Текст книги "(Не) желанная невеста для злодея, часть I (СИ)"

Автор книги: Кира Стрельнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 56

Я посмотрела на лицо Аларика, озаренное лунным светом и решимостью. Он рисковал не меньше моего. Его репутация, его положение наследника, даже мир в королевстве – все это могло рухнуть, если его участие в заговоре против могущественного лорда Севера раскроется.

– Почему? – выдохнула я. – Почему вы готовы так рисковать? Из-за чувства справедливости? Из-за… – я не решилась договорить.

Он помолчал, его взгляд стал отстраненным, он смотрел куда-то в ночную даль.

– Когда-то, давно, мою мать, королеву, тоже выдали замуж по расчету, – тихо начал Аларик. – Она была принцессой соседнего государства, и этот брак должен был остановить войну. Он остановил. Но она… она угасла. Я видел, как с каждым годом огонь в ее глазах тухнет, как она становится все тише, все призрачнее. Она выполняла свой долг безупречно. Родила наследника. Была образцовой королевой. Но она не была счастлива. Она не была живой. – Он перевел взгляд на меня, и в его глазах горела давняя, детская боль. – Я поклялся себе, что когда-нибудь, когда буду иметь власть, я не позволю, чтобы долг убивал людей. Чтобы традиции не были важнее человеческих жизней и сердец. Возможно, это наивно. Возможно, я никогда не смогу изменить систему. Но я могу попытаться спасти хотя бы одного человека от участи моей матери. Особенно если этот человек… – он снова запнулся, – если этот человек заслуживает большего, чем быть жертвой на алтаре политики.

Тишина повисла между нами, наполненная немым признанием и тяжестью решения, которое мне предстояло принять.

– У вас есть время подумать над моими словами. А пока вам пора возвращаться, – тихо сказал Аларик. – И мне тоже. Помните: вы не одна. У вас есть союзник. Даже если он далеко.

Он взял мою руку и на мгновение прижал к ней свои губы. Это был не рыцарский поцелуй. Это было клятвенное прикосновение, обещание, выжженное на коже.

– Берегите себя, Мелисса.

Он развернулся и бесшумно скользнул обратно в зал, оставив меня одну на балконе с бьющимся сердцем.

* * *

Воздух в бальном зале, когда я вернулась с балкона, ударил в лицо плотной, шумной волной. После тишины и прохлады ночи этот гул голосов, смеха и музыки, этот густой запах еды, вина и человеческих тел показался мне особенно удушающим.

Мой взгляд автоматически нашел Каэлана. Он все еще сидел во главе стола, ведя неторопливую беседу с седовласым графом, одним из соседей отца. Казалось, он не заметил моего отсутствия. Но я знала – это обманчиво. Его внимание, как невидимый щупалец, скользнуло по мне в тот миг, когда я переступила порог. Лицо Каэлана было невозмутимым. Он лишь слегка кивнул в мою сторону, приглашая вернуться на место.

Я пересекла зал, чувствуя, как десятки взглядов провожают меня. Шепотки, приглушенный смешок, быстрый обмен мнениями за веерами – все это шипело у меня за спиной, словно гнездо змей. Я шла, выпрямив спину, глядя прямо перед собой, но внутри все сжималось в один тугой, болезненный узел страха, ярости и отчаянной решимости. Слова Аларика все еще горели в ушах, смешиваясь с холодной угрозой в глазах Каэлана. Шпионка. Союзник. Измена. Спасение. Клубок противоречий, в котором я запуталась, тянул меня на дно.

Наконец я добралась до своего места и опустилась на стул. Рядом со мной мгновенно материализовался слуга с графином, чтобы наполнить мой бокал. Я машинально кивнула, уставившись на рубиновую жидкость, искрящуюся в хрустале. Вино. Еще один тост. Еще одна фальшивая улыбка.

Именно в этот момент к нашему столу подошла Илдис. Она была воплощением показного веселья: щеки чуть нарумянены, губы растянуты в широкой, безупречной улыбке, в руках – полупустой бокал. Но ее глаза были полны такого концентрированного злорадства, что у меня похолодело внутри.

– Дорогая Мелисса! – воскликнула она сладким, звонким голосом, который перекрыл разговоры вокруг. – Куда же ты пропала? Мы уже начали волноваться! Неужто наша новая северная звезда так быстро устала от собственного сияния?

Ее слова были уколом, тщательно замаскированным под шутку. В них было все: и намек на мою «неотмирность», и напоминание о моем новом, нежеланном статусе, и публичное указание на то, что я нарушаю правила приличия, покидая пир. Все головы за нашим концом стола повернулись к нам. Лука, сидевший неподалеку, хихикнул.

Я заставила свои губы растянуться в подобие улыбки.

– Просто подышала воздухом, матушка. В зале, право, очень душно. А волнение, как вы знаете, – частый спутник невест.

– О, конечно, конечно! – Илдис сделала глоток из своего бокала, ее взгляд скользнул по моему лицу, выискивая признаки слабости. – Такое важное событие! Перемена всей жизни! Особенно когда эта перемена ведет… в такие холодные дали. Ты выглядишь бледной, дитя мое. Совсем бледной. Не заболела ли? Было бы ужасно, если бы твое здоровье пошатнулось прямо накануне отъезда. Лорд Каэлан, – она обернулась к моему жениху, который теперь смотрел на нашу сцену с ледяным, отстраненным интересом, – вы только посмотрите, какая она хрупкая. Вам придется очень бережно с ней обращаться на Севере. Наши южные цветы не выносят суровых морозов.

Ее забота была ядовитой. Она рисовала меня слабой, болезненной, неподготовленной – всем тем, чем я, по ее мнению, и была. И делала это публично, унижая перед женихом и гостями. Каэлан медленно отпил из своего кубка, его взгляд перешел с Илдис на меня.

– Я уверен, княжна Мелисса она найдет в себе внутренний огонь, чтобы согреться. Или научится его добывать, – спокойно ответил Каэлан.

Его ответ был ударом по Илдис, но и предупреждением мне. Он видел мою «твердость», но напоминал, что в его мире придется «добывать огонь» – подчиняться, бороться, выживать. Илдис слегка надула губы, явно недовольная тем, что Каэлан не поддержал ее намеки.

– Ну, раз вы так уверены… – она протянула, и ее взгляд упал на мой почти полный бокал. – Ах, твое вино совсем нетронуто! Это непорядок! В такой день нужно пить за свое счастье! Или… – она притворно огляделась, – или наши слуги совсем обленились? Это же легкое десертное, оно не должно быть таким темным. Должно быть, они перепутали и налили тебе крепленого, от которого у тебя сразу голова закружится. Не годится. Давай-ка я устрою все как надо.

И, не дав мне опомниться, она ловким движением взяла мой бокал со стола и поставила его рядом со своим. Потом поманила проходившего мимо слугу.

– Эй, ты! Принеси для княжны свежего вина, из того, что подавали с фруктами. И будь внимательней!

Слуга, испуганно кивнув, бросился исполнять приказ. Я сидела, ошеломленная этой наглой манипуляцией. Она не просто критиковала – она физически распоряжалась моим имуществом, моим местом за столом, демонстрируя всем, что ее власть над «глупой падчерицей» все еще сильна, даже под носом у Каэлана. Я видела, как напряглись его пальцы, сжимающие кубок. Но он молчал. Наблюдал. Проверял мою реакцию.

Я не дожидаюсь, пока слуга принесет новый бокал. Медлить – значит признавать свою уязвимость, давать Илдис власть над ситуацией и над собой. Собрав всю волю в кулак, я поднимаю свой прежний, почти полный бокал с темным, крепким вином, которое она только что осудила. На мгновение мой взгляд встречается с её – в нём мелькает сначала недоумение, затем вспышка паники. Она не ожидала этого.

– Вы правы, матушка, – говорю я громко, чтобы слышали ближайшие гости. Моё сердце колотится так, что, кажется, заглушает музыку. – Нужно пить за счастье. Но разве счастье – в лёгких винах? Разве сила будущего Севера – в чём-то бледном и невыразительном? – Я позволяю голосу звучать с вызовом, обращаясь уже не только к ней, но и к Каэлану. – Я выпью за наш союз из этого бокала. За силу, которая не боится ни крепости, ни горечи. За будущее, которое мы построим, не убегая от трудностей.

И прежде чем кто-либо успевает что-то сказать, я подношу бокал к губам и делаю несколько больших, жгучих глотков. Вино обжигает горло, оставляя на языке вкус спелых ягод, дубовой бочки и… чего-то ещё? Горьковатого, почти неуловимого привкуса полыни или миндаля? Или это игра воспалённого страхом воображения?

Я опускаю бокал, стараясь, чтобы рука не дрожала. В зале на секунду воцаряется тишина, затем раздаются одобрительные возгласы и аплодисменты.

Каэлан медленно кивает, и в глубине его ледяных глаз вспыхивает искра чего-то, что я не могу определить. Одобрения? Любопытства? Он поднимает свой кубок в ответ на мой тост.

– За силу, – произносит он глухо, и его голос режет тишину. – И за тех, кто не боится её вкусить.

Пир продолжается. Первые несколько минут я чувствую только облегчение и прилив адреналина. Кажется, обошлось. Может, я ошиблась. Может, Илдис лишь хотела унизить меня, и в том бокале, что она мне хотела подсунуть и не было ничего. Однако рисковать мне не хотелось. Когда враг настойчиво пытается заставить тебя выпить из какого-то бокала, волей неволей настораживаешься.

Выпитое вино греет изнутри, голова слегка кружится, но это можно списать на волнение и крепкий напиток.

Но затем тепло сменивается странной, ползучей жарой. Она начинается где-то в районе желудка и медленно, неумолимо разливается по телу. Кончики пальцев начинают слегка покалывать. Звуки вокруг – смех, музыка, звон бокалов – становятся приглушёнными, как будто я нахожусь под толстым слоем воды. Я хватаюсь за край стола, стараясь сохранить равновесие. Перед глазами плывут огоньки свечей, сливаясь в размытые полосы.

Я пытаюсь глубоко вдохнуть, но воздух кажется густым и тяжёлым. Сердце бьётся неровно, то замирая, то начиная колотиться с бешеной скоростью.

– Княжна? – рядом раздаётся голос. Голос Каэлана. Он звучит приглушённо, но в нём слышится напряжение. Он заметил.

Я попыталась встать, чтобы выйти, сославшись на ту же духоту. Но едва я перенесла вес на ноги, как мир вокруг качнулся. Пол уплыл из-под ног. Звуки окончательно смешались в невнятный гул. Перед глазами поплыли темные пятна.

Последнее, что я успела осознать, – это как Каэлан резко, почти беззвучно, поднялся с места. Его лицо, обычно такое бесстрастное, было искажено ледяной яростью. Но ярость эта была направлена не на меня. Его взгляд метнулся через зал, туда, где, улыбаясь и болтая с гостями, стояла Илдис.

– Держись, – прошипел Каэлан, подхватывая меня на руки. И в его голосе, сквозь ледяную ярость, пробилась какая-то странная, незнакомая нота. Не нежность. Нет. Это было приказание. Приказ выжить. – Ты не умрешь. Я не позволю. Ты принадлежишь мне, и только я решаю твою судьбу.

А потом тьма нахлынула волной, смывая звуки, свет, боль. Последней мыслью, пронесшейся в темноте, было странное, почти отстраненное осознание:

«Так вот оно как. Не дракон. Не война. Не падение с башни. Просто бокал вина на собственной помолвке. Какая… банальная концовка для автора бестселлера».

И затем – ничего.

Я все-таки проиграла героям собственной книги.

 Конец первой части