Текст книги "(Не) желанная невеста для злодея, часть I (СИ)"

Автор книги: Кира Стрельнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 37

«Будьте с ним осторожны».

Легко сказать. Как быть осторожной, когда твой жених – это ходячая катастрофа, а твой дом – поле битвы, где каждую минуту ждут удара в спину?

Слова Аларика повисли в воздухе, наполненные неподдельной тревогой и тем самым рыцарским духом, который я сама в него вложила. Они были сладким ядом. С одной стороны – искреннее предупреждение от человека, чьи намерения, казалось, были чисты. С другой – смертельный риск. Каждое слово сочувствия, каждый взгляд, полный участия, затягивали петлю на моей шее туже. Каэлан, без сомнения, узнает об этой «случайной» встрече. В этом замке, пропитанном страхом и интригами, ничто не оставалось тайным.

– Ваше высочество, – начала я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела. Я отвела взгляд в сторону, к пыльным солнечным лучам, танцующим в воздухе. – Я ценю вашу заботу. Искренне. В этих стенах она… большая редкость. Но прошу вас, не беспокойтесь за меня чрезмерно. Я… осознаю все риски.

– Осознавать – одно, – мягко, но настойчиво парировал он. Он сделал еще один небольшой шаг, сократив дистанцию до почти неприличной для светской беседы. Теперь я могла разглядеть мельчайшие детали его лица: легкие морщинки у глаз от привычки щуриться на солнце, едва заметную твердость в уголках губ. – А иметь поддержку – совсем другое. Вы оказались в центре игры, правила которой вам не писали. И противники у вас… серьезные.

Он не назвал имен, но мы оба понимали, о ком речь: Каэлан, Илдис, Лука. Возможно, даже мой собственный отец, для которого я была разменной монетой.

– Противники есть у всех, кто имеет хоть какую-то ценность, – сказала я, пытаясь вернуть разговору оттенок философской отстраненности. – Или создает видимость этой ценности.

– Ваша ценность не является видимостью, Мелисса, – произнес он, и мое имя на его устах прозвучало не как титул, а как обращение к равной. В его голосе не было пафоса, только убежденность. – Я видел это с первой же нашей встречи. Ум, воля, способность мыслить стратегически… Это качества, которые в нашем мире ценятся выше знатности рода. И они же делают вас мишенью. Позвольте мне быть вашим… союзником. Хотя бы здесь, в пределах этого замка.

Сердце екнуло. Вот он, момент. Он предлагал то, о чем я так отчаянно мечтала, когда только попала сюда. Союз с главным героем. Защиту. Потенциальную помощь в расторжении ненавистной помолвки. Все карты были в моих руках. Достаточно было кивнуть, принять его покровительство, позволить этой теплой, обволакивающей заботе окружить себя. И тогда, возможно, мои шансы выжить и вырваться на свободу выросли бы в разы.

Но я смотрела на его честные, открытые глаза и видела в них не только интерес к личности. Я видела зарождающееся чувство. То самое, которого я так боялась. Он начинал видеть во мне не просто невесту врага или интересную собеседницу. Он начинал видеть женщину, которая его привлекает. И это было смертельно опасно и может навлечь беду на все королевство. А ведь так легко было бы принять его предложение и спрятаться за надежной спиной, но все это приведет к кровопролитию. Война с севером, что должна состояться лишь через несколько лет, может начаться уже сейчас, когда Аларик еще не стал тем, кто может привести свой народ к победе.

Поставить свою жизнь на первое место, наплевав на других? Нет. Я так не могу. Никогда не смогу.

Коридор внезапно показался мне слишком узким, а воздух в нём – спёртым и тяжёлым. Солнечные лучи, ещё секунду назад казавшиеся тёплыми и умиротворяющими, теперь резали глаза. Слова Аларика висели между нами, сладкие и отравленные, как вино с дурманящим нектаром. Он предлагал руку, опору, защиту. Всё, о чём я могла мечтать в первые дни отчаяния в этом теле. Но цена этой защиты теперь была мне ясна как никогда. Она измерялась не в золоте или землях, а в крови, которая могла пролиться из-за одного неверного шага.

Я отступила на полшага, почти неуловимо, но достаточно, чтобы восстановить нарушенную дистанцию. Моё движение было вежливым, но недвусмысленным. Я видела, как в его глазах мелькнуло лёгкое удивление, а затем – тень понимания.

– Ваше высочество, – начала я, снова опустив глаза в почтительном, но холодном реверансе, – ваша забота тронула меня до глубины души. В мире, где каждый шаг взвешивается на весах выгоды и долга, такое бескорыстное участие – редкий и ценный дар. И именно поэтому я не могу его принять.

Он слегка нахмурился, не понимая.

– Мои проблемы, – продолжила я, поднимая на него взгляд, в котором я старалась выразить не слабость, а твёрдую решимость, – это моё бремя. Они порождены обстоятельствами моего рождения, моей судьбой, которую я обязана нести. Втягивать в них вас, наследника престола, человека, от решений которого зависит благополучие целого королевства, было бы непростительной эгоистичностью с моей стороны. Ваше место – на более высоком поле брани, где решаются судьбы народов, а не личные драмы одной девушки.

Я видела, как он пытался возразить, как его губы приоткрылись, чтобы произнести слова утешения или протеста. Но я не дала ему шанса.

– Вы говорите об опасности, исходящей от лорда Каэлана. Я это осознаю. Но эта опасность – часть условий моего существования. Если я не научусь противостоять ей сама, опираясь на собственный разум и волю, то я никогда не смогу быть ничем иным, как пешкой. А пешка, ваше высочество, какой бы защищённой она ни была, рано или поздно оказывается сброшенной с доски. Мне нужно научиться быть не пешкой. И этот урок я должна пройти самостоятельно.

В его глазах боролись восхищение и досада. Он видел мою гордость, моё упрямство, и часть его, та самая благородная часть, которую я так любила в своём персонаже, не могла не уважать этого. Но другая часть, мужская, возможно, уже начавшая что-то чувствовать, рвалась вмешаться, защитить.

– Вы несправедливы к себе, Мелисса, – сказал он тихо, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая обида. – Просить помощи – не признак слабости. Это признак мудрости. Даже самые сильные крепости имеют союзников.

– И даже самые верные союзники иногда оказываются втянуты в конфликты, которых можно было избежать, – парировала я. Я позволила себе лёгкую, печальную улыбку. – Ваше высочество, вы – будущее Риарерии. Ваши враги уже выстроились у границ, их тени длинны и холодны. Мой же жених… он лишь одна из этих теней, хоть и самая грозная. Но ваша война с ним – это война стратегий, ресурсов, идеологий. Не позволяйте ей скатиться до поединка из-за женщины. Это даст ему моральное превосходство в глазах тех, кто ещё не определился.

– Вы мыслите как государственный деятель, – произнёс он с новым, ещё более глубоким уважением. – И в этом вы, возможно, правы. Но это не отменяет того, что вы остаётесь в опасности.

– Опасность – мой постоянный спутник с тех пор, как я надела это кольцо, – я показала на скромный перстень с тёмным камнем – символ помолвки с Каэланом, который я никогда не снимала. – И я научусь с ней жить. Более того, я уже учусь.

Мы стояли друг против друга в опустевшем коридоре. Наше случайное свидание исчерпало себя. Я сделала ещё один, окончательный реверанс.

– Благодарю вас за беседу, ваше высочество. И ещё раз – за вашу доброту. Она будет для меня светлым воспоминанием в предстоящие холодные дни. Но, прошу вас, не обременяйте себя моими заботами. Ваш долг – перед всем королевством, а я справлюсь сама.

Аларик смотрел на меня несколько секунд, его лицо было нечитаемым. Затем он медленно, с достоинством, склонил голову в ответном поклоне. В его движениях не было ни гнева, ни обиды – лишь принятие моего решения, пусть и неохотное.

– Как пожелаете, княжна Мелисса, – произнёс он. Его голос снова стал формальным, придворным, но в глубине глаз ещё теплилась искра того интереса, который уже не мог быть просто дружеским. – Я буду уважать вашу волю. Но знайте… – он сделал паузу, и следующую фразу произнёс тихо, но очень чётко, – дверь для разговора всегда остаётся открытой. Если опасность станет слишком реальной и вам понадобится помощь, которая не поставит под удар интересы короны… вы знаете, где меня найти.

Это было больше, чем я могла надеяться. Он не настаивал, не давил, но оставлял лазейку. Не как влюблённый, а как будущий сюзерен, предлагающий защиту своему вассалу. Именно такой тон мне и был нужен.

– Я буду помнить об этом, ваше высочество, – искренне сказала я. – И снова – благодарю вас.

Я повернулась и пошла по направлению к библиотеке, спиной чувствуя его взгляд. Шаги его за моей спиной не раздались – он остался стоять, провожая меня глазами. Каждый мой шаг отдавался в тишине коридора гулким эхом, словно отсчитывая последние секунды этого странного, опасного и такого необходимого для моего самоуважения разговора.

Я не оглядывалась. Я вошла в полумрак библиотеки, где пахло старыми книгами, пылью и покоем. Только там, прислонившись спиной к массивной дубовой двери, я позволила себе выдохнуть и на мгновение закрыть глаза.

Руки дрожали. Внутри всё сжималось от смеси облегчения, горечи и страха. Облегчения – потому что мне удалось отвести от себя и от него непосредственную угрозу скандала. Горечи – потому что в другом мире, в другой жизни, возможно, что-то в его предложении было бы желанным. А страха – потому что я только что добровольно отказалась от самого надёжного щита в этом замке и осталась один на один со всеми угрозами.

Теперь всё зависело только от меня. От моей способности выстоять против Илдис, переиграть Луку, и… заключить сделку с драконом.

Глава 38

В библиотеке царила тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц да мерным тиканьем старинных часов в дальнем углу. Я стояла между высокими стеллажами, заставленными кожаными фолиантами, и безуспешно пыталась сосредоточиться на тексте перед глазами. Слова расплывались, превращаясь в бессмысленные закорючки. После разговора с Алариком ум отказывался воспринимать что-либо, кроме круговорота тревожных мыслей.

Я отложила книгу по истории династических союзов Севера и подошла к большому окну, выходящему во внутренний двор. Руки всё ещё дрожали – остаток адреналина после той напряжённой беседы. Я поступила правильно. Несомненно. Но почему же тогда на душе так пусто и холодно?

Внезапно я ощутила не явное движение, а скорее изменение атмосферы. Тишина в библиотеке стала иной – более густой, настороженной. Я медленно обернулась.

В проёме между стеллажами, в тени, отбрасываемой высоким шкафом с географическими картами, стоял он. Каэлан.

Он не двигался, не издавал ни звука. Просто наблюдал. На нём был тёмный, почти чёрный камзол простого покроя, сливавшийся с полумраком. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах, пристально устремлённых на меня, горел холодный, аналитический огонь. Он был здесь уже какое-то время. Сколько? Слышал ли он мой разговор с Алариком в коридоре? Вероятнее всего да, ведь мы разговаривали недалеко от библиотеки, и если к этому еще добавить невероятно обостренный слух дракона…

Лёд пробежал по спине. Я заставила себя не отводить взгляд, хотя всё внутри сжалось от животного страха.

– Лорд Каэлан, – произнесла я, и мой голос прозвучал в гулкой тишине зала удивительно спокойно. – Вы ищете какую-то определённую книгу? Или просто наслаждаетесь тишиной?

Он не ответил сразу. Сделал несколько бесшумных шагов вперёд, выходя из тени в полосу света, падавшего из окна.

– Тишина, – произнёс он, растягивая слово, – понятие относительное. Особенно в стенах, где шепоток за спиной звучит громче пушечного выстрела.

Он говорил о нашем разговоре. Сомнений не было. Он слышал. Каждое слово.

– Если вы намекаете на мою беседу с кронпринцем, – начала я, стараясь сохранить ровный тон, – то это была случайная встреча. И разговор был сугубо вежливым.

– «Будьте с ним осторожны», – процитировал он голосом Аларика, удивительно точно передав ту тёплую, участливую интонацию. И тут же его собственный голос стал лезвием. – «Ваша ценность не является видимостью, Мелисса». Очень трогательно. Наследник престола, оказывается, тонкий ценитель женских достоинств и потенциальный защитник чужих невест.

Я чувствовала, как нарастает напряжение, сжимающее горло. Он не просто слышал. Он запомнил. И каждую фразу пропустил через призму своей ярости и подозрительности.

– Его высочество проявил обычную учтивость, – парировала я, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали. – Не более того.

– Обычная учтивость, – он фыркнул, и этот звук был полон презрения. – Не включает в себя предложения быть союзником и оставления открытой двери для… личных просьб. Особенно когда речь идёт о женщине, обручённой с другим.

 Холод, исходивший от него, был почти осязаем. Он смотрел на меня так, будто я была не человеком, а сложной, опасной головоломкой, которую он никак не мог разгадать.

– Ты мастерски играешь в эту игру, княжна, – продолжил он, и его голос стал тише, но от этого не менее опасным. – Одному предлагаешь сделку, другому – свою незащищённость и стойкость. Умудряешься вызвать интерес и у того, и у другого, оставаясь при этом в центре их внимания. Интересно, какую цель ты преследуешь? Разжечь между нами конфликт? Заставить Марктрофа вмешаться и сорвать помолвку? Или… – он наклонился чуть ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке, – ты просто наслаждаешься властью, которую даёт тебе эта игра с огнём?

Глава 39

«Наслаждаешься властью?» – внутренне я едва не рассмеялась, но это был смех на грани истерики. Власть? Я цеплялась за жизнь как утопающий за соломинку. Каждая моя уловка, каждый расчетливый шаг были попыткой не упасть в бездну, которую я сама же и вырыла когда-то, придумывая сюжет этой истории.

Я медленно выдохнула, заставляя дрожь в руках утихнуть, и расправила плечи. Этот жест был малозаметен, но значим: я не сжималась от страха, а готовилась к бою.

– Вы ошибаетесь, лорд Каэлан, – произнесла я, и мой голос прозвучал в тишине гулко, но ровно. – Это не игра. И уж тем более не наслаждение. Это – стратегия выживания в мире, где меня с детства готовили к роли безгласной пешки. Вы сами только что подтвердили это, назвав меня «женщиной, обручённой с другим», как будто кроме этого факта во мне нет ничего. Ни ума, ни воли, ни права на собственный выбор.

Его брови едва заметно дрогнули. Он не ожидал такой прямой атаки.

– Я предложила вам сделку, – продолжила я, делая шаг навстречу, сокращая дистанцию, которую он пытался использовать как психологическое давление. – Не потому, что мне нравится рисковать. А потому, что это единственный шанс изменить правила, навязанные мне без моего согласия. Что касается кронпринца… – я позволила голосу дрогнуть, но не от страха, а от усталости, – его предложение было порывом благородства человека, который видит несправедливость. И я отвергла его. Чётко и недвусмысленно. Вы же слышали. Я сказала, что мои проблемы – это моё бремя, и я не собираюсь втягивать в них будущего короля. Разве это похоже на игру, целью которой является разжечь конфликт?

Я видела, как в его глазах мелькают мысли. Он анализировал мои слова, сопоставлял их с тем, что слышал. Моя версия была логичной. Она объясняла и мою дерзость, и мою осторожность. Она рисовала картину не капризной интриганки, а осаждённой крепости, которая пытается вести переговоры с самым грозным из противников.

– Ты отвергла его помощь, – повторил Каэлан, и в его голосе впервые за этот разговор послышались нотки чего-то, кроме гнева. Что-то похожее на… недоумение? – Почему? Страх перед моей реакцией?

– Частично, – честно призналась я. Солгать сейчас было бы ошибкой. – Но не только. Я уже говорила вам: союз, основанный на покровительстве из жалости или политическом расчёте, – хрупок. Он превращает того, кого защищают, в вечного должника, в слабое звено. Я не хочу быть слабым звеном, лорд Каэлан. Ни в вашей цепи, ни в чьей-либо ещё. Я хочу быть… – я поискала нужное слово, – союзником. Равным в сделке. А равенство не рождается из покровительства.

Тишина снова сгустилась, но теперь она была иной. Не зловещей, а насыщенной невысказанными мыслями. Каэлан отступил на шаг, его взгляд скользнул по полкам с книгами, будто ища ответы в корешках древних фолиантов.

– Ты требуешь невозможного, – наконец произнёс он, и его голос вновь стал глухим и бесстрастным. – Ты – женщина. Невеста по договору. В нашем мире у тебя изначально нет позиции для равной сделки.

– А вы – лорд Севера, чьи земли сжимают в кольцо враги, чьи ближайшие соратники готовят предательство, а здоровье подточено ядом, – парировала я безжалостно, бью в самое больное место. – У вас есть сила, власть, страх, который вы внушаете. Но у вас нет того, что есть у меня – информации, что вам не достает.

Каэлан не ответил. Он замер, и это молчание было красноречивее любых слов. В его глазах бушевала внутренняя буря: ярость от моей дерзости, холодный расчет, вынужденное признание правды моих слов и… любопытство. Жгучее, неутолимое любопытство к загадке, которую я представляла.

Он медленно приблизился. На этот раз его движение было не угрожающим, а… изучающим. Он стоял так близко, что я ощутила исходившее от него густой аромат – смесь морозного воздуха, дыма и чего-то древнего, металлического, что всегда сопровождало драконов в человеческом облике.

«Слишком близко, – пронеслось в голове. – Непозволительно близко».

В обычной жизни такое расстояние означало бы либо предельную интимность, либо немедленную драку. Здесь, в тишине библиотеки, это было ни то, ни другое. Это была проверка на прочность. Он пытался физическим присутствием сломить мою волю, заставить отступить, опустить глаза, выдать страх. Его взгляд, тяжелый и неотрывный, скользил по моему лицу, будто запоминая каждую черту, каждый микроскопический признак волнения.

Но я не отступила. Не отвела глаз. Вместо этого я подняла подбородок, встречая его ледяные озера своим, теперь уже спокойным, вызовом. Страх никуда не делся, он сжался холодным комком где-то под сердцем, но поверх него легла броня решимости. Я вложила в этот взгляд всё, что у меня было: не наивную смелость Мелиссы, а холодную, отточенную ярость Анны Волковой, загнанной в угол своим же творением.

 Он замер, и в этой неподвижности была опасность, более явственная, чем любое движение. Его глаза, холодные и всевидящие, впились в меня с такой интенсивностью, что у меня перехватило дыхание. Казалось, он видит не только мое лицо, но и каждую мысль, мелькающую за ним, каждый скрытый страх.

– Информация, – прошептал он, и его голос был тихим, почти ласковым, но от этого не становился менее страшным. – Да, ты обладаешь ею. И это делает тебя ценностью. Но также и угрозой. Самой опасной угрозой, какую я встречал.

Он наклонился еще ближе. Его лицо было теперь так близко, что я могла разглядеть мельчайшие детали: тонкую сетку морщин у глаз, свидетельствующих не о возрасте, а о постоянном напряжении, жесткую линию бровей, темные ресницы, которые могли бы показаться красивыми, если бы не леденящий душу взгляд за ними. Его дыхание касалось моей кожи – холодное, как горный ветер.

Мое сердце бешено колотилось, ударяя в ребра, словно пытаясь вырваться на свободу. Инстинкт кричал: «Отступи! Беги!». Но ноги словно вросли в каменный пол. Я знала, что любое проявление паники сейчас будет смертельным. Он ждал этого. Ждал, чтобы увидеть трещину в моей броне.

Каэлан медленно поднял руку. Его пальцы, длинные и сильные, остановились в сантиметре от моего лица. Я застыла, не в силах пошевельнуться, загипнотизированная этой близостью, этой невыносимой напряженностью момента. Казалось, время остановилось. Вся библиотека, весь мир сузились до пространства между нашими телами.

Что он собирался сделать? Прикоснуться? Ударить? Задушить? А может…

Мысль о том, что он может поцеловать меня, промелькнула абсурдной, чужеродной искрой и тут же погасла. Нет. Не поцелуй. Это был бы не акт страсти, а акт утверждения власти. Печать собственности, оттиснутая силой. Но в данный момент это казалось даже менее вероятным, чем другой вариант, который витал в воздухе между нами: мгновенная, безжалостная расправа. Он мог бы задушить меня здесь, среди древних книг, и никто не услышал бы. Смерть от рук жениха, пусть и досрочная – вот финал, который я для Мелиссы когда-то придумала. Ирония судьбы давила на виски.

Глава 40

Сон не шёл ко мне. Я провела ночь, ворочаясь на шелковых простынях, а мысли неслись вихрем, возвращаясь к встрече в библиотеке. К тому, как Каэлан стоял так близко, что я чувствовала холод его дыхания. К его словам, отточенным как лезвие. К молчанию, которое было громче любого крика.

Утро пришло серое и промозглое. За окном моросил мелкий, назойливый дождь, превращая замковые дворы в море грязи и слякоти. В воздухе висела тяжёлая, сырая прохлада, проникающая даже сквозь толстые стены. Физически я чувствовала себя немного лучше – слабость после падения окончательно отступила, но на смену ей пришла другая усталость, глубокая, душевная, от постоянного напряжения и необходимости быть начеку.

Лира, войдя с завтраком, сразу заметила моё состояние. Её глаза, всегда такие выразительные, наполнились беспокойством.

– Ваша светлость, вам нездоровится? – тихо спросила она, расставляя на столе серебряные приборы. – Может мне стоит поторопить мистера Орвина с визитом к вам?

– Все хорошо, Лира. Не надо никого торопить. Пусть он приходит, как мы и договаривались.

Она быстро удалилась, а я осталась сидеть у стола, безучастно глядя на поднос. Аппетита не было. Каждый кусок казался безвкусным, каждое движение – через силу. Но я заставила себя съесть немного – силы мне были нужны. Сегодняшний день мог принести новые испытания.

Я вспомнила о своей просьбе к Лире – осторожно собирать слухи. Она уже начала свою «миссию», и вчера вечером шепнула мне, что в замке активно обсуждают вчерашний ужин, мою прогулку с Каэланом и «случайную» встречу с принцем в коридоре. Сплетни витали густым, ядовитым туманом. Одни восхищались моей «внезапной смелостью», другие осуждали за «непристойное» поведение, третьи, наиболее проницательные, шептались о том, что княжна Мелисса затеяла опасную игру между двумя самыми могущественными мужчинами королевства. Илдис, без сомнения, подливала масла в огонь, представляя меня расчётливой интриганкой, готовой на всё ради спасения от брака с Севером.

Моя служанка появилась, когда я уже сидела за чашкой чая.

– Ваша светлость, – прошептала она, ставя поднос на прикроватный столик. – Мастер Орвин прибыл.

– Пусть войдет, – сказала я, отставляя чашку.

Лира кивнула и тут же скрылась за дверью. Вскоре та вновь открылась, и в проёме возникла высокая, сухопарая фигура в длинном тёмно-сером сюртуке. Лекарь Орвин. В его проницательных, умных глазах, окружённых сеткой морщин, читалась усталость, но также и неподдельный интерес. Он принёс с собой запах лечебных трав, сушёных кореньев и чего-то ещё – терпкого, горьковатого, что всегда ассоциировалось у меня с мудростью и опытом.

– Княжна Мелисса, – произнес он, слегка склонив голову. Его голос был сухим и спокойным, как шелест пергамента. – Лира сообщила, что вы чувствуете недомогание после вчерашней прогулки. Позвольте осмотреть вас.

– Благодарю вас, мастер Орвин, – ответила я, жестом приглашая его подойти ближе. – Не то чтобы недомогание… Скорее, остаточная слабость и головная боль. И мысли неспокойны.

Он кивнул, доставая из своего потертого кожаного саквояжа несколько инструментов и начал осмотр. Его движения были выверенными, экономными. Он приступил к осмотру, проверяя зрачки, пульс, состояние языка. Его пальцы, твердые и уверенные, на мгновение коснулись моего виска, где все еще был виден желтоватый след от синяка.

– Сотрясение, безусловно, дало о себе знать, – заключил он, отступая. – Но физически вы восстанавливаетесь хорошо. Головная боль и слабость – естественные спутники такого потрясения. Я оставлю вам новый настой – он мягче предыдущего и поможет нервам успокоиться без излишней сонливости. Однако… – он сделал паузу, тщательно протирая зеркальце куском мягкой ткани, – вы упомянули неспокойные мысли. Иногда лекарства для тела бессильны против ран души… или ума.

Как начать? Как подступиться к теме, не раскрыв слишком много? Я решила быть максимально прямой, но осторожной.

– Мастер Орвин, вы многие годы служите моей семье. Вы видели многое. И я думаю, вы… не лишены проницательности. Вы заметили перемены во мне.

Он медленно кивнул, не отводя взгляда.

– Заметил. И не только я. Падение с лестницы… оно послужило неким катализатором. Вы будто сбросили кожу, княжна. Или, быть может, обрели новую. Твёрже. Яснее. И, простите за прямоту, куда более опасную для окружающего вас… болота.

Его слова были точным попаданием. Он не льстил и не осуждал. Констатировал факт.

– Именно поэтому я и прошу о встрече, – сказала я, понизив голос. – Это болото, как вы верно назвали, становится всё более вязким и ядовитым. На меня открыта охота. И методы будут нечестными.

Я рассказала ему об испорченном платье, не вдаваясь в детали, но давая понять, что это дело рук кого-то внутри замка. Я видела, как его лицо стало суровым.

– Это подлость, – произнёс он с отвращением, которое, казалось, было направлено не на конкретного человека, а на сам факт такого низкого поступка. – И глупость. Но, увы, эффективная в мире, где репутация женщины – её главное оружие и её главная уязвимость.

– Я приняла меры с гардеробом, – пояснила я. – Но еда, питьё, любые предметы, которые попадают ко мне в покои… здесь я полагаюсь на Лиру и… хотела бы положиться на вас.

Орвин долго смотрел на меня, и в его глазах шла внутренняя борьба. Он был человеком науки, лекарем, который давал клятву не причинять вреда. Но он также был реалистом, который десятилетиями наблюдал придворные интриги.

– Вы просите меня быть вашим дегустатором, княжна? – спросил он наконец, и в его голосе не было обиды, лишь холодный анализ.

– Нет, – покачала я головой. – Я прошу вас… быть моим советником в вопросах ядов. И, если потребуется, помочь с противоядиями. Вы знаете свойства многих трав и снадобий не только как лекарь, но и как… человек, который долго живёт при дворе.

Я намеренно сделала паузу, давая ему понять, что знаю или догадываюсь о его более глубоких познаниях. В моей книге Орвин был не просто врачом; он тайно изучал старые трактаты по токсикологии, доставшиеся ему от учителя-алхимика. Это знание он скрывал, ибо в Риарерии подобные изыскания могли быть истолкованы как подготовка к покушению.

Лекарь замер. Его пальцы слегка постучали по колену. Он смотрел на меня с новым, обострённым вниманием.

– Откуда вам известно о моих… специфических интересах, княжна? – спросил он тихо. – Этого не знает даже ваш отец.

Я улыбнулась, но улыбка вышла усталой.

– Я много времени провожу в библиотеке, мастер Орвин. И иногда самые интересные знания находятся не на видном месте, а в старых, забытых журналах наблюдений, в пометках на полях… В записях некоего алхимика Вальтерро, чьи труды почему-то хранятся среди ваших личных вещей в лазарете. Я случайно наткнулась на них, когда искала книгу по лечению ран.

Я лгала. Конечно, лгала. Я знала это из своей книги, из черновых набросков к биографии второстепенных персонажей. Но легенда о «проснувшейся наблюдательности» работала. Орвин снова кивнул, на сей раз с лёгким, почти неуловимым выражением уважения.

– Вы умеете видеть, княжна. Это дар. И проклятие. – Он вздохнул. – Хорошо. Я помогу. Но на определённых условиях.

– Я слушаю.

– Во-первых, это останется между нами. Никто, даже ваша верная Лира, не должен знать о глубине моих познаний в этом вопросе. Согласны?

– Да.

– Во-вторых, – его взгляд стал твёрдым, – вы должны дать мне слово, что не направите эти знания против невинных. Я помогаю вам защищаться, княжна, а не нападать.

В его глазах читалась серьёзная озабоченность. Он видел во мне перемены, видел новую силу и, возможно, боялся, куда она может быть направлена.

– Вы имеете моё слово, мастер Орвин, – сказала я искренне. – Я хочу выжить. И сохранить своё достоинство. Но я не ищу мести тем, кто просто следует приказам или действует из страха. Моя цель… иная.

Он внимательно посмотрел на меня, как будто взвешивая мою искренность, и, казалось, остался удовлетворён.

– Тогда мы договорились. Я составлю для вас список простых, но эффективных способов проверки еды и питья. Обучим Лиру. Также я оставлю вам несколько универсальных противоядий и адсорбентов – их нужно будет всегда иметь под рукой. Они не спасут от всего, но от большинства распространённых ядов, что могут использовать в спешке или из-за невежества, – защитят.

Облегчение, тёплое и слабое, разлилось по моей груди. Это был ещё один шаг. Ещё один маленький оплот в крепости, которую я вынуждена была строить вокруг себя.

– Благодарю вас, – прошептала я. – Больше, чем вы можете представить.