Текст книги "Между добром и злом. Том 8 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

– На деле никто не против его смерти.

А разве с такой политикой могло быть иначе? Тиранов быстро забывают. И если уж быть честным, быстро забывают вообще любого правителя, потому что где он, и где все остальные. Вся скорбь империи – это лишь дань традициям, показуха. А на деле людям наплевать нередко даже на тех, кто живёт с ними на одной лестничной площадке.

Но кто действительно не выглядел скорбящим, так это принц. Понятное дело, на людях он не улыбался, обнимал плачущую сестру, но взгляд… он будто смеялся над всеми вокруг. И когда Кондрат встретился с ним взглядом в самом начале, принц не сдержался. Его уголки губ потянулись в разные стороны, и он подмигнул.

Для него это был не траур. Агарций Барактерианд праздновал похороны своего личного врага.

Глава 10

Похороны были… триумфальными. Именно это слово пришло Кондрату в голову, когда он наблюдал за процессом. Не полными скорби или тоски, когда все плачут навзрыд, а триумфальными, словно какой-то торжественный момент, как открытие нового памятника.

И злая ирония в том, что они действительно открывали новый памятник-надгробие, который изображал не полоумного старика, коим в свои последние дни император стал, а крепким мужчиной, который, казалось, был готов горы свернуть. Скорее всего, когда-то так оно и было…

Под громкую и, по скромному мнению Кондрата, торжественную музыку гроб закрыли, позволив в последний раз взглянуть на человека проходящей эпохи, который был одет в самые роскошные одеяние, что можно было только представить, и начали медленно опускать в могилу. Стоящий рядом Вайрин тихо произнёс:

– Не знаю, как ты, а мне уже в туалет охота.

– Вайрин! – шикнула Атерия, стоящая рядом. Что Кондрат, что Вайрин пришли сюда со своими жёнами.

– Нет, серьёзно, сколько они гроб-то собираются опускать? Пять минут прошло!

– Прояви уважение! – зашипела она.

– Знаешь, все там однажды будем, и я попрошу, чтобы мой гроб просто столкнули в яму, а не мучали окружающих.

Все там будем… Меткое замечание. Но гроб они опускали действительно очень долго, и грустила здесь разве что принцесса.

– Как ты думаешь, он знал, что его отравили? – спросил Вайрин. – Просто, учитывая, как долго он говорил, что его пытаются убить, будто чувствовал…

– Мы уже обсуждали это. Я не знаю, но сомневаюсь, что он действительно чувствовал. До этого он неоднократно говорил, что его пытаются убить и ничего не было. Пальцем в небо.

– Эх…

Они так простояли ещё минуты две, прежде чем Вайрину вновь не надоела тишина, нарушаемая только слишком задорной для похорон музыкой.

– Слушай, Кондрат, а ты какую могилу хочешь? – внезапно спросил Вайрин

– В смысле? – нахмурился он.

– Ну как, большую, маленькую? Может гроб хочешь побольше? Или там, я не знаю, любишь, как на севере, чтобы сожгли?

– Знаешь, Вайрин, как пожелает твоё доброе сердце, – выдохнул Кондрат.

– Господин Легрериан, – вмешалась Зей, – прошу меня извинить, но это очень грубо.

– Да, Вайрин, ты, конечно, нашёл что спросить, – кивнула Атерия, явно чувствуя себя неудобно перед его друзьями.

– Да ладно вам, я же должен знать предпочтения своего друга. Вот я бы хотел скромную могилу со скромным гробом, потому что я мёртвый буду, мне будет плевать уже. А вот надгробный камень хотелось бы по красивее. Но только строгий, а не вот это вот всё ваше.

– Но господин Легрериан, вы же сказали, что вам уже будет всё равно, – заметила Зей.

– Да, госпожа Жьёзен, но тем не менее мне будет приятно знать, что потомки будут обо мне помнить.

– Тогда почему надгробный камень, а не статую? Чтобы сразу и знали, как ты выглядел? – поинтересовалась Атерия.

– Ну это слишком расфуфыренно. Мне нравится строгость.

– А вот я бы хотела, чтобы на надгробии была изображена я, – тихо произнесла она. – Чтобы потомки помнили, как выглядела их предок.

– Я бы тоже хотела, чтобы моя внешность была на надгробии, – согласилась Зей. – Но только молодой, а не старой. Чтобы кто-нибудь пришёл ко мне на могилу, посмотрел и сказал, что наша предок была красива.

– Точно… – согласилась Атерия и взглянула на своего мужа. – А ты бы хотел своё изображение на надгробном камне?

– Да зачем, имени и фамилии вполне хватит.

– А ты, Кондрат? – взглянула на него Зей.

– Мне всё равно.

– Прямо всё равно, всё равно?

– Захоронят меня в безымянной могиле или под обычным крестом, мне всё равно, – подтвердил Кондрат. – К тому моменту я буду мёртв, а ко мне вряд ли придёт кто-то навестить.

– Но… я ведь приду, – грустно заметила Зей. – Ты же мой муж.

– И я приду, – поддержал Вайрин. – Похвастаться, что я ещё жив. Да много кто придёт. Одни, чтобы сказать, что ты говнюк, а другие, что ты очень хороший. Так что зря ты так, некоторые тебя точно надолго запомнят. Вон, взгляни на директора, он прямо глаз с тебя не может свести. Смотрит ещё более влюблённо, чем Зей. Отвечаю, прибежит первым тебя навестить.

Зей от таких слов покраснела, но вот Кондрат не обратил на слова никакого внимания. Он взглянул на директора, который действительно сверлил его взглядом. А потом быстро отвёл глаза, будто не желая встречаться глазами.

– А как зовут директора? – спросила Атерия.

– Директор, – ответил Вайрин.

– Так, а у директора есть имя или фамилия?

– Ну если и есть, то никто не знает.

– Он скрывает своё имя? – удивилась Зей. – А тогда что напишут на его могиле?

– Хороший вопрос, госпожа Жьёзен, обязательно поинтересуюсь у него намедни. А то не дело будет казнить его и не узнать, как зовут.

– Может им вообще не положено иметь имён? – предположила Атерия.

– Есть у них имя. Просто, ради анонимности его скрывают, – ответил Кондрат. – Возможно, надеются, что таким образом будет сложнее на них выйти. Одно дело знать в лицо, но в огромном городе, а другое дело, по фамилии и имени, которые можно найти в той же ратуше, где регистрируются все жители столицы.

– Так может их засекречивают? – предположила она.

– А смысл? Можно будет найти по жене тогда. Фамилия, скорее всего, одна и та же, а обойти всех с одной фамилией совсем не проблема даже в таком городе.

– Но мы все согласны, что это странно? – уточнил Вайрин. После секундной задержки все закивали. – Вот и отлично. Я предлагаю скататься и поесть после поминок. Они, кажется, уже заканчивают.

– Сейчас все рестораны закрыты, – заметила Атерия.

– Так мы в какую-нибудь забегаловку зайдём, – ответил он. – Простым людям до балды император, им бы отработать и поесть. И не делай такое лицо, принцесса, попробуй, что обычные люди едят. Вон, посмотри на Кондрата, этот человек вообще всё подряд есть, и посмотри, каким большим вырос!

– Хочешь, чтобы я толстой стала? – прищурилась она недобро.

– Так плюс же! Грудь больше, попа больше, есть где подержаться, так ещё и обнимать мягко!

– Мистер Легрериан, это некультурно, – мягко сделала Зей замечание, наблюдая за тем, как Атерия краснеет до корней волос.

– А я чё? Я ничё. Она мне любой нужна. О, они его закапывать начали! Идёмте, займём место к принцу и принцессе, чтобы выразить свои соболезнования и валим.

– А поминального обеда не будет? – уточнил Кондрат.

– А что это? – обернулся Вайрин.

– Обед после похорон, где все поминают усопшего, поддерживают друг друга и просто предаются хорошим воспоминаниям.

– Нет, у нас такого нет, но слу-у-ушай, а хорошая мысль… Мне нравится. Поплакали, можно и поесть. Поели, можно и поплакать.

– Это у вас такая традиция? – спросила Зей тихо.

– Да, так у нас делают, чтобы почтить памятью хорошего человека.

– Понятно… мне кажется, это чудесная традиция, вот так просто посидеть, вспомнить всё хорошее о человеке, – она аккуратно взяла Кондрата под локоть. – Мне было бы приятно, вспомни меня так кто-то.

– Мне тоже, – вставил Вайрин. – Если бы её ввели прямо сейчас, и мы бы на халяву хорошенько поели.

– Вайрин! – возмутилась Атерия.

– Что Вайрин? Идёмте, посочувствуем смерти императора и уйдём. У нас ещё дела остались.

Желающих было очень много, но очередь образовывалась, как и в процессии. От приближённых до самых незначимых. И ниже чиновников дворца уже никого не подпускали. Слугам и людям оставалось лишь наблюдать со стороны.

Когда настала очередь их компании, Вайрин удивительным образом преобразился, став спокойным и действительно скорбящим по своему императору верным служащим. Голос стал ниже, лицо грустнее, и говорил он действительно проникновенно, что, если бы Кондрат не знал этого человека, мог бы и поверить. Он даже Атерии не особо дал вставить слова, хотя та отыгралась на принцессе. Принц тоже стёр свою ухмылку с лица, кивая, и благодаря.

А потом подошла очередь и Кондрат с Зей.

– Я сочувствую вашей утрате, – негромко вымолвил Кондрат, подойдя к принцу и принцессе.

– Спасибо… – пробормотала принцесса Льен. – Спасибо, что пришли.

– Да, большое спасибо, – согласился принц. – Мистер Брилль, мой отец доверял вам, и, наверное, стоит доверят вам и мне. Служите верно, чтобы почтить его память.

– Сделаю всё, что в моих силах, – ответил Кондрат и поклонился.

– Всё же империя превыше всего, верно?.. – раздался едва слышимый голос, словно ветер.

Кондрат нахмурился и выпрямился. Зей продолжала что-то говорить принцессе, но внимание принца было обращено на Кондрата. Он смотрел на него с серьёзным лицом, и Кондрату даже показалось, что ему послышалось, но взгляд… взгляд принца смеялся.

– Не понимаю, о чём вы, Ваше Высочество.

– Уверен, что понимаете, – повторил он и теперь уже не мог сдержать улыбки. – А вот император не понимал, и посмотрите, куда его это привело. Хотя сгубило его не это…

Кондрат нахмурился. Вокруг шумели люди, что-то говорила Зей и принцесса, но вокруг них был будто вакуум. Словно они оказались в комнате, которая глушила все остальные звуки. Принц смотрел ему в глаза, после кивнул ему.

– Идите к другу, мистер Брилль и будьте очень аккуратны в своём расследовании.

Эта странная аура вокруг них нарушилась, и звуки вновь хлынули со всех сторон, будто спало наваждение. Здесь уже и Зей была рядом, подхватив Кондрата под локоть, намекая, что им пора идти. В стороне их ждал Вайрин с Атерией.

– Ну что, поздравили? Всё, идёмте кушать, – кивнул Вайрин на выход.

– Не быстро ли? – спросила Атерия, обернувшись. – Может стоит подождать?

– А что ждать? Пока его закапывают? Идёмте уже.

Они пошли на выход, как и многие, кто уже успел высказать свои соболезнования детям императора. И пока девушки мило общались между собой, Вайрин слегка замедлился, поравнявшись с Кондратом.

– Что там было? – спросил он сразу. – Я видел, как он что-то говорил тебе, только не понял что. И рожа у него была хитрой пипец.

Кондрат скрывать смысла не видел.

– Поблагодарил за то, что пришли, сказал, что император доверял мне, и он тоже мне теперь доверяет. А ещё, что империя превыше всего, и мне стоит это понимать, так как император не понимал, и его не привело это ни к чему хорошему.

– Нихрена себе…

– А ещё, чтобы я аккуратнее вёл наше расследование.

– Звучит это как угроза, – нахмурился Вайрин. – Как угроза от человека, который императора и убил. Но это не сойдёт за чистосердечное признание, да?

– Не сойдёт. Он скажет, что ничего не говорил, да и признания не было, – подтвердил Кондрат.

– Да-а-а… – протянул Вайрин. – Да и сказал он не то, чтобы много. Его слова можно интерпретировать как угодно.

Он задумался, и остаток пути до экипажа они прошли молча. Только перед тем, как садиться, Вайрин резко остановился, и закрыл за зашедшими девушками дверь, чтобы они ничего не слышал.

– Что-то не сходится, – произнёс он задумчиво. – Ты так не думаешь?

– Думаю, – ответил Кондрат, бросив взгляд на долину императоров. – Ему нет смысла открыто признаваться человеку, который это дело и расследует.

– Именно! Просто… если это он, то смысл буквально прямо заявлять, когда надо молчать? Он не идиот, не похож на идиота. Я разговаривал с Агарцием, и он скользкий и очень умный мужик, который не делает что-то на эмоциях.

– Тут одно из двух. Он или предупреждает, чтобы мы остановились, так как у нас слишком хорошо получается, и до улик, от которых не отбрехаться, рукой подать, или…

– Или что?

– Или он предупреждает, – закончил Кондрат.

– Предупреждает о том, что мы можем перейти дорогу тем, кто не очень жаловал политику императора, – медленно произнёс Вайрин и посмотрел на Кондрата. – Чё скажешь? Чё ближе по смыслу? Просто если это он, то вряд ли бы тебе вот так начал на это намекать, даже будь мы близко к разгадке. А если нам кто-то угрожает, почему не назовёт имя?

– Единственный, кто мог устранить императора, и кто мог иметь возможность давить на принца, это либо Тонгастеры, либо…

– Директор, – он посмотрел на кладбище. – И сейчас директор там тусуется, у могилы, а значит в замке его шавками никто не управляет. И они просто беспомощные куски дерьма, которые ничего нам со стражей противопоставить не смогут. Не хочешь порыться в грязном белье?

Кондрат не любил рыться в грязном белье, но только если это не было связано с работой.

– Едем.

– Отлично! – Вайрин октрыл дверцу. – Дамы, езжайте искать где поесть, мы скоро присоединимся. Или не скоро. Всё, езжайте!

А им пришлось буквально вырывать другой экипаж из рук уезжающих с кладбища, чтобы как можно быстрее добраться до дворца. Здесь они выпрыгнули, бросив извозчику несколько монет, и сразу через ворота, проскочив стражу, попали на территорию.

– Вон их крыло. Там вход есть. Идём, – кивнул Вайрин. – Как раз мимо сторожки, где возьмём группу поддержки.

С собой они взяли сразу всех вооружённых солдат, что были внутри, чтобы наверняка никто не смог их остановить, после чего направились прямиком в крыло секретной службы. Уже на входе их пытались остановить, но Вайрин был неумолим.

– Задержать его, – махнул он рукой, и несколько стражников ловко перепрыгнули стойку, скрутив охранников. – Идём, Кондрат.

Здесь были и другие люди секретной службы, но они уже не рискнули вмешаться. Особенно, когда за спиной Кондрата и Вайрина была целая небольшая армия. Они направились прямиком к главному архиву, которым заведовал старик на пенсии. Завидев их, он сразу вскочил, попытавшись что-то предъявить, но никто не стал его слушать. Отшвырнув стол в сторону и отодвинув старика, Вайрин вошёл в архив.

– Держите его, чтобы не мешался. И стойте на входе, пока мы не закончим! – приказал он и повернулся к Кондрату. – Так, ты бывал здесь?

– Да. Всё так же по алфавиту.

– Отлично, я ищу досье на глав гвардии и стражи и Тонгастеров, а ты на принца, принцессу и самого директора, а то мало ли. А! И если меня найдёшь с семьёй, тоже прихвати!

– Хорошо.

Архив как архив, ничего особенного в нём не было кроме огромного количества стеллажей с папками, на корешках которых красовались фамилии. При этом папка папке была рознью. Одни хранили в себе компромат, другие были делами в производстве, на третьих уже красовалась печать «подтверждено» и роспись директора. И ещё одна часть имела дополнительную печать – «исполнено», что означало исполнение приговора и закрытие дела.

Кондрат открыл одно такое дело, где человека обвиняли в подстрекательстве с целью бунта за высокие налоги. На ней тоже было печати «подтверждено» и «исполнено», плюс подпись директора. Человека повесили. Но его судьбу решил не сам директор – если открыть папку и заглянуть внутрь, на листе с обвинением будет стоять печать императора Натариана Барактерианда и его подпись в конце обвинительного листа.

Другими словами, ждёт человека смертный приговор или нет, решал сам императора, а директор лишь запускал процесс. И таких законченных дел здесь хватало: как тех, что только получили пинок на исполнение, так и окончательно закрытых последним взмахом пера императора, который наверняка даже не вчитывался в то, что подписывает.

Но они были здесь не за этим. Кондрат искал папки с фамилией Барактерианд. А ещё на самого себя и Вайрина. Он пробегал взглядом по полкам, но папок на императора не оказалось, что и не удивительно. Компромат на самого императора – это чревато проблемами. Зато был компромат на фамилию Брилль и Легрериан. Кондрат не стал читать, что было на его товарища, но про себя заглянул и…

Не густо. Папка была пустой. Тот единственный лист, который Кондрат нашёл, скорее был списком вопросов к его личности. Прошлое, навыки, связи с другими людьми и империями… подозрение в содомии, что слегка весьма внезапно и неприятно – всё это было лишь наблюдениями и предположениями, ничего существенного, за что его действительно могли привлечь, что давно бы уже сделали, дай им повод.

Хотя за содомию, конечно, было очень обидно.

Глава 11

– Что там-что там? – Вайрин пытался заглянуть через плечо Кондрата.

– Досье на меня, – Кондрат захлопнул папку. Ничего действительно важного там не было?

– Пишут что-нибудь интересненькое?

– Можешь прочитать, – протянул он её, не оборачиваясь. – Нашёл про Тонгастеров?

– Не, пока только на командиров личной гвардии, – Вайрин открыл папку и пробежался взглядом по написанному. – Что-то не густо на тебя тут накатали… Так… мутное прошлое, мутные связи… содомия? Чего?

Он аж взгляд поднял на друга.

– Меня привлекают женщины, – ответил Кондрат невозмутимым голосом, разглядывая полки с папками, которым здесь был ни конца ни края.

– Я верю, но… – он прищурился. – Но знаешь, а ведь я никогда тебя с женщинами и не видел…

– Очень остроумно.

– Да ничего остроумного! То-то ты всегда отнекивался от всяких увеселительных заведений, а оказывается я просто не те заведения тебе предлагал! Те помускулистее надо подавать просто. Блин, а ведь я же к тебе спиной поворачивался! – Вайрина эта тема слишком веселила, чтобы он оставил её в покое в ближайшее время. Сам сказал – сам посмеялся. – Так, а что за связь с нежелательными лицами? С кем ты это там грешил? Не говори только, что с мужиками.

– Скорее всего, речь о Зей.

– Так, погодь, Зей же твоя жена. Какие к ней могут быть вопросы?

– Родители контрабандой занимались.

– Контрабандой? А как её пропустили тогда к императору?

– Видимо, замолвил кто-то за меня словечко. А что насчёт тебя? – кивнул Кондрат на папку с фамилией Легрериан.

– Ща почитаем, – отложив папку с компроматом на Кондрата, которую и компроматом было сложно назвать, Вайрин открыл папку на себя любимого. – Та-а-ак… Беспорядочные половые связи… как будто что-то плохое… Нихрена себе, они даже имена девчонок почти всех откопали! А ведь я даже всех и не помню! – выглядело так, будто он не стыдился, а гордился этим. – Принимал наркотики…

– Ты принимал наркотики? – удивился Кондрат.

– Да, в универе иногда торчали с парнями, – не смущаясь, ответил Вайрин, будто это было чем-то обычным. – О, связь с нежелательными людьми, прямо как у тебя… ну это не компромат даже…

– Какими людьми?

– Помнишь, я вас навёл на торговца оружием? Ну вот, я просто любил гудеть во всяких заведениях, а там… ну сам понимаешь, с кем только не познакомишься. И наркотики достанут, и оружие, и девочек, и вообще всё, если есть деньги.

– И как тебя взяли защитником императорского двора?

– Связи! – поднял он указательный палец. – Короче, не сказать, что здесь густо, и я чего-то из этого стесняюсь. Странно, что они содомию мне не записали, как тебе, учитывая, сколько я с тобой тусуюсь.

Дело не в том, что у Вайрина было негусто в этом плане. Скорее, просто у других кандидатов было гораздо хуже.

Кондрат взял наугад папку и пробежался взглядом по содержимому. Там был целый список: и изнасилование служанок, и сексуальное насилие над приёмной дочерью, убийство простолюдина, уклонение от уплаты налогов, даже воровство и контрабанда наркотиков. И это всё числилось за одним единственным виконтом по фамилии Гарсинг. Что-то знакомое, но Кондрат не мог ухватить, где слышал эту фамилию.

Но это и не важно, потому что хватало того, что он подтвердил свои догадки. Вайрин был одним из самых безобидных вариантов из возможных. А прибавить сюда ещё и влияние Тонгастеров, и был вообще идеальный кандидат. Наверняка, у других родов ситуация была гораздо хуже.

Интересно, какой компромат был на Тонгастеров и глав стражи и гвардии императора? Кондрат на мгновение задумался об этом, но отмахнулся. Сейчас это было ни к чему. Их грехи – это их грехи, а они занимались сейчас совершенно другим делом. Чего нельзя было сказать о Вайрине, который открывал папки с любой знакомой фамилией. Самое частое, что встречалось – взяточничество, измены, убийства и избегание налогов.

И за этим увлекательным занятием Вайрин почувствовал, что на что-то наступил. Ничего особенного, обычная книжка. Нет, не книжка, журнал учёта. Он поднял её с пола, покрутил в руках и раскрыл. Судя по списку фамилий, здесь или записывали всех, кто приходил за документами, или…

А нет, сюда записывали фамилии тех, чьи документы поступили в архив.

Вайрин пробежался взглядом по списку. Весь журнал был разбит по алфавиту, поэтому не составило труда найти и фамилию Легрериана, и Брилль. И если фамилия Брилль была единственной в своём роде, то вот Легрерианов была тьма тьмущая, причём часть и вовсе не были членами его семьи – или однофамильцы, или какие-нибудь дальние родственники.

– Прикольно… а ну-ка…

А что там по Дайлин? Вайрин был просто уверен, что её тоже пробивали и оказался прав – этих Найлинских здесь оказалось целых четыре. Но именно их Найлинская была только одна со скромным инициалом «Д». Будет ли это слишком подло посмотреть, какой компромат нарыли на девушку? Да, очень подло, и это низко, опуститься до такого уровня, особенно когда речь идёт о друге…

Слава богам, что он не святой!

– Найлинская Д. Найлинская Д…

Была Найлинская Памелия, был Найлинский Халан и Найлинский Брин, но никакой Найлинской Дайлин…

Так, где его Дай-ка⁈

– Я нашёл Тонгастеров, – подошёл Кондрат и бросил взгляд на стеллаж. – Ищешь Дайлин?

– Ага, интересно, что там Дай-ка прячет.

– Уверен, что на неё ест компромат?

– Уверен, – он протянул книгу с записями. – Доки точно сюда поступали, но я их чёт не вижу… Может у директора пока?

– Возможно. Но нам надо уходить. Мы получили, что хотели.

– Тоже верно… Блин, не узнать, чем грешит Дай-ка. А то прикинь, вдруг тоже за содомией заставали. То-то вы общий язык нашли, – засмеялся он, ткнув Кондрата в бок. – Ладно, идём, а то сейчас реально придёт и развоняется.

Они вышли без какого-либо сопротивления. Люди из секретной службы разве что могли провожать их взглядами, не в силах что-либо сделать без приказа свыше. Прежде чем покинуть территорию императорского двора, Вайрин заскочил к главам стражи и личной гвардии вернуть компроматы на них, на что Кондрат резонно заметил:

– Не думаешь, что с ними они были бы разговорчивее?

– С кем, с директором? – усмехнулся тот.

– С нами. Когда их ничто не держит…

– Ну их держит их место. Никто не захочет терять своё положение, и им плевать, кто займёт трон, если преференции будут теми же. К тому же, как сказал один человек, мой друг тот, кто враг моего врага.

Видимо у них был и свой Сунь-Цзы.

После своего набега они поехали не куда-нибудь, а присоединиться к своим жёнам на обед. Самое главное было сделано, а остальное…

* * *

Тонгастеры – семья советника императора. Один из сильнейших родов в империи, владеющих крупными предприятиями, десятком родовых имений, бессчётным количеством земель, на которых трудились тысячи людей и огромной личной гвардией. Если бы императору захотелось найти внутри империи врага, то не нашлось бы грознее, чем они. Может у них не было той номинальной власти, однако было достаточно средств, чтобы её если не захватить, то пошатнуть.

А что, если император таки нашёл врага в их лице? По идее, компромат мог бы что-то раскрыть в этом плане, однако там тоже ничего интересного не было. Ну как не было: измены все и вся, подкупы должностных лиц всех рангов, убийства людей, уклонение от налогов, рэкет, угрозы и много чего ещё. Список был практически, как у какой-нибудь крупной корпорации, что пользуется всеми своими ресурсами. Смешно то, что там и содомия была, как будто секретная служба просто вписывала это в любой компромат, когда не знала, что написать.

Однако, чего там не было, так это хоть одного вопроса, по которому они не сошлись бы с императором. Там не было и про государственную измену, и про связь с нежелательными лицами, и каких-то вопросов, где они бы хоть как-то порицали власть. Тонгастеры полностью поддерживали императора, а он полностью поддерживал их, что правда не мешало собирать на них компромат.

– Жаль, что это нам ничего не даёт… – пробормотал Вайрин.

Они стояли дома в кабинете Вайрина вокруг стола, на котором лежала одна-единственная, но зато какая папка с компроматом на Тонгастеров. Да, они её просмотрели, и компромат может для кого-то и был бы шокирующим, но не для них. Там Кондрат увидел информацию и похлеще, чем это.

– В каком случае мы можем допросить принца? – спросил Кондрат.

– Ну… видишь ли в чём проблема, у нас нет органа выше императорской семьи. Будь там хотя бы совет какой-нибудь или коллегия высших решений, как в южной империи, которые были чем-то вроде советников императора, они бы смогли дать на это разрешение, а так… Да и самих Тонгастеров не попросишь, если это они давят на принца, верно?

После слов принца, конечно, возникла определённая смута. Он так двояко высказался, что непонятно, он сам отравил своего отца или же кто-то имеющий достаточно сил и власти сделал это, недовольный положением дел.

– И Тонгастеры тоже вряд ли ответят нам, – подытожил он. – С другой стороны, я не вижу резона им идти против императора. Власть? У них она была. Война? У них часть предприятий на этом завязана, и они только выиграют с этого. Какие-то размолвки с императором? Тоже непохоже.

– Да и никто никогда не высказывался против власти. Более того, они даже помогали императору во многих щекотливых моментах, – согласился Вайрин. – Но так вообще про кого угодно можно сказать, кроме принца. Может мы слишком глубоко копаем, и во всём виноват принц?

– Вполне возможно. Кого мы можем допросить из его окружения?

– Да я не знаю даже… Не сказать, что у него вообще друзья есть. Знакомые может только, но и то под вопросом.

Опять тупик. Поймать и допросить здесь не работает от слова совсем, так как каждый подозреваемый – это человек с неприкосновенностью, слишком влиятельный или со множеством связей. Таких людей к ответу не привлечь, требовать говорить ты их не заставишь.

– Я не знаю, короче, я устал… – вздохнул Вайрин. – Мы только и делаем, что гадаем, а реальной зацепки у нас никакой. Мы топчемся кругами, переворачиваем одни и те же камни в надежде, что там появится что-то новое.

И так оно и было отчасти. Они узнали, чем отравили императора. Отлично. Они попытались отследить бутылёк и пришли к тому, что нашли отпечатки директора специальной службы, да Дайлин с его. Ещё лучше. То есть яд ушёл отсюда… куда? Директору? Тонгастерам? Самому принцу? Кто за этим стоял? Вряд ли слуги, так как они ничего не нашли. Значит эти трое? А как выявить из них убийцу, когда нельзя никого допросить?

– Если предположить, – медленно начал Вайрин, – что глава специальной службы расследований взял пузырёк, то приказ об этом могли отдать лишь два человека – директор и император. Императору не за чем утаивать свои решения, он всегда всё делал громко, но вот директор… ему есть резон всё скрывать.

– Если только глава специальной службы не в сговоре с принцем или Тонгастерами, чего мы тоже доказать не можем.

– Попробуем этого засранца может допросить? – предложил Вайрин.

– Мы можем попробовать поговорить с ним, не допросить. У него иммунитет. Но я сомневаюсь, что это что-то даст нам. Он просто откажется говорить.

– Хм-м-м… а что, если мы на него надавим? – предложил он внезапно.

– Надавим?

– Ну у всех есть грязные секреты, верно? И что, если мы найдём грязные секреты этого главы специальной службы и будем ими его шантажировать?

– Шантаж человека при исполнении?

– А кто нам запретит? Директор? – усмехнулся Вайрин. – Нет, я лучше придумал! Мы можем его подставить!

– Что-то ты всё дальше и дальше уходишь с этим, – нахмурился Кондрат.

– Подкинем ему наркоты или обдолбим и сведём там… с мужиком или каким-то животным. О! О! С несколькими мужиками, раз они так любят всем содомию приписывать! Тем, за что его не погладят по голове. И тогда у него не останется выбора, как заговорить в обмен на молчание! Что скажешь?

– Не сильно это похоже на правильный подход, Вайрин.

– Ну… трудные времена требуют трудных решений, верно? Раз они собирают на нас компромат, почему бы не ответить тем же?

– Это уже подлог, а не компромат. Думаю, ты знаешь разницу.

– Но никто не узнает, верно?

– Я против такого подхода, – покачал Кондрат головой. – И дам тебе совет, Вайрин. Всего один раз ты к этому прибегнешь, и потом уже в любой другой ситуации, когда возникнет подобная заминка, что ты уверен, а доказательств нет, будешь делать точно так же.

– Да не буду я так делать! С чего ты решил так?

– Потому что за одной необходимостью появляется другая, а прав ты всегда не можешь быть. И однажды станешь тем же директором, который преследовал людей просто потому, что чихнули не там, а ему показалось, что это бунт.

– Не, ну иногда чих – это реально призыв к бунту, – отшутился Вайрин. – Ладно, я понял, тогда что-то предлагаешь?

Кондрат пожал плечами.

– Я думаю.

И думать было над чем. Это был тупик. Полный тупик. Оставалось надеяться. Что может кто-то расколется или выкинет что-то, однако в остальном двигаться было некуда. Всех, кого они подозревали, попросту не могли допросить.

И, возможно, они бы так и стояли, если бы в кабинет не выскочила Атерия. Запыхавшаяся, вся слегка помятая и с лицом, будто сейчас начнёт рыдать. Уже одного этого было достаточно для того, чтобы понять – что-то случилось. Что-то очень серьёзное.

– Вайрин, Вайрин, там… – она махала рукой куда-то в стену, пытаясь выговорить что-то. – Вайрин, там…

– Тихо-тих-тихо… – бросился он на опережение до того, как девушка разойдётся слезами.

Было необычно видеть Вайрина в совершенно другом амплуа. Не взъерошенным мальчишкой, которому лишь бы суету навести и за девками побегать, а как мужа, любящего и заботливого, который был способен проявлять нежность и любовь. Будто другой человек, и не поверить, что вот этот кадр раньше по трубам лазил.

– Тс-с-с… всё хорошо, не бойся, я рядом, всё хорошо, – мягко произнёс Вайрин, поймав Атерию в объятия, где она тут же расплакалась. – Ну всё, я рядом, всё хорошо. Слышишь, вот я, тут, я рядом. Что случилось у тебя? Кто тебя посмел обидеть?

– Люди, они… они… другие…

– Что за другие? Люди?

– Не знаю… они… Они вломились в ресторан, где мы с Зей сидели и просто…