Текст книги "Хозяйка маленького счастья, или Любимая для охотника (СИ)"

Автор книги: Кира Рамис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Мы ещё посмотрим, кто пьяница и, кто не сможет на выкуп набрать! – с вызовом бросил он, резко развернулся и, к её изумлению, направился не к кабаку, а в сторону своего дома.

– Некрас, услышь меня! Не делай глупостей! – крикнула она ему вслед, внезапно испугавшись последствий своей резкости. – Лучше брось пить, займись хозяйством, матери помоги, присмотри невесту в соседней деревне! Я за тебя не пойду! Никогда! Слышишь?

– Это мы ещё посмотрим! – донёсся его уже отдалённый, но упрямый окрик.

– Да твою ж… – прошептала Марина, уставившись на гребень. – В доме нужно было сушить волосы. Это всё ты! – она обругала ни в чём не повинную гребёнку. – Только его не хватало в женихах. Впервые я благодарна Карине за её непомерные аппетиты и большой выкуп. Иначе уже завтра могла бы проснуться невестой Некраса.

Глава 15

Раннее утро застилало землю молочно-белой пеленой тумана. Последние звёзды гасли на светлеющем небе, когда Марина, стараясь не скрипнуть половицами, выскользнула из дома, прихватив муку. Воздух был чист, прохладен и пьянящ, пах влажной землей, распустившимися почками и дымком из одной-единственной трубы – кто-то в деревне тоже встал до петухов. Она на цыпочках зашла в сарай. Достав заранее приготовленный узелок, Марина развязала его и с особой тщательностью отобрала несколько пакетиков с семенами, в городе она купит льняные мешочки и пересыплет драгоценные семена в них. Мысль, блеснувшая накануне, казалась гениальной в своей простоте: по дороге Марина выбросит пакетики, а дома скажет Виктору и Карине, что купила семена за бесценок у какой-нибудь старушки на рынке. К каким только хитростям не приходилось прибегать ради хорошего урожая и сытой жизни.

На голодный желудок идти было бы совсем тоскливо, поэтому она растопила печь, сварила густую ячневую кашу и, с наслаждением поев, почувствовала, как по телу разливается долгожданное тепло. Лишь когда запели первые петухи, оглашая округу хриплыми перекличками, она разбудила домашних.

К её удивлению, из дома ушла без происшествий. Карина, сонная и помятая, лишь буркнула что-то неразборчивое, сунув в руку несколько затёртых монет.

«На кости, да побольше, чтоб навар был!» – успела крикнуть невестка вдогонку.

– Эй, соседушка! Куда это в такую рань поднялась? Неужто Виктор в поле отправил? – окликнул её знакомый голос.

Марина обернулась. Через несколько домов от них выходила бабка Арина, подгоняя перед собой блеющую козочку.

– Нет, бабушка, в город собралась, – улыбнулась Марина. – Продуктов прикупить, лавка-то наша закрылась.

– В город? Одна? – женщина остановилась, уставившись на неё с нескрываемым удивлением. – А не страшно, ласточка? Дорога пустая, лес рядом, всякое бывает. Всё-таки девица ты видная.

Марина невольно вздрогнула, и её радужное настроение померкло. Она оглянулась на уходящую в туманную даль дорогу – та действительно была пустынна и безлюдна.

– Все ходят же как-то, – буркнула она в ответ, стараясь скрыть внезапно нахлынувшую тревогу.

– Все да не все, – покачала головой тётка Арина, привязывая козу к колышку. – Я бы свою внучку одну ни за что не отпустила. Виктор, конечно, рисковый. Но это уже ваше дело.

Попрощавшись, Марина прибавила шагу, как бы убегая от собственных сомнений. Но с каждым шагом тревога отступала, растворяясь в утренней красоте. Солнце, огромное и багряное, поднималось из-за леса, заливая светом просыпающуюся землю. Дорога, утоптанная тысячами ног и колёс, вилась меж полей, на которых заканчивалась посевная. С деревьев, стоящих по обочинам, свешивались молодые, липкие листочки, а в траве, обрамляющей путь, мириадами бриллиантов, сверкала роса. Воздух был напоен ароматами свежей зелени и первых, едва проклюнувшихся цветов. Земля дышала весной, и Марина, вдыхая полной грудью, чувствовала, как ее душа наполняется лёгкой, щемящей радостью.

Воспоминания прежней Марины, родившейся в этом мире, послушно направляли ее. Даже не будь их, заблудиться было невозможно: из деревни вела одна-единственная накатанная дорога, к которой по мере движения присоединялись другие, менее заметные тропы, сливаясь в один широкий тракт.

Через несколько минут ходьбы ноги, обутые в старые, разношенные башмаки, которые болтались на ее узкой ступне, начали ныть. Присев на придорожный валун, она с облегчением стянула их и достала из узелка свои старые домашние тапочки. Мягкая, знакомая стелька обняла уставшие ступни.

– Ах, как же хорошо… – прошептала Марина, с наслаждением потянувшись.

За время пути ее несколько раз обгоняли телеги, поднимая клубы пыли. Возницы, угрюмые и сосредоточенные, лишь покрикивали на лошадей, даже не взглянув на одинокую путницу.

«Наверное, из других деревень, не знают меня», – с долей разочарования подумала Марина.

Примерно через час, когда солнце уже припекало по-настоящему, за поворотом открылся вид на город. Небольшой, уютный, он раскинулся на берегу неширокой, лениво текущей реки.

Усталая, но довольная, что добралась, Марина вошла в городские ворота. Деревянные и каменные домики теснились вдоль мощённых булыжником улиц. Над ними парили чайки, а воздух гудел от далёкого гомона рынка и звона колоколов. Марина сразу же попыталась спросить у спешащих по своим делам прохожих, где можно найти старьёвщика или нечто подобное ломбарду. Но городские жители, не замедляя шага, лишь отмахивались, бросая короткое «не знаю» или «некогда». Никто не хотел тратить время на бедно одетую деревенскую девушку.

Долгая дорога дала о себе знать – в горле пересохло. На улицах стояли колодцы, но вот незадача – кружки с собой не было, а пить из общего ведра, Марине претило. Пришлось зайти в первую попавшуюся небольшую харчевню, пахнущую жареным луком и кислыми щами. Заплатив один медяк, она попросила воды. Принесли целый глиняный кувшин.

«Куда мне столько?» – с тоской подумала она, с трудом осушив два стакана. Чувствуя себя напившейся, она вышла обратно на улицу.

– Могли бы и даром воды налить, – пробормотала она себе под нос, направляясь к рынку, на который, судя по оживлённому движению, стекался весь город.

Именно там, Марина надеялась выторговать кости подешевле. Но в самый последний момент её взгляд упал на небольшую, потёртую вывеску с криво нарисованным кафтаном и словами: «Поношенная одежда. Купля-продажа».

«Вот оно!» – пронеслось в голове. Толкнув тяжёлую дверь со звякающим колокольчиком, Марина шагнула внутрь.

Лавка оказалась средней, заставленной стеллажами до самого потолка, с которых громоздились груды одежды. Пахло нафталином, старой бумагой и сушёными травами, разложенными от моли.

– Что-то желаете, милочка? Купить или продать? – из-за прилавка поднялась сгорбленная, худая старушка с лицом, испещрённым морщинами, но с удивительно живыми и внимательными глазами.

Марина уже собралась ответить, как вдруг дверь снова распахнулась, пропуская внушительную фигуру.

– Бабуль, я тут тюк оставлю! – прогремел молодой бас.

Марина невольно отпрянула. Перед ней стоял парень богатырского сложения, ростом под два метра. Его лицо было широким и простодушным, а ладони, в которых он бережно держал свёрток, напоминали лопаты.

– Спасибо, Силушка, родной, – ласково сказала старушка. – Иди отдохни, пока народу мало, я сама управлюсь.

Исполин кивнул и, бросив на Марину беглый, но доброжелательный взгляд, скрылся в глубине лавки.

– Ну-с, простите за заминку, – старушка снова повернулась к покупательнице. – Платье подобрать?

– Я… я хочу продать, – проговорила Марина, развязывая свой узелок. – Вот, от бабушки остались.

Она с любовью, идущей из самого сердца, разложила на прилавке два плотных, добротных платья. Старушка, прищурившись, взяла одно из них.

– Хм-м-м… – задумчиво протянула старьёвщица, поворачивая платье к свету. – Какой интересный, необычный крой. А стежки-то, стежки какие ровненькие, аккуратненько. Видно, что в городе, у хорошей белошвейки шито тонкой иглой. Ткань… крепкая, ношенная, но ухоженная. И расцветка… – Она потёрла ткань между пальцами. – Кто же это так красиво цветы наносил? Таких красок я и не припомню.

Старушка внимательно изучила платья, подёргала швы и даже, к удивлению Марины, легонько потянула край зубами.

– Необычные, – заключила она наконец. – Даю сорок пять медяков.

Марина замерла. Сумма была неплохой, но инстинкт подсказывал – можно получить больше.

– Шестьдесят, – чуть слышно выдохнула девушка.

И начался торг. Марина, никогда в жизни не торговавшаяся так яростно, стояла за каждую монетку, чувствуя, как от волнения краснеют её щёки. В конце концов, после десяти минут препирательств, они сошлись на пятидесяти пяти.

– Ох, и уморила ты меня, девица, – покачала головой старушка, но в её глазах читалось уважение. – Ну, и какую же одежду на вырученное прикупишь?

– Э, нет, – Марина решительно протянула руку. – Сначала деньги.

– Так, ты выбери, я оценю, и потом… Эй, куда платья убираешь? – засуетилась старуха, видя, как Марина начинает аккуратно складывать свой товар. – Сейчас, сейчас, держи! Ишь, какая недоверчивая!

В ладонь Марины с приятной тяжестью упали заветные монеты.

– Теперь о покупке, – сказала она, пряча деньги в кошель. – Мне нужно добротное платье, чтобы… чтобы наняться служанкой в хороший дом, – солгала Марина, не решаясь говорить о ресторане.

– Худа ты больно для служанки, – критически оглядела ее старушка. – Но есть несколько добротных платьев. Идем, примеришь.

Женщина провела Марину в крошечную, с маленьким зеркалом, каморку. Ни одно из принесённых платьев не сидело идеально: то слишком широко в плечах, то длинновато. Пришлось выбирать меньшее из зол – простое, тёмно-синее платье из прочной ткани, которое хоть как-то сидело по фигуре.

– Пояском подпояшешь, и мило будет, – посоветовала старушка, протягивая ей ярко-красный, почти алый пояс. – Или фартук в цвет купи – талию подчеркнёт.

Марина повязала пояс, и скучное платье преобразилось, став нарядным и даже кокетливым.

– Спасибо, – искренне поблагодарила девушка. – Сколько с меня?

– Да недорого, пять монет. Не буду задирать. Оно у меня давно лежит, никому не подходит – то в боках мало, то в груди. А тебе и вовсе великовато. Скажи, а обувь эту диковинную продашь? – старушка указала на тапочки Марины. – Я тебе в обмен две пары дам, хорошей, почти неношеной.

– Нет, – быстро ответила Марина, пряча ноги. – Не продаётся.

Расплатившись и убрав свое старое платье в узелок, Марина вышла на улицу уже в новом обличье. Теперь она выглядела… почти что горожанкой. Так и в ресторан зайти не стыдно.

Она подошла к группе извозчиков, лениво переговаривавшихся у своих пролёток.

– Скажите, почтенный, сколько стоит доехать до самого лучшего ресторана в городе? – обратилась она к тому, что выглядел помоложе и подобрее.

Тот лениво поднял на Марину глаза, оценивающе скользнул взглядом по новому платью.

– Это тебе куда? В «Серебряный фазан», что на Соборной? Или в «Жирного гуся», что на Рыночной площади? – уточнил он.

– В «Жирного гуся», – быстро сориентировалась Марина.

Извозчик фыркнул.

– Ха! Да тебя туда, милочка, и не пустят. Ты поди, в разносчицы хотела? Они там народ разборчивый, только грамотных из городских берут.

«Спасибо и на этом», – подумала Марина. Ей даже наводящих вопросов задавать не пришлось, извозчик и название, и расположение, и ценную информацию о нравах заведения поведал.

До «Жирного гуся» она добралась быстро – он оказался в двух улицах от того места, где стояли извозчики. Двухэтажное каменное здание с резными ставнями и широкими витринами, в которых поблёскивали вазы с цветами, выглядело солидно и богато. У входа, начищенные до зеркального блеска, стояли медные таблички.

– Заходите, господа! Сегодня на завтрак – нежнейшая овсяная каша, томлёная на сливках, и сдобные булочки с изюмом! – звонкий голосок привлёк ее внимание. У двери, важно расхаживая, стоял мальчик лет десяти, одетый в аккуратный, хоть и поношенный, камзол.

– Мальчик, скажи, а как можно увидеться с управляющим? – спросила Марина, подходя.

Тот окинул ее быстрым, профессионально-оценивающим взглядом, и его оживленное личико сразу стало равнодушным.

– Если в посудомойки наниматься, то обойди вокруг и постучи в калитку, – буркнул он и тут же, расплывшись в сияющей улыбке, ринулся к подходящей паре горожан. – Ах, господа Коробкины, добро пожаловать! Для вас лучший столик у окна готов!

Высокий швейцар в ливрее с золотыми галунами строго посмотрел на мальчика, но, обращаясь к гостям, его лицо тоже озарилось подобострастной улыбкой. Дверь распахнулась, на улицу хлынул соблазнительный запах свежей выпечки.

Пожав плечами, Марина быстро зашагала за угол здания. Время поджимало, а ей еще нужно было успеть за покупками и отправиться домой в деревню.

За углом находился узкий, замощенный булыжником переулок. Она нашла неприметную калитку и, собравшись с духом, постучала.

– Чего надо? – калитку приоткрыл неприветливый мужчина с метлой в руках. Его лицо выражало одно лишь раздражение.

– Мне бы с управляющим поговорить, – на мгновение растерявшись, проговорила Марина и добавила: – Доброе утро.

– Для кого доброе, а для кого и нет, – буркнул он. – В посудомойки наниматься? Худа ты больно, чан с помоями не поднимешь. Иди-ка отсюда.

– Подождите! – она успела вставить ногу в щель, не давая ему захлопнуть дверь. – Я не наниматься. Дело весьма важное. Уверена, управляющий, выслушав меня, останется доволен.

Мужчина что-то недовольно проворчал себе под нос, но отступил, пропуская незнакомку во двор.

– Ладно, проходи. Вторая дверь налево. Там он сидит.

Марина шагнула внутрь, и ее обволокли густые, пьянящие ароматы кухни – тут было и томленое мясо, и свежий хлеб, и что-то сладкое. Сердце забилось чаще. Она подошла к указанной двери, постучала и, услышав сдержанное: «Входите», глубоко вздохнула и потянула ручку.

Глава 16

Дверь кабинета управляющего закрылась за Мариной с мягким щелчком. Воздух в небольшой, но уютной комнате старым деревом и едва уловимым ароматом выпечки. За массивным письменным столом, заваленным бумагами, сидел хозяин этого кабинета – Иван Петрович. Мужчина лет пятидесяти, с умными, чуть уставшими глазами и сединой, тронувшей виски, он слушал Марину с вежливым, но отстранённым видом, пока она, сбивчиво и нервно, излагала своё предложение о продаже рецептов, доставшихся ей от бабушки, а той – от дальней родственницы.

– И что же? – наконец развёл руками Иван Петрович, когда она замолчала. – Вы полагаете, у нас в меню недостаточно разнообразия? Одних только первых блюд, милая девушка, семь наименований. – Он лёгким движением пальца подтолкнул к ней изящно свёрстанное меню, написанное каллиграфическим почерком на плотной бумаге. – Ознакомьтесь.

Марина, чувствуя, как подкашиваются ноги, молча присела на край стула. Она взяла меню и стала внимательно читать, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Супы, похлёбки, каши с дорогими добавками, жаркое…

– Грамотная, – с лёгкой, необидной усмешкой заметил Иван Петрович. – Что ж, это похвально. Видите, какое разнообразие мы предлагаем нашим господам.

– Да, вижу, – тихо согласилась Марина, отрываясь от текста. Её голос окреп, в нём появились нотки уверенности, рождённой отчаянием. – Но даже самое изысканное кушанье может приесться, если вкушать его изо дня в день. Я слышала, что лучшие рестораны время от времени обновляют свое меню, заменяя одно-два блюда, чтобы удивить и порадовать постоянных клиентов. Вот, взгляните, – она снова указала на меню, – раздел сладостей. Он не так велик. А я могу предложить вам рецепт нежнейшего песочного теста, которое тает во рту, или научить, как готовить хрустящие вафли с любой начинкой. Да, тесто простое, и ваш повар, возможно, с ним знаком, но у меня есть особое приспособление, в котором вафли получаются тонкими, как лепестки, и невероятно хрустящими. Стоимость готового блюда, разумеется, будет выше, ведь в состав входит сахар, но разве ваши господа не могут себе позволить такую роскошь?

Иван Петрович задумчиво постучал пальцами по столу, и в уголках его глаз заплясали мелкие морщинки – тень улыбки. Ему польстила эта ненавязчивая похвала, тонкое признание статуса его заведения. Он вложил в этот ресторан душу, и похвала, даже от никому не известной девушки, была ему приятна.

– Я вас услышал, – произнес он наконец. – Слова словами, но сотрудничество не строится на словах. Давайте попробуем то, что вы так красочно описываете.

Марина замерла. В ее планы не входило демонстрировать навыки здесь и сейчас.

– Но… я ничего с собой не принесла, – растерянно развела она руками. – Сегодня я лишь искала заведение, где меня выслушают и, возможно, захотят сотрудничать.

– Что ж, я выслушал, – кивнул управляющий. – Приносите готовые образцы. Я нахожусь здесь каждый день. И если то, что вы приготовите, придется мне по вкусу, то за рецепты я заплачу вам серебром. И учтите, – его взгляд стал жестче, – не вздумайте предлагать их кому-то еще. Мне нужно нечто уникальное, чего нет в других местах.

– Конечно, я понимаю, – закивала Марина, чувствуя, как сердце замирает от смеси восторга и страха. – Но если вам не понравится, то я предложу другим.

– Договорились, – он сделал жест, отпуская посетительницу, но Марина не двигалась с места. – Что-то еще? – удивленно поднял он бровь.

– Как бы это объяснить… – Марина сжала кулаки, чувствуя, как ладони становятся влажными. – Дело в том, что рецепты у меня есть, я прекрасно знаю, как готовить, и даже ингредиенты у меня найдутся. Но вот места, где можно все это приготовить у меня нет. Не могла бы я… воспользоваться вашей кухней? Конечно, не в разгар работы, а когда она бывает свободна.

Иван Петрович задумался, его взгляд скользнул по-простому, но чистому платью, по худым рукам. В его глазах появилась искра интереса, которую она сумела разжечь.

– Что ж, – произнес мужчина. – Хорошо. Приходи в понедельник, на рассвете. В понедельник у нас самое спокойное утро. Я буду ждать. Но запомни, – его голос стал тихим и очень серьезным, – если ты обманешь или приготовишь какую-нибудь несъедобную дрянь, я так опозорю тебя на весь город, что ты ни разу в жизни не переступишь порог приличного заведения. Поняла?

– Вы не пожалеете! – выдохнула Марина, и ее лицо озарила такая искренняя, сияющая улыбка, что Иван Петрович на мгновение смягчился. – В понедельник на рассвете я буду здесь!

Она вышла из ресторана, не чувствуя земли под ногами. Солнце, казалось, светило ярче, а шум города превратился в ликующий хор. Мысли пульсировали одной и той же радостной уверенностью: «Получилось! Все получилось!» Теперь нужно было не ударить в грязь лицом.

На рынке она действовала быстро и собранно: купила несколько больших, мясных костей, за медяк – приличную горку сушеной малины прошлогоднего сбора (уж очень хотелось порадовать детей и разнообразить травяной чай), и несколько маленьких холщовых мешочков. Сделав все необходимые покупки, она направилась к городским воротам.

По дороге ее не оставляла практичная мысль: явиться домой в новом платье – верный способ вызвать бурю вопросов и подозрений. Никто не поверит, что она вновь «нашла деньги в пыли». Вспомнив о доброжелательной старьевщице, Марина свернула к ее лавке. Старушка, не выразив ни капли удивления, разрешила той переодеться в примерочной.

У самой околицы за последним приземистым домом, Марина снова сменила обувь, спрятав городские туфли в узелок. Усталая, но окрыленная, она заглянула во двор. Сердце ее радостно екнуло, Карины не было видно. Подобрав оставленный у забора мешок с покупками, она быстрой тенью скользнула в дом и прямиком в свою комнату.

Там, запершись, она с дрожащими от волнения руками принялась за последнюю часть своего плана: аккуратно пересыпала семена из ярких фабричных пакетиков в простые холщовые мешочки. Закончив, она откинулась на спинку кровати и выдохнула, наконец-то позволив себе расслабиться.

Ближе к вечеру дом наполнился детскими голосами, с речки вернулись дети.

– О, Мариночка, ты вернулась! – на кухню влетела, словно птичка, Аля, ее глаза сияли от счастья.

Виктор, видя рвение младших, снова отпустил их на рыбалку. В прошлый раз улов ограничился парой раков, которых они отдали более удачливым соседским мальчишкам, но сегодня удача и им улыбнулась, на верёвке болталась крупная рыбина.

– Какие вы молодцы! – искренне обрадовалась Марина. – Утром будет настоящий рыбный суп! А сегодня лапша, которую так полюбила Карина. Кстати, а где она?

– А, опять с бабами в поле ушла, обед Виктору понесла, – тут же выпалил Сеня, обнимая сестру за талию. – Ту самую кашу, что ты с утра сварила.

– Садитесь, скоро все будет готово, – улыбнулась Марина, чувствуя прилив тепла и нежности к этим детям. – Только рыбу в воду положите и руки хорошенько вымойте.

Настроение у нее было приподнятое, почти праздничное. Все складывалось как по нотам.

– А это что такое? Малина? – Сеня, не удержавшись, запустил пальцы в раскрытый холщовый мешочек и извлек оттуда сморщенную ягодку, которую тут же отправил в рот.

– Подожди, не спеши! – ласково остановила его Марина. – Сейчас горсть в чай брошу, она распарится, отдаст весь свой вкус и аромат, вот тогда и попьем, и ягодки съедим.

– А почему в кастрюле, а не в чайнике? – поинтересовалась сообразительная Аля. – Чтобы невестке с братом досталось? – она сама же ответила на свой вопрос.

– Какая ты у меня умница, – подтвердила Марина.

– М-м… аромат… – в двор, где уже накрывали стол, вошли Виктор с Кариной. Усталые, но довольные.

– Чую, кости купила, – Карина принюхалась, и на ее лице расплылась редкая улыбка. – Много ли мяса на них было?

– Мяса немного, почти как в прошлый раз, – честно ответила Марина, помешивая лапшу. Ей пришлось снова, с затаенной болью в сердце, вскрыть одну из драгоценных банок тушенки, чтобы сделать ужин по-настоящему сытным.

– Ну-ка, отчитайся, что купила на мои деньги, – едва все уселись за стол, потребовала Карина, ее взгляд стал пристальным и оценивающим.

– Все, как вы и просили: кости, муку, крупу, маленький мешочек малины для чаю – все же силы нужны не только детям, но и вам с Виктором, – отчетливо, глядя ей в глаза, перечислила Марина. – И даже один медяк остался, вот он.

Монетка тут же исчезла со стола.

– А это что такое? – Карина протянула руку и потрогала аккуратно разложенные на столе холщовые мешочки. Пальцы ее сразу ощутили содержимое. Женское лицо помрачнело. – Семена? Откуда? Где ты на них деньги взяла? – голос зазвенел тревогой и подозрением.

– Что ты меня все время в чем-то подозреваешь? – обиженно, даже с легкой дрожью в голосе, ответила Марина, разыгрывая спектакль. – На рынке настоящий скандал был! Старушке-лавочнице какая-то семейная пара предъявляла, что ее семена не прорастают. Суть да дело, они швырнули в торговку эти самые мешочки, та отмахнулась, все и рассыпалось по земле. А я подобрала – раз никому не нужно, почему не взять?

– Ой, дурында ты, дурында! – Карина залилась звонким, почти добродушным смехом. – Пустые зерна притащила! Выбросить их надо!

Марина мысленно выдохнула, опасность миновала, ее не заподозрили.

– Бесплатно, почему не взять? – пожала она плечами. – Тем более у нас четверть огорода пустует. Я попробую посадить. Виктор, ты же не против?

– Не против, – устало кивнул брат, с наслаждением отхлебывая ароматный чай. – Картошки все равно не достать. Сажай что хочешь. Если что-то взойдёт и вызреет, тогда и решим, что на продажу, а что себе оставить.

Карина покатывалась со смеху.

– Виктор, и ты туда же! Что может вырасти из пустых, выброшенных семян? – она хмыкнула, зачерпывая ложку лапши с бульоном, в котором плавал кусочек невероятно нежного мяса. Она была готова есть такую еду каждый день, и досада от невозможности этого заставляла ее искать повод для насмешки.

– Виктор, – осторожно начала Марина, видя, что брат, сытый и довольный, пребывает в прекрасном расположении духа. – Отпусти меня в понедельник в город.

– Зачем это? – с подозрением насторожилась Карина.

– Хочу попробовать работу найти. В какой-нибудь ресторан, например. Читать я умею, вдруг возьмут в подсобницы или посудомойки.

– Эй, какая работа⁈ – всплеснула руками Карина. – Сваха обещала в скором времени тебе жениха подыскать! Я категорически против!

– Карина права, – после недолгого молчания поддержал жену Виктор. Марина бессильно поджала губы. До понедельника еще два несколько дней, она успеет его уговорить. – Неизвестно что там за люди. Обманут еще, не заплатят. Сиди дома, за огородом ухаживай. Вон, завтра в лес сходи, хворосту набери, у нас он на исходе.

– Правильно, муженек, – довольно кивнула Карина, заглядывая в опустевшую кастрюлю. – Здоровьем ты, Марина, хилая, так что дома сиди, сил набирайся.

«Ничего, ничего… Выход я придумаю, – не сдавалась мысленно Марина. – А к этой свахе надо будет завтра же наведаться. Что-то мне Каринины инициативы не нравятся».

– Ты сегодня очень устала, – тихо сказала Аля, принимаясь собирать со стола пустые миски. – Мы с Сеней посуду помоем. Иди спать.

Алевтина была безмерно благодарна старшей сестре. С тех пор как та очнулась после болезни, их жизнь медленно, но верно менялась к лучшему. И Аля всеми силами старалась помочь Марине, боясь, что та снова заболеет от непосильной работы. Даже Карина в последнее время стала спокойнее и почти не тиранила семью. Ну, если только чуть-чуть.

Но старшая сестра не пошла спать. Она достала несколько чистых тарелок, положила кусочки ткани, налила воды и принялась замачивать семена: огурцов, томатов, баклажанов, кабачков. В каждом маленьком зернышке была заключена ее надежда на будущее.

– Ой, смех-то какой! – не преминула съязвить Карина, проходя в свою комнату. – Пустые семена замачивает! Ну, чудит наша Маринка!

Марина не ответила. Она смотрела на зернышки, лежащие на мокрой ткани, и улыбалась. Девушка знала, что внутри них скрыта не пустота, а целая жизнь.