Текст книги "(Не) желанная невеста для злодея, часть I (СИ)"

Автор книги: Кира Стрельнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 53

Дверь открылась, и в проёме возник князь Арриго, мой отец. Он был облачён в парадные одежды из тёмно-бордового бархата, расшитого золотом – цвета власти и крови. Его лицо было гладко выбрито, волосы тщательно уложены, но в глубине глаз я увидела не отцовскую нежность или гордость, а ту же самую, знакомую смесь расчёта и напряжения. Он оценивающе оглядел меня с ног до головы, и его губы на миг сложились в нечто, отдалённо напоминающее удовлетворение.

– Время пришло, – произнёс он просто. – Гости собрались. Всё готово. Нам пора.

– Я готова, – ответила я, и это была правда. Я была готова, как приговорённый готов шагнуть на эшафот. Вся внутренняя дрожь, всё безумие последних дней сжалось в моей груди в маленький, твёрдый и очень холодный шар. Страх никуда не делся, но он превратился в оружие – острый, отточенный шип, направленный внутрь, дающий боль, которая не давала оцепенеть.

Князь протянул мне руку, обёрнутую в тончайшую кожу. Я положила на неё свои пальцы и почувствовала его мощную, несгибаемую хватку. Он не просто вёл дочь под венец. Он вёл разменную монету к месту заключения сделки.

Мы вышли из покоев. Длинный, освещённый факелами коридор, ведущий к центральной лестнице, казался бесконечным туннелем. Наши шаги – его тяжёлые, мои лёгкие, но чёткие – гулко отдавались от каменных стен. Слуги, встретившиеся по пути, замирали, прижимаясь к стенам и опуская глаза. Их почтительные поклоны были полны не уважения, а страха и любопытства.

И вот мы у вершины широкой мраморной лестницы, ведущей в главный зал. Внизу, за распахнутыми двустворчатыми дверьми, кипела жизнь. Приглушённый гул десятков голосов, блеск дорогих тканей, вспышки драгоценностей в свете сотен свечей. Воздух был густым от запахов дорогих духов, воска, вина и человеческого возбуждения.

На мгновение всё замерло. Все головы повернулись к нам. Сотни глаз – любопытных, оценивающих, завистливых, злорадных – устремились на меня. Я увидела в толпе Илдис, стоявшую рядом с бледным Лукой. Её взгляд был ледяным триумфом, смешанным с ядовитой ненавистью. Она видела не моё великолепие, а моё поражение, и наслаждалась им. Лука же смотрел куда-то в сторону, избегая встречи с моими глазами – призрак угроз Каэлана, видимо, всё ещё витал над ним.

И тогда я увидела его. Он стоял у дальнего конца зала, у подножия небольшого возвышения, где обычно восседал отец во время официальных приёмов. Каэлан. На нём был тёмно-серый, почти графитовый камзол из тяжелого шелка, расшитый по вороту и манжетам серебряной нитью в виде стилизованных драконьих чешуй. Он не носил никаких украшений, кроме одного – массивного серебряного перстня с тёмным, почти чёрным камнем на мизинце правой руки. Он стоял непринуждённо, руки за спиной, и смотрел не на толпу, не на князя, а прямо на меня. Его взгляд, преодолевая расстояние, добрался до меня ледяным прикосновением. В нём не было торжества, нетерпения или даже привычной насмешки. Там была лишь абсолютная, всепоглощающая уверенность. Уверенность скульптора, который вот-вот поставит последнюю точку на своём творении.

Отец, не ускоряя и не замедляя шага, повёл меня вниз по лестнице. Каждый шаг отдавался в висках. Я не опускала глаз. Я смотрела прямо перед собой, на Каэлана, впитывая его образ, этот символ моей гибели, стараясь превратить страх в холодную ненависть, которая хоть как-то могла согреть изнутри.

Мы прошли через зал, и толпа расступалась перед нами.

Наконец мы остановились перед возвышением. Князь отпустил мою руку и отошел в сторону, занимая своё место. Я осталась стоять одна, в паре шагов от Каэлана. Он медленно, с убийственной грацией, приблизился.

– Княжна Мелисса, – его голос, низкий и вибрирующий, прокатился по залу, заставив окончательно стихнуть все разговоры. Он говорил не громко, но каждое слово было отчеканено и разлетелось по углам. – Вы сияете сегодня.

Это была не любезность. Это была констатация факта, произнесённая с лёгким оттенком собственнического удовлетворения.

– Благодарю вас, лорд Каэлан, – ответила я, и мой голос, ровный и холодный, прозвучал удивительно чётко. – Вы тоже выглядите… соответствующим моменту.

В уголке его губ дрогнула едва заметная улыбка. Он уловил мой скрытый вызов, моё нежелание полностью капитулировать даже в этот момент. И, кажется, это его позабавило.

Князь Арриго заговорил, привлекая к себе внимание:

– Доблестные гости, друзья, соратники! – его голос, усиленный акустикой зала, зазвучал весьма торжественно. – Мы собрались здесь по великому и радостному поводу! Чтобы скрепить узы, которые послужат не только благу двух наших домов, но и стабильности на наших границах, процветанию земель и укреплению традиций! – Он говорил красиво, пусто и лживо, вызывая во мне дикое раздражение. – И сегодня, перед лицом вашим и перед лицом предков, – продолжал князь, – я, Арриго, с гордостью и радостью отдаю свою дочь, княжну Мелиссу, в невесты доблестному и могущественному лорду Каэлану де’Морвену, правителю Северных земель! Да будет этот союз крепок, как скалы его гор!

Церемониймейстер, нервно ёрзавший рядом, подал знак.

Я сделала шаг вперёд, к Каэлану. По ритуалу, я должна была произнести короткую клятву согласия, положив свою руку на протянутую ладонь жениха. Моё сердце бешено колотилось, крича внутри: «Нет! Нет! Нет!». Но лицо оставалось спокойным. Я подняла руку, и моя ладонь, холодная и сухая, опустилась на его протянутую руку.

Его кожа была прохладной, а пальцы – твёрдыми и сильными, сжимающими мою руку не как драгоценность, а как неотъемлемую часть владения. Его взгляд приковал меня к месту.

– Княжна Мелисса, – произнёс Каэлан, и на сей раз его слова звучали только для нас двоих, хотя их слышал весь зал. – Перед лицом собравшихся свидетелей, вы согласны принять мою руку и сердце, связать свою судьбу с моей и вскоре стать моей супругой, разделяя долг, честь и будущее моих земель?

Текст был стандартным. Но в его устах он звучал как ультиматум. «Сердце» здесь было пустым звуком. «Долг, честь, будущее» – вот что имело значение.

В зале затаили дыхание. Я чувствовала на себе взгляды отца, Илдис, сотни других. Я встретила взгляд Каэлана. В его ледяных глазах я не увидела ожидания ответа. Я увидела знание. Он уже знал мой ответ. Он просто ждал, чтобы я его озвучила, поставив последнюю точку.

Глубокий вдох. Воздух пах воском и страхом. Я открыла рот, и слова, отточенные на бесчисленных репетициях, вышли наружу сами, как будто их говорил кто-то другой:

– Я, Мелисса, дочь князя Арриго, перед лицом всех здесь собравшихся, согласна принять вашу руку и… разделить вашу судьбу. Да будет этот союз крепок.

Я не сказала «сердце». Я не могла. Я сказала «судьбу». Это было маленькое, никем не замеченное искажение текста, но для меня оно было важно. Я соглашалась не на брак по любви, а на сделку с роком.

На лице Каэлана ничего не изменилось, но мне показалось, что глубина его взгляда на миг стала ещё темнее. Он уловил подмену. И, кажется, она его не рассердила, а заинтересовала ещё больше.

Он кивнул, коротко и решительно. Затем другой рукой взял со стоявшей рядом бархатной подушки массивное кольцо – не тонкий изящный перстень, а широкую серебряную полосу с тем же чёрным камнем, что и на его собственном перстне, обрамлённым гравировкой в виде стилизованных крыльев дракона. Он взял мою руку и, не сводя с меня глаз, медленно, с ощутимым давлением, надел кольцо на мой безымянный палец. Металл был холодным и непривычно тяжёлым. Это была не украшение. Это была печать. Ошейник.

– Этим кольцом я скрепляю наш союз, – провозгласил он, и его голос снова загремел на весь зал. – Отныне и навсегда.

Глава 54

Раздались сдержанные, но благоприличные аплодисменты. Музыканты в углу зала заиграли торжественную мелодию. Церемония была завершена. Я была официально обручена. Дверь в клетку захлопнулась с оглушительным, финальным щелчком.

Каэлан всё ещё держал мою руку в своей. Он не отпускал её, а поднял вместе со своей, демонстрируя замершему в почтительном молчании залу наше скреплённое кольцами единство. Его пальцы сжали мои чуть сильнее – не больно, но так, чтобы я почувствовала всю твёрдость его хватки.

– Теперь ты моя, – прошептал он так тихо, что лишь я могла расслышать. И в этом шёпоте не было ни страсти, ни нежности. – Официально. Безвозвратно.

Потом он отпустил мою руку и, слегка склонив голову в мою сторону, предложил: – Пройдёмся? Нам следует принять поздравления.

Это был не вопрос. Это был приказ, облечённый в форму приглашения. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ком в горле мешал дышать.

Мы начали медленный обход зала. Он шёл чуть впереди, ведя меня за собой, его присутствие расчищало пространство перед нами. Гости кланялись, произносили стандартные, заученные фразы поздравлений, ловили мой взгляд. Я отвечала кивками, бессмысленными улыбками, которые тут же замирали на губах. Всё это было туманом, сквозь который я видела лишь его широкую спину в сером камзоле и чувствовала тяжесть кольца на пальце.

Вдруг на нашем пути возникла Илдис. Она стояла, словно высеченная из яда и бархата, её улыбка была слаще мёда и острее бритвы.

– Дорогой лорд Каэлан! Дорогая Мелисса! Какая прекрасная пара! – воскликнула она, и её голос звенел фальшивой радостью. – Я от всего сердца желаю вам счастья и… долгих лет совместной жизни на благо наших домов. Мелисса, моя дорогая, ты просто создана для роли хозяйки Севера. Я уверена, ты оправдаешь самые смелые ожидания.

Её слова были пропитаны ядом. «Оправдаешь ожидания» – значит, будешь покорной, удобной, не создающей проблем. Я смотрела на неё, и внутри холодный шар ненависти сжался ещё сильнее.

– Благодарю вас, матушка, – ответила я с ледяной учтивостью. – Я постараюсь… соответствовать высокому положению, которое мне уготовано.

Каэлан, стоявший рядом, лишь слегка склонил голову в сторону Илдис, не удостоив её ни словом, ни прямым взглядом. Его пренебрежение было настолько явным, что Илдис на мгновение сникла, её улыбка стала напряжённой. Он дал ей понять её место – ниже, чем у его новой собственности. И это, странным образом, принесло мне мизерную, горькую каплю удовлетворения.

Мы двигались дальше. Где-то в толпе я мельком увидела Аларика. Он стоял в стороне от общего потока, в окружении нескольких придворных. Его лицо было серьёзным, почти суровым. Когда наши взгляды встретились, я увидела в его глазах не поздравления, а что-то вроде сожаления и… предостережения. Он видел ту же самую клетку, что и я. И понимал, что дверь теперь закрыта навсегда. Я быстро отвела глаза, чувствуя, как по щекам разливается жар стыда и досады. Я не хотела его жалости. Не сейчас.

Обход казался вечностью. Наконец, когда формальности были соблюдены, Каэлан мягко, но неумолимо направил меня в сторону небольшой двери, ведущей в приватные покои. Он явно считал, что достаточно выставил меня напоказ.

– Теперь можно отдохнуть от этой толпы, – сказал он, когда дверь закрылась за нами, отсекая гул зала. Мы оказались в небольшой, уютной комнате для приватных аудиенций – камин, пара кресел, тяжёлые портьеры на окнах.

Он отпустил мою руку наконец и подошёл к камину, смотря на огонь. Я осталась стоять посреди комнаты, не зная, что делать, куда девать руки, с которых будто бы не сходило ощущение его прикосновения.

– Ну что ж, – произнёс Каэлан, не оборачиваясь. – Первый акт завершён. Ты справилась достойно. Без истерик. Без слёз. Я ценю это.

Я не ответила. Что я могла сказать? «Спасибо, что оценил моё достойное поведение на моих же похоронах»?

Он обернулся, и его взгляд снова был на мне, изучающий, аналитический.

– Кольцо не жмёт?

Я машинально коснулась пальцами холодного металла.

– Нет. Оно… тяжёлое.

– Оно должно быть тяжёлым, – парировал он. – Чтобы ты всегда помнила, что носишь. О нём нужно заботиться. Хранить. И никогда не терять.

Его слова были полны скрытого смысла. Он говорил не о кольце. Он говорил о себе, о нашем «союзе», о моём новом статусе.

Внезапно он сделал несколько шагов ко мне, снова сократив дистанцию до опасной близости. Я замерла, чувствуя, как леденеет спина.

– Твоя речь… «разделить вашу судьбу», – повторил он мои слова, и в его голосе прозвучала лёгкая, насмешливая задумчивость. – Интересный выбор слов. Ты всё ещё пытаешься дистанцироваться. Отделить личное от долга. Это… мило. Но бесполезно. В нашем случае судьба, долг, брак – это одно и то же. Ты поймёшь это. Скоро.

Каэлан поднял руку, и я инстинктивно отпрянула. Но он лишь провёл кончиком пальца по моей щеке, чуть ниже глаза. Его прикосновение было холодным, как сталь зимней ночью

– Ты сильна. Я видел это сегодня. Видел в твоих глазах, когда ты стояла передо мной. Этот огонь… он не погас. Он просто спрятался глубоко. Я научу тебя, как использовать его. На благо наших общих целей.

Его слова были одновременно угрозой и… обещанием? Обещанием чего? Не любви, нет. Обещанием какой-то извращённой формы партнёрства, где я буду не рабыней, а орудием. Живым, мыслящим, ценным орудием.

– Я не понимаю, – выдохнула я честно. – Чего вы от меня хотите? Покорности? Вы её получили. Я дала клятву.

– Покорность – для слуг и лошадей, – отрезал он, опуская руку. – От тебя я жду большего. Понимания. Принятия. А затем – действия. Ты обладаешь умом. Проницательностью. Источником твоих знаний для меня пока загадка, но факт их существования – неоспорим. Эти знания, эта твоя… новая суть, – он обвёл меня жестом, – будут служить мне. А через меня – укреплению Севера. Ты станешь частью этого укрепления. Не просто декоративной фигурой у трона, а его опорой. Если, конечно, докажешь, что достойна такой роли.

Он предлагал сделку снова. Но уже на совершенно других условиях. Не свободу в обмен на информацию, а место рядом с собой в обмен на полное подчинение и использование моих способностей в его интересах.

– А если я не докажу? – спросила я, и голос мой сорвался на шёпот.

Он улыбнулся. Безрадостно, холодно.

– Тогда ты станешь именно той декоративной фигурой, о которой я говорю. Красивой, молчаливой, вечно холодной статуей в самых дальних покоях моей цитадели. Забытой всеми, кроме меня. И то лишь потому, что буду помнить, какую цену за тебя заплатил. Выбор, княжна, за тобой.

Снаружи, из-за двери, донёсся настойчивый стук. Послышался голос церемониймейстера:

– Лорд Каэлан, княжна, пир готов начаться. Князь просит вас занять места во главе стола.

Каэлан оторвал от меня взгляд и кивнул в сторону двери.

– Нас ждут. Пора являть миру образ счастливой и согласной пары. Помни, каждое твоё слово, каждый взгляд будут под пристальным вниманием. Не разочаруй меня.

Он протянул мне руку уже не как собственник, ведущий пленницу, а как партнёр, предлагающий выйти на сцену. Я посмотрела на его ладонь, на своё кольцо, на его невозмутимое лицо. Внутри всё кричало и рвалось на части. Но я уже знала, что слёзы и истерики здесь бесполезны. Единственное, что мне оставалось – это играть. Играть лучше, чем кто-либо ожидал. Искать слабые места в его доспехах, в его планах, в этом новом «союзе». Моя война не закончилась. Она только что перешла в новую, скрытую фазу.

Я медленно, с ледяным спокойствием, которое стоило мне невероятных усилий, положила свою руку на его.

– Я постараюсь, – сказала я тихо, глядя прямо в его глаза.

И в этот момент я увидела в них нечто новое. Не просто интерес, а зарождающееся уважение. Опасное, смертоносное уважение хищника к достойному противнику, который, наконец, принял правила игры.

Глава 55

Пир длился вечность. Я сидела на возвышении рядом с Каэланом, и каждый миг был испытанием на прочность. Бокалы поднимались в нашу честь, звучали бесконечные тосты о будущем, процветании и крепком союзе. Я улыбалась. Кивала. Отвечала благодарностями, которые застревали в горле. Моё лицо стало маской из холодного фарфора, за которой бушевала настоящая буря.

Каэлан, напротив, казался невозмутимым и даже снисходительно-довольным. Он вел беседы с отцом и несколькими важными гостями, его низкий голос звучал ровно и властно. Он не обращал на меня прямого внимания, но я ощущала его присутствие каждой клеткой своего тела. Иногда его взгляд скользил по мне, задерживаясь на профиле, на руке с кольцом, и в этих мимолетных касаниях не было ни страсти, ни нежности. Был холодный инвентаризационный интерес. Проверка сохранности приобретения. Когда напряжение стало невыносимым, я тихо, под предлогом духоты, попросила разрешения выйти на балкон. Каэлан изучающе посмотрел на меня, но кивнул. Его взгляд, однако, проводил меня до самой двери.

Прохладный ночной воздух ударил в лицо, смывая на мгновение тяжёлую смесь запахов еды, духов и человеческого пота. Я прислонилась к холодному каменному парапету, впуская в лёгкие чистоту ночи. Внизу расстилались тёмные сады, подернутые лёгкой дымкой тумана. Где-то там, за горизонтом, лежали Северные земли – моя будущая тюрьма, моя новая вселенная страха.

«Ты проиграла битву, но не войну», – упрямо твердил мне внутренний голос, голос Анны Волковой.

Но что такое война без армии, без оружия, без союзников? У меня было только знание. Знание мира, который я создала. Знание людей, которых я придумала. И знание его – Каэлана. Его гордыни, его комплексов, его тайных уязвимостей, которые даже он сам, быть может, не осознавал до конца.

Только вот ничего их из этого мне пока не помогло.

Дверь на балкон тихо открылась.

Я не обернулась. Не нужно было. Его присутствие ощущалось как что-то теплое, живое, несущее одновременно облегчение и новую опасность.

– Княжна, – тихо произнес Аларик.

Я все-таки медленно повернулась. Он стоял в нескольких шагах, его фигура в темно-зеленом камзоле почти сливалась с ночью, лишь лицо, освещенное лунным светом, выделялось бледным пятном. В его глазах не было праздничного веселья. Были усталость, озабоченность и та самая мучительная искренность, которая делала его таким непохожим на всех в этом замке.

– Ваше высочество, – ответила я, и мой голос прозвучал хрипло от сдерживаемых эмоций. – Вы тоже бежите от шума?

– Я искал вас, – признался он, сделав шаг ближе. Он не нарушал дистанцию, но его близость была почти физически ощутима. – Я видел ваш взгляд, когда вы выходили. Вы похожи на раненую птицу, которая пытается взлететь, но понимает, что клетка уже заперта.

Его слова были точны. Я сжала губы, чувствуя, как предательская дрожь снова пытается прорваться наружу.

– Поэтично, – выдохнула я. – Но в клетках обычно не держат птиц, которые уже сломали крыло.

– Ваше крыло не сломано, Мелисса, – он произнес мое имя без титула, просто, по-человечески, и от этого в груди что-то болезненно сжалось. – Оно сковано цепями. Цепями долга, традиций и чужой воли.

– Цепи, которые я не выбирала, – прошептала я, отворачиваясь к ночному саду. Говорить с ним об этом было опасно. Каждая минута, проведенная наедине, могла стать искрой для нового взрыва. Но я была слишком измотана, чтобы заботиться об осторожности.

– Вы не должны их носить, – его голос стал тише, но тверже. – То, что произошло сегодня… это не справедливо. Это насилие, прикрытое красивыми словами о союзе и долге.

Я резко обернулась к нему.

– А что есть справедливость в нашем мире, ваше высочество? – в моем голосе прозвучала горькая усмешка. – Справедливость – это сила. Сила моего отца, который хочет спасти свои земли. Сила лорда Каэлана, который хочет получить то, что считает своим. Мои желания, мои мечты… они ничего не весят на этих весах. Вы сами это понимаете.

– Я понимаю, что есть законы, – сказал Аларик, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который я когда-то вложила в него как в персонажа – огонь благородного бунта против несправедливости. – Но есть и честь. И долг правителя – защищать тех, кто не может защититься сам. Даже если это противоречит… удобству политических раскладов.

Сердце заколотилось чаще. Он говорил об опасных вещах. О вмешательстве. О возможном противостоянии с Каэланом уже сейчас, а не в далеком будущем.

– Не делайте этого, – вырвалось у меня. Я сделала шаг к нему, забыв об осторожности. – Прошу вас. Не ввязывайтесь. Ваше положение… вы наследник престола. Любой открытый конфликт с лордом Северных земель сейчас – это катастрофа. Для вас. Для королевства.

Он смотрел на меня, и в его взгляде боролись изумление и что-то похожее на восхищение.

– Вы думаете о королевстве? В такой момент?

– Я думаю о крови, которая может пролиться из-за одной неправильной гримасы невесты, – честно ответила я. – Я видела, как он смотрит на вас. Он уже видит в вас соперника. Если вы вмешаетесь открыто, он воспримет это как вызов. А он… он не прощает вызовов.

– Значит, я должен стоять и смотреть, как вас везут на заклание? – в его голосе впервые прозвучала ярость, сдержанная, но оттого не менее страшная. – Потому что боюсь его драконов и его ярости?

– Вы должны быть умнее! – прошипела я. – Вы – будущее Риарерии. Сейчас вы не готовы к войне. Вы должны стать тем, кем вам суждено – полководцем, правителем, лидером. На это нужны время и мудрость. Не тратьте их на безнадежную битву из-за меня.

Я говорила ему правду, которую знала как автор. Аларик в моей книге победил Каэлана лишь через годы, пройдя через много испытаний, обретя союзников, силу магии и непоколебимую веру в свое дело. Сейчас он был лишь талантливым принцем с добрым сердцем. И этого было недостаточно.

Аларик молчал, его лицо было напряжено, кулаки сжаты. Он боролся с собой, с своим долгом, со своим чувством, которое становилось все очевиднее и для него, и для меня. И это было ужасно.

– Есть другие пути, – наконец произнес он, и его голос стал расчетливым, холодным – голосом стратега, а не романтика. – Не открытая конфронтация. Информация. Влияние. Дипломатическое давление. Мой отец… он не одобряет методов Каэлана. Боязнь Северной угрозы – одна из причин, почему он мирится с этим союзом. Но если бы он знал о некоторых… крайностях лорда де’Морвена, о его истинных амбициях, которые выходят далеко за рамки простого укрепления границ…

Я замерла, понимая, к чему он клонит. Он предлагал тайную войну. Интриги при дворе. Использование информации, чтобы ослабить позиции Каэлана, возможно, даже заставить короля усомниться в целесообразности союза.

– У вас есть такие сведения? – спросила я осторожно.

– Некоторые. Недостаточно. Но если бы у меня был источник… источник внутри его владений или близкий к нему человек, который мог бы предоставлять информацию о его истинных планах, о его слабостях… – Он посмотрел на меня прямо, и в его взгляде не было просьбы. Было предложение союза. Равного, опасного союза. – Тогда, возможно, мы могли бы изменить ситуацию. Не разорвать помолвку силой, но создать такие условия, при которых ее расторжение станет выгодным… или неизбежным для всех сторон.

Мир закружился вокруг. Он предлагал мне стать шпионкой. Против собственного жениха. Рискнуть всем – своей жизнью, жизнями тех, кого я могла бы попытаться спасти, – ради призрачного шанса на свободу. Шанса, который мог обернуться для меня не освобождением, а немедленной смертью, если Каэлан узнает.

Но разве мое положение сейчас было лучше? Быть игрушкой, орудием, «опорой трона» в ледяном аду, где каждый мой шаг будет контролироваться, каждая мысль – анализироваться? Где рано или поздно мое знание сюжета иссякнет, и я стану бесполезной?

– Он узнает, – прошептала я. – У него везде глаза и уши. Даже здесь, в этом замке. Он предупредил меня, что я под его наблюдением. Всегда.

– Тогда мы будем осторожны, – ответил Аларик. Его рука непроизвольно сжала эфес шпаги. – Я не предлагаю вам писать мне открытые письма. Будут способы. Надежные люди. Шифры. Ты… – он запнулся, снова переходя на «ты», – ты умна. Проницательна. Ты уже доказала это. Ты видишь то, чего не видят другие. Используй этот дар. Не для него. Для себя. Для своего будущего.

«Для себя». Эти слова звучали как музыка, сладкая и запретная. Возможность действовать, а не просто реагировать. Возможность бороться, а не смиряться. Да, это был путь по лезвию бритвы над пропастью. Но разве я уже не была в пропасти?