Текст книги "(Не) желанная невеста для злодея, часть I (СИ)"

Автор книги: Кира Стрельнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Кира Стрельнева
(Не) желанная невеста для злодея
Часть I

Глава 1

Я стояла за тяжелой бархатной шторой, приоткрыв ее ровно настолько, чтобы одним глазом видеть заполняющиеся ряды стульев. Мои пальцы сжимали край ткани так сильно, что ногти впивались в ладони, но я почти не чувствовала боли. Только бешеный стук сердца где-то в горле, от которого перехватывало дыхание.

Это был мой триумф.

Это был момент, к которому я так долго шла!

Моя жизнь никогда не была сказкой. В детстве я не знала родительской любви. Отец ушел из семьи, когда мне и года не было, а мать… С ней отношения у меня не сложились. Никогда в ее глазах не было теплоты или любви. Она всегда была холодна ко мне и старалась пересекаться со мной как можно меньше. Поэтому большую часть детства я провела с бабушкой. С единственным в мире человеком, что любил меня. Именно она привила мне любовь к книгам, которые помогли мне сохранить веру в лучшее.

Смерть бабушки стала большим ударом для меня, и я переехала к матери, у которой уже была новая семья, в которую я совсем не вписалась из-за чего чувствовала себя лишней.

Спасали меня книги. Я буквально поглощала их одну за другой, а после сама стала делать первые, и совсем неуверенные шаги в писательстве.

– Что за глупости, Анна! Хватит летать в фантазиях и подумай лучше о своем будущем! Я не буду вечно тебя содержать, а книги точно тебя не прокормят в будущем! – с холодностью в голосе говорила мать, смотря на меня с недовольством.

– Ты возомнила себя великой писательницей? – смеялся мой младший брат, которого мама родила от второго мужа. – Вот умора! Да кому нужна твоя жалкая писанина?

– Анна, ты теперь достаточно взрослая, чтобы самой отвечать за свою жизнь, – сказал мне отчим в день моего выпускного из школы. – Ты уже выбрала, куда поступать? Обязательно выбирай то, где нормальное общежитие, а то, как же ты там жить будешь?

Вот так вот сразу после окончания школы и ушла в «свободное плаванье» и несмотря ни на что, решилась исполнить свою мечту и стать писательницей.

Путь был непростой. Никто не верил в меня. Но я шла этот путь одна. Потому что в мире, который казался серым и предсказуемым, у меня был свой, яркий и полный опасностей. Мир Риарерии. И вот он, этот мир, материализовался в виде толпы людей, пришедших на встречу со мной. Со мной, Анной Волковой! Они держали в руках мою книгу – толстый том в темно-синей обложке с названием: «История одного злодея».

Бестселлер.

Это слово еще не уложилось в голове. Оно было чужим, пафосным, как костюм от кутюр, надетый на человека, привыкшего к джинсам и футболкам.

– Анна, через пять минут начинаем, – прошептала PR-менеджер издательства, Ольга, появляясь рядом как тихая тень. – Вы готовы?

Я глубоко вдохнула, выпрямила плечи. На мне было простое черное. Никаких ярких цветов, только я и мое слово.

– Да, – мой голос прозвучал увереннее, чем я ожидала. – Абсолютно.

И вот я выхожу. Ослепительный свет софитов, гром аплодисментов, который накатывает волной и на секунду оглушает. Я улыбаюсь, сажусь за стол, беру в руки микрофон. Мои ладони влажные, но я не даю этому страху ни единого шанса. Я смотрю на эти лица – молодые, не очень, восторженные, внимательные. Они пришли сюда ради меня. Ради истории, которую я родила в тишине своей однокомнатной квартиры, заливаясь кофе и заедая творожками по акции.

Глава 2

Вопросы посыпались как из рога изобилия. Стандартные, милые.

– Анна, когда ждать продолжение?

– А как вам пришла в голову идея мира Этерии?

– Кто ваш любимый персонаж, в этой истории?

– Правда ли, что образ лорда Каэлана списан с…» – тут называлось имя известного актера, и я загадочно улыбалась, отвечая: «Возможно, в нем есть капля его харизмы».

Я парила. Я наслаждалась каждым мгновением, каждым взглядом, полным интереса. И вот, когда официальная часть подходила к концу и объявили о начале автограф-сессии, ко мне пробилась одна девушка. Лет восемнадцати, с огромными, полными неподдельной боли глазами. В ее руках была зачитанная до состояния ветхости книга – самый большой комплимент для автора.

– Анна, – начала она, и голос ее дрогнул. – Я… я прочла книгу три раза. И мне не верится до сих пор. Скажите, пожалуйста… вам не было жалко Мелиссу?

Вопрос повис в воздухе, и шум вокруг на секунду стих, будто все ждали ответа именно на этот, неозвученный до сих пор вопрос. Мелисса. Та самая несчастная невеста злодея, второстепенная героиня, чью печальную судьбу я прописала с почти жестокой точностью.

Я посмотрела на девушку, увидела в ее глазах ту самую боль, которую когда-то чувствовала сама, сталкиваясь с несправедливостью мира.

– Жалко? – тихо переспросила я, откладывая ручку. – Конечно, жалко. Вы думаете, автор – бесчувственный тиран, который просто перемещает фигурки по шахматной доске сюжета? Мы проживаем жизнь каждого персонажа. И смерть Мелиссы… она была необходима. Ведь именно она стала катализатором для дальнейших развитий событий, благодаря которым была спасена ни одна жизнь.

Девушка грустно кивнула, но не отступила.

– Я понимаю… но это так несправедливо. Она ведь была невинна! Она всего лишь хотела быть счастливой. И вот этот конец… Слишком жестоко… Скажите, – она посмотрела на меня с внезапной надеждой, – есть ли шанс, что она… вернется? Во второй части? Может, ее смерть была ненастоящей? Или магия какая-то? Ведь в Риарерии возможно все!

Я улыбнулась, но на этот раз моя улыбка была другой – не триумфальной, а знающей, почти таинственной. Вопрос девушки отозвался во мне странным эхом.

«Несправедливо».

Да, судьба обошлась с Мелиссой жестоко. Я сама об этом позаботилась. Но сейчас, глядя на эту искреннюю боль в глазах читательницы, я почувствовала нечто новое. Не раскаяние, нет. Я почувствовала, что смогла. Моя книга смогла затронуть сердца своих читателей, о чем каждый автор может только мечтать.

– Я не могу раскрывать все карты, ведь я только начала работу над второй книгой.  Однако мир Риарерии действительно полон чудес, – сказала я осторожно, подбирая слова. – Ничего нельзя исключать. В мире магии возможно все.

Девушка просияла.

– Спасибо вам! Огромное спасибо! Я буду ждать!

Она отошла, а я еще какое-то время смотрела ей вслед. Ее вопрос задел какую-то потаенную струну.

Вернется ли Мелисса?

Мысль, которая последние недели сама крутилась у меня в голове, обретала новые очертания. А что, если? Что если дать ей шанс? Не просто воскресить магическим жестом, а… переписать ее историю? Сделать ее не жертвой, а творцом собственной судьбы? Ведь это же мой мир. Мои правила.

Я снова взяла в руки авторучку, чтобы подписать следующую книгу, и мои пальцы вдруг странно задрожали. Но это была не дрожь волнения. Это было предвкушение. Триумф, который я испытывала минуту назад, был сладок, но он был конечным. А вот эта новая мысль, этот росток сюжета, который только что пустил корни в моем сознании, обещал нечто большее. Он обещал новое приключение. Не только для моих читателей, но и для меня самой.

Я улыбнулась следующему читателю, но мои мысли были уже далеко.

Глава 3

Последний читатель ушел, унося с собой подписанную книгу и сияющую улыбку. В зале оставалась лишь тишина, густая и звонкая, пахнущая остывшим кофе и чужими духами. Я медленно собирала свои вещи на столе: блокнот, дорогую ручку, подаренную издательством, бутылку воды.

Ольга, PR-менеджер, похлопала меня по плечу и с улыбкой сказала:

– Блестяще, Анна! Абсолютно блестяще! Видела их глаза? Они тебя обожают.

– Спасибо, Оль, без тебя бы не справилась, – выдавила я, и это была чистая правда. Она была тем мостом, что соединял мой уединенный, придуманный мир с миром реальным, шумным и требовательным.

Выйдя на улицу, я ощутила прохладный вечерний воздух. Глубоко вдохнула, пытаясь очистить легкие от спертой атмосферы зала. Парковка была почти пуста. Моя машина, недорогая, но ухоженная, купленная на первый солидный аванс, стояла в дальнем углу. Я шла к ней, наслаждаясь одиночеством и тишиной, перемалывая в голове вопросы читателей, особенно тот, последний, о Мелиссе.

И вот, когда до машины оставалось несколько шагов, из-за нее вышел он.

Сердце не заколотилось чаще. Оно просто остановилось. Замерло куском льда где-то в груди, перекрывая дыхание.

Максим.

Он прислонился к дверце моего автомобиля, как будто так и было заведено. Как будто последних трех лет не существовало. На нем был дорогой, безупречно сидящий кашемировый пиджак и джинсы. Он улыбался. Та самая улыбка, которая раньше заставляла землю уходить из-под ног, а теперь казалась просто хорошо отрепетированным жестом.

– Анна, – его голос был таким же, бархатным и глубоким. Он прокатился по моей коже мурашками, но на сей раз не от восторга, а от омерзения. – Я видел все из зала. Поздравляю. Бестселлер. Кто бы мог подумать.

Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила. Он заметил это, и в его глазах мелькнула тень чего-то – досады? Раздражения? Но улыбка не дрогнула.

 – Макс, что тебе нужно?

– Да вот, поздравить решил тебя лично, – он развел руками, и этот жест был слишком уж театральным. – Ты выглядишь… потрясающе. Успех тебе к лицу.

Я молчала, сжимая ключи в кармане пальто так, что металл впивался в ладонь. Эта боль была кстати. Она помогала не потерять связь с настоящим, не провалиться в тот кошмар, который я пережила из-за него.

– Зря приехал! Я не нуждаюсь, а твоих поздравлениях!

– Аня, ну хватит. Детские обиды. Прошло столько времени. Мы были молоды, глупы…

– Не говори за нас обоих, – резко оборвала я. – Глупа была я. Глупа, что поверила в твои сказки. Глупа, что думала, что я для тебя что-то значу. Ты был предельно ясен, когда выбрал дочь своего босса, буквально за месяц до нашей собственной свадьбы. Помнишь? Ты сказал, что это «разумное решение». Что у вас «общие цели».

История банальная, как мир. Молодая девушка, наивная, влюбленная до беспамятства в красивого и амбициозного молодого человека. Он был моей первой любовью, моим всем. А он видел во мне удобный вариант, пока не подвернулся выгодный вариант. После его ухода, после того предательства, слова не складывались в предложения, а душа была выжжена дотла. Я не могла писать. Целый год. Это был самый темный период моей жизни. Я потеряла не только его, я потеряла себя. Творчество было моим спасением, а он отнял и его.

И вот он стоит передо мной. Успешный, ухоженный, пахнущий деньгами и самодовольством.

– Я ошибся, – сказал он легко, будто речь шла о смене машины. – Сейчас вот в разводе. Не сошлись характерами. Она оказалась не тем человеком.

Ирония судьбы была настолько горькой, что я чуть не рассмеялась ему в лицо. Не тем человеком. А я, выходит, была тем? Просто не той, у кого правильный папа.

– Сочувствую, – выдавила я без тени сочувствия.

– Аня, давай поговорим, – он снова сделал шаг, на этот раз решительный. – Выпьем кофе. Вспомним старые времена.

– Мне нечего вспоминать, Макс. А те времена, которые ты хочешь вспомнить, для меня не существуют. Ты – мое прошлое.

– Не говори так, – он протянул руку, чтобы коснуться моей щеки, но я резко отпрянула, как от огня.

– Не трогай меня! – в голосе прозвучала такая холодная ярость, что он на секунду опешил. – Уходи, Макс.

Он помолчал, изучая мое лицо. Его улыбка, наконец, исчезла.

– Ты все та же. Раненый гордый зверек. Я думал, успех, слава… что ты изменилась.

– Я изменилась, – тихо, но очень четко сказала я. – Я научилась отличать искренность от лжи. Любовь от ее подобия. И я наконец-то увидела тебя без тех розовых очков, которые сама же на себя и надела. И теперь я точно могу сказать, что ты… ты просто меня не стоишь. Я сама когда-то придумала образ, который любила, а на деле ты оказался просто пустышкой. Мне жаль, что когда-то я потерял на тебя свое время.

Я обошла его, подошла к водительской двери и вставила ключ в замок. Рука дрожала, но я справилась.

Села в машину, захлопнула дверь и завела мотор. В окно я видела его бледное, искаженное обидой и злостью лицо. Он что-то кричал, но я уже не слышала. Я включила музыку – громкую, мощную симфонию – и выехала с парковки, оставляя его в облаке выхлопных газов и своего бессильного гнева.

Я ехала по ночному городу, и по щекам текли слезы. Но это были не слезы боли или слабости. Это были слезы освобождения. Я только что закрыла последнюю страницу самой тяжелой и несчастливой главы своей жизни. И теперь, с чистым сердцем и ясной головой, я была готова начать новую.

Внезапно перед глазами возник яркий свет фар встречной машины. Он был ослепительно белым, режущим. Слишком близко. Слишком быстро.

Раздался оглушительный, разрывающий мир грохот. Стекло посыпалось мелкой, острой крошкой. Что-то тяжелое и холодное впилось мне в бок. А потом – тишина. Абсолютная, бездонная. И в этой тишине, прежде чем сознание поглотила тьма, у меня промелькнула последняя, странно спокойная мысль: «Чертовски несправедливый конец, как и у Мелиссы. Жаль, что я хотя бы ей не успела подарить заслуженный хэппи-энд…»

Глава 4

Сознание возвращалось медленно, нехотя, словно пробиваясь сквозь толщу мутной, вязкой воды. Первым пришло ощущение тела – тяжелого, ватного, пронзенного странной, ноющей болью в виске. Потом – запахи. Не привычные городские ароматы асфальта, бензина и собственного парфюма, а что-то другое. Тяжелый, сладковатый аромат цветов, которых не сыщешь в обычном цветочном магазине. Пахло старым деревом, воском и… ладаном.

Я открыла глаза.

И замерла, не в силах пошевельнуться.

Над головой вместо знакомого потолка моей спальни с люстрой простирался балдахин из темно-синего бархата, расшитый причудливыми серебряными узорами, напоминающими сплетающиеся ветви. Я медленно, с трудом повернула голову. Комната была погружена в полумрак, но сквозь щель в тяжелых шторах пробивался луч утреннего солнца, выхватывая из темноты детали.

Резной деревянный комод с массивной медной фурнитурой. Кресло у камина с высокой спинкой, обтянутое тем же синим бархатом. На стене – гобелен, изображающий сцену охоты на фантастического зверя, похожего на оленя с крыльями летучей мыши.

Сердце бешено заколотилось в груди, отдаваясь гулом в ушах. Я знала эту комнату. Я знала каждый ее уголок, каждый узор на шторе. Потому что я сама ее придумала. Это были покои Мелиссы. Те самые, которые я с такой тщательностью описывала в одной из глав свой книги «Истории одного злодея», стараясь передать атмосферу роскошной, но бездушной клетки.

Это сон, – отчаянно попыталась убедить я себя. – Последствия стресса. Встреча с Максом, авария… Я в больнице, мне что-то колют, и мне это все мерещится.

Я сжала веки, надеясь, что при следующем открытии глаз увижу стерильную белизну больничной палаты. Но когда я снова посмотрела, ничего не изменилось. Более того, детали стали только четче. Я увидела собственную руку, лежащую на одеяле. Не свою руку. Руку была изящнее, с тонкими, длинными пальцами и ухоженными ногтями. Никакого шрама от ожога у основания большого пальца, который я заработала, неудачно схватившись за противень год назад.

Паника, холодная и тошная, подкатила к горлу. Я резко села на кровати, и голова закружилась. На мне была не моя пижама, а длинная ночная рубашка из тончайшего белого льна, расшитая у горловины и на рукавах кружевной паутиной.

Нет. Нет, нет, нет. Этого не может быть.

Я попыталась встать, но ноги подкосились, и я едва не рухнула на пол, ухватившись за резной столбик кровати. Мои пальцы ощутили шероховатость старого, отполированного временем дерева. Слишком реально. Слишком осязаемо.

В этот момент дверь в покои бесшумно отворилась.

В проеме возникла девушка лет девятнадцати в простом, но опрятном платье серого цвета и белом переднике. На голове у нее был такой же белый чепец. Служанка. Я описала и ее. Ее звали Лира.

Девушка, увидев, что я на ногах, всплеснула руками, и на ее лице отразилась неподдельная тревога.

– Ваша светлость! Вы не должны вставать! – ее голос был звонким и молодым, точно колокольчик. Она поспешила ко мне, стараясь взять под локоть. – Лекарь строго-настрого велел соблюдать покой. Как вы себя чувствуете? Голова еще болит?

Я молчала, не в силах вымолвить ни слова, впиваясь в нее взглядом. Мой мозг, привыкший анализировать и структурировать информацию, отчаянно пытался найти логическое объяснение. Галлюцинация? Кома? Но даже в кошмарном сне все не могло быть настолько… проработанным.

– Ваша светлость? – девушка нахмурилась, ее большие, карие глаза выражали искреннее беспокойство. – Вы меня слышите? Может, позвать лекаря?

– Я… – мой собственный голос прозвучал чужим – выше, нежнее, с легкой, едва уловимой хрипотцой. – Где я?

– В ваших покоях, княжна, – служанка смотрела на меня с растущим недоумением. —Вы упали с лестницы два дня назад. Вы ничего не помните?

Кровь отхлынула от лица, и я снова почувствовала, как пол уходит из-под ног. Я позволила Лире усадить себя обратно на край кровати.

– Я… принесу вам воды и завтрак, – растерянно сказала девушка. – И позову лекаря.

Она выскользнула из комнаты, оставив меня наедине с охватившим меня ужасом.

Глава 5

Оставшись одна, я еще несколько минут сидела на краю кровати, сжимая пальцами прохладный бархат покрывала. Каждое дыхание давалось с трудом, словно грудь сковывали невидимые тиски.

«Ваша светлость».

«Княжна».

«Упали с лестницы».

Каждое слово Лиры, это милое, озабоченное личико – все было точь-в-точь как в книге. В той самой главе, где Мелисса, не в силах вынести унижений со стороны брата, в слезах бежала по мраморной лестнице и оступилась.

Это была моя версия. Моя жестокая, «необходимая для сюжета» версия. Я хотела показать всю ее жизнь, без прикрас, чтобы читатель сумел проникнуться чувствами к этой героине, чья судьба была тяжелой с самого рождения.

Паника, сначала леденящая, начала медленно закипать, превращаясь в неистовое, почти истерическое отрицание. Нет. Этого не может быть. Я ударилась головой в аварии. Я в коме. Уверена, мой мозг, перегруженный работой над второй книгой и встряской от встречи с Максом, генерирует невероятно детализированный кошмар. Вот и все. Сейчас я зажмурюсь, сосредоточусь, и все исчезнет.

Я снова плотно закрыла глаза, до рези в мышцах, пытаясь прочувствовать свое настоящее тело – то, что лежит где-то в реанимации, подключенное к аппаратам. Я представляла запахи антисептика, приглушенные голоса врачей, ровный гул приборов. Но вместо этого в ноздри упрямо бился густой, дурманящий коктейль из ароматов: воск от свечей, ладан, пыль на старых книгах и едва уловимый, горьковатый запах высушенных трав – вероятно, следы работы лекаря.

Это было слишком реалистично. Слишком все детализировано.

С слабеющими ногами, цепляясь за резные спинки стульев, я поднялась и сделала несколько неуверенных шагов по комнате. Ковер, мягкий и глубокий, приглушал звук шагов. Мои пальцы скользнули по столешнице комода, ощутив прохладу отполированного до зеркального блеска дерева. На нем лежали серебряная щетка для волос, ручное зеркальце в такой же оправе, несколько флакончиков с духами. Все, как я описывала. До последней мелочи.

И тогда мой взгляд упал на большую, в тяжелой раме, стоящее зеркало в углу комнаты. Оно было полуприкрыто тканью. Странный, суеверный жест для мира Риарерии, где зеркала считались порталами для нечисти из другого мира. Поэтому большие зеркала было принято прикрывать, чтобы у монстров не было возможности утащить тебя к себе. Открывалось оно лишь по необходимости и то на небольшой промежуток времени, который считается безопасным, ведь за это время никто не успеет проникнуть в этот мир и не успеет тебя утащить к себе. Маленьких зеркал это не касается из-за их размеров. Поэтому их не прячут.

Сердце заколотилось с новой силой, предчувствие сжимая горло ледяной рукой. Что я увижу там? Свое лицо? Изможденное, с синяками под глазами после аварии? Или…

Я медленно подошла к зеркалу. Дрожащей рукой ухватилась за край ткани и одним резким движением дернула ее на себя. Покрывало соскользнуло на пол, бесшумной волной, подняв облачко пыли.

И мир перевернулся.

В зеркале на меня смотрела незнакомка. И в то же время… я знала ее лучше, чем саму себя. Это было лицо, которое месяцами жило в моем воображении, которое я пыталась описать в черновиках, подбирая самые точные эпитеты.

Светлые, я бы даже сказала, чуть золотистые волосы, волнами спадающие на хрупкие плечи. Огромные глаза, цвета весеннего неба, широко распахнутые от ужаса, отчего они казались еще больше. Прямой, изящный нос. Губы, естественно алые, без всякой краски, слегка приоткрытые в беззвучном крике. И кожа – фарфоровая, бледная, прозрачная.  На лбу, почти у самого виска темнел свежий, синевато-лиловый синяк – напоминание о падении с лестницы.

Это была Мелисса.

Моя Мелисса.

Та самая несчастная невеста, чью судьбу я, всесильный автор, предначертала быть разменной монетой в играх сильных мира сего и в итоге погибнуть от руки собственного жениха, лорда Каэлана.

Я непроизвольно поднесла руку к лицу, и отражение повторило мой жест. Длинные, тонкие пальцы прикоснулись к щеке, скользнули к синяку. Боль была настоящей. Острая, пульсирующая.

«Совпадение?» – в голове прозвучал чей-то насмешливый, язвительный внутренний голос. Нет. Никаких совпадений. Я попала в свою же книгу. Не в роли всемогущего создателя, не в роли главной героини, у которой есть шанс на счастливый конец, а в роли жертвы. Той самой, чью гибель я сама же и придумала, оправдывая это «необходимостью для сюжета».

Желанная невеста? Нет. Я стала тем, кого здесь все презирали. Дочь князя, проданную в жены могущественному и жестокому лорду Каэлану. Тихая, робкая, безропотная Мелисса, не способная постоять за себя. Пешка.

В отражение, в этих синих, бездонных глазах, плескался настоящий ужас. Но потом, медленно, преодолевая оцепенение, в них начало пробиваться что-то другое. Что-то твердое. Знакомое мне, Анне Волковой, но совершенно чужое для Мелиссы.

Я выпрямила спину. Отражение повторило движение. Хрупкие плечи расправились, подбородок непроизвольно приподнялся. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. В зеркале бледная красавица делала то же самое, и ее испуганное лицо вдруг исказила гримаса не детского отчаяния, а яростной, взрослой решимости.

– Нет, – прошептала я, и мой новый, незнакомый голос прозвучал хрипло, но твердо. – Нет. Этого не будет.

Я смотрела в глаза этой светловолосой девушке, вглядывалась в каждую черточку мною же созданного лица. Это была не просто игра воображения, не кошмарный сон. Это была реальность. Жестокая, несправедливая, но реальность.

И в этой реальности у меня было только одно преимущество. Я знала сюжет. Я знала всех персонажей, их тайные мотивы, их слабости. Я знала, что ждет Мелиссу, если она продолжит идти по предначертанному пути. Сначала – унижения, потом – публичное обвинение в измене, затем – темница и, наконец, смерть от рук жениха.

Но я не была Мелиссой. Я была Анной Волковой. Автором этого мира. И я отказывалась принимать правила этой игры.

– Ты хотела дать ей шанс? – язвительно спросил я себя, глядя на отражение. – Что ж, поздравляю. Теперь это твой шанс.

Мысль, которая родилась на автограф-сессии, когда та девушка спросила о возможности возвращения Мелиссы, обрела теперь чудовищный, буквальный смысл. Переписать историю. Не на страницах рукописи, а здесь и сейчас.