Текст книги "(Не) желанная невеста для злодея, часть I (СИ)"

Автор книги: Кира Стрельнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11

Я не опустила глаз. Не отвела взгляда. Вместо этого я медленно, с преувеличенным усилием, оперлась на спинку кресла, давая ей понять, что все еще слаба, но при этом не собираюсь демонстрировать покорность. Каждая секунда молчания была поединком. Она ждала, что я задрожу, заплачу, начну оправдываться. Не дождется, ведьма.

«Она тщеславна, – лихорадочно напоминала я себе, перебирая в памяти собственные записи о персонаже. – Ее безупречная репутация и репутация семьи для нее не пустой звук. И именно это является ее слабым местом».

– Ну что же, – наконец нарушила она тишину, сделав несколько неторопливых шагов вглубь комнаты. – Ты не отвечаешь. Принимаю молчание за подтверждение.

Ее голос был сладок, как мед, но в нем было столько яда, что хватит отравить целую армию. Мое собственное сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали.

– Я не оскорбляла Луку, матушка, – произнесла я тихо, но четко, выдерживая ее ледяной взгляд. – Я лишь указала ему на последствия его собственных поступков. Если он счел правду оскорбительной, возможно, проблема не во мне, а в его действиях.

Илдис медленно подняла идеально очерченную бровь. В ее глазах вспыхнул опасный огонек.

– Последствия? – она произнесла это слово с легкой, насмешливой улыбкой. – Милое дитя, ты, кажется, забыла свое место. Твое дело – быть послушной, готовиться к своей… участи. А не читать нотации наследнику рода. Ты думаешь, твой будущий статус невесты лорда Каэлана дает тебе право на неповиновение? – Она сделала паузу, давая словам просочиться в сознание, как яд. – Наивная девочка. Для него ты – всего лишь вещь. Ему плевать на тебя.

Внутри все похолодело, но я не дрогнула. Она пыталась вернуть меня в привычные рамки, напомнить о моей роли безгласной жертвы. Но я была не Мелиссой.

– Вещь, которую можно разбить в любой момент? – спросила я, и в моем голосе прозвучала не боль, а холодная ирония. – Вы правы, матушка, лорд Каэлан, судя по слухам, человек вспыльчивый. И у него свое представление о чести. Как вы думаете, как он отреагирует, узнав, что его «вещь» перед отправкой к нему была испорчена? Как думаете, считает ли он свою собственность неприкосновенной?

В мире, который я создала, Каэлан славился не только жестокостью, но и болезненным чувством собственности. Все, что он считал своим, он защищал рьяна и с особой жестокостью и если кто-то посягнет на то, что принадлежит ему...

– Ты угрожаешь мне? – Илдис прошептала, и в ее тихом голосе зазвенела сталь. – Смеешь намекать, что пожалуешься своему жениху?

– Жаловаться? – я сделала удивленные глаза, пародируя ее собственный прием. – Конечно, нет. Зачем? Письма имеют свойство теряться, а гонцы – попадать в засады разбойников. Но слухи… О, матушка, слухи – они как сорняки. Их не выкорчевать. Они просачиваются сквозь стены, разносятся ветром. И кто знает, какой из них долетит до холодных северных замков и чьих ушей? Особенно если этот слух будет подкреплен… видимыми свидетельствами. – Я мягко коснулась пальцами синяка на своем виске.

Мы стояли друг напротив друга и воздух между нами искрился от напряжения. Лира, прижавшаяся к стене, замерла, не смея дышать. Я видела, как в глазах Илдис идет борьба. Гнев боролся с расчетом. Ее первейшим порывом, без сомнения, было приказать высечь меня, запереть в темнице, сломить физически. Но тень лорда Каэлана, этого мрачного и непредсказуемого властителя, висела над ней. Он боялась ошибиться, а я… я радовалась, что хоть сейчас мой жених мне пригодился. Его имя, репутация и мой статус его невесты в данный момент моя единственная защита. Только так я могу приструнить зарвавшихся родственников.

Она подошла так близко, что я почувствовала холодное дыхание, смешанное с ароматом дорогих духов.

– Ты играешь в опасную игру, девочка, – ее голос был едва слышен. – Ты думаешь, твой жалкий синяк кого-то заинтересует? Падения случаются. А несчастные случаи… они происходят еще чаще.

Угроза витала в воздухе, густая и неоспоримая. Мое сердце екнуло, но разум работал с пронзительной ясностью. Она проверяла мою решимость.

– Несомненно, – согласилась я, и мои губы тронула легкая, почти невесомая улыбка. – Но я ведь не только о синяке. Репутация – такая хрупкая вещь. Одно неосторожное слово, один шепот в нужном ухе… Например, о том, что жена князя настолько не контролирует дом, что позволяет наследнику безнаказанно калечить сестру, обрученную с одним из самых могущественных лордов континента. Что она настолько слаба, что не может обеспечить безопасность даже в стенах собственной крепости. Или того хуже… что она намеренно потворствует этому, желая сорвать выгодный союз. Как вы думаете, какие выводы сделают ваши… союзники? И как отреагирует мой отец, когда до него дойдут слухи, что из-за интриг его жены под угрозой оказывается самое важное политическое соглашение за последние десятилетия?

Я била точно в цель, и я это видела. Илдис была женщиной, чье влияние держалось на имидже образцовой хозяйки и мудрой советницы мужа. Любое пятно на этой картинке, любое подозрение в некомпетентности било по самой основе ее власти. А князь, мой «отец», несмотря на всю свою холодность к дочери, был фанатично предан интересам рода. Угроза срыва сделки с Каэланом была для него неприемлема.

Илдис замерла. Ее взгляд, все еще ледяной, стал пристальным, изучающим. Она впервые смотрела на меня не как на досадную помеху, а как на потенциального противника.

– Кто ты? – внезапно спросила она, и в ее голосе прозвучало неподдельное изумление. – Что с тобой случилось? Где та плаксивая, жалкая мышь, которую я знала все эти годы?

Вопрос был опасен. Слишком прямой. Слишком проницательный.

– Она упала с лестницы, матушка, – ответила я, притворяясь, что снова чувствую слабость, и позволяя голосу дрогнуть, но лишь слегка. – И, видимо, падение встряхнуло не только тело. Оно встряхнуло и разум. Я просто наконец-то увидела правила игры, в которую мы все играем. И решила, что пора научиться играть по ним, а не быть просто пешкой.

Я позволила своему взгляду на мгновение опуститься, изображая покорность, которой не было и в помине. Это был расчетливый жест. Дать ей почувствовать, что она все еще сохраняет видимость контроля.

Илдис молчала еще несколько томительных секунд. Я чувствовала, как ее взгляд буравит меня, взвешивает, оценивает. Наконец, она отступила на шаг, и ее осанка вновь обрела привычную, небрежную величественность.

– Очень хорошо, – произнесла она, и ее голос вновь стал гладким и бесстрастным. – Похоже, тебе действительно стоит отдохнуть и… обдумать свое новое… понимание вещей. Но запомни, девочка, – она снова посмотрела на меня, и в ее глазах вспыхнул последний предупреждающий огонек, – в любой игре есть главное правило: не заходи слишком далеко. А то можно не только проиграть, но и сломаться. Окончательно.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла из комнаты так же бесшумно, как и появилась, оставив за собой шлейф духов и тяжелое, невысказанное напряжение.

Глава 12

Первые лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь щель между тяжелыми бархатными шторами, упали на мои веки, заставив медленно открыть глаза. Прошлой ночью сон не шел ко мне, я провела ее, ворочаясь и обдумывая свой разговор с Илдис. Та маленькая победа далась дорогой ценой – нервным истощением и осознанием, что война только началась. Но это не было поражением. Это была разведка боем, и я доказала самой себе, что могу влиять на реальность.

Я села на кровати, откинув волны светлых, чуть золотистых волос. Встала с кровати, все еще ощущая слабость в ногах, и подошла к огромному, темному деревянному шкафу с массивными дверцами. Распахнув его створки, я тяжело вздохнула.

Передо мной предстало зрелище, способное, наверное, вызвать восторг у юной, романтичной особы, выросшей на сказках о прекрасных принцах и балах. Но у меня, Анны Волковой, писательницы, привыкшей к минимализму и практичности, оно вызвало лишь глухое раздражение, граничащее с отвращением.

Рюшечки. Бантики. Оборочки. Воланы. Невероятные сочетания пастельных тонов: бледно-розовый, лавандовый, мятный, персиковый. Платья, больше похожие на кондитерские изделия, усыпанные жемчужными бусинами и вышивкой в виде цветочков. Все это висело аккуратными рядами, словно парад наивных, девичьих грез. Воздушные мушки, шелковые ленты, кружевные перчатки… Гардероб Мелиссы был воплощением всего того, что я в жизни не стала бы носить. Он был слишком… девичьим. Слишком невинным и слащавым. В таких нарядах невозможно было выглядеть серьезно.

Как в таких одеждах можно было требовать к себе уважения? Как можно было вести переговоры, строить козни или просто заставить кого-то воспринимать тебя как личность, а не как куклу? Этот гардероб был не просто проявлением дурного вкуса. Он был символом всей жизни Мелиссы – жизни, в которой от нее ждали лишь милой улыбки, покорного молчания и следования предписанной роли.

Нет уж, я была не Мелиссой, робкой и безропотной. Я была Анной Волковой, и мое выживание в этом мире зависело от того, смогу ли я изменить не только сюжет, но и восприятие себя окружающими. А начинать следовало с самого очевидного – с внешнего вида. Нужно было стереть этот образ невинной жертвы, начиная с ее одеяний.

Я дернула за шнур колокольчика, висевший у кровати. Через несколько мгновений дверь бесшумно приоткрылась, и в проеме возникла Лира. Ее глаза, как всегда, были полны беспокойства.

– Ваша светлость? Вы что-то рано встали. Я собиралась будить вас только через час. Вам что-нибудь нужно? Вы плохо себя чувствуете?

– Я чувствую себя прекрасно, Лира, – ответила я, и мой голос прозвучал твердо и четко. Я указала рукой на гардероб. – А вот это… вот это заставляет меня чувствовать себя отвратительно.

Лира смущенно перевела взгляд на ряды платьев, потом снова на меня.

– Но… это же самые модные наряды, ваша светлость! Портниха мадам Флоранс лично…

– Я не спорю с мастерством мадам Флоранс, – прервала я ее. – Но ее вкус и мой отныне кардинально расходятся. Взгляни, Лира. Честно. Разве в этих… бантиках и рюшечках можно выглядеть как будущая супруга лорда Каэлана? Разве в этом есть хоть капля достоинства, хоть намек на силу?

Служанка заколебалась, ее преданность Мелиссе боролась с очевидностью моих слов.

– Ну… они очень милые… – неуверенно прошептала она.

– «Милые» – это для домашних питомцев и маленьких девочек, Лира. Мне нужно не «милое». Мне нужно «внушающее уважение». Мне нужно «неоспоримое». Я отказываюсь быть зефирным облачком, которое развеет первый же порыв северного ветра.

Я повернулась к ней, глядя прямо в глаза.

– Я хочу, чтобы ты немедленно распорядилась вызвать в замок портниху. Не мадам Флоранс. Мне нужен кто-то новый. Кто-то, кто способен понять, что я от него хочу.

Лира заморгала, явно потрясенная такой решительностью.

– Портниху? Но… княгиня Илдис… она всегда сама выбирала портниху и утверждала гардероб…

– Княгиня Илдис больше не будет выбирать мне портниху и утверждать мой гардероб, – отрезала я. В голосе прозвучали стальные нотки, заставившие Лиру выпрямиться. – Мой внешний вид отныне – это моя личная ответственность.

Лира, все еще ошеломленная, кивнула и выскользнула из комнаты, чтобы выполнить поручение.

Глава 13

Лира вернулась спустя двадцать минут порадовав меня хорошей новостью – портниха прибудет во второй половине дня. После этого Лире дано было новое поручение – найти в моем гардеробе самое скромное платье с минимум всех этих бантиков-рюшечек. И служанка даже нашла подходящий наряд. Простое платье из мягкой шерсти темно-синего цвета. Без единого банта. Без рюшей. Скромный, даже аскетичный наряд. Как я поняла, оно использовалось для посещения храма.

После был завтрак, который я попросила принести мне в покои. Конечно, лучше было бы спуститься в общую столовую, а не прятаться здесь, но я понимала – там мне придется продолжить свою борьбу, к которой лучше бы подготовиться. Поэтому пока есть возможность прикрываться своим плохим самочувствием, я планирую по минимум контактировать с обитателями поместья и готовиться к предстоящим схваткам, что непременно будут.

После завтрака Лира была отправлена в библиотеку за необходимыми для меня книгами. Я планировала изучить местные законы и законы северных земель, что принадлежат моему жениху. Конечно же этот мир был продуман мной. Я знаю все, что так или иначе было упомянуто в книге, но есть ведь то, что могло остаться «за кадром». Меня интересует все то, чего я не касалась в книги и что здесь мне может пригодиться.

Вернулась Лира, с трудом неся стопку увесистых книг. Она с облегчением поставила их на стол.

– Вот, ваша светлость, все что удалось найти. Больше… больше ничего подходящего в открытом доступе не нашлось. Остальные книги по законодательству и истории Севера находятся в кабинете его светлости князя, и доступ к ним…

– …ограничен, – закончила я за нее. – Я понимаю. И этого пока достаточно. Спасибо, Лира.

Я уселась в кресло у камина, тяжелый том на коленях пах пылью и старым пергаментом. Это был странный, почти сюрреалистичный момент. Я, автор, была вынуждена изучать собственное творение по первоисточникам, которые сама же и придумала. Я листала страницы, испещренные готическим шрифтом, и в памяти всплывали строчки, когда-то рожденные моим воображением. Вот оно, детальное описание системы вассалитета, которую я с таким трудом выстраивала, чтобы мир выглядел живым. Вот законы о наследовании, которые я придумала специально, чтобы обосновать, почему Мелиссу, дочь от первого брака, нельзя просто отстранить от наследства в пользу Луки. Ирония заключалась в том, что теперь эти сухие строки могли стать моим оружием.

Я углубилась в чтение, выискивая лазейки, неточности, двусмысленные формулировки. Знание сюжета – это одно. Но знание юридической подоплеки этого мира – совсем другое. Если я хочу расторгнуть помолвку, мне нужны веские, законные причины. Или, на худой конец, нужно создать ситуацию, в которой сам Каэлан откажется от этого брака.

Мысли о женихе вызывали странную смесь страха, ненависти и… профессионального любопытства. Я помнила каждую деталь его образа, каждую черту его характера, которые вкладывала в него. Его мрачное обаяние, его незаживающие душевные раны, его абсолютную, безжалостную целеустремленность. Он не был картонным злодеем. Он был трагическим антигероем, чья жестокость была порождена предательством и болью. И именно это делало его таким опасным. С картонным злодеем можно было бы договориться или его переиграть. С живым, страдающим титаном, чью душу я сама же и искалечила, все было куда сложнее.

Мое размышление прервал тихий голос Лиры:

– Ваша светлость… портниха здесь. Разрешите ее провести?

Я закрыла книгу, ощущая, как в груди загорается искра азарта. Наконец-то что-то реальное, что-то, что я могу изменить прямо здесь и сейчас.

– Да, Лира, проводи.

Глава 14

В комнату вошла женщина. Это была не мадам Флоранс, чей дородный и надменный силуэт я помнила по описаниям. Нет, это была худая, высокая особа лет сорока, с острым, умным лицом и пронзительными серыми глазами, в которых читался незаурядный ум. На ней было простое, но безупречно скроенное платье глубокого серого цвета, без единого украшения. В руках она держала большой портфель из темной кожи.

– Княжна Мелисса, – произнесла она, сделав безупречный, но не подобострастный реверанс. Ее голос был ровным и спокойным. – Меня зовут мадемуазель Элоиза. Я была извещена, что вы нуждаетесь в моих услугах.

«Мадемуазель», а не «мадам». Интересно. Незамужняя женщина, самостоятельно ведущая дело. В этом мире, пропитанном патриархальными устоями, такое было редкостью и говорило о сильном характере. Идеальный кандидат.

– Мадемуазель Элоиза, – кивнула я, жестом приглашая ее подойти ближе. – Благодарю, что пришли так быстро. Мне требуется полностью обновить гардероб.

Элоиза окинула меня быстрым, оценивающим взглядом, который, казалось, за секунду снял все мерки и прочитал мою душу. Ее взгляд задержался на простом синем платье, в котором я была одета, и в уголках ее губ дрогнуло нечто, похожее на одобрение.

– Я вижу, вы уже начали, ваша светлость. Позвольте выразить мое восхищение вашим… новым вкусом. Оно выгодно подчеркивает цвет ваших глаз.

Комплимент был деловым, не льстивым. Мне это понравилось.

– Вкус был всегда, мадемуазель. Просто раньше у меня не было возможности его проявить, – сухо ответила я. – Теперь обстоятельства изменились. Мой текущий гардероб меня не устраивает. Он не соответствует моему положению.

– Положению невесты лорда Каэлана? – уточнила Элоиза, открывая портфель и доставая блокнот с угольным карандашом.

– Положению женщины, которая не намерена больше быть безмолвной куклой, – поправила я ее.

В глазах портнихи блеснул живой интерес.

– Понятно. Это… нестандартный запрос. Но куда более интересный, чем пошив очередного бального платья в стиле «невинная фея». Что вы хотите?

Я встала и подошла к ней.

– Я хочу, чтобы мой внешний вид говорил за меня, прежде чем я открою рот. Я хочу, чтобы меня воспринимали всерьез. Никаких рюшей, бантов, излишних оборок. Ткани – плотные, дорогие, но без вычурности: шерсть, тяжелый шелк, бархат. Фасоны – строгие, элегантные, подчеркивающие достоинство, а не наивность. Высокие воротники, длинные рукава, прямые или слегка расклешенные юбки. Никаких глубоких декольте.

Я видела, как Элоиза быстро набрасывает эскизы, ее карандаш порхал по бумаге.

– Это довольно… радикальный отход от принятой при дворе моды, ваша светлость. Это вызовет пересуды.

– Пересуды – это уже прогресс по сравнению с жалостью или полным игнорированием, – парировала я. – Кроме того, мне нужен гардероб, который подойдет для климата Северных земель. Я слышала, там суровые зимы.

Портниха подняла на меня взгляд, и в ее глазах читалось уважение.

– Вы думаете наперед. Это мудро. Для Севера нужны меха, плотные шерстяные ткани, капюшоны, удлиненные пальто. – Она сделала еще несколько набросков. – Позвольте предложить. Мы можем начать с базового гардероба: два-три повседневных платья, одно для официальных приемов, верхняя одежда. Времени до отъезда не так много, но мы успеем.

– Прекрасно, – кивнула я. – И еще одна вещь. Мне нужно платье для официального объявления о помолвке. Оно должно быть эффектным, но соответствовать новому стилю. Никаких белых или розовых облаков.

Элоиза улыбнулась, и ее лицо озарилось внутренним светом.

– Я уже вижу его. Бархат темно синего цвета. Полуприлегающий лиф с высоким воротником-стойкой, длинные рукава, расшитые серебряной нитью в виде геометрического орнамента, а не цветочков. Юбка прямая, с небольшим шлейфом. Никаких кружев. Только фактура ткани и идеальный крой.

Мурашки пробежали по моей коже. Она поняла. Поняла все с полуслова.

– Именно так, – прошептала я. – Это будет идеально.

Пока Элоиза снимала мерки, я ловила на себе ее изучающий взгляд. Она была не просто ремесленником. Она была художником и, возможно, союзником. В ее лице я нашла первого человека в этом мире, который увидел во мне не прежнюю Мелиссу, а того, кем я стремилась стать.

Перед уходом мы с Элоизой договорились, что несколько вариантов уже готовых платьев, что подходят под мои запросы, она мне пришлет уже к вечеру. Поэтому мне будет в чем ходить пока мои наряды шьются.

После ее ухода, оставившего после себя запах дорогой ткани и творческого возбуждения, я снова осталась одна. Но на сей раз одиночество не было гнетущим. Оно было наполнено планами.

Глава 15

Семь дней. Целая неделя в теле Мелиссы. Семь дней, за которые я успела понять, что возвращение домой – если оно вообще возможно – не будет ни быстрым, ни простым. Мои попытки найти хоть какой-то след, намек на подобные случаи в книгах домашней библиотеки, а позже и в городской, окончились ничем. Я перелопатила горы книг по истории Риарерии, ее законам, придворному этикету, древним мифам и даже запретным трактатам по некромантии и теории миров. Всюду была лишь пыль, потускневшие чернила и безмолвие. Ни единого упоминания о людях из других миров, ни намека на порталы или магию, способную на такое. Лишь однажды я наткнулась на старую легенду о «Звездных Скитальцах», но это было настолько туманно и аллегорично, что ничего, кроме головной боли, не принесло.

Осознание начало медленно и неумолимо оседать в душе тяжелым камнем: возможно, мне никогда не суждено вернуться. Возможно, авария стала точкой невозврата, и этот мир – моя новая реальность. И если это так, то выживать здесь, сгибаясь под ударами судьбы, как это делала настоящая Мелисса, я не намерена.

Поэтому я начала обустраивать свою жизнь. Мой новый гардероб, созданный мадемуазель Элоизой, стал моим первым и самым видимым оружием. Взгляды слуг, которые раньше были полны жалости или безразличия, теперь выражали недоумение, а порой и уважение. Я больше не была прозрачной тенью в розовых оборках.

С младшим братом, Лукой, ситуация была относительно простой. После нашей стычки он несколько раз пытался пакостить. То подложит в суп какую-то острую приправу, то «случайно» прольет чернила на книгу, которую я читала. Все это было по-детски глупо и примитивно. Я не реагировала на его выходки с прежним страхом или слезами. В ответ на испорченную книгу я холодно заметила, что теперь мне придется попросить отца выделить средства на покупку новой из его личных средств, так как книга была историческим трактатом и представляла ценность. Лука скривился и ретировался. После пары таких случаев, где каждая его выходка оборачивалась для него потенциальными неприятностями, его энтузиазм поутих. Он не оставил своих намерений, это было ясно по его взглядам, полным ненависти, но теперь он действовал осторожнее, выжидающе. Я получила передышку.

С мачехой, Илдис, у нас установился хрупкий, холодный нейтралитет. Мы избегали прямых столкновений, пересекаясь лишь изредка на семейных ужинах, которые я, впрочем, научилась ловко игнорировать, ссылаясь на слабость после падения или на необходимость заняться гардеробом. Она наблюдала за мной с отстраненным, изучающим интересом, словно зоолог, наблюдающий за неожиданно проявившим характер экземпляром. Я чувствовала, что она выжидает, собирает информацию, и это заставляло меня быть настороже. Открытой войны не было, но под тонким льдом нашего перемирия скрывались темные, опасные воды.

А вот с отцом, князем Арриго, я так и не встретилась лицом к лицу. Все это время он находился в отъезде, занимаясь какими-то государственными делами на границах наших владений. Его отсутствие было мне только на руку. Оно давало мне время освоиться, подготовиться к неизбежной встрече и, что немаловажно, позволяло с чистой совестью пренебрегать этими невыносимыми семейными трапезами, где каждый взгляд был ударом, а каждое слово – скрытой угрозой.

Сегодняшний день был особенным. Сегодня должен был вернуться князь. И вернуться он должен был не один. Согласно слухам, которые Лира, дрожа от волнения, принесла утром вместе с завтраком, его сопровождал сам кронпринц Риарерии – Аларик Марктроф.

Аларик. Один из главных героев моего романа. Благородный, умный, харизматичный наследник престола, который в будущем станет главным противником моего жениха, лорда Каэлана. Тот, кто возглавит коалицию против «Мрачного Властителя» Севера. И вот он, живой и настоящий, должен был пересечь порог этого замка.

Мысль о встрече с ним вызвала странную смесь панического любопытства и профессионального азарта. Я создала его! Я вдохнула в него жизнь, наделила его лучшими качествами – справедливостью, отвагой, незаурядным умом стратега. Видеть его теперь не строчками текста, а плотью и кровью… это было сродни безумию.

Весь день в замке царила лихорадочная активность. Слуги бегали по коридорам, сметая несуществующую пыль, расстилая новые ковры, расставляя вазы с живыми цветами. Илдис, облаченная в роскошное платье цвета спелого граната, сновала по залам, отдавая распоряжения ледяным тоном, под которым скрывалось нервное напряжение. Даже Лука притих и надел свой самый парадный камзол, стараясь придать своему хищному лицу выражение почтительной серьезности.

Я наблюдала за этой суетой из окна своей гостиной. Мое сердце билось учащенно, но не от страха, а от предвкушения. Это был мой шанс. Шанс заложить первое, крошечное семя будущего союза. Если я не могу вернуться, то единственный путь к выживанию и свободе – это изменить сюжет. А для этого нужно было сделать невозможное – расторгнуть помолвку с Каэланом. И кто, как не главный враг моего жениха, мог стать потенциальным союзником в этой игре?