Текст книги "Между добром и злом. Том 8 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

– И тем не менее если передумаешь, мы тебе поможем. Но лишь при условии, что не будет слишком поздно.

Лита смотрела Кондрату в глаза. Они были почти ровесниками. Да, она чуть старше, но почти ровесники. Просто одних не щадит жизнь, а другие не щадят сами себя. И с этим ничего нельзя было поделать.

– Я надеюсь, что мы ещё увидимся, Кондрат, – произнесла она мягко. – Тот амулет при тебе?

Кондрат расстегнул рубашку, показывая золотую голову змеи.

– Не снимай его, – предупредила Лита.

– Не буду.

Она кивнула, улыбнувшись, и подошла к двери, которая легко и просто открылась, пусть и была заперта на замок. Кондрат проводил её обратно до холла, где она, не обернувшись, покинула здание специальной службы.

– Кто это был? – спросила Дайлин, провожая гостью взглядом.

– Давняя знакомая с очень старого дела.

– М-м-м… и какие у вас отношения с ней?

– Исключительно деловые.

Кондрат сказал это с таким непоколебимым видом, что Дайлин невольно поверила ему на слово. Что у него было в голове, только одному Кондрату был и известно, как ты не пытайся прочитать его мысли, и, возможно, именно это притягивало её к нему. Желание понять, что скрывает человек без прошлого, который заперся внутри себя от всего мира.

– Так… что насчёт встречи? Я с вами? – сделала она ещё одну робкую попытку.

Кондрат взглянул на неё таким взглядом, что она почувствовала себя ученицей перед строгим учителем, которую вот-вот отчитают. Но нет, её не отчитали, вместо этого Дайлин услышала:

– Только не снимай тот жилет, который я тебе дал.

* * *

День Икс, как сказал бы старый напарник Кондрата.

Все готовились к встрече. Сыщики собрались в одной комнате: проверяли оружие, не стесняясь брать сразу несколько стволов, поддевали местный вариант кольчуги, тяжёлый и неудобный, но дающий хоть какую-то надежду пережить выстрел, одевались так, чтобы ничто и нигде не мешалось. Дайлин выделили отдельную комнату, но она занималась тем же, чем и другие.

Что касается магов, то им готовиться было незачем, да и у Кондрата с ними был отдельный инструктаж.

Во дворец были свезены семьи всей специальной службы для безопасности, но сейчас это могло сыграть с ними злую шутку, а потому требовалось убедиться, что никто до них не доберётся. Люди готовы идти на смерть, зная, что с их семьями будет всё в порядке. И пусть Кондрат смерти никому не желал, этот факт исключить полностью не мог, а потому кому-то придётся остаться там, чтобы прикрыть беззащитных.

– Ну что, Кондрат, готов встряхнуть империю стариков и проходимцев? – подошёл Вайрин к Кондрату.

– Все готовы?

– Ещё несколько парней заканчивают, но, в принципе, да, готовы выдвигаться.

– Отлично.

– Единственное, мне не нравится твой план взять с собой Дайлин и оставить нас поодаль от места встречи. Если всё так, как ты говоришь, это будет самоубийством.

– Не будет.

– Директор так точно попытается тебя укокошить.

– Очень на это надеюсь. Будет меньше слов и больше дела, – ответил Кондрат.

Они собрали всех, кто мог держать оружие и умел сражаться. Остальные должны были остаться в специальной службе и буквально держать оборону на случай, если, пока их не будет дома, кто-нибудь попытается ударить им в спину.

Несколько больших крытых повозок ждали их у крыльца, где дежурили маги. Они будут рассредоточены по конвою на случай попытки напасть из вне.

Всё было готов.

И они выдвинулись. Когда-нибудь потом этот день войдёт в историю империи. Никто не вспомнит имён тех, кто отдал жизнь, за свои убеждения, но его будут вспоминать, пересказывать из уст в уста, а потом он станет легендой. И лишь они могли решить, о чём именно будет эта самая легенда.

Самое парадоксальное, что мир этого не замечал. Империя жила, торговала и наслаждалась днём. Их конвой проезжал по улицам, полным обычного люда, который спешил по своим делам, заботясь только о своей жизни. Они куда-то направлялись шумели, текли по тротуарам, перебегали дорогу и не подозревали, что эти самые повозки, что проезжали мимо них, решали судьбу целой империи. Что этот день станет ключевым в истории не только их страны, но и всего мира.

В конце улицы показались ворота дворцовых стен. Их небольшая вереница подъехала к страже, и те беспрекословно пропустили их, едва показался Вайрин. Значит, они его слушают. Вопрос, надолго ли…

– Всё, разгружаемся, – скомандовал Кондрат, когда они остановились у запасного входа в дворец, куда обычно заходили всевозможные служащие, включая бесчисленных чиновников и прислугу. Главный вход был только для особо значимых людей и императора.

Царило гробовое молчание. Только броня, поддетая под одежду, тихо позвякивала звеньями, когда люди спрыгивали на земли. У каждого в руках по винтовке, и ещё пистолеты, кто сколько смог взять под чёрным пальто, которые были поголовно на каждом.

– Ты уверен? в последний раз спросил Вайрин.

– Нельзя быть ни в чём уверенным, – ответил он, подняв взгляд к верхним окнам. – Но можно быть хорошо подготовленным.

– Ох, избавь меня от своих поучений… – вздохнул тот.

Они вошли во дворец. На пути им никто не попадался, что было даже очень странно и непривычно. Обычно дворец кишел слугами или, по крайней мере, они попадались на пути то тут, то там, а сейчас он весь будто полностью вымер. Это нервировало не меньше, чем тишина, нарушаемая только их шагами.

Поднявшись до главного коридора, откуда было рукой подать до зала для совещаний, они остановились.

– Ну что, вот мы и на месте. Мы будем неподалёку. Пойдёт что-то не так, и мы устроим им ад.

– Только будьте осторожны, – предупредил Кондрат. – Они будут готовы к этому.

– Будем, – Вайрин хлопнул его по плечу. – Удачи, Кондрат. Не убейся там.

– Удачи, – тихо вторила Вайрину Дайлин, вынырнувшая из толпы людей.

– Берегите себя, – ответил Кондрат, развернулся и пошёл вперёд.

Прошёл дальше, дальше через большие двустворчатые двери, попал на перекрёсток коридоров и свернул налево. Здесь Коридор заканчивался большими искусно вырезанными из дерева дверями, за которым его уже ждали. Они не сомневался ни мгновения, когда толкнул их и вошёл внутрь.

Все взгляды присутствующих сразу обратились к нему.

И только один человек среди всех выглядел безмятежно, будто это были посиделки старых друзей, а не встреча, которая определяла судьбу каждого присутствующего.

– Здравствуйте, мистер Брилль, – поприветствовал его принц Агарций Барактерианд. – Только вас нам и не хватало…

Глава 27

Кондрат бывал в зале для совещаний Большой круглый стол из камня, за которым могло уместиться сразу пятнадцать человек. Сейчас здесь было всего четверо: директор, глава рода Тонгастер, принц Агарций и совсем не вписывающаяся в обстановку принцесса Льен.

Ещё несколько восемь человек в лице стражи дворца стояло в стороне, включая непосредственного главу дворцовой стражи. Они и должны были в теории быть нейтральной силой, которая подчинена только одному человеку – принцу.

Кондрат не кивал, не пытался поздороваться с присутствующими или подать какой-либо сигнал о дружелюбии. Холодный и бесстрастный он прошёл к свободному стулу напротив и занял место. Окинул всех взглядом, сразу заметив, что Тонгастер сидел буквально на стул ближе к директору, чем к нему, а вот принц и принцесса заняли места ровно между всеми.

Может это ничего и не значит, но обычно в мире, где интриги и заговоры против друг друга вариант нормы…

– Давно мы все вместе не виделись, господа, да? – хлопнул в ладоши принц, словно открывал детский утренник. – Не будем ходить вокруг да около. Мы здесь собрались только с одной целью. Остановить кровопролитие и принести мир в империю, а то вы что-то совсем уж потеряли границы.

– При всём уважении, Ваше Высочество… – поморщившись начал директор.

– Я тебе не давал слова, – тут же Агарций перебил его.

Вроде бы тем же весёлым тоном, но было что-то в нём такое, заставившее того недовольно сжать губы. Да, сын многое перенял от отца…

– Как я и говорю, страх вы окончательно потеряли. Не понимаете, что можно, а где вы уже переходите границы. И да, отдельная благодарность господину Тонгастеру, который любезно собрал наших друзей за одним столом.

Тонгастер не произнёс ни единого слова, только глубоко кивнул, показывая свою услужливость.

– Так, ну я дело своё сделал, вас всех представил, собрание открыл, а теперь разбирайтесь, что будете делать, а я так, со стороны посмотрю…

И всё, повисла тишина.

Директор сидел, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку своего стула. Кондрат напротив сидел ровно, положив руки на стол, расправив плечи. Тонгастер же сидел, чуть упираясь на стол и сцепив пальцы в замок. Никто будто и не собирался делать первого шага. А возможно и действительно не собирался.

– Думаю, нам нужно выработать стратегию того, что мы будем делать дальше, – нарушил тишину Тонгастер, решив попробовать сдвинуть дело с мёртвой точки. – Мы согласны, что всё это зашло слишком далеко, и обе стороны потеряли слишком много людей за это время. Ситуация патовая, и единственное, что нам остаётся сделать…

– Патовая? – холодно спросил Кондрат. – Я хочу внести ясность, господин Торгастер, я пришёл сюда не договариваться о мире. Я пришёл сюда принимать капитуляцию. Сейчас или позже это случится, но если сейчас, то, возможно, я не буду настаивать, чтобы директор понёс наказание за свои преступления.

– Капитуляцию? – оскалился тот. – Так ты это называешь?

– Не могу назвать иначе ситуацию, когда вы прячетесь от нас, как крысы, по всему городу, что приходится выкуривать вас из каждого угла, – ответил тот невозмутимо холодным голосом.

– И это говорят те, кто заперся в своём здании и боится нос оттуда показать?

– Потому что крысы на то и крысы, что кусают исподтишка, прячась по городу и убивая женщин с детьми. Это так смело, так по-мужски, настоящие герои…

– Нам не надо быть героями, чтобы защищать империю.

– От кого, женщин и детей?

– От таких, как вы, – ткнул директор пальцем в сторону Кондрата, но тот продолжал давить.

– Понимаю, трогать тех, кто может прострелить тебе череп страшно, а вот убить несколько женщин, детей и тех, кто не может дать сдачи – это уже разговор. Собственно, разве не так вы и работали?

– Как разголосился, соловьём поёшь. Но мы не боялись в отличие от вас, белоручек, брать грязную работу, когда это было необходимо. Не боялись устранять врагов народа и пачкать руки, зная, что или так или никак…

– И сам народ вы неплохо уничтожали, да, я видел отчёты, – кивнул Кондрат.

– Тех, – с нажимом и громче произнёс директор, – кто угрожал безопасности империи.

– То есть всех, на кого силёнок хватало, верно? А те, кто мог дать в репу, такие конечно же безопасности не угрожали.

– Зато вы и этого не могли. Просто боялись пачкать руки и предпочитали смотреть, как предатели разваливают империю. Мы же знали, что нас будут ненавидеть все и шли на это ради…

– Ради собственных садистских наклонностей. Я разговаривал с вашими людьми, директор. Все как на подбор: головорезы, садисты, насильники, некоторые с судимостями. Все, кому чуждо что-то человеческое. Шли поперёк собственного «я»? Вопреки своим принципам? Да они…

– И именно они спасли империю от развала!

– … хорошо так ублажали своё «я», убивая и пытая. Иногда насилуя. Прямо чуть не кончали от этого.

– Без разницы, кто они…

– Так если без разницы, не надо сейчас втирать всем присутствующим чушь про то, что вы там какие-то герои, которые не боятся запачкать руки.

Несмотря на то, что директор постепенно распылялся, Кондрат сохранял какую-то удивительную невозмутимость, и даже больше – он будто расслабился, наблюдая за тем, как собеседник потихоньку выходит из себя.

– Вы сами ничего не сделали для сохранения империи! Только сидите здесь и пытаетесь поучать меня! Вы не боролись за её безопасность, не боролись за её целостность, не устраняли врагов, которые хотели развалить империю!

– Развалить империю… – вздохнул Кондрат. – Вы постоянно говорите про какой-то там развал, но на деле что? Развалилась она?

– А вы сами не видите, что происходит⁈ Что каждый пытается отделиться, а старые враги взялись за оружие! Всё трещит по швам и…

– И что? Что из этого? Империя развалилась? – повторил он. – Вы пугаете развалом Ангарии, но правда в том, что максимум, что произойдёт, пара или тройка самых мятежных попытаются отделиться, и всё.

– И всё⁈ Да нас раздербанят…

– Кто? Кому в голову придёт напасть на одну из сильнейших империй, когда даже в ослабленном состоянии она способна погрузить округу в жестокую войну? Ангария – не стеклянный стол, который разлетится от одного удара. Иначе бы сейчас мы правили бы городом-государством Ангартрод.

– Вы изменник… – выдохнул директор.

– Нет, изменник это вы, директор. Вы и прочие, кто сейчас пытается укрепить свою власть или захватить её, – отмахнулся Кондрат.

– Так, ну диалог у нас пошёл и слава богу, – кивнул принц, вклиниваясь в разговор. – Причём очень продуктивно. Но как решать будете этот вопрос?

Кондрат мог решить этот вопрос миром, но знал, что этого не будет. Этого просто не дадут сделать. Все присутствующие нацепили маски понимания, но в то же время все они понимают, от принцессы до Тонгастеров, что они здесь собрались не для того, чтобы договориться и найти компромисс, а лишь затем, чтобы закончить весь этот фарс раз и навсегда.

Все пришли сюда убивать.

– Я не вижу возможности решить этот вопрос, – произнёс директор. – За измену полагается смерть, и только это удовлетворит мои требования. Смерть Кондрата Брилля и отстранение Вайрина Легрериана от должности, но и то лишь в знак уважения к господину Тонгастеру. А также передача всей полномочий последнего в мои руки, и назначение нового директора специальной службы расследований при моём содействии.

– Слава богу, что мы здесь собрались не для удовлетворения ваших потребностей, – усмехнулся принц. – У нас тут не бордель. А что насчёт вас, мистер Брилль?

– Меня устроит и тот факт, что директор просто вернёт мою жену, признает себя виновным и откажется от своей должности. Можете его помиловать за верную службу, мне всё равно.

– Ну… этот вариант мне нравится больше, – принц перевёл взгляд на директора.

– Мне не нравится. Я не приму его.

– Прощение и расхождение миром без последствий? Мистер Брилль готов пойти на такие уступки вам после всего произошедшего. И даже после подозрений, что вы убили императора.

– Я не стал бы ни при каких обстоятельствах убивать императора. И я не пойду ни на какие уступки. Смерть Брилля и снятие с должности Легрериана, как не выполнившего свои прямые обязательства.

– Даже ради меня? – очаровательно улыбнулся Агарций.

– Я служу императору и империи, Ваше Высочество, но вы, простите за прямолинейность, не мой император.

– Но стану им.

– Если станете, – поправил директор.

– А вот это, конечно, было грубо… – вздохнул он расстроенно. – Но как мы все видим, вы, господин директор, единственный, кто не может пойти здесь на уступки, это вы. Поэтому… господин Тонгастер, что вы скажете на всё это?

– Я скажу, что… – он окинул взглядом зал. – Надо заканчивать весь этот фарс.

– Поддерживаю, – кивнул принц.

– Мистер Брилль, при всём моём к вам уважении, где ваши люди? – переключился он на Кондрата.

– Я оставил их в главном коридоре, как и было обговорено.

– Далековато, конечно…

– Ваших тоже здесь нет.

– Отнюдь. Но речь не об этом, как бы я вас не уважал, тем не менее вы не согласились на моё предложение о сотрудничестве. Два раза я приходил и два раза вы отвергали мою протянутую руку. Плевали в неё, грубо говоря. Решили, что вы лучше нас, Тонгастеров, самого старого и уважаемого рода Ангарии, вы, человек из неоткуда, возомнивший себя выше всех остальных.

– Вижу, вас это зацепило, – озвучил очевидное Кондрат.

– Признаться, да, – кивнул он. – Поэтому… ничего личного, но вы меня тоже не устраиваете. Ни на посту специальной службы расследований, ни в живом виде. И вэ том вопросе я поддержу директора и его предложение. С Вайрином мы как-нибудь решим вопрос, но вы, к сожалению, продемонстрировали неспособность к диалогу в полной мере.

– К какому диалогу, господин Тонгастер? – невозмутимо поинтересовался Кондрат. – К тому, чтобы я отдал вам в руки компромат на ваш род? Все те грязные секреты, что хранит старейший и самый уважаемый род империи, где есть и убийства неугодных, включая представителей власти, и грязный бизнес, незаконные сделки, коррупционные схемы и даже дела с соседями, которые враждебны по отношению к Ангарии? Последнее попахивает изменой.

Кондрат перевёл взгляд на директора.

– Так вы защищали империю от врагов? Главный советник императора ведёт дела с вашими врагами, что является изменой, а вы глазки отводите? Не хорошо получается, где же ваша хвалённая верность, господин директор?

– Ты можешь петь соловьём, Брилль, но ты отсюда уже не уйдёшь. Ни ты, ни твои люди, которых ты привёл и какие бы там среди них маги не были.

– Да, нехорошо получается… – протянул принц. – Господин Тонгастер, вы ещё можете одуматься, и я быть может, вступив в должность императора, помилую вас. Даже не трону ваш род и оставлю почти все привилегии.

– Вы не вступите в должность императора, Агарций…

– Уже и по имени называют, – надул тот щёки.

– … и я об этом позабочусь, – пообещал тот.

– Принцесса Льен, вы вольны присоединиться к нам. Вам не обязательно искать вражды с нами.

– Я предпочту компанию моего брата, – ответила та, вздёрнув нос.

– Ну в этом вас спрашивать не будут.

Он щёлкнул пальцами и стража сдвинулась со своих мест.

Понятно, что принцессу они не убьют при любом раскладе. Скорее заточат принца и им же попробуют шантажировать её, чтобы выдать замуж за нужного человека. Если откажется, всё равно найдут способ её заставить.

– Стоп-стоп-стоп, – поднял руки принц, встав с места. – А не боитесь, что другие будут против? Против всего государства не попрёшь.

– Не усложняйте дело, Агарций, – предупредил Тонгастер, вставая со своего места.

– Никто никому не расскажет, – добавил директор. – Как и никто не поверит вам, императороубийце. Будем честны, вас никто не любит во дворце, и я точно знаю, что лишь статус не дал вас сразу казнить. Слова советника императора из благородного рода и верной секретной службы императора против слова принца, который имел мотив и возможность? Все только поддержат нас.

– Не, что верно, то верно, – вздохнул принц, не став отрицать. – А моя сестра?

– А если она хочет, чтобы вы не умерли случайно, ей придётся пойти на уступки.

– М-м-м… понятно. Ну раз меня поймали, схватили за руки и за ноги, не оставили никаких шансов, и у вас тут всё схвачено, я могу кое-что прояснить для всех? Что вам будет с того, что выслушаете меня перед моим заточением?

И все нахмурились. Потому что Агарций выглядел слишком хитрожопо и уверенно для того, кто был загнан в угол. Они пытались понять, что упустили, но не могли. Не могли ухватиться, где именно прокололись. А всё потому, что здесь, в этом зале, который так невзначай все выбрали был важный подвох, о котором, судя по всему, не знали ни директор секретной службы, ни советник императора.

– Вы же знаете моего отца, да? Великого Натариана Барактерианда. Подозрительного и недоверчивого, особенно в последние дни его жизни? Вы думаете, он стал таким в последние дни только? Я вас умоляю… – рассмеялся Агарций опустив руки и направившись к шторам на стене.

Эти собранные шторы укрывали почти все стены, и по факту были декоративные, но…

– Он сразу никому не доверял. Всю свою жизнь он смотрел с подозрением и на вас, директор, и на вас, советник, прекрасно понимая, что выдайся возможность, и вы ударите в спину. Как и случилось, собственно. Такой вот он человек. Весь в отца, который тоже никому не доверял. И его отец. И отец его отца. Короче, это у нас семейное, да, сестрёнка? – по пути взъерошил он волосы сидящей рядом Льен.

Она молча кивнула.

– А ещё именно моя семья делала этот дворец, – продолжил он. – Крепость, чтобы никто из врагов не добрался сюда. Настоящее произведение искусства, признанное лишь для того, чтобы раскрывать любой обман и заговор в его стенах. Здесь построили очень много секретных ходов на любой случай: если надо будет бежать или если надо быстро добраться из одного места в другое. А ещё много всяких комнат, откуда можно подслушивать других. Да, настолько вот они, моя любимая родня, не доверяли людям. И так совпало…

Агарций подошёл к одной из штор, после чего отодвинул её в сторону. За ней были ничем не примечательные обои. На первый взгляд. И лишь присмотревшись, можно было понять, что они были все буквально изрезаны очень тонкими линиями, которых не заметишь, если не приглядываться случайно

– Так совпало, что такое место есть и здесь, в главном зале для совещаний, господа, – улыбнулся он широко, после чего схватился за край обоев и резко дёрнул вниз, срывая. – Так что прошу вас, не стесняйтесь и помашите им ручкой.

За обоями было вместо стены стояло большое, чуть ли не в полный рост стекло, за которым находилась тёмная комната. Но сейчас, когда свет из зала попадал внутрь, все присутствующие могли без проблем разглядеть стоящую за ним толпу людей. Кондрат узнал почти всех министров империи, генералов, высшие посты, и некоторых высокопоставленных личностей.

– Вы слышали, что они говорили? – спросил Агарций их через стекло, и те кивнули. – Думаю, что не надо объяснять никому о том, что это измена, и, боги мне свидетели, что я пытался их остановить.

Все как замерли в зале, так и оставались стоять на местах в тех же позах. Сколько мыслей было у них сейчас в голове? О чём они думали? Что чувствовали, поняв, что из заговор стал достоянием общественности?

– Ну что? Что скажете? Как вам мой сюрприз? – поинтересовался Агарций с улыбкой. – Понравилось?

– Это ничего не меняет, – слегка хрипло произнёс Тонгастер, словно его схватили за горло. – Здесь почти повсюду мои люди, и группка сыщиков ничего не исправит. Никто не покинет этого замка, а значит никто не узнает.

– У-у-у… как страшно… – потряс Агарций руками. – Я прямо весь боюсь. Кто там подкуплен? Стража? Ну гвардия частично, скорее всего, а ещё часть магов из военной академии. М-м-м… ах да, личная гвардия вашего рода ещё. Но к этому мы обязательно вернёмся. Но знаете, что самое забавное? Директор, хотите услышать одну очень смешную вещь?

– И какую же? – прищурился тот.

Но вместо принца ответил Кондрат.

– Вот эту, – он вытащил конверт и бросил его так, что тот плавно проскользил через весь стол прямо в руки директору. – Откройте.

Тот открыл. Вытащил лист бумаги. Прочитал. Помрачнел.

– Это ваш почерк, не так ли?

Тут уже и тяжёлый взгляд директора перекочевал на герцога. И он был куда выразительнее тысячи слов, складывая всю мозаику вместе, окончательно раскрывая всю подноготную происходящего.

– Все карты на стол, господин Тонгастер, – произнёс Кондрат. – Не имеет смысла упираться или лгать, когда всем всё ясно. То, из-за чего вся эта каша заварилась, тем самым прервав расследование убийства императора, и спровоцировало войну между секретной службой и специальной службой расследований – всё это было рук не директора. Это было инициировано вами, так? Господин Тонгастер – это вы похитили мою жену.