Текст книги "(Не) желанная невеста для злодея, часть I (СИ)"

Автор книги: Кира Стрельнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 6

Я стояла перед зеркалом, впиваясь взглядом в незнакомые синие глаза, ищущие в их глубине крупицу самой себя, Анны Волковой. Рука непроизвольно сжала в кулак мягкую ткань ночной рубашки. Дрожь, пробиравшая меня с момента пробуждения, постепенно отступала, сменяясь леденящим, выверенным спокойствием. Это было то самое чувство, которое охватывало меня перед дедлайном – собранность, концентрация и железная решимость сделать невозможное. Только теперь на кону была не глава романа, а моя жизнь.

Дверь скрипнула, нарушив уединение. В комнату, осторожно переступая, вошла Лира, неся в руках небольшой деревянный поднос с глиняным кувшином и чашкой. За ней, тяжело ступая, проследовал пожилой мужчина в длинном, темном сюртуке, с проседью в аккуратно подстриженной бороде и умными, внимательными глазами, в которых читалась бездна житейской мудрости. Лекарь Орвин. Я описала его как человека опытного, немного циничного, но непревзойденного в своем деле. Видеть его теперь не чернильными буквами на белой бумаге, а живым, дышащим человеком, было необычно.

– Ваша светлость, вы должны лежать, – тут же защебетала Лира, торопливо ставя поднос на прикроватный столик. – Я привела мастера Орвина. Он должен осмотреть вашу рану.

Лекарь приблизился, его взгляд скользнул по моей фигуре, задержался на синяке у виска, а затем встретился с моими глазами.

– Княжна, – произнес он голосом глуховатым, но твердым. – Позвольте убедиться, что сотрясение мозга не оставило тяжелых последствий. Вы меня узнаете?

«Да, – пронеслось у меня в голове. – Вы – Орвин, сын кузнеца из деревни у подножия Марских гор, который в двадцать лет сбежал учиться врачеванию, бросив наследство, и стал лучшим лекарем в княжестве. Вы ненавидите политику и любите вишневое варенье».

– Мастер Орвин, – выдохнула я, и мой голос, высокий и чистый, прозвучал почти естественно. – Конечно.

Он кивнул, удовлетворенный.

– Расскажите, что произошло перед падением? Что вы помните?

Что я помнила? Я помнила все. Я помнила, как придумала эту сцену. Младший брат Мелиссы, Лука, сын второй жены князя, избалованный и жестокий мальчишка, который с детства издевался над тихой сводной сестрой. Он подкараулил ее на лестнице, начал насмехаться над ее помолвкой с лордом Каэланом, говоря, что даже «Мрачный Властитель» сбежит, едва увидит такую плаксу. Он выхватил из ее рук единственную отраду – письмо от давно умершей матери – и, отступая, толкнул ее. Мелисса, пытаясь отнять письмо, оступилась и кубарем скатилась с мраморных ступеней.

Настоящая Мелисса, когда очнулась, не стала рассказывать о случившемся, опасаясь мести со стороны брата или мачехи. Однако я не была той Мелиссой. И мое молчание было уже не признаком слабости, а тактическим ходом.

– Я… оступилась, – тихо, но внятно сказала я, глядя прямо на лекаря. – Лестница в южном крыле крутая. Ковер на ступенях часто отходит.

Лира ахнула, прикрыв рот ладонью. Орвин поднял седую бровь. Он явно ожидал стандартных для Мелиссы слез и несвязного бормотания, а не конкретного указания на причину бытового происшествия.

– Гм, – промычал он, приступая к осмотру. Его пальцы, твердые и опытные, осторожно прощупали синяк на виске, проверили зрачки, заставили меня проследить за движением его руки. Я покорно выполняла все указания, но мой разум работал с бешеной скоростью. Каждое движение, каждый взгляд я анализировала, как анализировала бы текст, ища слабые места, возможности для правки.

– Сотрясение, без сомнений, но, похоже, не сильное, – заключил он, отступая. – Головокружение, слабость будут сохраняться еще несколько дней. Покой, настой из трав для успокоения нервов и компрессы на ушиб. Избегайте резких движений и любых волнений. А еще я оставлю вам специальную мазь от ушибов на теле. Она поможет скорее их залечить. Этого будет достаточно. Все-таки вам очень повезло, что падение обошлось без серьезных последствий.

«Избегайте волнений».

Смешная рекомендация для девушки, обрученной с главным злодеем и живущей в доме, где ее ненавидят.

– Благодарю вас, мастер Орвин, – сказала я, и в моем голосе прозвучали нотки, заставившие его снова насторожиться. Это была не благодарность робкой девочки, а признательность равного. – Я последую вашим советам.

Лира, сиявшая от того, что «ее княжна» говорит так четко, поспешила налить мне воды. В этот момент за дверью послышались быстрые, уверенные шаги, и прежде чем кто-либо успел среагировать, дверь распахнулась с такой силой, что она ударилась о стену.

В проеме стоял он. Лука.

Глава 7

Он был именно таким, каким я его описывала: высокий для своих семнадцати лет, с острыми, некрасивыми чертами лица, которые не портили, а, наоборот, придавали ему хищную, почти готическую привлекательность. Темные волосы, сбившиеся на лоб от быстрой ходьбы, насмешливые карие глаза и вечная кривая ухмылка на тонких губах. В его позе, в его взгляде читалось столько неприкрытого высокомерия и глумливой уверенности в своей безнаказанности, что у меня внутри все похолодело и тут же закипело.

Настоящая Мелисса дрожала бы при одном его виде, опускала глаза, стараясь стать невидимой. Я же, встретившись с ним взглядом, не отвела его. Не моргнула. Я просто смотрела на него, и в моем взгляде не было ни страха, ни покорности. Был холодный, безразличный анализ. Я видела перед собой не ужасного обидчика, а персонажа. Сложного, прописанного мной же, со своей мотивацией – жаждой внимания отца, ревностью к дочери от первой жены, желанием утвердиться за счет того, кто слабее.

Лука замер на пороге, его ухмылка на мгновение сползла с лица, сменившись мимолетным удивлением. Он явно ожидал увидеть заплаканную, перепуганную овечку, а не эту неподвижную, молчаливую фигуру с прямым, оценивающим взглядом.

– Ну что, сестрица, очнулась? – наконец произнес он, снова растягивая губы в знакомой усмешке. Он лениво вошел в комнату, игнорируя Лиру, которая съежилась, словно пытаясь провалиться сквозь пол, и лекаря Орвина, нахмурившего седые брови.

Лекарь сделал шаг вперед, его лицо выражало суровое неодобрение.

– Юный господин, ваша сестра нуждается в покое. Осмотр только что завершен, и…

– А я ей и не мешаю, – парировал Лука, не удостоив старика взглядом. Его глаза были прикованы ко мне. – Просто навестил дорогую невесту лорда Каэлана. Проверить, не отбила ли она память. А то вдруг забыла, за кого выходит замуж и почему это… благо для нашей семьи.

Последние слова он произнес с особой, ядовитой интонацией. Я знала это. Знала, что помолвка с Каэланом, могущественным, но мрачным и жестоким лордом Севера, была для семьи Мелиссы сделкой. Князь, ее отец, спасал свои земли от разорения, отдавая дочь в жены тому, кого боялся весь континент. А для Луки и его матери, второй жены князя, Мелисса была лишь разменной монетой, помехой, которую наконец-то удалось с выгодой сплавить.

Я продолжала молчать. Мое молчание, видимо, начало его раздражать. Он ожидал слез, испуганного лепета, оправданий. Он питался этим. А я лишала его этой пищи.

– Что, котелок не варит? – он подошел ближе, заглядывая мне в лицо. – Ничего не скажешь в ответ на заботу братца?

И вот тогда я заговорила. Не шепотом Мелиссы, а своим, твердым, низким для этого голоса тоном. Он прозвучал тихо, но так отчетливо, что Лука непроизвольно отступил на полшага.

– Я все помню, Лука, – сказала я. – Помню каждое слово. И каждое действие.

Он фыркнул, пытаясь вернуть себе потерянное преимущество.

– Ну и? Побежишь жаловаться отцу? – он кивнул в сторону синяка на моем виске. – Уверен, он очень расстроится. Возможно, даже запретит мне на неделю выезжать на охоту. Ужасное наказание. Не правда ли?

Его голос был полон язвительного торжества. Он знал, что отец не станет его серьезно наказывать. Лука – наследник, продолжатель рода. Мелисса же – дочь от первой, несчастной жены, девушка, чье единственное предназначение – быть выгодно проданной.

Глава 8

Я медленно поднялась с кровати. Ноги подкосились на мгновение, послав в мозг сигнал слабости, но я уперлась ступнями в мягкий ворс ковра и выпрямилась во весь свой невысокий рост. Я смотрела на него не снизу вверх, как обычно, а почти наравне. И в моих глазах он увидел не страх, а нечто совершенно новое – холодное, безжалостное презрение.

– Жаловаться? – я чуть склонила голову набок, и мои светлые волосы скользнули по плечу. – Зачем? Чтобы доказать всем, что ты, наследник великого рода, настолько ничтожен и труслив, что может справиться только с женщиной, которая слабее тебя? Чтобы отец в очередной раз убедился, что его сын – это маленький, злой мальчик, который боится настоящего соперника и потому вымещает злобу на беззащитной и несчастной девушке?

Ухмылка на лице Луки застыла, а затем медленно сползла, как маска. Его глаза сузились, в них вспыхнул настоящий, не наигранный гнев.

– Ты что это себе позволяешь, дрянь? – он прошипел, делая шаг ко мне. Его рука непроизвольно сжалась в кулак.

Лира вскрикнула. Орвин резко двинулся вперед.

– Юный господин, силой здесь ничего не решишь! – его голос прозвучал властно, с непривычной для лекаря твердостью.

Но я сама остановила Луку. Не жестом, а словом.

– Я позволяю себе говорить правду, – парировала я, и мой голос зазвучал еще тише, отчего каждое слово обретало особую весомость. – Ты толкнул меня, потому что я пыталась забрать письмо моей матери. Письмо, которое ты, как вор, выхватил у меня из рук. Ты, наследник, ведешь себя как уличный задира. Ты бьешь тех, кто не может дать сдачи. И ты думаешь, что это делает тебя сильным? Это делает тебя жалким. И все в этом замке, от последнего слуги до нашего отца, это знают. Они просто молчат.

Я видела, как багровеет его лицо. Дышал он тяжело, с присвистом. Я ткнула в самую больную его точку – в его неуверенность, в его вечную жажду признания его силы и значимости.

– Заткнись! – рявкнул он, теряя остатки самообладания. – Я тебя…

– Что? Снова толкнешь? – я сама сделала шаг навстречу, заставляя его отступить. Это был инстинктивный жест. Хищник отступает перед тем, кто ведет себя не по правилам, кто не боится. – Ударь меня, Лука. Сделай это. Покажи всем, что я права. Покажи лекарю и служанке, что наследник князя – это трус, который бьет женщин. Я уверена, эта новость очень быстро облетит весь замок. А отцу будет так приятно о ней узнать. Особенно сейчас, когда он пытается заключить союз с торговыми гильдиями, которые, как я слышала, ценят в партнерах… благородство.

Я лгала. Никаких переговоров с гильдиями в данный момент сюжета не было. Но Лука, поглощенный своими мелкими интригами и злобой, не мог этого знать. Он смотрел на меня с таким изумлением, будто перед ним была не его тихая сестра, а незнакомка. Незнакомка, которая говорила на языке, который он понимал – языке силы, интриги и угроз.

Он замер, его сжатый кулак медленно разжался. Он тяжело дышал, глядя на меня с ненавистью, но в его взгляде появилась и тень чего-то нового – неуверенности, даже страха. Страха перед неизвестным. Его Мелисса исчезла, а на ее месте стоял кто-то другой. Кто-то опасный.

– Ты… ты не в себе, – сипло произнес он, отступая к двери. – Сотрясение. Бредишь.

– Возможно, – согласилась я, и на моих губах появилась легкая, почти невесомая улыбка. Она была холодной и безжалостной. – А может, я просто наконец-то все увидела таким, какое оно есть. И перестала бояться.

Он еще раз окинул меня взглядом, полным ненависти и смятения, затем резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Эхо от хлопка прокатилось по комнате, а затем воцарилась тишина, густая и звенящая.

Я медленно выдохнула и почувствовала, как дрожь снова пытается овладеть моим телом, но на сей раз это была дрожь не от страха, а от адреналина. От осознания того, что я только что сделала. Я изменила сценарий. Я вступила в первую битву и вышла из нее победителем.

Я повернулась к Лире и Орвину. Оба смотрели на меня с открытым ртом. На лице служанки был ужас, смешанный с неподдельным восхищением. Лекарь же смотрел на меня пристально, внимательно, его умные глаза изучали меня с новым, живым интересом.

– Ваша светлость… – прошептала Лира. – Вы… вы так с ним говорили…

– Княжна, – мягко, но твердо произнес Орвин. – Быть может, вам все-таки следует прилечь? Потрясение было велико.

Я кивнула, внезапно почувствовав смертельную усталость. Мои ноги подкосились, и я бы упала, если бы Лира не подхватила меня и не усадила обратно на кровать.

– Да, мастер Орвин, – сказала я, закрывая глаза. – Вы правы. Мне нужно… собраться с мыслями.

Глава 9

Я только что изменила ход истории. Не на бумаге, а в реальности. Я вступила в открытую конфронтацию с одним из главных источников страданий Мелиссы и не просто выстояла, а одержала маленькую победу.

Лука отступил.

Он был напуган, сбит с толку, его привычная картина мира дала трещину. И это доказывает, что правила этого мира не были незыблемыми. Их можно ломать.

Мысли скакали, пытаясь анализировать произошедшее с холодной точностью редактора. Лука – не главная угроза. Он – симптом, побочный продукт больной системы, в которую была вписана Мелисса. Его реакция была предсказуема: замешательство, гнев, попытка вернуть контроль через унижение. Но мое неожиданное сопротивление посеяло в нем семя сомнения. Теперь он будет осторожнее. И, возможно, более опасен. Оскорбленный нарцисс с доступом к власти – это гремучая смесь.

Мои размышления прервала Лира. Она стояла в нескольких шагах, заламывая руки, ее глаза были полны слез.

– Ваша светлость… – ее голос дрожал. – Что вы наделали? Он теперь вас никогда не оставит в покое! Он расскажет своей матери, а та… о, боги…

Я подняла на нее взгляд. В ее лице читался неподдельный, почти животный страх. Она была частью этого мира, с его иерархией и безнаказанностью сильных. Для нее мой поступок был не актом мужества, а смертельно опасным безумием.

– Лира, – сказала я мягко, но твердо. – Он и так никогда не оставлял меня в покое. Разница лишь в том, что теперь он знает: я могу дать отпор. Молчание не защищало меня. Оно лишь делало его смелее.

– Но княгиня Илдис… она вас возненавидит еще сильнее!

– Она и так меня ненавидит, – парировала я, пожимая плечами. Жест выглядел странно и непривычно в этом хрупком теле. – Ее ненависть не имеет градаций. Она либо есть, либо ее нет. А в отношение меня она есть. И от того, буду ли я молчать или отвечать, ее чувства ко мне не изменятся.

Из угла комнаты раздался негромкий, одобрительный кашель. Лекарь Орвин все еще стоял там, наблюдая за мной с тем же пронзительным, изучающим взглядом.

– Юная госпожа неожиданно обрела дар красноречия и… политического чутья, – произнес он, подходя ближе. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на синяке, а затем вновь встретился с моими глазами. – Угроза насчет торговых гильдий была… мастерски исполнена. Хотя, насколько мне известно, никаких активных переговоров в данный момент не ведется.

В его словах не было упрека, лишь констатация факта и скрытый вопрос. Он проверял меня. Орвин был умнее, чем казался на первый взгляд. Он не просто лекарь, он – хранитель множества секретов этого замка. В моей книге он был тем, кто тайно симпатизировал Мелиссе, но никогда не вмешивался, считая ее положение безнадежным.

Я позволила себе слабую улыбку.

– Мастер Орвин, иногда потенциальная угроза действует куда эффективнее, чем реальная. Особенно на тех, кто не утруждает себя проверкой фактов. Лука живет своими импульсами. Он не станет ничего проверять, он просто почувствует угрозу. И этого пока достаточно.

Лекарь медленно кивнул, и в уголках его глаз собрались лучики морщин – подобие улыбки.

– Достаточно для чего, княжна? – спросил он тихо. – Что вы задумали?

Его вопрос повис в воздухе. Лира смотрела на нас, переведя взгляд с меня на лекаря и обратно, явно не понимая подтекста этого разговора.

Я неопределенно пожала плечами, не желая отвечать на вопросы мастера и тот понял меня правильно. Не став ждать ответа, он задал мне иной вопрос:

– Княжна, позвольте спросить. Что произошло? Что заставило вас так… измениться? Сейчас я словно другого человека перед собой вижу.

– Что произошло, мастер Орвин? – Задумчиво повторила я его вопрос. – Я упала с лестницы. И, видимо, стукнулась головой так, что во мне что-то… переключилось. Проснулось. Страх – плохой советчик. Он заставляет мириться с тем, с чем мириться не следует.

– Это весьма… философски для человека, только что перенесшего сотрясение мозга, – заметил он сухо. Но в его голосе не было осуждения. Был интерес ученого, наткнувшегося на редкий феномен.

– Боль иногда прочищает разум лучше любых лекарств, – парировала я. Я помнила, что Орвин ценил ум и прямоту. Лесть и подобострастие он презирал. – Я поняла, что если продолжу молчать и бояться, то следующее мое падение будет последним. И вряд ли оно будет случайным. А этого я не допущу больше.

Глава 10

Я осталась одна, если не считать Лиру, которая металась по комнате, то поправляя складки на шторах, то бесшумно переставляя предметы на туалетном столике. Ее страх был почти осязаем, он витал в воздухе, смешиваясь с ароматом лечебных трав и воска. Она боялась за меня. Боялась последствий моего внезапного «пробуждения».

Я откинулась на подушки, закрыв глаза, притворяясь более слабой, чем была на самом деле. Мне нужно было время. Не для восстановления тела Мелиссы, а для разработки плана. Настоящий враг был не здесь, не в этих стенах, кишащих мелкими интригами. Настоящий враг ждал меня на Севере. Лорд Каэлан. Мрачный Властитель, Хозяин Ледяных Земель. Тот, кто согласно моему же сценарию, должен был положить конец этой короткой, несчастливой жизни Мелиссы.

Мысль о нем не вызвала привычного для Мелиссы леденящего ужаса. Во мне вспыхнуло иное – яростное, почти личное неприятие. Я создала его. Я вдохнула в него жизнь, наделила его могуществом, сложной, искалеченной психологией, трагическим прошлым, которое, как я считала, оправдывало его жестокость. Я любовалась им, как скульптор любуется своим самым удачным, хоть и пугающим творением. А теперь мне предстояло стать его жертвой. Пешкой в его игре.

«Ни за что», – пронеслось у меня в голове с железной четкостью.

Только вот, если до встречи с северным лордом у меня есть время, чтобы продумать детали плана, то вопрос с родными Мелиссы надо уже сейчас решать. Позволять себя унижать, я точно не позволю. Только вот и воевать с ними у меня пока силенок маловато. Если с младшим братом прокатили лже-угрозы, то с мачехой будет сложнее. Это змея сделает все, чтобы сломить меня и вновь сделать послушной марионеткой в своих руках.

Мои мысли прервал тихий, почти неслышный шепот Лиры:

– Ваша светлость… вам действительно стоит отдохнуть. Вы так бледны…

Я открыла глаза и встретилась с ее полным тревоги взглядом. Эта девушка была, пожалуй, единственным существом в этом замке, кто испытывал к Мелиссе искреннюю привязанность, и кто был верен ей до самого конца. В моей книге ее судьба после смерти госпожи тоже сложилась печально – ее убили, боясь, что она знает то, что ей не положено. Еще одна загубленная жизнь по воле всесильного автора.

– Не бойся за меня, Лира, – сказала я, и мой голос прозвучал устало, но твердо. – Страх – это роскошь, которую я больше не могу себе позволить.

– Но княгиня… она уже знает. Уверена, юный господин Лука уже побежал к ней. Она придет. Обязательно придет.

Я знала, что она права. Илдис, вторая жена моего «отца», женщина с холодным сердцем и стальной волей, не потерпит неповиновения. Для нее я была живым упреком, напоминанием о первой, любимой жене князя, и одновременно – разменной монетой. Монета не должна иметь собственного мнения.

Мне нужно было подготовиться к этой встрече. Но как? У меня не было ни власти, ни влияния. Все, что у меня было – это знание. Знание их характеров, их слабостей. Илдис тщеславна. Она помешана на статусе и внешнем лоске. Любой скандал, любое пятно на репутации семьи она воспринимала как личное оскорбление. Именно это и было ее ахиллесовой пятой.

Примерно через час, как и предсказывала Лира, дверь в мои покои распахнулась без стука. В проеме стояла Илдис.

Она была великолепна, как я ее и описывала. Темные волосы, уложенные в сложную прическу, подчеркивали ее гордый, холодный профиль. Платье из тяжелого шелка цвета спелой вишни шуршало при каждом движении, а в ее карих глазах, лишенных всякого тепла, плескалось ледяное негодование.

Лира тут же присела в низком реверансе, чуть не падая от страха. Я же медленно, демонстративно поднялась с кровати, опираясь на спинку кресла, чтобы скрыть остатки слабости. Я не собиралась лежать перед ней, как больная собака.

– Мелисса, – ее голос был гладким, как отполированный лед, и таким же холодным. – До меня дошли тревожные слухи. Говорят, ты оскорбила своего брата в его же доме. Это правда?