутное прошлое, связанное с изменой, расследования сразу двух структур, ещё и пропавшее дело Дайлин в придачу – тут хочешь не хочешь, а всё равно задумаешься, что что-то не так.

Кондрат это прекрасно понимал. Он смотрел в окно, пока за его спиной Вайрин ждал хоть какой-то реакции. Это было даже забавно, что даже став защитником императорского двора, куда выше по статусу, чем его друг-старичок, он всё равно будто ждал от него какого-либо одобрения.

– У тебя есть доступ к архиву? – спросил наконец он Вайрина.

– Думаю, да, если там с ним ничего не сделали за время моего отсутствия.

– Хорошо, – Кондрат кивнул, глядя в окно, которое выходило теперь уже на сожжённую дотла конюшню. – Сходи туда, найди документы по её родителям, и узнай, что конкретно накопали на них в секретной службе. Возможно, мы сможем узнать что-то об их смерти, что прольёт свет на случившееся, а там мы уже решим, куда двигаться дальше.

– А что насчёт тебя?

– Я не могу разорваться на два направления сейчас, поэтому по Дайлин придётся узнать тебе.

– Всё настолько плохо?

– Лучше, чем могло быть, и хуже, чем хотелось бы. Нам намекнули, что есть несколько высокопоставленных военных, которые не совсем согласны с положением дел, и предпочли бы, чтоб ничего не менялось.

– Им плевать, кто будет сидеть на троне, – понял Вайрин.

– Именно. И чтобы разведкой управлял какой-то упырь, который даже крови с порохом не нюхал, они не хотят. Поэтому готовы подсобить и предоставить свою помощь.

– Но тогда они посадят своего человека.

– Несомненно, но это лучше, чем сейчас мы начнём с военной разведкой войну. Её мы точно не вытянем, а город вполне может утонуть в крови, – ответил Кондрат.

Вайрин кивнул.

Он и без Кондрата знал, каково это пытаться угнаться за двумя зайцами, поэтому логично было разделить направления, раз они оба работают. Но когда он подходил к двери, то внезапно остановился, обернувшись.

– Ты ведь не хочешь сам копать против Дайлин, верно? – негромко спросил он.

Кондрат обернулся к Вайрину.

– Дело не в том, хочу я чего-то или нет. Дело в том, что ты тоже ведёшь это расследование, Вайрин. И если ты подозреваешь Дайлин, то, боюсь, что тебе и придётся всё проверить.

– Это какой-то урок от тебя?

– Будь моя воля, я сам бы всё проверил, но сейчас у меня иные планы, – отозвался он.

Вайрин вышел из его кабинета задумчивым. Понятное дело, что Кондрат относился к Дайлин совершенно иначе, и теперь у него было чувство, что его старый товарищ просто боится понять, что человек, к которому он так хорошо относился, оказался…

Крысой? Предателем?

А что насчёт него самого? Он не боялся, что его подруга окажется предателем? Нет, Вайрин, конечно, боялся этого, но, видимо, Кондрат заразил его своей тягой к истине. Даже если окажется, что она виновна, он сделает, что должен. А вот сделал бы это Кондрат… Хотя он сам неоднократно говорил, что уже стареет. Возможно, это просто одно из его проявлений.

Или какой-нибудь хитроумный план. Уж что-что, а Кондрат дал бы фору всем хитрожопам мира, Вайрин его хорошо знал.

В любом случае надо было отправляться в замок.

Выйти без охраны Вайрин не мог, поэтому в сопровождение ему выделили сразу троих человек из службы безопасности, вооружённых винтовками и пистолетами. Теперь любой выход за границы здания был как рейд из замка во враждебные земли.

И ведь не скажешь, что что-то происходит. Лето, солнце, жара, голубое небо, девушки в платьях, дети – всё дышит и живёт. И на фоне всего этого империю буквально трясёт в агонии, что не заметно со стороны, но создаёт сильный диссонанс у тех, кто в теме. Будто ничего не происходит, будто люди не гибнут десятками, пока эти развлекаются.

А с другой стороны, разве Кондрат был не прав? Они сами выбрали этот путь, сами решили пойти по дороге, где никто и никогда не узнает, сколько сложило голов тех, кто защищал мирную жизнь людей.

У замка с тех событий удвоили охрану. Никто по этому поводу не роптал, так как платили за более частые смены больше. Корона могла себе позволить подобные траты, учитывая, как они набили себе бюджет перед предстоящей войной, которая теперь, возможно, и не случится.

Вайрин проехал через стражников без лишних вопросов, и сразу направился в сторону пристройки, где раньше располагалась секретная служба. После тех событий они здесь даже не появлялись. Как покинули свои места, растворившись в городе, так и не показывали носу, оставив здесь всё.

Ну как всё…

Вайрин почти сразу заметил, что кое-что они таки унесли. В тех немногочисленных кабинетах все ящики в столах были открыты, сейфы пустовали, шкафы с документами были перевёрнуты. Явно собирались в спешке, стараясь захватит с собой всё самое необходимое. Тоже самое можно было наблюдать и в архиве с компроматами и закрытыми делами. Его весь они, естественно, унести не могли, однако что-то явно забрали.

А ещё здесь воняло гарью. Повсюду на полу вялились набухшие от воды папки и листы, словно осенняя листва. Некоторые были частично обуглены. На потолке виднелась копоть, а чуть дальше и причина всего беспорядка – частично обгоревший стеллаж. Их друзья из секретной службу явно попытались замести следы, но как-то плохо, раз пожар успели потушить. Правильно говорил Кондрат, они обычные душегубы с синдромом бога и вседозволенности, которые ничего не могут.

И к своему облегчению Вайрин почти сразу нашёл необходимые документы. Видимо, чета мёртвых Найлинских их не сильно интересовала, были и куда более серьёзные компроматы. Но теперь это могло сыграть им на руку.

– Ну что, Дай-ка… что же ты скрываешь… – пробормотал Вайрин, устроившись прямо здесь же в одни из разорённых кабинетов.

Памелия и Халан Найлинские, родители Дайлин. Они оба служили в специальной службе, где и познакомились. Одна работала в архиве, другой сыщиком. Здесь пока всё сходилось с внутренним расследованием специальной службы расследований. Расхождения начинались дальше, когда речь дошла до герцога, дело которого вёл отец Дайлин.

А расхождение заключалось в том, что здесь не было сказано, что именно герцог убил его. Или убил его жену. Нет, именно отсюда начиналась история уже расследования самой секретной службы.

Действительно, был анонимный донос, и по предположению, он шёл как раз от того самого герцога, против которого и велось дело. Это они каким-то образом смогли выяснить, но вместе того, чтобы сразу закрыть дело, где объективно было видно, что это лишь попытка сбить со следа следствие, секретная служба начала его раскручивать. Раскручивать так сильно, что по итогу выяснилось, что семья придерживалась довольно демократичных взглядов и плохо относилась к системе смертных приговоров, что было расценено как ненадёжность.