Текст книги "(Не) желанная невеста для злодея, часть I (СИ)"

Автор книги: Кира Стрельнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 41

Обеденный зал замка был наполнен непривычным оживлением. Высокие своды, украшенные фресками с охотничьими сценами, эхом отражали приглушённый гул голосов, звон хрусталя и серебра. Длинный дубовый стол был заставлен изысканными блюдами. Ароматы пряностей, вина и жареного мяса смешивались в душный, тяжёлый коктейль.

Во главе стола восседал князь Арриго, мой «отец». Его лицо, обычно непроницаемое, сегодня выражало странную смесь удовлетворения и лёгкого напряжения. По правую руку от него – Илдис, облачённая в платье цвета тёмного вина, расшитое золотыми нитями. Её улыбка была безупречной, ледяной, но в глазах, которые она время от времени бросала на меня, читалось едва сдерживаемое торжество и злорадное ожидание. Лука, сидевший рядом с матерью, ёрзал на стуле, не в силах скрыть своего возбуждения.

Я же сидела на своём обычном месте, рядом с Лукой, и чувствовала, как каждый мускул в моём теле напряжён до предела. Стол, за которым собрались все главные действующие лица моего кошмара, напоминал поле боя перед решающей битвой.

Напротив меня, по другую сторону стола, заняли места двое мужчин, чьё присутствие делало атмосферу невыносимой.

Принц Аларик. Он был одет с элегантной простотой – тёмно-зелёный камзол, белая рубашка, минимум украшений. Его поза была расслабленной, но в глазах, тёплых и умных, я читала лёгкую озабоченность. Он несколько раз пытался встретиться со мной взглядом, но я тщательно избегала этого. Наше последнее объяснение в коридоре поставило между нами невидимую, но прочную стену. Он уважал моё решение, но беспокоился. И это беспокойство было мне сейчас опаснее, чем прямая угроза.

И он. Лорд Каэлан.

Он сидел прямо напротив меня, откинувшись на спинку тяжёлого резного стула, как тёмный властитель на троне. На нём был простой чёрный сюртук из плотной ткани, без единого украшения, который лишь подчёркивал его природную, хищную мощь. Его длинные тёмные волосы были свободно откинуты назад, открывая высокий лоб и резкие черты лица. Он не смотрел на меня. Казалось, он вообще не замечал никого за столом. Его внимание было приковано к гравюре на серебряном кубке, который он медленно вращал в длинных пальцах. Но я-то чувствовала. Чувствовала тяжесть его незримого внимания, холодное, аналитическое изучение, которое начиналось с меня и растекалось по всем присутствующим, оценивая их как шахматные фигуры на доске. После нашей встречи в библиотеке между нами установилось хрупкое, зыбкое перемирие. Он проверял информацию. А я ждала. И боялась.

Обед протекал в тягостной, формальной атмосфере. Разговоры касались нейтральных тем – погоды, состояния дорог, предстоящего сбора урожая. Илдис время от времени вставляла сладкие, ядовитые реплики, нацеленные в мою сторону, но я парировала их с ледяным спокойствием, которое, казалось, ещё больше раздражало её.

И вот, когда слуги уже начали разносить десерт – засахаренные фрукты и миндальные пирожные, – князь Арриго отложил нож и вилку и откашлялся. Звонкий звук его ножа о край хрустального бокала заставил все разговоры стихнуть. Все взгляды устремились к нему.

«Вот оно, – подумала я, и сердце упало куда-то в пятки, превратившись в ледяной комок. – Начинается».

Чтобы сейчас не было сказано, мне это точно не понравится.

Глава 42

– Дорогие гости, семья, – начал князь, и его голос, обычно сухой и бесстрастный, звучал сегодня с непривычной, даже торжественной интонацией. – Этот обед собрал нас вместе не только для того, чтобы разделить трапезу. Приятно видеть за нашим столом его высочество кронпринца Аларика, – он кивнул в сторону принца, который ответил лёгким наклоном головы, – и лорда Каэлана де’Морвена, правителя Северных земель, чей визит является для нас большой честью.

Он сделал паузу, давая своим словам осесть. В зале воцарилась полная, звенящая тишина. Даже слуги замерли у стен, затаив дыхание.

– Наши дома исторически связаны узами взаимного уважения и общих интересов, – продолжил Арриго. Его взгляд скользнул по лицам, задержавшись на мгновение на мне. В его глазах я не увидела ни отцовской нежности, ни сожаления. Лишь холодный, безжалостный расчёт. – И сегодня мы делаем ещё один шаг к укреплению этих уз. Шаг, который определит будущее не только наших родов, но и стабильность на наших границах.

Я сидела недвижимо, сжимая под столом складки своего тёмно-синего платья так, что ногти впивались в ладони. Боль помогала не потерять связь с реальностью, не провалиться в пучину нарастающей паники. Я догадывалась, что будет дальше. Чувствовала это каждой клеткой своего тела. Но слышать это вслух было в тысячу раз хуже.

Князь поднял бокал. Рубиновое вино забурлило внутри, отражая пламя свечей.

– Поэтому я с великой радостью и с чувством исполненного долга объявляю, – его голос зазвучал громче, заполняя весь зал, – что официальная церемония объявления о помолвке моей дочери, княжны Мелиссы, и лорда Каэлана де’Морвена, правителя Северных земель, состоится в ближайшие выходные.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и окончательные, как приговор.

Время остановилось.

Звуки – тихий шепот, звон бокала, который поставил на стол Арриго, сдавленный вздох Лиры где-то у двери – всё это дошло до меня как сквозь толщу воды.

Каэлан.

Он медленно, с убийственной неспешностью, поднял глаза от своего кубка. И впервые за весь обед его взгляд, холодный и всевидящий, встретился с моим. В этих бездонных глазах цвета зимней бури не было ни радости, ни торжества. Не было даже привычной ледяной насмешки. Там было лишь абсолютное, безраздельное спокойствие хищника, который только что загнал свою добычу в угол. И удовлетворение. Глубокое, безмолвное удовлетворение от того, что всё идёт по его плану. Он не улыбался. Он просто смотрел. И его взгляд говорил громче любых слов: «Ты моя. Игра окончена».

Внутри у меня всё рухнуло. Стены, которые я так старательно выстраивала – холодная рассудочность, железная воля, стратегические планы – рассыпались в прах под тяжестью этих нескольких слов. Оставался только первобытный, всепоглощающий ужас. Ужас загнанного зверя, который видит, как захлопывается дверь клетки.

«Выходные. В ближайшие выходные».

 После официального объявления обратного пути уже не будет. Помолвка станет несокрушимым фактом, скреплённым публичной клятвой, политическим договором и нерушимыми законами чести. Расторгнуть её после этого будет практически невозможно без войны или всеобщего позора.

Мой план, моя отчаянная сделка с Каэланом… Она зависела от времени. От времени, которое он потратил бы на проверку информации. От времени, которое мне было нужно, чтобы укрепить свои позиции, найти слабые места в договоре, заручиться поддержкой. Теперь этого времени у меня не было. Его отец, движимый своими причинами – страхом перед разорением, жаждой власти, чем угодно, – резко ускорил события. Возможно, из-за моего «непредсказуемого» поведения. Возможно, из-за присутствия Аларика. Возможно, Каэлан сам надавил на него после нашей встречи в библиотеке.

Неважно. Факт оставался фактом: меня загнали в угол.

Воздух в зале сгустился, стал тяжёлым и спёртым. Казалось, все ждали моей реакции. Робкая, послушная Мелисса должна была опустить глаза, покраснеть, возможно, пролепетать что-то благодарное. Илдис и Лука жаждали увидеть моё унижение, моё поражение.

Я медленно, с нечеловеческим усилием, разжала пальцы, впившиеся в ткань платья. Под столом мои руки всё ещё дрожали, но я заставила их лежать спокойно. Я подняла голову. Не на отца. Не на Каэлана. Я устремила взгляд куда-то в пространство над головами гостей, на мрачную фреску с изображением сцены охоты, где могучий олень уже был окружён сворой собак.

Голос, который прозвучал из моих уст, был не моим. Он был низким, ровным, абсолютно лишённым эмоций. Как будто говорил кто-то другой.

– Благодарю вас, отец, за заботу о будущем нашего дома, – произнесла я. Каждое слово было выточено из льда. – И благодарю лорда Каэлана за оказанную честь.

Это была стандартная, пустая фраза. Но произнесённая таким тоном, она прозвучала не как благодарность, а как холодное признание факта. Как солдат, принимающий приказ, который ведёт его на верную смерть.

Я почувствовала, как взгляд Каэлана на мне заострился. Он уловил отсутствие должного трепета, отсутствие покорности. В его глазах промелькнула искра того самого живого интереса, которое было опаснее его гнева.

Аларик слегка наклонился вперёд, его лицо стало серьёзным.

– Князь Арриго, – заговорил он, и его бархатный голос мягко, но уверенно нарушил тягостную тишину. – Позвольте выразить мои поздравления от имени короны. Союз вашего дома с Севером, безусловно, станет значимым событием. Однако, – он сделал небольшую, искусную паузу, – столь скорые сроки… Не вызваны ли они какими-то чрезвычайными обстоятельствами? Обычно подготовка к подобным церемониям занимает куда больше времени, позволяя всем сторонам как следует подготовиться.

Его вопрос был вежливым, но по сути – вызовом. Он давал мне понять, что видит подвох, и предлагал отцовскую фигуру объясниться. Возможно, пытаясь выиграть для меня время.

Князь Арриго нахмурился. Он не ожидал вопросов от принца.

– Обстоятельства, ваше высочество, действительно требуют некоторой… поспешности, – ответил он, выбирая слова. – Заключение новых торговых соглашений на Севере, сезонные пути… Всё это диктует свои условия. Мы считаем, что быстрое оформление союза пойдёт на пользу всем.

Лживое, уклончивое объяснение. Все за столом понимали, что речь не о торговых путях. Но открыто оспаривать князя в его же доме даже принц не мог.

– Я понимаю, – кивнул Аларик, но в его глазах читалось неповиновение. – Однако благополучие и… готовность невесты к столь серьёзному шагу также должны учитываться.

Его взгляд снова скользнул по мне. В нём была поддержка, но и предупреждение. Он напоминал мне и всем присутствующим, что я – не безгласный товар.

Именно в этот момент заговорил Каэлан. Впервые за весь вечер.

– Готовность невесты, – произнёс он, и его низкий, вибрирующий голос заставил вздрогнуть даже самых невозмутимых. Он всё так же не сводил с меня глаз, и теперь в его взгляде появилось что-то новое – холодная, почти хищная амбиция. – Это понятие растяжимое, ваше высочество. Одни готовы с детства, другим требуется… толчок. Осознание неизбежности. Я уверен, что княжна Мелисса осознаёт всю важность предстоящего союза. И её… недавние проявления рассудительности лишь подтверждают, что она вполне способна принять свою новую роль. Быстро.

Он подчеркнул последнее слово. Это был не ответ Аларику. Это было сообщение, адресованное лично мне. Он говорил: «Твоё время вышло. Ты попыталась играть, и теперь ты будешь играть по моим правилам. И в моих темпах».

Я встретила его взгляд. Всё внутри меня кричало, плакало, рвалось на части. Но на моём лице не дрогнул ни один мускул. Я лишь слегка приподняла бровь, как бы удивляясь его словам.

– Лорд Каэлан прав, – сказала я, и мой голос всё ещё звучал мертвенно-спокойно. – Осознание – лучший учитель. А неизбежность… она действительно заставляет сосредоточиться на сути вещей.

Я не знала, что говорю. Слова выходили сами, рождённые отчаянной потребностью не сломаться здесь, на глазах у всех. Но, судя по тому, как сузились глаза Каэлана, и как Аларик снова нахмурился, моя двусмысленная фраза была воспринята как нечто большее, чем покорность.

– Прекрасно, – заключил князь Арриго, явно желая поскорее закрыть тему. – Значит, всё решено. Церемония состоится в субботу, в полдень, в нашем поместье. Приглашения будут разосланы завтра.

Обед продолжился, но для меня он потерял всякий смысл. Я механически подносила ко рту кусочки еды, не чувствуя вкуса, отвечала на редкие вопросы односложно. Мои мысли лихорадочно работали, пытаясь найти выход из этой новой, ещё более тесной ловушки.

Глава 43

После обеда, который длился вечность и оставил во рту горький привкус бессилия, я молча удалилась в свои покои. Каждый шаг по мраморным коридорам отдавался в висках глухим, тяжёлым стуком. Слова отца, произнесённые с холодной торжественностью, звенели в ушах, смешиваясь с ледяным взглядом Каэлана и озабоченным – Аларика. Клетка, которую я пыталась разломать изнутри, неожиданно сомкнулась, и дверь захлопнулась с оглушительным, окончательным щелчком.

Я вошла в свою комнату, сбросила на стул лёгкую шаль и подошла к окну.

Отчаяние, сдержанное за обеденным столом ледяной маской, теперь накатывало волной, грозя захлестнуть. Я сжала виски пальцами, пытаясь унять пульсирующую боль. Что теперь? Мой план с треском провалился. Каэлан получил то, что хотел, ускоренными темпами. Моя информация, моя «ценность» – теперь они лишь приправляли его победу, делая добычу более интересной, но не меняя её статуса. Добычи.

Внезапно дверь в мои покои с силой распахнулась, ударившись о стену. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто вошёл. Тяжёлые, уверенные шаги, полные показной бравады и глумливой радости, могли принадлежать только одному человеку.

Лука.

Он даже не постучался.

– Ну что, сестрица, поздравляю с грядущим счастьем! – его голос, хрипловатый от возраста и злорадства, прозвучал за моей спиной. – Скоро станешь настоящей леди Севера. Будешь мёрзнуть в своих каменных мешках и бояться собственной тени. А точнее, тени своего дракона-мужа.

Я медленно повернулась. Он стоял посреди комнаты, расставив ноги, засунув большие пальцы за пояс дорогого, но безвкусного камзола. Его лицо сияло откровенным, животным торжеством. Он пришёл насладиться моим поражением, упиться им.

– Что тебе нужно, Лука? – спросила я, и мой голос прозвучал устало и глухо. У меня не было сил на изощрённые словесные дуэли.

– Просто поделиться радостью! – он сделал несколько театральных шагов вперёд, разглядывая моё лицо с притворным сочувствием. – Вижу, ты уже в предвкушении. Бледная вся. Или это от осознания, что твои глупые попытки что-то изменить ни к чему не привели?

– Выйди, Лука, – сказала я тихо, поворачиваясь обратно к окну. – У меня нет настроения для твоих игр.

– А у меня есть! – он нарочито громко прошёлся по комнате, задев плечом спинку кресла. – Ты думала, раз отец дал тебе поблажку, раз ты там с лордом Северным на прогулку съездила, что-то изменится? Ничего не изменится! Ты останешься той же никчемной Мелиссой, только место твоего заточения поменяется. И знаешь что? – Он подошёл ко мне вплотную сзади, и я почувствовала его дыхание у своего уха. – Я этому даже рад. Наконец-то в доме станет чище. Не будет этой вечной тени, этого напоминания о прошлом, которое так раздражает мать.

Я замерла. Его слова о «тени прошлого» отозвались во мне странным эхом. Он говорил не просто с ненавистью брата к сестре. В его тоне сквозило что-то глубже, что-то, чему научила его Илдис. Ненависть к памяти матери Мелиссы, к той части отца, что навсегда принадлежала другой женщине.

– Я – законная княжна! Во мне течет кровь нашего отца, – сказала я, не оборачиваясь. Голос задрожал, но не от страха, а от накипающей ярости. – И моё присутствие здесь так же законно, как и твоё. Даже больше, ведь я – первенец.

Глава 44

Это была ошибка. Я тронула его самое больное место – его статус наследника, который, как он чувствовал, всегда был под вопросом из-за старшей сестры, рожденной от любимой жены.

Он резко схватил меня за плечо и грубо развернул к себе. Его пальцы впились в ткань платья и кожу под ней.

– Не смей так говорить! – прошипел Лука, и его лицо исказила гримаса настоящей, неприкрытой злобы. – Ты – ошибка! Отброс, которого терпели из милости! И теперь тебя сбывают с рук, как надоевшую скотину! А я – наследник! Я буду править этими землями! И когда ты сгниешь на Севере, здесь о тебе даже не вспомнят!

Его слова, его прикосновение, вся эта накопившаяся во мне боль и ярость – всё это смешалось во мне в единый, бешеный коктейль. Разум, ещё минуту назад парализованный отчаянием, вдруг пронзила ледяная, ясная вспышка гнева. Не страха. Не покорности. Гнева. Чистого, неразбавленного, животного гнева.

Я рванулась, вырываясь из его хватки. Он не ожидал такого резкого движения и ослабил хватку. Я отступила на шаг, и теперь мы стояли друг напротив друга, как два противника на дуэли.

– Не смей меня трогать! – мой голос сорвался на крик, низкий, хриплый, совершенно незнакомый. В нём не было ничего от прежней Мелиссы. – Ты – жалкий, ничтожный щенок, который лает только потому, что знает: его не тронут! Ты наследник? Ты – позор нашего рода! Трус, который может самоутвердиться только за счёт тех, кто слабее! Ты думаешь, отец гордится тобой? Он стыдится тебя! Он видит в тебе слабое, испорченное отродье своей второй нелюбимой жены, и это его гложет!

Лука остолбенел. Его лицо сначала побелело, затем налилось густой, багровой кровью. Никогда Мелисса не говорила с ним так. Никто не говорил с ним так. Его мир, построенный на безнаказанности и чужом страхе, дал трещину.

– Ты… ты сумасшедшая! – выдохнул он, но в его голосе не было прежней уверенности. Была ярость, смешанная с паникой. – Я тебя…

– Что? Ударишь? – я сделала шаг навстречу, заставляя его инстинктивно отпрянуть. – Сделай это! Покажи всем, на что ты способен! Покажи отцу, какой у него храбрый сын, который бьёт женщин! Особенно сейчас, когда каждый твой шаг на счету! Когда нашему дому как никогда нужна стабильность и безупречная репутация! Ударь, Лука! Давай!

Я почти не осознавала, что говорю. Слова лились сами, подогреваемые адреналином и злостью, что копилось во мне все это время и так и норовила вырваться. Я видела, как его рука сжимается в кулак, как дрожит от бессильной злости. Но он не ударил. Он не посмел. Мой вызов, моя абсолютная, безумная уверенность остановили его. Он боялся последствий. Боялся, что шум привлечёт внимание. Боялся Каэлана, который теперь имел прямой интерес ко мне. Боялся отца, который в последнее время смотрел на меня с новым, оценивающим взглядом.

– Убирайся вон, – прошептала я, и в моём шёпоте была такая концентрация ненависти, что он снова отступил. – И не смей переступать порог моих покоев без приглашения. Ты здесь – не хозяин.

Мы стояли, тяжело дыша, измеряя друг друга взглядами. Воздух между нами искрил от непрожитой драки. И в этот самый момент, когда напряжение достигло пика и было готово разрешиться либо новым взрывом, либо позорным отступлением Луки, в дверном проёме возникла третья фигура.

Он стоял там, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Как долго он наблюдал? Неизвестно. Но выражение его лица было невозможно прочитать. Это была не ярость, не осуждение, не удивление. Это был холодный, всепоглощающий интерес учёного, наблюдающего редкое и жестокое природное явление.

Лорд Каэлан.

Его глаза, цвета зимнего шторма, горели в полумраке комнаты ярко и неумолимо. Он смотрел на нас – на меня, стоящую с расправленными плечами и сжатыми кулаками, с лицом, искажённым гневом, и на Луку, багрового, дрожащего от унижения и бессильной злости.

Лука, увидев его, побледнел ещё больше. Вся его бравада испарилась, сменившись животным страхом перед этим человеком. Он заёрзал на месте, не зная, что делать – нападать, оправдываться, бежать.

Каэлан не удостоил его взглядом. Его внимание было всецело приковано ко мне. Он медленно выпрямился и сделал несколько шагов в комнату.

Глава 45

Я стояла неподвижно, всё ещё дрожа от адреналина. Гнев, только что дававший мне силы, начал отступать, оставляя после себя холодную, пугающую ясность. Он всё видел. Слышал. Каждое моё слово, каждый мой жест. И теперь он наблюдал за финалом этого жалкого спектакля.

Каэлан остановился в двух шагах от Луки. Он был выше, мощнее, и его присутствие физически подавляло. Он всё так же не смотрел на моего брата, словно того не существовало, но всё его внимание, тяжёлое и неумолимое, было направлено на него.

– Юный господин Лука, – произнёс Каэлан, и его голос, низкий и бесстрастный, был тише обычного, но от этого казался ещё опаснее. – Я, кажется, стал свидетелем… вашего вторжения. И угроз. Моей невесте.

Каждое слово было отчеканено из льда. Он не кричал, не повышал голос, но в этой тишине его речь звучала как приговор.

Лука попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь невнятный хрип. Он замотал головой, отступая, пока его пятки не упёрлись в ножку кресла.

– Лорд Каэлан… это… это недоразумение… – наконец выдавил он, и его голос пищал, как у перепуганного ребёнка. – Мы просто… обсуждали семейные дела… Сестра немного не в себе…

– Обсуждали? – Каэлан медленно перевёл взгляд на Луку, и тот, казалось, съёжился под этим ледяным оком. – Мне показалось, я слышал не обсуждение. Я слышал оскорбления. Угрозы физической расправы. И попытку наложить руки на ту, кто в ближайшие дни станет моей супругой.

Он сделал один, единственный шаг вперёд. Этот шаг не был угрожающим в обычном смысле – не было размаха, агрессии. Это было просто сокращение дистанции до критической. Лука вжался в спинку кровати.

– В моих землях, – продолжал Каэлан, и теперь в его голосе появилась лёгкая, смертоносная задумчивость, – за оскорбление невесты лорда полагается отрезать язык. За угрозу – отрубать руку. А за попытку ударить… ну, это зависит от настроения. Иногда ограничиваются избиением до полусмерти. Иногда предпочитают более… наглядные уроки.

Лука задрожал так, что у него застучали зубы. Вся его показная бравада, всё высокомерие испарились, оставив лишь первобытный страх. Он бросил на меня умоляющий взгляд, но я не отвела своих глаз от Каэлана. Я наблюдала. Как автор за кульминацией сцены, которую она, в общем-то, и задумала, но которая разыгрывалась теперь с пугающей, живой реальностью.

– Я… я не хотел… – залепетал Лука. – Она сама начала! Она оскорбила меня и мать! Она…

– Я не интересуюсь вашими детскими склоками, – резко оборвал его Каэлан. Его терпение, казалось, иссякло. – Мне важен факт. Факт того, что вы посмели поднять голос и едва не подняли руку на мою собственность. В моём присутствии или без него – это не имеет значения. Само намерение – уже преступление.

Он выпрямился во весь свой рост, и тень от него накрыла Луку полностью.

– Вы – наследник этого дома, – произнёс Каэлан с ледяным презрением. – Вам следовало бы думать о долге, о репутации, о будущем вашего рода. Но вместо этого вы ведёте себя как уличный задира. Вы позорите не только себя, но и отца, который, я уверен, рассчитывает на вас.

Лука, казалось, готов был расплакаться от унижения и страха. Он понял, что никакие отговорки, никакие ссылки на «права брата» здесь не работают. Перед ним стояла абсолютная, беспощадная сила, которая играла по своим правилам.

– Я… прошу прощения, лорд Каэлан, – прохрипел он, опустив голову. – Я был неправ. Это больше не повторится.

– О, повторится, – парировал Каэлан с лёгкой, безжалостной усмешкой. – Вы – трус и слабак. Такие, как вы, всегда находят, на ком выместить злобу. Но не на ней. Больше – никогда. Поняли меня?

Последняя фраза прозвучала как удар хлыста. Лука вздрогнул и быстро закивал.

– Да… да, лорд. Понял.

– И запомните ещё кое-что, – Каэлан наклонился, и его слова прозвучали тихим, интимным шепотом, от которого кровь стыла в жилах. – Отныне княжна Мелисса находится под моей защитой. Даже мысль о причинении ей вреда, даже злобный взгляд в её сторону – будут рассматриваться как личное оскорбление мне. А я, как вы, наверное, слышали, не очень хорошо переношу оскорбления. Последствия будут… окончательными. Для вас. И для всей вашей ветви рода. Языки болтают, что ваш отец не в восторге от вас и вашей матери. Не дайте мне повода согласиться с ним и… помочь ему избавиться от ненужного балласта.

Лука побледнел до зелёного оттенка. Угроза была сформулирована не как эмоциональная вспышка, а как холодный, взвешенный прогноз. Каэлан не угрожал расправой в пылу гнева. Он просто констатировал возможное развитие событий, если его условия не будут выполнены. И в этой спокойной уверенности было в тысячу раз больше ужаса.

– Теперь, – выпрямился Каэлан, и его голос снова стал громким и бесстрастным, – выйдите. И постарайтесь не попадаться мне на глаза до конца моего пребывания здесь. Мой дракон чует страх. И он голоден.

Луке даже не потребовалось повторять приказ. Он шарахнулся к двери, споткнулся о порог и, не оглядываясь, выбежал в коридор. Его быстрые, неуверенные шаги затихли вдали.