Текст книги "Хозяйка маленького счастья, или Любимая для охотника (СИ)"

Автор книги: Кира Рамис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29

Лучи полуденного солнца, пробиваясь сквозь маленькое окошко, золотили хлебные крошки на столе и смеющиеся лица детей. На кухне стоял дивный, сладкий аромат – ванильный, маслянистый, с едва уловимыми нотками карамелизированной корочки. Аля и Сеня, прихлёбывая ароматный травяной чай, с восторгом уплетали новое угощение – золотистые, идеальной формы орешки, лежащие в деревянной миске, словно драгоценные слитки из сказочного клада.

– Вкусные-превкусные орешки! – выдохнул Сеня, с наслаждением облизывая пальцы. – И какие красивые! Словно настоящие, только из теста!

Марина, стоя у печи, с тёплой улыбкой наблюдала за этой идиллической картиной. Её сердце сжималось от нежности и щемящего чувства вины. Орешки были без начинки – джем или вожделенная сгущёнка оставались пока лишь несбыточной мечтой. Но дети, изголодавшиеся по простым радостям, были счастливы и этому.

– Марина, а почему ты раньше такое не готовила? – спросила Аля, детские ясные, умные глаза смотрели на сестру с безграничным доверием. Она бережно подобрала со стола крошку и отправила её в рот. – А, поняла… Потому что сахара не было? – Девочка на мгновение задумалась, и на её лице появилось взрослое, серьёзное выражение. – Но надо было сказать Виктору! Сказать, что ты умеешь стряпать такие вкусности! Он бы уж точно придумал, как их продавать. Он же у нас умный, наш брат… Эх, ну сейчас-то мы заживём!

В этих словах звучала такая непоколебимая вера в светлое будущее, что Марина невольно улыбнулась.

«Заживём, родная, обязательно заживём», – мысленно пообещала она, глядя на худенькие плечики девочки, ставшей ей за последнее время по-настоящему родной.

– Аля, как думаешь, Карина мне купит удобные ботинки? – перебил её размышления Сеня. Он поднял ногу и задумчиво помахал ею в воздухе, демонстрируя старенький, совсем разваливающийся башмак, подошва которого откровенно болталась, предательски хлопая при каждом шаге. – А то эти уже, кажись, совсем прощаться со мной собираются. Нужно верёвкой вновь перевязать, а то прошлая стёрлась.

Аля взглянула на обувь брата, и тень тревоги скользнула в её глазах. Она была старше и уже понимала, как нелегко выпросить у Карины что-то помимо самой необходимой еды.

– Не знаю, братец, – тихо ответила она, пожимая плечами. – Но даже если и не купит… – её голос вновь обрёл уверенность, и она обернулась к Марине, – то Мариночка накопит денег с продажи наших сладостей и купит нам сама! Правда?

Вопрос повис в воздухе, полный надежды. Марина почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Деньги… Все вырученные монеты безжалостно забирала Карина. Но глядя в эти ожидающие лица, она не могла их разочаровать. Серебро есть, и она сделает всё возможное, чтобы его приумножить.

– Обязательно купим, – сказала Марина твёрдо, и в этот миг сама поверила в свои слова. – Самые крепкие и удобные. А теперь, если доели, собирайтесь. Мы идём в гости.

Она принялась быстро мыть металлическую форму, сметая со стола чистой тряпочкой сладкие крошки.

– В гости? – Сеня насторожился, его бойкий настрой мгновенно сменился подозрительностью. Он с тоской посмотрел на вторую миску, первая-то уже была пуста. – Так эти орешки… не для нас?

Марина не удержалась и рассмеялась, лёгкий, серебристый смех, которого в этом доме не слышали давно, окутал детей.

– А ты ещё не лопнул, обжора маленький? – ласково спросила она, проводя рукой по его вихрастым волосам. – Ты их, кажется, половину один съел!

– Не-а… – смущённо потупился мальчик, но тут же поднял на неё умоляющий взгляд. – Я их могу есть бесконечно! Прямо вот сейчас ещё немного да влезет… – Он погладил себя по круглому от плотного завтрака животу и с видимым усилием поднялся из-за стола. – Так к кому мы идём-то? К тётке Арине? Или к Марфе?

– К Егору, – спокойно ответила Марина, аккуратно завязывая в чистый, выстиранный лоскут тарелку с оставшимися орешками. – К охотнику. Нужно его отблагодарить. Он помог мне однажды в дороге, а добрых людей следует благодарить.

Едва она произнесла эти слова, как в комнате повисла напряжённая тишина. Лицо Али вытянулось, а Сеня недоверчиво хлопал глазами.

– К Егору⁈ – Аля, непроизвольно передёрнула плечами, будто от внезапного холода. – Мариночка, да ты что! К нему никто не ходит! Все ребята говорят, что у него злая-презлая собака, цепью прикована, и только и ждёт, чтобы в кого-то вцепиться! Да и он сам… – сестра понизила голос до испуганного шёпота, – охотник очень неприветливый. Угрюмый. С ним никто не водится.

Марина вздохнула. Она понимала, откуда растут ноги у этих страхов. Одинокий, нелюдимый мужчина на отшибе всегда обрастает самыми нелепыми легендами.

– Детки мои, все эти разговоры – полнейшая ерунда, – сказала она мягко, но с убеждением. – Скажите на милость, стал бы злой и неприветливый человек помогать незнакомой девушке? Рисковать своим здоровьем?

– Не стал бы, – тут же, без тени сомнения, ответил Сеня, всегда мысливший прямолинейно и просто.

– Вот именно, – кивнула Марина, и в её глазах вспыхнули весёлые искорки. – Поэтому мы все вместе, как дружный отряд, и идём поблагодарить его по-соседски. А по пути заглянем к дровосекам и попросим доставить нам побольше хвороста.

Она достала из потайного кармана затёртую монетку, на один медяк можно было купить две вязанки хвороста.

– Ну что, кто у нас сегодня главный закупщик? Кто будет вести переговоры с дровосеками?

– Я! Я! – подпрыгнул Сеня, мгновенно забыв обо всех страхах перед угрюмым охотником. Ему до зарезу нравилось чувствовать себя взрослым и значительным. В прошлый раз, когда он приходил за хворостом, бородатые мужики говорили с ним на равных, уважительно спрашивали, сколько вязанок нужно и к какому часу их доставить. И даже позволили ему самому, с важным видом знатока, постучать по поленьям и выбрать самые сухие и ровные. Это было незабываемо.

Вскоре, умытые, причёсанные и настроенные на маленькое приключение, они покинули дом. Марина на замок закрыла дверь, Сеня бросил горсть зерна расшумевшейся птице, и троица – две сестры и брат – двинулась в сторону леса, навстречу тёплому весеннему ветерку, треплющему волосы, и тайным надеждам, поселившимся в сердце Марины.

Не по-апрельски жаркое солнце ласково пригревало спины, а воздух, густой и влажный, был напоен дыханием пробудившейся земли. Он пах свежевскопанной почвой, молодыми побегами и едва уловимым, пьянящим ароматом первых весенних цветов – в траве уже желтели скромные цветы мать-и-мачехи, проклёвывались одуванчики. Дорога, уже просохшая и утоптанная, вилась меж деревьев, стоящих в изумрудном ореоле только-только развернувшихся клейких листочков. Они были еще так малы, что солнечный свет, пробиваясь сквозь них, заливал все вокруг мягким, зеленоватым сиянием. Под ногами шелестела молодая, сочная трава, и с каждого шага поднимался свежий, пряный запах.

Именно в этой благостной, живой тишине, нарушаемой лишь радостным щебетом птиц и жужжанием первых пчел, Марина нарушила молчание. Она остановилась, обернулась к детям, и в ее глазах заиграли смешинки, приправленные легкой тайной.

– Ребята, я попрошу вас об одном, – начала она, понизив голос до заговорщицкого шепота. – Видите ли, дело-то житейское… Эти орешки, что вы сегодня уплетали… Рецепт мой еще сыроват, недоведен до ума. Я хочу его усовершенствовать, с начинкой, например, поэкспериментировать. Так вот… – она многозначительно посмотрела то на Алю, то на Сеню, – прошу вас, не говорите Карине. Да и никому на свете. Могу я доверить вам этот маленький секрет?

Дети замерли, пронизанные внезапным чувством собственной значимости. И словно по команде, закивали – Аля с торжественной важностью, Сеня – с энергичным энтузиазмом.

– Эх, – только и смог выдохнуть мальчик, с сожалением представив себе орешки, которые могли бы быть, но пока не стали еще лучше. – А мне и такие, пустые, ой как понравились!

– А с начинкой, братик, они будут вдесятеро слаще! – весело подмигнула ему Марина, и ее улыбка была такой заразительной, что Сеня тут же просиял, уже предвкушая будущие гастрономические восторги. – Представь, внутри – густое, ароматное варенье… или мед… или сгущенное молоко.

Пока они мечтали, дорога вывела их на поляну, где царила оживлённая деятельность. Стоял густой запах свежеспиленного дерева, смолы и пота. Здесь трудились лесорубы, и могучие стволы с грохотом ложились на землю, густо поросшую молодой травой. При виде детей работа на мгновение затихла.

– О, а кто это к нам пожаловал! – радушно окликнул их усатый богатырь, главный в этой артели, с лицом, обветренным до цвета старого дуба. – Здравствуйте, Соколовы! Опять хвороста? Или, может, дров настоящих прикупить?

Сеня, расправив плечи и стараясь казаться взрослым и деловитым, выступил вперед. Он с достоинством достал из кармана заветную монету и протянул ее лесорубу.

– Хвороста, дядя Мирон. Самый сухой, пожалуйста. И… я сам выберу!

Лесоруб с ухмылкой принял плату и кивнул, с одобрением глядя на серьезное личико мальчишки.

– Выбирай, хозяин! Смотри, чтобы не подвел тебя поставщик!

Сеня, счастливый, тут же ринулся к аккуратным вязанкам, с важным видом постукивая по прутьям и прикидывая, какие из них дадут самый жаркий и послушный огонь.

И тут из чащи, словно тень, возник он. Некрас. Парень вышел, опираясь на топор, в простой рабочей рубахе, вытирая рукавом пот с лица. Волосы его были сбиты, но в глазах, прищуренных от солнца, горел тот самый упрямый огонь.

– Марина… здравствуй, – произнес он, и его голос прозвучал глуповато, с ноткой надежды.

– Добрый день, Некрас, – холодно, без тени улыбки, ответила девушка, инстинктивно сделав шаг назад.

Его взгляд упал на узелок в ее руках, откуда так соблазнительно пахло ванилью и свежей выпечкой.

– А что это у тебя? – Некрас сделал шаг ближе, жадно втягивая носом воздух. – Сдоба какая-то… Гостинец?

Марина не удостоила его ответом. Молча убрала руку с заветным свертком за спину, словно пряча не просто сладости, а частичку своей новой, независимой жизни.

Мужчины, наблюдавшие за этой немой сценой, не могли удержаться от шуток.

– Ох, Маринка, да ты вся вспыхнула, как маков цвет! – загромыхал один из них, подмигивая товарищам. – Неужто кому-то из нас, лесных волков, гостинцев нанесла? Признавайся, чье сердце-то завоевала? Мое, что ли?

– Ой, полно тебе! – вторил ему другой парень с белобрысой чёлкой. – Да кто б ни был, никаких денег не хватит, чтоб выкупить ее из цепких лап Карины жены Виктора! Такая красивая невеста – дорогое удовольствие!

Марина стояла, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Ей были неприятны эти вульгарные шутки, этот пристальный взгляд Некраса, от которого по спине бежали мурашки.

К счастью, их выручил Сеня.

– Всё! Я выбрал! – рапортовал он, подбегая и хватая сестру за руку. – Самые лучшие вязанки! Можем идти!

Его появление стало спасением. Марина, лишь кивнув на прощание лесорубам, развернулась и почти побежала прочь, увлекая за собой детей. Ей не хотелось больше ни секунды оставаться под оценивающими взглядами и тяжелым, полным ожидания взором Некраса.

Троица удалялась все дальше по опушке, и на полянке вновь воцарился деловой шум работы. Лишь усатый Мирон, почесав затылок, с удивлением произнёс, обращаясь ко всем и к никому:

– Куда это они путь-дорогу держат? Вон, вдоль леса пошли. А там, на всем протяжении, только дом Егора-охотника и стоит. Хотя, есть дома и чуть ниже, по деревне, конечно, было бы короче… Но раз за хворостом ходили, теперь им придется обходить, круг делать.

Мужики что-то пробурчали в ответ, уже погружаясь в привычный рабочий ритм. И только один человек не двигался с места. Некрас. Он стоял, оперевшись на топорище, и его хмурый, сосредоточенный взгляд был прикован к той точке, где за деревьями скрылась легкая фигура Марины. В его глазах читалось не просто разочарование, а нечто более сложное – упрямство, ревность и тлеющая искра догадки. Он смотрел ей вслед до тех пор, пока последний отсвет ее платья не растворился в зелёной чаще.

Глава 30

Тропинка, по которой они шли, становилась всё уже и живописнее. Воздух в лесу был другим – более прохладным, насыщенным смолистыми ароматами и шелестом листвы под лёгким ветерком. И вот за очередным поворотом их взорам открылось неожиданное зрелище.

Участок Егора был огорожен не плетнем и не хлипким штакетником, как у других деревенских жителей, а настоящей крепостной стеной. Высокий, в рост двух человек, забор был сколочен из толстых, темных от времени и непогоды брусьев, заостренных сверху. Он выглядел сурово, надёжно и говорил о многом: о желании хозяина оградить свой покой от чужих глаз, о его силе и умении работать с деревом, и, конечно, о том, что в этих лесах водятся звери, с которыми шутки плохи. Такой забор мог остановить любого, кроме разве что самого ловкого и голодного хищника.

Марина на мгновение застыла, впечатлённая. Это было не просто жилище, а твердыня. Сердце ее забилось чуть чаще – от робости и предвкушения. Взяв себя в руки, она шагнула вперед и, преодолевая легкую неуверенность, постучала костяшками пальцев в массивные, тоже из добротного дерева, ворота.

В ответ из-за забора глухо, неохотно и очень внушительно донеслось низкое, басовитое рычание, перешедшее в гулкий лай. Судя по тому, как звучал голос, охранник за ними был крупный, серьёзный и явно неприученный бурно выражать радость при виде гостей.

Дети невольно прижались к Марине, а Сеня и вовсе схватил сестру за рукав. Но прежде чем кто-либо успел что-то сказать, с громким металлическим лязгом отодвинулся тяжёлый засов, и ворота распахнулись.

На пороге стоял Егор. Он открыл ворота, не спрашивая, кто пришел, будто был готов к любой встрече, будь то медведь, разбойник или сама судьба постучавшая в его ворота. В руках охотник сжимал тяжелый топор, но, увидев кто пришёл, опустил его, прислонив к косяку.

– Добрый день, Егор, – голос Марины прозвучал чуть смущённо, и она сама удивилась этой внезапной робости. – Мы вот… гостинцев тебе принесли. – Она сделала небольшой шаг вперёд, а дети, как два испуганных птенчика, жавшиеся к сестре с обеих сторон, с любопытством и опаской разглядывали могучего хозяина и тёмный проем, за которым слышалось настороженное сопение пса.

Молодой человек на мгновение застыл, и Марине показалось, что в его глазах мелькнуло что-то дикое, необжитое, будто он вот-вот захлопнет ворота перед назойливыми посетителями.

«Всё, зря пришли», – с тоской подумала Марина, чувствуя, как по щекам разливается краска.

Но вот его суровые черты смягчились, а в серых, ясных глазах, цвета дымчатого кварца, вспыхнула редкая искра удивления.

– Не ожидал, – наконец ответил он, и его низкий, грудной голос прозвучал тише обычного, почти сдержанно-нежным.

– Нет, что ты! – поспешно воскликнула Марина, принимая его сдержанность за нежелание их видеть. – Мы ненадолго, лишь орешки принесли. Ты забыл наш уговор? Я обещала прийти с сестрой и братом, чтобы соблюсти приличия. – Марина произнесла это, словно оправдываясь, сама не понимая, почему ее сердце колотится так часто.

И тут с Егором произошла разительная перемена. Его лицо озарила светлая, широкая улыбка, от которой глаза сузились и стали лучистыми. Он смущенно, почти по-мальчишески, провел крупной, иссеченной мелкими шрамами ладонью по своим темным, непослушным волосам.

– Точно! – воскликнул охотник, и его взгляд, теплый и пристальный, утонул в ее глазах.

И в этот миг что-то щелкнуло у него в груди. Егор вспомнил их последнюю встречу – бледную, испуганную девушку в измятой одежде, с глазами, полными слез и отчаяния. Тогда, в лесу, он уже почувствовал необъяснимый укол – то ли жалости, то ли чего-то большего, когда отбирал её вещи у тех подлецов. Тогда же, совершенно незнакомая, она вызвала в нём странную, дикую ревность при одной лишь мысли, что кто-то может причинить ей вред. Или… увидеть эти яркие глаза, полные слёз.

Но сейчас… Сейчас перед ним стояла совсем иная девушка. Нежная и хрупкая. Стойкая, о чем говорил её прямой взгляд. И такая прекрасная, что у него перехватило дыхание. Щёки, залитые свежим румянцем, густые ресницы, обрамляющие ясные глаза, в которых теперь плескалась не робость, а живой, острый ум и внутренняя сила. Простое деревенское платье не могло скрыть её стати, а лишь подчёркивало естественную, цветущую красоту.

Сердце охотника, привыкшее к ровному и спокойному ритму жизни в лесу, вдруг забилось часто и гулко, как насторожившийся зверь. Он наконец-то понял, что это странное беспокойство, которое не отпускало его все эти дни, имело имя и лицо. Марина.

– Проходите, – посторонился Егор, жестом приглашая гостей вглубь своего владения. Но Марина, вспомнив суровые деревенские устои, не сделала и шага.

– Мы не можем, – тихо, с внезапно нахлынувшим смущением ответила она, потупив взгляд. – Приличия не позволяют. – Марина протянула ему небольшой узелок, и ее изящные пальцы, коснулись натруженной, шершавой ладони. – Попробуй с чаем, орешки очень вкусные.

В этот миг время для Егора словно остановилось. Он почувствовал под своими пальцами не просто узелок, а тепло ее руки, хрупкость ее запястья. Ему с внезапной, почти болезненной остротой захотелось сжать эти маленькие, трудолюбивые ладони в своих и больше не отпускать. Удержать эту частичку тепла и света, так неожиданно появившуюся на его пороге. Но Егор понимал – пока нельзя. Лишь на мгновение, чуть дольше, чем того требовала вежливость, его пальцы сомкнулись вокруг ее руки, передавая без слов все, что бушевало у него внутри.

– Спасибо, Марина, – проговорил Егор, и ее имя на его языке прозвучало как редкая, сладкая музыка. Молодой человек словно впервые пробовал его на вкус – нежное, мелодичное, полное тайны. – Марина, – прошептал он еще раз, уже только для себя, пытаясь осмыслить это новое, захватившее его целиком чувство.

– Егор, – так же тихо, почти беззвучно, ответила она, и в этом простом обмене именами был целый мир, рождающийся на их глазах. Она прислушивалась к бешеному стуку собственного сердца, которое, казалось, собиралось вырваться из груди, чтобы быть ближе к нему.

Идиллию нарушил восхищённый и испуганный возглас Сени.

– Ох, какая большая собака!

Руки Егора и Марины мгновенно разомкнулись, и узелок едва не полетел на землю, будто пойманный на месте преступления.

– Да, пёс хороший, – кивнул Егор, отступая на шаг, чтобы восстановить дистанцию и дать детям рассмотреть его сторожа. – Зовут Гром.

И это красивое и сильное имя идеально подходило его четвероногому другу. Из-за спины хозяина на гостей смотрел не просто пес, а настоящий богатырь звериного царства. Ростом он был с теленка, мощный, с широкой, лобастой головой и широкой грудью. Его шерсть, густая и темная, отливала медью на весеннем солнце. Но самое поразительное были его глаза – не свирепые, а спокойные, невероятно умные и проницательные. Они изучали незнакомцев без суеты, с достоинством, подобающим истинному охраннику. Пёс не рычал, и его молчаливая, уверенная мощь внушала не страх, а глубокое уважение. Это был не пустолайка, а мыслитель и защитник, и в его присутствии становилось ясно, почему Егор мог позволить себе жить в такой глуши в полном спокойствии.

– Нам пора идти, – тихо произнесла Марина, ее взгляд, полный невысказанных чувств, вопросительно скользнул по лицу Егора. Тот лишь молча кивнул, понимая, что удерживать их дольше – нарушить все правила, которые она так старательно соблюдала. – Но завтра я вернусь за тарелкой, – добавила девушка, и в голосе ее прозвучала легкая, почти кокетливая нота.

– Подожди, не нужно, – поспешно сказал Егор, разворачиваясь к дому. – Идти далеко. Я сейчас, одно мгновение, пересыплю…

Он не успел сделать и шага, как ее ладонь, легкая и теплая, легла на его мускулистое предплечье, заставив Егора застыть на месте. Прикосновение обожгло, как пламя.

– Егор… – ее голос прозвучал чуть слышно. – Ты… не хочешь меня видеть?

Вопрос, простой и откровенный, повис в воздухе, лишив охотника дара речи. Егор обернулся и утонул в ее глазах – ясных, ждущих, ничего не скрывающих. И все его осторожности, все условности рухнули в одно мгновение.

– Хочу, – громко и твёрдо ответил охотник.

– Тогда я приду за тарелкой, – на лице Марины появилась ласковая, нежная улыбка, которая тут же отпечаталась в сердце Егора. Он обязательно ещё не раз будет её вспоминать и любоваться.

– Подожди, идти далеко, – снова запротестовал он, уже не в силах скрыть свою заботу. – По лесу, с детьми. Это я должен… Я сам принесу тебе.

– Марина, мы завтра в лес собирались за хворостом, – хитро улыбнулась Аля, поняв, что этот угрюмый охотник понравился сестре. – Тарелку и там можно передать.

Егор, пойманный этим детским, но таким своевременным маневром, не стал сопротивляться.

– Тогда… я буду ждать вас на том месте, – быстро сказал он, обращаясь к Марине. – Где вы нашли ловушку на зайца. Помнишь?

– Хорошо, – ласково ответила Марина. – До свидания, Егор. Мы пойдём.

– Идите, – кивнул охотник, но тут же всполошился. – Подождите, я вас немного провожу.

– Не нужно, – отмахнулась Марина. – Мы с этой стороны спустимся в деревню, по улицам пройдём. До завтра, Егор.

– До завтра, – выдохнул он.

Долго еще стоял Егор у своих могучих ворот, оперевшись на косяк, а в ушах звенела тишина, оставшаяся после прекрасной Марины. Да и в сердце, таком же диком и нелюдимом, как этот лес, поселилось новое, незнакомое чувство, смешавшееся со сладким и тревожным ожиданием завтрашнего дня.