Текст книги "Между добром и злом. Том 8 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Между добром и злом. 8 том.

Глава 1

Всё меняется, хотят этого люди или нет. Что-то уходит безвозвратно, что-то приходит на столько долго, что все забывают, что было когда-то иначе.

Изменилась ли жизнь в империи? Да, от части она действительно поменялась, но обычные люди заметят это далеко не сразу. После того, как вскрылся заговор специальной службы расследований и военной разведки империи, полетели головы помимо тех, что уже успели слететь с голов. Только в этот раз люди лишались не жизни, а своих должностей. Использовав его как повод, император Натариан Барактерианд значительно зачистил ряды всех тех, кого только можно было заподозрить в нелояльности.

Но главный вопрос – произошло ли что-то с принцем после того, как всё вскрылось?

В этом плане Манхауз был прав, не обязательно что-то делать с принцем. Достаточно лишить его силы, сделать политическим импотентом, полностью уничтожив его союзников и сторонников. Они ещё оставались, но это было вопросом времени – одних устраняли, найдя причину другие сами бежали на поклон к победителю. Это даже было надёжнее, исключая возможные политические издержки.

Кто-то мог задаться вопросом, а почему сразу всех врагов императора под плаху не отправить, и здесь ответ был тоже довольно прост. Даже для императора, даже для самого отмороженного и жесткого есть правила игры. Правила, которым подчиняются все без исключения. Должен быть проступок, какая-либо провинность, за которую можно наказать. В противном случае, когда ты караешь любого просто по беспределу, потому что так захотел, даже твои союзники задумаются, а не станут ли они следующими просто из-за того, что у тебя плохое настроение. А такие императоры долго не живут.

Как бы то ни было, империя вошла в свою новую эпоху. Эпоху, когда несогласных карали едва ли не так же, как и убийц. Когда за любой проступок одних могли отправить гнить в темницу навечно, а другого пожурить, как непутёвого ребёнка. Где народ империи, казалось, вдыхал полной грудью и хорошо жил, пока что-то едва заметное, как ядовитый газ, ползло, отравляя людей.

Эпоха напряжения – так назвал её Кондрат. Время, когда всё кажется хорошо, но нутром ты чувствуешь, что что-то вот-вот должно произойти. И люди, обычный народ тоже это чувствовал, просто не понимал, куда именно надо смотреть. А Кондрат смотрел и видел. Видел и отворачивался, занимаясь теми делами, которые у него были. А именно ловить и наказывать.

Он не стал никуда переходить, и остался тем, кем хотел остаться – сыщиком. Однако избежать повышения всё равно не удалось. Отказывать императору, который во всех видит врагов и заговорщиков – плохая идея.

Так Кондрат поднялся на должность главы сыскного отдела, став самым быстро растущим по карьерной лестнице человеком. Не в последнюю очередь тому, что был хорошим детективом, и тем не менее. Главой же всей специальной службы расследований стал какой-то верный императору человек, служивший в секретной службе.

Понятное дело, что они просто взяли под контроль непокорное подразделение, но, по сути, для сыщиков ничего не поменялось: они всё так же продолжали ловить особо опасных преступников, раскрывать дела и писать отчёты. Просто теперь всё это было под пристальным надзором.

А ещё император иногда звал Кондрата к себе с просьбой проследить за тем или иным человеком. Почти всегда это была паранойя, и Кондрат замечал, как даже сам император начинает злиться, что ему не несут чьих-то голов, будучи уверенным, что каждый, в кого он ткнёт пальцем предатель и враг. Возможно, он даже начал подозревать самого Кондрат в предательстве, но это всё ровно до случая, когда действительно вскрылось преступление.

Сын одного из чиновников высшего эшелона вступил в ячейку противников решений императора. Они даже не против императора, а против его решений были, будто это могло смягчить приговор. Не смягчило, всех повесили, отца отстранили полностью, так ещё и лишили титула.

С одной стороны, после этого император стал доверять Кондрату больше. С другой, глядя на произошедшее… Кондрат старался просто об этом не думать. Он лишь занимается тем, что умеет – ловит преступников. И не его виной было то, что происходило где-то на вершине политической верхушки.

Поэтому он просто продолжил делать то, что делал, но получив право распределять дела, как глава сыскного отдела, самые интересные забирал теперь уже себе. На это Дайлин резонно замечала:

– Зачем?

– Что зачем? – поднял взгляд Кондрат.

Только ей можно было заходить в кабинет без стука и разрешения. Хотя, если быть честным, у других охоты заходить к нему без необходимости не было. Одни Кондрата теперь боялись, другие завидовали и ненавидели, ведь когда они работали в поте лица, надеясь на повышение, он получил его буквально по щелчку из-за знакомств.

– Зачем мы берём дела? Ты ведь глава отдела. Ты можешь вообще не работать! Вон, свалил всё на секретаршу и помощника, и в ус не дуешь!

– А что нам тогда делать?

– Как что? Ничего!

– Скучно не станет от такой жизни? – поинтересовался Кондрат.

– А что скучно? Вон, пойдём по магазинам, купим что-нибудь! Или на охоту. Или балы, встречи, рестораны… Да много чего! Да и у тебя жена есть. Разве тебе не хочется с ней проводить время?

Да, Зей уже успела вернуться после своей вынужденной поездки и ей, между прочим, понравился отпуск. За всю свою жизнь она практически не покидала столичный регион, а здесь не то что в другой регион, в другую страну поехала, так ещё и в курортный город на море. Вернулась она счастливой, загорелой и весёлой со множеством всяких сувениров и покупок.

И кстати говоря, некоторое время Кондрат жил именно у Зей. Опять же, из-за императора, чтобы не сильно выделяться их странными отношениями.

– Мы проводим с ней время.

– Как?

– Читаем вместе.

– О боги… – хлопнула себя по лбу Дайлин.

– Разве тебе не нравится разгадывать тайны? – спросил он. – Например, прошлое дело? Оно ведь было интересным.

– Да, но…

– И ты бы променяла удовольствие от его раскрытия на охоту? Отдала бы это дело кому-нибудь другому?

– Кондрат, не знаю, как тебя, но меня не сильно радуют жертвоприношения маленьких детей с расчленённой и оргиями, – поморщилась она. – У меня до сих пор кошмары сняться после той комнаты.

– А тайная мифического зверя? Разве не интересно было раскрыть что там было на самом деле? – в его голосе едва заметно проскакивало негодование.

– Ага, по колено в болотах, когда тебя кусает всякая дрянь! Особенно я не забуду, куда мне та дрянь заползла! О боги… я до сих пор боюсь купаться в водоёмах и реках.

А заползла ей змея в трусы. Неловко, но бывает и такое, да. Но разве это того не стоило? Такое дело бывает очень редко. Ведь по итогу они его раскрыли, пусть пришлось очень попотеть и помокнуть! Или что, лучше было отдать его кому-нибудь другому?

У них были разные взгляды на одну и ту же ситуацию, однако, что нельзя было отменить, так это что они были хорошими напарниками. Да, Кондрат мог работать один, но Дайлин была способной, тем, кто рано или поздно придёт на замену им, а потому ни испытывал что-то типа долго научить её всему, что знает сам. А может там скрывалось и что-то большее, чем обычно товарищество.

Как бы то ни было, время шло, проходили месяцы, и уже лето вступило в свои права, а через три месяца, пока они пытались разгадать тайну проклятой дороги, наступила осень. Сначала золотая, потом голая, когда деревья превратились в когтистые лапы, тянущиеся к тяжёлому свинцовому небу, с которого, казалось, вот-вот обрушится дождь.

А потом зима, когда Кондрат праздновал свой второй день рождения, перешагнув с пятидесяти двух на пятьдесят три года. К нему в этот раз даже пришли гости. Помимо Зей была ещё Дайлин и Вайрин с женой, что было слишком много для человека, который привык проводить его один, сидя в кресле с сигаретой и стопкой виски. Конечно, его день рождения нельзя было сравнить с днём рождения Вайрина, где присутствовали все сливки общества, или Дайлин, но в нём всё равно был свой какой-то домашний уют.

Так они проскочили зиму, охотясь за снежным духом и маньяком-дровосеком, когда Дайлин прокляла вообще всё на свете от холода. Она даже грозилась уйти с работы, на что Кондрат спокойно ответил:

– Я не хочу и не буду тебя удерживать. Если ты действительно этого хочешь, то я напишу рекомендацию, с которой тебя примут куда угодно.

– Я чуть не умерла там, Кондрат, – пробурчала она.

– Как и в тот раз со сгоревшими телами. Как и до этого при убийстве чиновников. Такова работа, мы всегда рискуем. Но я не считаю, что кто-то должен заставлять себя или кого-то другого идти на это. Если ты решила, что с тебя хватит, то значит оно так и есть.

И Дайлин осталась. Кондрат не сильно задумывался о причинах, но для неё они были очевидны. Куда она уйдёт? Девушка-сыщик? Она ничего не умела кроме как искать и ловить преступников. Даже не смотря на то что она проработала здесь два года, Дайлин полностью лишилась иных каких-то навыков, потому что банально ничего до этого и не умела.

Возможно, Кондрат был прав, возможно в этом и было её призвание, почему она, даже серьёзно задумавшись над этим, прекрасно понимала, что банально не найдёт себе иного места в жизни.

Как бы то ни было, наступила весна, а за ней и лето. Год сделал полный цикл с того инцидента с заговором. Кондрат утвердился на своём месте, иногда выполняя «секретные» поручения императора в то время, как мир вокруг менялся.

Всё незаметнее звучали голоса, настаившие на благоразумии, и всё громче звучали те, что требовали расправы над врагами империи. И пусть на улицах всё так же текла спокойная и размеренная жизнь, в воздухе витало напряжение. Теперь всё чаще шептались о том, что грядёт новая война. Всё тише становились люди и всё громче проводили расправы над всеми несогласными. На улицах то тут, то там появлялись агитаторы вступить в ряды армии Ангарии, не говоря о том, что во всяких учебных заведениях они активно зазывали к себе молодых и дурных с горячих характером мальчишек всё теми же громкими речами. А кто в их возрасте не хочет стать героем, который лихо истреблял врагов?

Кондрату это было знакомо. По собственному опыту, по истории собственного мира – везде одно и то же. И сложно не замечать, когда подобное пляшет буквально у тебя на глазах. Но куда более точно всё описывал Вайрин, который имел куда больше знакомств в этом плане.

– Да, будет, – кивнул он, когда Кондрат спросил его прямо.

Они сидели в небольшой курительной комнате какого-то дорогого кабака для избранных, обсуждая последние новости.

– Как пить дать, будет, – повторил Вайрин, отпив из своей рюмки. – Думаю, ты и сам заметил, раз спросил.

– Насколько всё серьёзно?

– Насколько? Ну а насколько может быть это серьёзно? – пожал он плечами. – Мне тут нашептали, что у нас самая большая армия, которая когда-либо была в Ангарии. Просто сумасшедший набор, и даже сейчас он не останавливается. Для многих простых ребят там платят слишком хорошо, чтобы не согласится. А Южная империя тем временем капает окопы и строит оборонительные сооружения.

– Безумие какое-то… – пробормотал Кондрат. – С таким раскладом будет обычная бойня. Наскочат, как волны на скалы.

– Мне то же самое сказали, но император не хочет ни договариваться, ни делать хитрые манёвры. Он хочет ударить в лоб. Считает, что такой огромной армией просто сомнёт любую оборону и тем самым якобы покажет, что против него всё бессильно.

– А если не сомнёт, будет биться, пока не разобьёт или лоб, или врага.

– Ну будем надеяться, что наш с тобой лоб он не разобьёт, – усмехнулся он.

Правда Кондрат не сильно разделял его взглядом. Война не проходит в вакууме. Она откликнется в империи так или иначе. Если не сразу, так после того, как солдаты, часть из которых будут тем самым будущим империи вернутся домой. Всем достанется, хочешь ты или нет.

– Кстати, слышал, тебя император к себе опять вызывает, – добавил Вайрин.

– Что опять случилось? – раздражённо спросил Кондрат.

– Я не знаю. Просто сегодня на подпись мне документ с твоим именем притащили. Типа завтра у тебя будет аудиенция с императором. Наверное, сегодня пригласительное письмо пришлют, – его друг хитро прищурился. – Что, опять врагов народа искать будешь?

Это звучало бы как шутка, если бы не была неприятной правдой. В своей новой должности Кондрат не любил больше всего именно эту часть работы – поиск предателей, как называл это император. Да, они нарушали закон в какой-то мере, но Кондрат чувствовал себя не человеком, который несёт закон, а палачом, наёмником, грязным и беспринципным, у которого не было ни морали, ни жалости.

И невольно он ловил себя на мысли, что за последний год с тех событий с заговором, ему всё чаще приходится договариваться с самим собой. Но отказать императору – это как подписать себе смертный приговор. Можно сколько угодно говорить о гордости и чести, пока сам не оказываешься в такой ситуации, где ради собственной жизни готов пойти на уступки собственной совестью.

Поход к императору был у Кондрата уже хорошо отработан. Вайрин был прав – вечером ему пришло письмо, а на утро Зей вместе со служанкой уже во всю суетились вокруг.

– Ты поел? Ты готов? Ты не забыл, что надо сделать, да? – Зей была, как маленькая перепуганная куропатка, которая сама не знала, за что хватиться.

– Я уже проходил это, Зей. Всё будет нормально.

– Все так говорят, а на днях мне рассказали, что он отправил в темницу обычного слугу, который поклонился ему не с той ноги! – воскликнула она, поправляя быстрыми движениями на нём воротники. – Я не хочу, чтобы с тобой сделали то же самое!

– Не сделают. Я ему нужен.

– Сегодня нужен, а завтра уже голова под топором будет! Знаем мы… – она критично осмотрела его, после чего потянулась на цыпочки и чмокнула в щёку. – Ни пыли, ни камней.

Аналог «ни пуха ни пера», по крайней мере, самый ближний. Но в его случае, наверное, корректнее сказать, ни темницы, ни топора.

После небольших традиционных проводов, которые были каждый раз точь-в-точь Кондрат садился на ожидающий его экипаж и ехал прямиком к воротам замка, где его на въезде сначала проверяла стража, а потом и секретная служба. Стандартная проверка: документы и одежда, чтобы ничего не протащил. После это к Кондрату подсаживался сопровождающий из секретной службы и уже вдвоём они ехали ко дворцу, где встречались с церемониймейстером, а там втроём шли к императору.

Император каждый раз встречал их в разных местах. Иногда это был его кабинет, иногда столовая и даже спальня была встреча. Старик даже не удосужился снять ночной колпак. В этот раз место тоже поменялось: Кондрата привели к одному из балконов. Нет, не тот, что выходил на площадь, где казнили государственных врагов, а на внутренний сад. Очень уютное и уединённое место, откуда открывался вид на внутренний пруд, где плавали птицы, и небольшой сад со всякой живностью. Чисто декоративная часть, чтобы просто радовать взгляд.

Император был здесь. Сидел в плетённом кресле, уже одетый, как подобает императору. Рядом небольшой столик, чайник с чашкой и какое-то печенье. Он был похож на добродушного пенсионера… пока не открыл рот. Его скрипучий дрожащий, но вполне себе живой голос резал слух.

– Покиньте нас, – бросил он, и сопровождающие тут же испарились. А ведь раньше кто-то да оставался ради безопасности рядом.

Кондрат остался один на один с императором. Тот кивком приказал ему сесть напротив.

– Я позвал тебя сюда, чтобы ты решил одну важную проблему, Кондрат, – произнёс он, буравя его взглядом. – Предатели, они всё сильнее и сильнее сдавливают кольцо окружения вокруг меня, понимаешь? Они всё ближе и ближе, и всё меньше и меньше людей, которым я могу доверять. Даже моя охрана, и они тоже замешаны в этом, понимаешь?

– Да, Ваше Величество, – кивнул Кондрат.

– Они только и ждут, чтобы я закрыл глаза, после чего тут же воткнут мне нож в спину! Я даже спать не могу!

При этом император не выглядел как человек, который не смыкал всю ночь глаз. Наоборот, выглядел вполне себе бодро для своего возраста. Так что здесь Кондрат резонно усомнился в словах, пусть и промолчал.

– Зреет заговор, – подвёл император итог. – Кто хочет меня убить, Кондрат. Убить, чтобы остановить, ведь только я могу спасти нашу империю!

– Кто в нём участвует?

– Моя ближайшая свита! Эти все мерзкие, слизкие, хитрые поганцы, что только и ждут, когда я умру. И, естественно, слуги, которые следят за каждым моим шагом! Они все в сговоре. Все! Я хочу, чтобы ты, мой дорогой мальчик, отправил их всех на плаху!

Глава 2

Кондрат слышал эту историю каждый раз, когда сюда приходил. Грязный предатель, который только спит и видит, когда император ослабит хватку, чтобы напасть. Менялись лишь подозреваемы. До этого были слуги, офицеры, чиновники, и только один раз он угадал, хотя Кондрат склонялся к мнению, что это была чистая случайность.

И вот его вновь просят проверить ближайшую свиту. Ничего нового, старому императору вновь привиделось, что кто-то на него косо смотрит.

– Ваше Высочество, я осмелюсь спросить, кого именно вы подозреваете? – спросил Кондрат.

– Моя свита. Среди них явно есть те, кто хочет моей смерти, – прошипел тот. – Те, кто только ждут удачного момента, чтобы меня убить. Проверь их, есть ли у этих грязных крыс связи с нашими врагами. Я уверен, что одного или нескольких убийц подослали ко мне, и а я очень редко ошибаюсь. Кто-то из тех, кому я доверяю, собирается меня убить!

Насчёт «очень редко ошибаюсь» Кондрат был готов поспорить. Его привлекали только тогда, когда император не мог или не хотел рубить с плеча, и желал знать точно, виновен человек или нет. Чаще всего это касалось его приближённых. Но что касается остальных, то чаще всего ему не требовалось никаких доказательств. И Кондрат знал, что среди всех репрессированных было очень много ни в чём не повинных людей.

Но на всё на это у Кондрата был один ответ.

– Я разберусь с этим, Ваше Величество.

– Именно это я и хотел услышать, – кивнул он. – И Кондрат, империя нуждается в твоей помощи. Скоро огненный дождь обрушится на наших врагов и зальёт их земли кровью, и уж после этого мы заживём. Не сегодня, так завтра всё будет по-другому…

Ничего интересного от императора Кондрат не получил. Его свита – это человек десять-двадцать, как минимум, и их всех уже по сто раз проверяли. Как сам Кондрат, так и секретная служба, которая пусть и неукоснительно следовала приказам, но всё же не была настолько глупой, чтобы кого-либо пропустить. Как бы то ни было, от него требовалось только одно.

В таких делах, которые Кондрат получал напрямую от императора, он имел право воспользоваться помощью ни много ни мало самой секретной службы. Людей довольно скрытных, жёстких и, будет не ложью сказать, жестоких. У них было досье и компроматы на каждого, включая даже таких людей, как Тонгастеры. Специальная служба расследований, о которой тоже ходило много всяких мифов, даже рядом не стояла в этом плане.

К ним Кондрат и направился, благо они располагались здесь же, в северной пристройке замка, как и многие важные имперские учреждения и министерства, куда можно было попасть по переходам. Неприятное место. Он уже бывал здесь: голые каменные стены и полы с яркими лампами дающий какой-то обесцвечивающий свет. Здесь было тихо даже по меркам полупустого дворца, и иногда можно было не встретить вообще никого на своём пути.

Его целью был архив секретной службы. Да, в специальной службе был архив, где хранились многие дела интересных людей, но если там хранились досье и дела на многих людей, то здесь держали грязные тайны, слухи, компромат и просто наблюдения, которые можно было использовать потом в своих целях. Словно личная тетрадка императора, здесь бережно хранилось всё, что может оказаться полезным в борьбе за трон.

Кондрата здесь уже знали, как и его сегодняшнем визите, о чём их явно заранее уведомили. Его не останавливали, не просили документов, а сразу отправили в местное хранилище, вход в которое перегораживал стол, выполняющий роль регистрационной стойки.

– Мистер Брилль? – на него смотрел старичок в круглых очках. Уже залысина на макушке, но на восках до сих пор буйство седых волос, словно антенны в разные стороны. Но пусть его вид никого не обманывает, сюда попадают люди отнюдь не добродушные и милые, как бы они не выглядели. – Вы у нас сегодня по приказу императора, насколько я помню?

– Да.

– Что ж… – вздохнул он. – Ещё одна проверка не повредит, верно? Вам-то почему-то он верит куда больше, чем нам.

– Много раз проверяли их? – уточнил Кондрат.

– Да по разу в месяц, – хмыкнул он. – Но мало ли, сейчас, когда на носу война, всё может быть. Осторожность не помешает. А то глядишь, кто-то и переметнулся.

– Вряд ли я найду что-то новое.

– Ну новый незамутнённый взгляд на людей, глядишь, что-то да увидите, какое-то новое непонятное знакомство там. Может даже проследите за ними, да сами увидите…

Работа частного детектива, другими словами. Именно для этого он и был нужен, для этого и годился. Следить, вынюхивать, расспрашивать. Не та работа, которую он любил, и тем не менее другого варианта не было.

Пока старик отходил за документами, Кондрат пробежался взглядом по столу. Тот был словно стойка регистрации из подручных материалов. Документы, исписанные листы, пером и чернильницей, стопка новых папок.

Нет, это не компромат – дела на людей. Фамилия каждого на корешке. Секретная служба, как и специальная служба расследований, вела свои дела, хотя система немного отличалась от его мира – там дела в производстве хранились обычно в кабинетах начальника или тех, кто их вёл, а здесь всё отправляли в архив ко всему остальному. Просто так было надёжнее, чтобы не раскидывать по всему зданию.

На папках была печать секретной службы, надпись «подтверждено» и роспись директора. Судя по всему, им как раз поступила партия тех, кому в ближайшее время очень не поздоровится. Если твоё дело попадает сюда с припиской «подтверждено», то это означало разрешение на санкции, и гадать не приходилось, что ждало тех, кто перешёл или просто не понравился государству.

По ним Кондрат пробежался взглядом, пролистнув пальцами корешки и читая фамилии невезунчиков. Тем временем старик рылся в архиве. Своё он отслужил, но здесь платили слишком хорошо, чтобы просто оставить службу. Всё же у него и дочь была, и внуки, а деньги лишними никогда не будут. Потому и осел здесь, в пыли и полумраке, маркируя, расставляя или наоборот доставая необходимые дела. Самое то для того, кто уже не способен быстро бегать и метко стрелять, но умеет хранить тайны. И этого сыщика он видел уже не в первый раз.

Цепная ищейка – так его прозвали люди из секретной службы. Довольно незаурядный хладнокровный и обладающий острым умом. Даже несмотря на невнятное прошло, его подумывали переманить на свою сторону. И не такие здесь служили, а зачем такому кадру пропадать почём зря?

– Ага, вот они… – старик вернулся к столу, положив стопку папок. – Это все.

– Не густо… – пробормотал Кондрат, – раскинув папки веером, словно игральные карты. – Его Величество Натариан Барактерианд сказал, что под подозрением вся свита, это человек двадцать, а здесь… пять папок?

– На них больше всех жаловался Его Величество. Мы их проверяли, конечно, но на всякий случай взгляните сами, мало ли.

– Хорошо, благодарю вас, – кивнул Кондрат и вышел.

Ему предстояло много работы.

* * *

От Дайлин не могло утаиться, что Кондрат стал каким-то весь неспокойным в последние дни. А учитывая, что буквально недавно он посещал императора…

– Всё хорошо? – тихо спросила она на обеде, когда выдалась минутка поговорить вместе.

Кондрат, казалось, даже её и не услышал сначала. Всегда внимательный, сейчас он был каким-то отстранённым и сосредоточенным.

– Кондрат?

Только со второго раза он, казалось, опомнился.

– Что говоришь? – поднял он взгляд.

– Говорю, у тебя всё хорошо? Ты какой-то немного… загруженный. У тебя нормально прошла встреча с императором?

– Загрузил работой. Опять надо искать предателя… – вздохнул он, потерев глаза. – Всю ночь обдумывал это.

– Искать предателя, которого нет? – улыбнулась Дайлин. – Как и в прошлый раз?

– Именно. Пришлось чуть ли не выучить эти документы, потому что покидать здание секретной службы с ними нельзя.

– Много подозреваемых?

– Из двадцати человек, которые постоянно ошиваются рядом с императором меня попросили проверить пятерых, видимо, мозолят часто глаза императору. И забавно то, что среди них есть даже Тонагестер.

– И как вишенка на торте, всё грязное бельё на каждого, – подытожила Дайлин. – И мем они могут похвастаться?

– Ничем хорошим, – вздохнул Кондрат и отхлебнул кофе.

Измена жене – это наименьшее из прегрешений, которые здесь были едва ли не нормой. Кое-кто любил пошалить с очень молодой плотью, за кем-то наблюдалась жестокость, стоящая жизни уже более десятка слуг, и на фоне этого баловство с запрещёнными веществами и оргии были чем-то обыденным.

– Проблема в том, что среди всего этого компромата нет ни единого намёка, что кто-то из людей мог предать императора. Связи с нежелательными личностями? Какие-либо контакты с неизвестными людьми? Противоречивые взгляды? Всё мимо.

– Ну значит и нет, – пожала плечами Дайлин. – так и скажи ему, всё мимо. Ты как-то слишком серьёзно к этому относишься, Кондрат. Понятно, что… – она огляделась после чего наклонилась ближе и тихо договорила: – Понятно, что у старика на старости лет паранойя.

– Именно это и собираюсь. Просто проверил всё на всякий случай.

Он даже бросил на слежку людей из специальной службы, но и здесь его ждала неудача. Не сказать, что он сильно удивился этому, но было досадно потратить пару недель на бессмысленную работу, от которой болела голова.

– Узнаю тебя, – улыбнулась Дайлин. – Когда пойдёшь к нему?

– Думаю, уже завтра, – отозвался Кондрат.

– Отлично. А то на горизонте появилось новое дело. Говорят, огненный дух сжёг целый дом с семьёй, – и заговорчески улыбнулась.

– Мы не занимаемся такими делами, – заметил он.

– Да, но тебе разве не интересно? К тому же это был дом старосты деревни, так что в теории может попасть под нашу юрисдикцию. Я подумала, что тебе понравится такое.

Кондрат задумался.

– Огненный дух сжёг дом? – поднял он взгляд, наконец задав вопрос.

– Ага.

– Кто-нибудь выжил?

– Из пяти детей старший сын. Чудом выбрался и пару ожогов получил на руках. Говорит, видел духа собственными глазами.

– И на что он был похож? – поинтересовался Кондрат.

– Говорит, что на петуха.

– Ясно… Проверьте парня, скорее всего он и сжёг дом, чтобы получить наследство. Не удивлюсь, если у них помимо дома были сбережения в банке и какое-нибудь хозяйство.

– Стой, погоди, ты же даже не опросил никого и не взглянул на дело! – возмутилась Дайлин, больше поражённая таким быстрым вердиктом, чем раздражённая.

– Огненные духи не имеют формы, просто высокое тонкое пламя, – ответил Кондрат. – Так их описывают маги и свидетели. Скорее всего, он врёт, что видел. Раз врёт, то значит пытается что-то скрыть. А что-то – это причину пожара. К тому же почему-то именно он один выжил ночью, когда все остальные сгорели, что тоже странно. И не получил сильных ожогов, от которых сейчас боролся бы за жизнь, а ведь он должен был спать со всеми. Не говорю, что на сто процентов прав, могу ошибаться, но надо начать именно с него. Скорее всего, дело закроют быстро.

– Тц… ну ладно… – Дайлин была явно раздосадована тому, что всё так быстро решилось. – Ну я пыталась.

– Хорошая попытка, – кивнул Кондрат.

– Да ну тебя… Когда пойдёшь к императору с отчётом?

– Завтра. Сообщу, что ничего не обнаружил. И надеюсь, что потом ему будет не до меня.

– Не до тебя?

– Ходят слухи, что месяц другой, и будет война, – ответил Кондрат. – Как раз пройдёт сезон дождей на юге, и можно будет начинать. Глядишь, и не будет докапываться до меня, как в прошлые разы.

А в прошлые разы император настолько был зол, что Кондрат ничего не принёс, что едва его самого в темницу за измену не отправил. Исправил ситуацию тот случай с сыном, но за него Кондрат не гордился. Мальчишка был молодым и глупым, раз попался вместе с остальными на такую дешёвую уловку, как подставные собрания. Другим повезло в тот раз гораздо меньше.

– Может быть уволишься? – предложила Дайлин, но встретила в ответ холодный и решительный блеск в глазах. – Нет, ну а что? Он тебя не оставит в покое. Глядишь, однажды отправит на плаху просто потому, что захотел.

– Я не могу уйти, никто не отпустит меня, – ответил Кондрат.

– Даже по болезни?

– Дело в том, что таких, как я бывших не бывает, Дайлин. Даже если нас отправляют на пенсию, но как что, сразу достают обратно, словно старую заначку. Поэтому нет, не вариант.

– Признайся, что ты сам не хочешь, Кондрат, – буркнула она.

– Возможно, ты и права, – не стал он отрицать.

Дайлин прищурилась, будто пытаясь понять, шутит ли он, но потом махнула на это рукой. Кондрата было не переубедить. Более того, ему нравилась эта работа, и Дайлин это знала, а потому понимала, что лишить его работы – лишить смысла жизни.

Что касается Кондрата, ему было далеко не до этих философских размышлений. Он весь остаток вечера и всё утро обдумывал, что скажет императору. Это был не тот человек, которого устроит сухой доклад или фраза «все невиновны». Нет, этот человек не любил слышать отказы, и уже по прошлому опыту Кондрат понял, что требовалось очень долго и внятно разжёвывать всё, чтобы старик сам пришёл к выводу, что подозреваемые ни к чему не причастны. И это не освобождало от того, что у него будет плохое настроение, в разгар которого он может со зла отправить тебя на плаху, но шансы уйти живым тем не менее повышались.

Собственно, так оно и было. Его, как и прежде, встретила секретная служба, посадив с ним сопровождающего, после чего ещё одна встреча с церемониймейстером, и они оказываются перед дверьми в столовую. На этот раз император изволил отобедать.

– Все вышли! – рявкнул он удивительно громко и сильно для своего почтенного возраста. Император был явно не в настроении. – А ты, Кондрат, что ты мне скажешь? Поймал этих ублюдков?

Кондрат сотню раз представлял, как отвечает на этот вопрос, но глупо было надеяться, что он не будет волноваться сейчас. Оставалось лишь действовать по намеченной тактике.

– Ваше Высочество, боюсь, никаких доказательств предательства, несмотря на их гнусные поступки, я не нашёл.

– Не нашёл⁈ Ты хочешь сказать, что не нашёл⁈ Да они же хотят убить меня, ТЫ ЧТО, СЛЕП⁈

– Ваше Высочество, все те пять человек…

– Я ХОЧУ РЕЗУЛЬТАТОВ!!!

Объяснить ему что-либо будет очень сложно, конечно. Что-то такое Кондрат и ожидал, только сейчас старик действительно разошёлся. Будто действительно что-то чувствовал. И донести до него что-либо в таком состоянии будет весьма проблематично.