Текст книги "Порядочный хаосит (СИ)"

Автор книги: Киная Форми

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

– Как ты думаешь, как работают способности? Как мы их вообще получаем? Что это такое?

Золто задумался. Некоторое время смотрел в костёр, шевеля губами.

– Ну, типа есть два начала – хаос и порядок. Они есть в ветре, из которого сделан наш мир. Хаос – это вроде как жизнь, потому что жизнь типа безумная и хаотичная. Порядок – это всякое неживое, ну, и законы, которым это неживое подчиняется. Мы дышим, и вдыхаем и хаотичку, и ладанку, только очень разбавленные. Если в тебя влили хаотичку, твоё тело как бы меняется, и учится применять хаотичку, которой ты обычно просто дышишь. Вот. Так как это хаотичка, получаешь абы какую способность, что вывернется. Пару раз в день можешь жахнуть и просто благодаря тому, что типа надышал в себя хаотичного ветра. А если очень мощно хочешь жахнуть, или чаще, то тут надо близко к себе держать хаотичку, чтобы типа именно её потратить, а не то, что в себе накопил. Вот.

Я кивнул. Неплохо! Совсем неплохо.

– Правда, да не вся. Сейчас я тебе открою великую тайну, которую мало кто даже из Алых знает.

– А зачем ты мне откроешь великую тайну? – удивился Золто.

– А почему бы и нет, – отозвался я беспечно. – Могу открыть и открою. В общем, так: есть другие миры, кроме нашего. Их много разных, на разных направлениях – до каких-то можно добраться, если двигаться долго в пространстве, другие находятся в иных временах, третьи пребывают в особых фазовых состояниях материи. Но есть миры, которые находятся на границе между невозможным и возможным, и их называют – Миры Хаоса. Они управляются не законами, а сражающимися между собой принципами и максимами, которые зачастую противоречат друг другу. Понимаешь?

– Не особо, – зевнул Золто. – Но ты рассказывай. Тайна-то где.

– Миры Хаоса – и есть эта тайна. Погружаясь в нигредо, ты отправляешься в путешествие через бездну. С той стороны бездны расположены миры Хаоса, и ты посещаешь один из них. Скорее всего, они тебя поглотят и оставят у себя. Но если ты удачлив и устойчив, ты вернёшься назад с некоторым, не совсем осознанным, пониманием принципов и максим того мира, куда попал. И через тебя эти принципы могут осуществиться здесь – при этом великая эссенция будет проводником для них. Однако, так как образ миров Хаоса за пределами твоего понимания, ты ничего не помнишь о нигредо. Для тебя это будет просто чёрная вода без памяти. То, что ты принёс сюда – оно содержится не в памяти, а в твоём праве.

Я глянул на чистые, незамутнённые пониманием глаза Золто.

– Слушай… ты очень учёно сейчас говоришь, прямо как настоящий аристократ. Обычно-то ты по-иному говоришь.

Судя по всему, великая тайна охраняла сама себя и так просто не давалась тем, кто ее знать не должен.

– Золто, я, конечно, бунтарь, но учился-то я в Алой Академии. Попервах я так и тележил, как по писаному, отчего народ только глаза пучил да в затылке чесал. Так что чтобы до серяков доходило, я наблатыкался по-простецки балакать. Сечёшь?

Золто гыгыкнул.

– То-то я и смотрю, ты для знатного слишком простой, – заметил он со знанием дела.

– Какой есть. Я же Алый, а не какой-нибудь расфуфыренный кутский вельможа одиннадцатого ранга, который без метафоры в пять ярусов не может спросить, где сортир. Рыба ещё не готова?

– Да даже глина не запеклась. Ещё час где-то. Выпей чаю.

Интерлюдия. Лексина

Священный город Ван-Елдэр

– В отчете сказано, что сигнал неровный и прерывается. Слишком далекое расстояние?

Лексина Дуайт внимательно изучала карту, склонившись над столом, обычно служившим для заседаний Алого совета. Сейчас в кабинете, впрочем, была только она и Старший. Подробная карта с рельефом, границами и пометками занимала больше половины поверхности стола. Рядом сгрудились карты другого масштаба, уже изученные и отвергнутые как недостаточно точные. Бледные солнечные лучи ложились на них неровными полосами, периодически исчезающими, когда набегала очередная туча.

– Мы не знаем, – Шоннур покачал головой, не поднимая глаз от документов, лежащих у него на столе.

– Как я поняла, объект будто бы все время выпадает из пространства, – заметила Лексина, простучав пальцами по горному хребту. – Словно голова, которая то появляется под водой, то исчезает в волнах. Он ранен?

– Мы не знаем, – повторил Шоннур.

– Может это быть отражением состояния здоровья – обморок, кома, смерть?

– Мы не знаем.

Шонн сложил бумаги, поднялся из-за своего стола и подошел к ней.

– Информации мало, – произнес он, тоже глядя в карту. – Ты отправишься в Почерму и двинешься от нее к этой точке, – он показал направление. – Ройт жив, и он в этом районе континента, вот единственные достоверные факты.

Лексина кивнула. Радиус поиска был обширным, но задача не казалась невыполнимой.

– Поддержка по прибытию? Информаторы?

– Никого. Ты прибываешь тайно и сразу уходишь из города в эту область, – Шонн обозначил на карте квадрат поиска.

– В Ван-Елдэре сейчас неспокойно и…

– И ты понимаешь, что поиск Ройта Айнхейна – приоритетная задача. Его надо найти. Быстро и бесшумно, – он выразительно глянул на Лексину.

– Род Анхейн – яркая густая кровь, проблемы не будет, – уверенно кивнула она, продолжая изучать карту.

– Ройт яркий, – хмыкнул Шонн, – но есть еще кое-что, – он подал ей бумаги. – Здесь вся информация об объекте, тебе она уже почти вся известна. Я хочу, чтобы ты посмотрела последнюю страницу.

Лексина оторвалась от карты:

– Здесь подробный отчёт о суде Хаоса.

– Именно, – Шонн ткнул пальцем в лист. – Ройт отмечен Храмом. Неизвестно, что это значит.

Глаза Лексины вспыхнули.

– Теперь уже хочется покинуть поскорее Ван-Елдэр, не так ли? – Шоннур улыбнулся. – Я бы сказал тебе быть осторожной, но не знаю, что это подразумевает в данном случае.

– Есть сводка по схожим случаям? – Лексина нервно дернула плечом, поднимая взгляд. – Другие вмешательства Храма в судебный процесс?

– Они тебе не помогут, – Шонн покачал головой, – это как гадать по эссенции. Факты таковы, что Ройта отправил Храм на другой континент, согласно его желанию или нет – неизвестно. У тебя время до заката, собирайся.

Лексина скрутила бумаги трубочкой, еще раз глянула на красный флажок посреди лесного массива, кивнула и вышла.

***

Охранительница Йис поджидала ее на лестнице. Вот кого совсем не хотелось видеть перед ответственной миссией! Неужели Шонн назначил ей сегодня встречу, когда у них и так хватает конкретных и неотложных задач помимо расшифровки туманных пророчеств?

– Нет времени, – оборвала ее Лексина, не давая сказать и слова. – У меня задание. Я уезжаю на закате.

– Бунт на речной пристани.

Охранительница Йис, как обычно, не посчитала нужным вникать в проблемы этой реальности, а ограничилась своей. Где ее знания, разумеется, были важнее срочной командировки на другой континент.

– Я же сказала, что сегодня уезжаю, – Лексина раздраженно повела плечом, быстро спускаясь мимо прорицательницы. – Передай это кому-то из своих, кто остаётся.

– В Ван-Елдэре нет речной пристани. Технически говоря, у нас канал. Я полагала, ты помнишь об этом.

Слова Йис заставили ее замереть.

«Проклятая ветрами ведьма!»

Лексина сжала перила, выдохнула и медленно развернулась.

– И что это значит? – она сердито сузила глаза.

Эти туманные намеки всегда раздражали Лексину. Конкретика, вот, что требовалось в ее работе. Чем больше данных, тем проще выполнить задание. Охранительница Йис же любила сыпать фразами, смысл которых можно было понять только после того, как описанные ею события уже произошли. По мнению Лексины, такая информация изрядно сбивала с толку, но никак не помогала.

Ко всему прочему, способности Йис вызывали у Лексины иррациональный страх, хотя она, конечно, никогда бы не призналась в этом. Но было что-то зловещее в ее способности видеть фрагменты будущего. Необратимость и власть судьбы – вот, что символизировала Йис. Эта способность, казалось, обесценивала всю работу самой Лексины– и даже ее жизнь; решения сложнейших задач, действия и планы выглядели с этой точки зрения лишь бессмысленным барахтанием в луже. Ведь если все твои будущие действия уже записаны, зачем тогда вообще что-то делать? Лексина предпочитала никогда не думать о том, что где-то есть кто-то или что-то, что уже все решило за нее, за ее друзей и коллег, даже за их потомков. Возможно, за весь мир – до конца времён.

Но не Йис. Йис предпочитала напоминать об этом ей при любой возможности. Лексина подозревала, что из одной только вредности.

– Ты знаешь, дорогая, – со вздохом отозвалась та, – что мне редко видны смыслы; чаще – это только блики, отсветы, которые отбрасывает грядущее.

«Она специально говорит так, потому что знает, как сильно меня это бесит!»

Лексина поджала губы, уговаривая себя не грубить. Охранительница Йис хоть и не была ее прямым руководителем, влияние имела не меньшее.

– И что это за блики? Что их отбрасывает?

– Твоя смерть.

Прорицательница пожала плечами с вежливой, чуть извиняющейся улыбкой, будто только что сообщила о досадном недоразумении, вроде затяжного дождя или отмены концерта, и неспешно поднялась на площадку, чтобы тут же скрыться за дверью кабинета Шоннура.

Бунт на пристани. Твоя смерть.

Нос резко втянул полный сквозняков лестничный воздух. Лиса слышала сказанные слова и теперь искала их источник.

Глава 19. Ужин

Казалось, наш ужин не начнется никогда. Я уже извелся, ожидая обещанную рыбу, и был согласен на чай – но не очень понимал, как пить его из ведра.

Золто заметил это и подал мне пример, подцепив его за донышко и рукоятку, и приложившись к краю. Потом предложил то же сделать и мне.

– Может, подержишь? Или нет, давай я сам, – я взял у него ведро и аккуратно отхлебнул горячий взвар, довольно ароматный.

– Хм, неплохо. Хотя с рыбой бы… ладно, – остановил я сам себя, понимая, что уже надоел Золто, который был таким же голодным, но более терпеливым.

Я решил скрасить ожидание беседой:

– Вернемся к тайнам Алых?

Золто неопределенно пожал плечами. Я счел это за «да».

– Смотри, есть, например, мир Хаоса, где существует принцип… ну какой попроще? Принцип, что всё повинуется твоей воле. Всё происходит так, как ты захочешь. Понимаешь?

– Типа любые желания выполняются? – тут же оживился Золто.

– Ну, если ты чётко-чётко себе их представишь и приложишь волю, то они осуществляются сразу же, – кивнул я.

– Неплохо, – одобрил Золто.

– Значит, ты попадаешь вот в такой мир Хаоса. И немного, немного понимаешь этот принцип. И вернувшись, ты можешь делать так, чтобы твои слова становились правдой, если ты рассказываешь о, например, погоде. То есть, ты говоришь – сейчас пойдёт дождь, – и применяешь способность. И сразу же начинает идти дождь. Прямо над тобой собирается тучка и идёт дождь. Но во всём остальном ты этот принцип в себе не запечатлел. Ты ограничен условиями – нужно сказать слова, слова должны быть о погоде, возможно – у тебя должен быть слушатель, который тебе поверит. Это обычная, крохотная Алая способность. Понятно?

– Ага, – ответил Золто. – Сейчас понятно.

Он подцепил палочкой одну из глиняных лепёшек и перевернул, потом перевернул следующую. Я сглотнул слюну, но мужественно продолжил:

– Если ты увидишь, что происходит это не оттого, что просто «применилась способность», а оттого, что ты ухватил за кончик нитки огромный клубок из принципов мира Хаоса… ты можешь обрести чуть больше понимания того, что в действительности происходит, когда ты управляешь погодой своими словами. Ну, мне так говорили, – добавил я поспешно, замечая недоуменный взгляд Золто. – Я сам, как ты знаешь, способностей не получал, но уж наслышан про это – только ветер в путь. И ещё, ты изучаешь Максимы и живёшь как Алый именно для того, чтобы действительно понимать, что произошедшее с тобой – это не случайность, а проявление твоего настоящего права. Ты перестаёшь бояться тьмы, смерти, но главное – ты перестаёшь бояться своей силы.

– Силы-то своей что бояться?

– Правильно, так всегда и думай, – одобрительно кивнул я. – Так вот. Потом ты отправляешься в нигредо ещё раз. И обычно снова посещаешь тот же самый мир. Всё ещё есть вероятность, что он тебя заманит, поглотит, но уже меньшая. И ты там понимаешь что-то ещё. Возвращаешься – и можешь уже не только словом погодой управлять, а, например, если твёрдо решишь сквозь стену пройти – пройдёшь. И мало того, твоё управление погодой станет сильнее. Способности из одного мира будут как бы поддерживать друг друга. Слушай, рыба ещё не готова? Может, готова уже?

– Не готова! – Золто яростно потыкал палкой в потрескавшиеся глиняные лепёхи.

– Смотри, подгорит! Может, попробуем одну?

– Не готова, говорю тебе. Что там с твоими мирами Хаоса?

Я уныло вздохнул, отвел взгляд от манившей меня рыбы. Золто мог бы стать прекрасным палачом – пытать людей у него получалось превосходно, я уже был готов сознаться в чем угодно, только бы рыба оказалась у меня в животе. Пусть и полусырая.

– Ну, собственно, если ты родовитый Алый и часто принимаешь эссенцию, то нужно стараться прочувствовать, какого рода мир, который ты посещаешь через нигредо, – продолжил я лекцию. – Если это один мир, то идеально, и твои способности будут быстро возрастать, но так никогда почти не бывает. Обычно их несколько, и просто один мир самый частый. А если тебя мотает каждый раз в новый мир, то у тебя будет просто россыпь случайных слабых навыков. Так вот. Ты не пытаешься вспомнить, что там конкретно за мир – ты утверждаешься в своём праве проводить его волю. И однажды ты можешь утвердиться настолько, что своей волей – ну, и с помощью ведра эссенции – сможешь перенести все его принципы сюда целиком, на какое-то время. Создать Реалиору Хаоса. В моём примере – это будет Реалиора Воли. Пространство, внутри которого всё повинуется твоей воле, и только ей. Все желания исполняются. Здесь, в этом мире.

– Ого! – ахнул Золто; это его действительно впечатлило. – Быть такого не может!

– Здесь Можно Всё, – усмехнулся я. – Даже сейчас у каждого Архонта есть по меньшей мере одна своя Реалиора, а у Алого Брата их было, по легендам, целых четыре. Об этом не пишут в газетах, но все, кому надо, знают. Думаешь, Алые правят в Гегемонии Хаоса потому, что всех недовольных бьют молниями или ещё как-то? Не, брат, их сила в Реалиорах.

– Но Воли… это же можно что угодно пожелать!

– Это не совсем так работает, – я покачал головой, немного забавляясь его наивности. – Нужно действительно желать чего-то, и очень точно. Если честно, я не очень знаю, как оно работает на самом деле. Хотя Реалиора Воли есть у Вилириана. То есть, моего отца, Архонта Непреклонности.

– Что? Твой отец – Архонт? – Золто открыл рот, и даже отстранился от меня, глядя ошеломлённо.

Я раздражённо фыркнул. Опять эта реакция.

– Ну, да.

– Как же тебя изгнали-то? Если твой отец – Архонт? Я думал, Алые могут что угодно делать.

– Вот, значит, им было угодно меня изгнать, – я криво улыбнулся, вспоминая подробности своего здесь появления. – Устроили целый суд – дескать, нарушил то и это. Но выгнали меня из-за собаки Ликса – это мой брат. Я её посыпал эссенцией порядка, и она окаменела, а это какое-то там нарушение… То есть, весьма конкретное нарушение – я вроде как уничтожил свободную, хаотическую волю живого существа.

Я развел руками, не зная, что еще сказать по этому поводу. Этот случай с собакой и последующий суд сейчас меня волновали мало, по своей природе я не был склонен сожалеть о прошлом, как и заглядывать в будущее. Настоящее всегда казалось мне самым интересным из времен.

– А зачем ты это сделал?

– Собака эта меня едва не загрызла, – отозвался я лениво. – Я, вообще-то, не думал, что она окаменеет. Но понимаешь, если бы я её, например, просто пристрелил, это не было бы нарушение, – все-таки объяснил я Золто. – Ну, с Ликсом бы поссорились. А эссенцией на неё влиять – серьёзное преступление. Вот так. Но на суд меня вызвали не из-за собаки, а из-за того, что я хочу, чтобы в Совете Ван-Елдэра были бы в том числе и Белые, и серые, а не одни Алые. Да плюнь ты на это архонтство, – я поплотнее завернулся в шкуру. – Ты же теперь тоже Алый. Может, и сам Архонтом станешь однажды, если в Ван-Елдэр приедешь. Только для этого нужно изучать Максимы, жить как Алый и воспринимать свою способность как своё право, – сказал я, и сразу же пожалел о сказанном – лицо Золто вытянулось от досады.

Он буркнул что-то неразборчивое, подцепил одну из лепёшек и достал из костра.

– Готово?

– Может, и готово, – ответил ведьмачонок, катая дымящуюся лепёху по траве.

Он разломил глину; внутри было белое рыбье мясо. Золто начал его трескать с огромной скоростью.

– Эй! Эй!

– Не готово, – прошамкал он. – Почти сырое, – он снова вгрызся в рыбину.

– Отдавай рыбу, – я вскочил и попытался отнять у Золто кусок.

– Я Алый, – ответил он, отбегая (и не переставая при этом жрать), – и делаю что хочу!

Научил дурака на свою голову. Я вернулся к костру, выковырял другую лепёху и палочкой покатил её по росистой траве. Затем, обжигаясь, разломил пополам глину, подцепил пальцами белое мясо, подул на него и отправил в рот. Было невероятно вкусно.

Следующие полчаса мы провели в молчании, поглощая рыбу. Действительно – я оценил это только в последних рыбинах, которые ел уже медленно и впрок – первая порция была сыровата.

– Хлеба бы, – Золто погладил себя по животу.

– Вот дойдём в город, закажу нам с тобой нормальных обедов, – пообещал я.

– У тебя деньги, что ли, есть? – удивился Золто.

– Пошлю пирограмму в Ван-Елдэр, попрошу у друзей подтвердить чек, – я пожал плечами, уж с этим проблем точно быть не должно было.

Я оставался Алым, хоть и на другом континенте.

– Какую пирограмму ещё? – Золто недоуменно нахмурился. – В Вохотме пирограф разве у мэра есть. Но нам туда нельзя идти.

– Почему нельзя? – пришло время удивляться мне.

– Потому что Сайбар в Вохотме, считай, второй мэр, а мы ему дорогу перешли, – уныло сообщил Золто. – Мне в ратушу соваться вообще нельзя – сразу арестуют за убийство. А тебя, может, и не арестуют, но как выйдешь из ратуши – скрутят в ближайшем переулке, и никто тебя не видел.

Это звучало логично, но мне все равно верилось как-то с трудом.

– Слушай, но Сайбар же бандит обычный, – озвучил я свои мысли, – вряд ли он пойдет на тебя писать жалобы.

– Он из Кяськи, – разъяснил мне Золто. – А Вохотма – она Кяськи платит за провоз.

– Чего?

Пришло время Золто разъяснять мне устройство мира. Теперь уже того, где мы с ним находились, а не тех, куда отправлялись искатели даров Хаоса.

– Ну, – начал Золто, – в общем, Вохотма торгует с разными там городами: с Дютюхом, Шунем, деревнями разными, но главное – с Почермой, по реке. До Почермы река Удо мелковата, а после Почермы – ну, чисто море. Туда уже резаки заходят… ну, режущие корабли, в общем. В общем, так что, посерёдке между Вохотмой и Почермой…

Я вздохнул и приготовился слушать.

Перескакивая с пятого на десятое, Золто рассказал, что Кяськи – город, который образовался несколько сотен лет назад на обнаруженных богатых залежах свинцово-серебряных руд. Из-за вредности производства там работали большей частью люди, которым было некуда податься, а также каторжники. От внешней угрозы их охраняли войска, от бунтов – надсмотрщики, друг от друга – стражники из бывших преступников, и каждый обеспеченный человек в городе нанимал себе нескольких телохранителей. Всем заправляли несколько враждующих гильдий, каждая из которых держала одну из шахт.

По мере того, как рудники истощались, Кяськи постепенно превращались в город, полный злобных, нуждающихся и вооружённых до зубов мужиков. Город оброс валом, частоколом, орудийными бастионами – а в городе поднялись внутренние крепости, башни бывших гильдий, а теперь – бандитских братств. Теперь расположение Кяськи вблизи Удо, на одной из торговых артерий Яратира, стало большой проблемой – при желании местные заправилы могли пресечь всю торговлю между Почермой, главным речным портом Удо, и несколькими городами севернее, в частности, Вохотмой-на-Удо. Впрочем, Кяськи не особо зарывались, и держали себя так, что, вместо того, чтобы ожидать торговой блокады и разбойничьих набегов, дешевле было платить им некоторую дань продуктами, – что и делали окружающие города. Тем не менее, они считали себя вправе грабить часть торговцев, не заплативших им «подорожную», и захватывать случайных путников. Пленных заставляли работать в шахтах и плавильнях, выжимая из истощенной породы последнее, пока их родственники собирали деньги на выкуп. Наличие заложников, к тому же, давало Кяськи ещё один рычаг давления.

Совет городов Яратира давно собирался «разобраться» с проблемой Кяськи, но войска для решения никто выделять не спешил. Каждый понимал, что взять хорошо укреплённый город, полный людей, которым нечего терять – будет стоить большой крови. Десять лет назад Кяськи брали в осаду, но они отбили несколько штурмов, а затем погнали осаждающих. Это стоило своих постов многим членам совета, ответственных за планирование военной операции, а потерпевших поражение полководцев судили – не за поражение, а за то, что они, спасая остатки войск, не смогли принести домой тела павших воинов.

Неудивительно, что новых энтузиастов в совете решать проблему Кяськи пока не находилось.

Сайбар был крупной шишкой в Кяськи, и, разозлив его, мы заработали себе кучу проблем. Мы не могли добраться лесом до Почермы, потому что обязательно напоролись бы на бандитов из Кяськи. Я не мог запросить денег из Ван-Елдэра. На деле, единственным безопасным способом добраться до Почермы из Вохотма-Удо, было сесть на теплоход первого класса, хорошо охраняемый – не считая того, что теплоходная компания имела необходимые договорённости с бандитами. Однако билеты стоили приличных денег, а их не было.

Где взять денег – проблема, никогда передо мной доселе не стоявшая. Деньги всегда просто… были. Нет, я неплохо разбирался в экономике и предпринимательстве, и, если дать мне полгода-год и пару миллионов двойных, наверняка смог бы основать какое-нибудь прибыльное предприятие на Яратире. Однако, как заработать десяток галер – местная крупная денежная единица, эквивалентная примерно сотне наших двойных – я понятия не имел. В книгах герои продавали артефакты, добытые ими в древних руинах и пещерах, добывали трофеи в бою. В тяжёлых случаях они подрабатывали колкой дров в деревнях.

Однако, пройдя подземелье, подобно настоящим героям, мы остались даже без запасной одежды, не добыв ни единого артефакта. Трофей в бою мы добыли – куртку Сайбара; но после того, как Ногач в ней распотрошил рыкташа, она изрядно утратила товарный вид. Золто что-то мямлил, что сможет одолжить денег у друзей в Вохотме, но судя по его постному лицу, ему ужасно не хотелось этого делать.

Что ж, Ройт Великолепный, будем рассчитывать на удачу. Ты всегда был силён в импровизации.

– Ну что, – я потянулся. – Поспим, а наутро подумаем, как решать наши финансовые проблемы.

– Если получится, – хмуро отозвался Золто. – Ночью могут быть заморозки. Видишь, какое небо?

Небо выглядело прекрасно – ясное вечернее небо. Появлялись первые звёзды. Было, действительно, холодно – изо рта шёл пар. Но я полагал, что если тепло укутаться в шкуры и придвинуться поближе к костру, можно будет и заночевать.

– А что небо?

– Вот такое вот небо осенью – значит, заморозки будут, – не прояснил ничего Золто. – Без кукулей мы ноги протянем.

– Кукулей?

– В чём ты первую ночь спал? Это был олений кукуль. Одеяло из оленьих шкур.

– А это? – я тряхнул шкурой, в которую сейчас кутался.

– Дрянной лысый баран, – хмыкнул Золто. – Тяжёлый, сырой, да и как в него завернёшься? Он тебе как куртка. Вот если ты отдашь мне обе шкуры, а сам будешь дрова подкладывать, я, может, и покемарю пару часов. Потом поменяемся. А куда ты кукули-то наши дел?

Я рассказал ему историю про живую стену. Золто впечатлился.

– То-то от меня болотом так несёт, я-то думал, – протянул он. – Значит, изрезал кукули, начертил печатей, чтобы липняка лечить – а потом всё ему отдал. Жалостливый ты – ветер в путь. Теперь липняка от хаотички раздует вдесятеро, вот норщики-то порадуются. А если печати твои уцелели, так они озолотятся.

– Не думаю, – протянул я. – Там какая-то странная штука случилась, – я поведал историю про сияющий коридор и странный гул из-под земли. – Думаю, все печати погасли или испортились.

Золто застонал.

– Весь коридор исчертить? Ты бы собрал хоть немного хаотички! Продали бы, а сказали бы, что норная. Вот и деньги были бы.

– Печать я и здесь начертить могу. Но как мы хаотичку продадим, – резонно возразил я, – если нам через Вохотму нужно незаметно прошмыгнуть?

Но у Золто уже горели глаза.

– Я Кине передам, а та продаст, – самым своим убедительным тоном произнёс он, – это не то, что с голым задом к ней приходить и просить денег взаймы.

– Кина? Это о ней ты говорил – «друзья в городе»?

– Ну да.

Я понимающе хмыкнул.

– Ну да, у «Кины» – я подчеркнул это имя – одалживать деньги… Ладно, давай начерчу…

Честно говоря, мне и самому хотелось начертить ещё одну печать. Я помнил начертательное вдохновение, охватившее меня в Норах, и мне было интересно, вернётся ли оно ко мне здесь, на поверхности – или оно было следствием насыщенного эссенцией воздуха. Я встал, покрутил начинающими замерзать руками.

– Ножик одолжишь, Золто?

Подошёл к широкому еловому стволу, темнеющему в вечерних сумерках, и примерился.

– Я бы попросил тебя дать слово, – начал я, прикидывая размер будущего плетения, – но мне кажется это оскорбительным.

– Чего?

– Ну, это будет означать, что я считаю тебя совсем тупицей.

– Какого штиля ты гонишь?! – он тут же подскочил.

Я спрятал улыбку.

– Только совсем тупица бы не сообразил, что ни в коем случае нельзя, чтобы другие узнали о том, что я умею рисовать печати, – объявил я, делая первый штрих.

– Почему?

– Потому что в таком случае меня тут же поймают, посадят на цепь и заставят рисовать печати вовсе не для нас с тобой, а для других. Правда ведь?

– Ну да, – протянул Золто.

– Ну вот, ты это и так знаешь, – я улыбнулся, – поэтому и не прошу давать слово молчать, ты и сам понимаешь, что такой секрет нам никак выдавать нельзя, иначе ни хаотички, ни денег нам не видать. Но пока никто не знает про нас, – я сделал еще два штриха, – мы вполне можем неплохо заработать.