Текст книги "Порядочный хаосит (СИ)"

Автор книги: Киная Форми

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 17. Под солнцем

Ногач подхватил Золто, и мы бросились к реке. Промочив ноги до колена, я пробежал по отмели на другую сторону, Ногач обогнал меня, ломая ветви где-то впереди. Через сотню алдов, ругаясь и спотыкаясь о корни, я его догнал; тот остановился на небольшой лесной полянке, освещенной восходящим солнцем. Золто лежал на траве, а Ногач трясся всем телом. Увидев меня, он подбежал и спрятал голову у меня на груди. Я похлопал его по деревянному боку.

– Ничего, приятель, – постарался я его приободрить. – Ничего. Уже все закончилось. Что бы там не происходило, хорошо, что мы оттуда убрались вовремя. Давай немного передохнём, а?

Ногач не имел ничего против. Он все никак не мог отпустить меня, предполагая, вероятно, что я смогу защитить его, повторись этот жуткий шум снова. Похоже, произошедшее с Норами его сильно впечатлило. Меня, пожалуй, тоже. Хотя… честно сказать, меня много что впечатлило за последние дни, да так сильно, что будто бы даже уже сама моя способность впечатляться поизносилась от долгого использования.

Интересно, как долго мы с Золто отсутствовали? Время, проведенное в Норах, мне теперь казалось каким-то тягучим и одновременно рваным, как бывает, когда вспоминаешь сны. Вот баран, змеи; вот я куда-то бегу, тащу Золто, тело ломит от боли; а вот я уже вдохновенно рисую печати на стенах и очень доволен собой; вот я встречаю Ногача, а вокруг нас какой-то парад уродов.

Я отстранил манекена и подошел проверить нашего больного. Забавно, но при солнечном свете Золто не выглядел таким уж черным и таким уж закостенелым. На свежем воздухе и на свободе все казалось лучше и проще, чем в ловушках каменных коридоров.

После нашего счастливого освобождения из подземелья и мой настрой, и самооценка взмыли к небесам. В конце концов, что там говорили? Оттуда не выйти, если не знать путей, лишь самые смелые и отважные могут, а остальные – помирают… Ладно, столько подробностей про Норы я не знал, но общая идея была именно такой. И посмотрите-ка, кто вышел оттуда живой, невредимый, да еще и спас друга? Кто преодолел и хаотичные коридоры, и ладные? Кто собирал эссенцию? Обошел всех тварей без единого оружия, пользуясь своей хитростью и смекалкой? Да этот Сайбар и его шайка не стоят и штиля в сравнении со мной – настоящим мастером, вот так-то!

Я поднялся на ноги, встал в гордую позу, затем раскинул руки, поклонился и широко улыбнулся. Ногач, вероятно, не понял моего порыва, но, на всякий случай, повторил мои телодвижения. Какой же он молодец! Повезло мне все-таки встретить такого друга!

Я счастливо подставил лицо свету, вдохнул полной грудью. Ногач прострекотал рядом что-то воодушевленное. Я ответил ему в той же манере.

Солнце поднималась над горизонтом, и сейчас приятно щекотало мой нос, приветствуя своего давнего друга. Я, прищурившись, отвечал ему улыбкой. Вообще-то мы не были с ним так уж хорошо знакомы, ведь в Ван-Елдэре почти все время пасмурно и идет дождь. Но я-то всегда любил тепло, а уж как успел соскучиться по его лучам в темных Норах! Как же хорошо, что мы выбрались! Никогда больше туда не вернусь, мне эта хаотичка и в полный штиль не нужна!

Давненько мне не было так хорошо и вольготно. Я чувствовал в этот момент необыкновенный подъем всех моих душевных сил и, казалось, могу сейчас свернуть любые горы на своём пути.

Однако, как это часто бывает на пике радости, которую, казалось бы, не может испортить ничто и никто, происходит нечто, рушащее все твои безоблачные грезы. Некий фактор, что опускает тебя, летящего вместе с ветрами, на землю.

В моем случае этим фактором стало шебуршание, кряхтение, а после – хриплый голос за моей спиной:

– Какого хрена тут происходит?!

Я резко обернулся. Золто поднялся на локте и смотрел на меня и Ногача сердитым, полным претензий взглядом.

– Золто! – я кинулся к нему. – Ты живой! Ногач, смотри, он очнулся!

Радости моей не было предела. Золто живой и здоровый сидел на земле и хмурился. Я был так счастлив видеть его таким, что чуть не кинулся обниматься.

– Какого хрена? – повторил он громче.

– Ну… – я широко улыбнулся ему. – Можно ликовать – мы вышли из Нор! Я вывел нас!

Сейчас Золто осознает все величие моих славных подвигов и преисполнится благодарности, уважения и восхищения.

Золто сплюнул.

– Мы были в Норах?

Я сел рядом с растерянным ведьмачьим сыном.

– Ты только что вышел из нигредо, твоё сознание ещё не вернулось к тебе полностью. Вспоминай: я Ройт, твой… эээ… приятель. Мы шли в… как её? Вохотму, но угодили в Норы.

Золто схватился руками за голову. Вид у него сейчас был жалкий.

– Не помню ничего. Есть вода?

– Был ручеёк, но так вышло, что он пересох, – растерялся я. – Тут река недалеко.

– А где все наши вещи?

– Ну, они остались в Норах.

Этот вопрос меня вернул с ветров на землю. Я так радовался своим успехам в подземельях, что не подумал о столь приземленной материи, как сумки с вещами, продукты, оружие – то, что нам понадобится после выхода из тьмы на свет. Моей задачей было прорваться любой ценой, обхитрить монстров и не потерять Золто. Отчего-то под землей казалось, что стоит оказаться на поверхности, как любые проблемы исчезнут. Будто за пределами Нор ждет изобильный щедрый мир, готовый делиться с нами всеми своими дарами.

– Остались в Норах? – Золто округлил глаза. – Ты что последних мозгов лишен? Как это – остались в Норах?! Мы же не сможем за ними вернуться!

– А вот так. Что я, по-твоему, должен был выбирать – умирать там вместе с тобой и вещами или выходить? – я начал раздражаться.

Похоже, благодарности и понимания от Золто ждать не приходилось. Я успел позабыть, что мой спутник не наделен этими качествами вовсе.

– Знаешь, а в отключке ты был приятнее.

– Что значит – «в отключке»?

Золто вдруг застыл, смешно открыв рот.

«Вспомнил», – мстительно подумал я, наблюдая быструю смену выражений на его лице.

Золто таращился сперва на меня, потом принялся ощупывать себя, схватился за руку, размотал тряпки и оглядел свою рану. Выдохнул.

– Я ведь…

– Ну да, – я ободряюще кивнул ему. – Я уже сказал. Ты влил в себя эссенцию. Теперь ты Алый, Золто. Все прошло успешно.

Я изобразил пафосное выражение лица:

– Право Крови Обретено в Смерти. Ылч Хоот Гнейя Тнах

– Но я … – Золто снова нахмурился и застыл.

Я сорвал травинку и принялся крутить ее, чтобы чем-то себя занять, пока Золто осмысляет свой новый статус. Не каждый день сбывается мечта всей жизни, даже такая, на мой взгляд сомнительная.

– Я ничего не чувствую, – беспомощно объявил Золто через пару минут напряженного молчания. – Совсем ничего!

– Это нормально, – кивнул я ему.

– Нет! – он сердито сверкнул глазами. – Я никак не изменился! Совсем! Твоя хаотичка была ненастоящая!

– О, поверь, она была самая настоящая, высший сорт, – с готовностью заверил я его. – С пола, правда, но зато прижилась чудесно, как ты видишь.

– Но где мои новые умения?!

– Откуда мне знать? Ты их сам обнаружишь.

– Или нет, – Золто уже шипел от ярости. – Я должен был получить что-то, но я никак не изменился, она не подействовала! Это ты виноват!

Ну конечно. Как я мог сомневаться, что во всех неудачах он станет винить меня? С Золто было кошмарно трудно порой, однако я все равно был рад тому, что не один. Компания Ногача была, конечно, душевной, но поговорить на человеческом языке, пусть даже и наполовину ругательном, было приятнее деревянного скрежетания.

– Послушай меня, Золто, – я вздохнул и повернулся к нему. – Уверяю тебя, хаотичка моя сработала, можешь не сомневаться. Я прекрасно знаю все стадии ее принятия. И ты прошел их всех с достоинством истинного Алого в пятом поколении – ты пробыл в нигредо долго и вернулся бодрый и свежий. А значит, у тебя наверняка теперь есть немалая сила, только ее природу мы пока не знаем.

Я немного приврал. Насколько мне известно, время в нигредо и дар Хаоса почти никак не связаны, но Золто сейчас явно нуждался в поддержке.

– И как же мы узнаем природу моей силы? – он опустился на землю.

– Здесь – понятия не имею, – признался я. – Силы же очень разные. Бывают очень редкие, или странные, или те, которые работают только в определённое время. Но у нас в Ван-Елдэре, если ты хочешь понять свою способность, ты идёшь в Академию, платишь деньги и встаёшь в середину старинного массива, которым Алые пользуются уже лет шестьсот как и постоянно дорабатывают. И если твоя способность совпадает с одной из нескольких сотен тысяч, которые уже были зарегистрированы, то ты получаешь её полное описание. А если нечто новое, то массив хотя бы указывает примерное направление, где искать. Затем, тебе надо оказаться в условиях, где она может подействовать – и ура, ты чувствуешь в себе нечто вроде новой возможности…

– Несколько сотен тысяч!

– Ну, это же дар Хаоса, как-никак, – я пожал плечами. – Порой получаешь способности метать молнии из глаз. А порой – умение крутить бычьи хвосты бубликом или плевать за угол.

Золто смерил меня таким злобным взглядом, что я поспешил заткнуться. В конце концов, наверное, обидно с таким риском влить в себя эссенцию и не иметь даже примерных представлений о том, какая способность тебе досталось. В этот момент я искренне пожелал Золто этих его молний из глаз или чего он там хотел.

Отчаявшись понять немедленно, чем одарил его Хаос, Золто отправился за водой, проклиная меня за оставленные в Норах сумки.

– Эх, Ногач, вот так всегда, – пожаловался я другу, – ты рискуешь жизнью ради друга, тащишь его тушу через полные опасностей подземные коридоры, а получаешь не благодарность, а только упреки! Разве такое отношение заслуживают герои и спасители?

Ногач сочувственно поцокал.

– Слушай, дружок, – сказал я ему. – А ты знаешь, где, например, та же Почерма?

– Скккры… – манекен задумчиво проскрипел.

Потом махнул рукой в неопределенном направлении.

– Цак!

– Далеко?

– Цак, цак, – пожал плечами Ногач. – Кц, кц, кц – скррры, цак – кц.

– Ну, сколько дней ходу примерно? – я попытался задать вопрос иначе. – Моего хода?

Ногач оценивающе посмотрел на меня, наклонив голову, и показал мне две пятипалых ладони, а потом загнул три пальца. Семь. Я присвистнул:

– Так ты же у нас математику знаешь! Ну-ка, а сколько будет девятью четыре?

Ногач трижды показал мне две пятерни, потом только одну руку, потом, подумав, ещё один палец.

– Вот молодец! Какой ты умный, – искренне восхитился я.

– Цак, цак, кррррр, – довольно проскрежетал Ногач. И подсел ко мне поближе, требуя ласки.

Я поскрёб его деревянную голову, приобнял и похлопал по спине (манекен тихо скрежетал, вроде как мурлыкал) и заинтересовался его новым плащом. Очевидно, он был сделан из кожи рыкташа; по сути дела, это была выскобленная и лишённая волос шкура, с аккуратно подрезанным краем и отверстиями для головы и рук. При желании, Ногач мог в него запахнуться, а так плащ складками висел у него за спиной. Ему не помешала бы, конечно, более тщательная обработка, пока он не начал портиться…

– Сам сделал? Вижу, что сам. Слушай, а ты, может, язык жестов знаешь? Ну, как глухонемые разговаривают, видел?

– Цак, – Ногач развёл руками. – Скррыы? – он вопросительно глянул на меня.

– Не, дружок, – я покачал головой, – я тоже не знаю. Жаль, а то бы один другого научил, и поговорили нормально.

Ногач совершенно человеческим жестом хлопнул себя по лбу.

– Цак! Крррр, – и достал из кармана свой – когда-то, впрочем, мой ножик. Открыл, приложил лезвие к своему отсутствующему рту и сделал вид, будто режет. – Кр-кр, кр-кр. Цак? – спросил он, протягивая мне ножик.

– Хочешь, чтобы я вырезал тебе рот?

– Цак, цак, – он настойчиво тыкал в меня рукояткой.

– Но, Ногач, недостаточно рта, чтобы говорить, – я был вынужден разочаровать его. – Нужен ещё язык и лёгкие, чтобы воздух проникал.

Ногач поднял с земли палочку и приложил её ко рту.

– Тррррр, – затрещал он, шевеля палочкой, как будто это был язык.

– А лёгкие? Увы, Ногач, – я покачал головой. – Тут нужен искусный мастер, а я разве что печати чертить умею. Слушай, – мне стало жалко моего безголосого деревянного друга, – придём в город – обещаю, зайдём к резчику, и что-нибудь придумаем. Язык, челюсть на шарнирах, зубы, может быть, даже. Возможно, и с лёгкими получится. Какие-нибудь маленькие меха… В общем, станешь ты у меня первый в истории живуля-говорун.

– Скррры, Цак, – Ногач наклонил голову, соглашаясь.

Из леса вышел, пошатываясь, Золто. Вид он имел неважный

.

– Я смотрю, тебе полегчало, – не удержался я от сарказма.

– Сам ты полегчало, – сплюнул тот сердито, – голова ноет, рука болит.

Он показал ладонь. Порез на ней был тёмным и распухшим.

– А вот не надо не пойми какую дрянь с пола себе в раны втирать, – проворчал я. – Там ходит баран мёртвый, улитки и змеи тоже дохлые. Мало ли что из них насыпалось там. Инфекция – слыхал такое слово у себя в деревне, а?

Золто зыркнул на меня хмуро, сорвал с ближайшей ели пучок зелёных иголок и сунул в рот. Пожевал, сплюнул полученную кашицу на порез и растёр.

– Это что за ведьмачье шаманство? – мне стало любопытно.

– Дез-инфицирую, – огрызнулся он. – Анти-септические свойства еловых иголок и слюны хорошо известны невежественным ведьмакам.

– Ого, – удивился я. – Поди ж ты.

– Ивняк надо бы найти, – хмуро проговорил Золто, оглядываясь. – С жёваной ивовой корой враз затянется. Мох тоже хорошо…

– Не ивняк и мох тебе нужен, а бинты, спирт, мыло, горячая вода, – я решил тоже внести свою лепту.

– Всё было у меня, – ведьмачий сын надавил на ладонь, и оттуда потёк гной.

– Что ж ты не подождал с хаотичкой хотя бы пока из Нор выйдем?

– А штиль меня разберёт, – буркнул Золто. – Мне тогда подумалось – помру так помру, чего терять-то.

– От заражения крови не помри, – напутствовал я его. – Что делать-то будем? Ты знаешь, где мы вообще?

Золто кивнул.

– Это Бурая. Ну, речка Бурая. По ней вниз пойдём до болота, там повернём через сосняк на юго-восток, к вечеру выйдем к Мякуше. Это озерцо, на нём в прошлом году ещё стоял балаган. Если он ещё стоит, заночуем в нём.

Я покачал головой.

– Мудрость твоя превыше неба и преглубже океана. Веди меня, Алый.

Золто что-то прорычал в ответ.

Глава 18. Балаган

***

– Не загорается! – Золто с остервенением тер между ладонями сухую кору. – Это не то!

– А если подуть?

– На ветра подуй, ясно?!

Мы пробирались вдоль живописной лесной речушки. Я предлагал всё новые варианты способностей, которыми мог быть наделён Золто, но, пока что, никакие из них себя не спешили обнаружить.

Золто не удавалось дышать огнём, перемещать живые, неживые и оживленные (Ногач) предметы взглядом, заставлять камни менять цвет, угадывать числа, лечить свои и мои раны (я по доброте душевной даже слегка поцарапал себе руку и предложил ему её подлатать).

Он не мог менять форму своего тела, заставлять прорастать растения, вызывать ветер, замораживать воду; превращать в другие материалы дерево, камень, песок, металл, приманивать птиц и рыб, убивать животных взглядом (я слегка опасался, что Золто достанется эта способность); очень быстро бегать, с невероятной точностью кидать еловые шишки (впрочем, в меня он несколько раз довольно болезненно попал); чинить поломанные вещи, находить потерянные, призывать духов стихий и деревьев, общаться без слов, видеть будущее, возвращаться в прошлое и тому подобное.

С каждой новой попыткой Золто всё больше мрачнел. Честно говоря, его настроение передавалось и мне. Чем дольше мы шли, тем отчетливее я понимал, что какая-нибудь неплохая способность вроде доставания из ниоткуда любых нужных тебе предметов, была бы сейчас очень кстати.

Без сумок идти было легко, хотя скорость наша перемещения из-за постоянных попыток Золто была не очень велика. Впрочем, я был даже доволен этим фактом. Как сообщил мне ведьмарёк, чёрные ягоды, в изобилии растущие повсюду, назывались черникой – и были съедобными. Я поглощал их на каждой остановке в неимоверных количествах, пытаясь утолить всё возрастающий голод. Золто после нигредо всё ещё мутило, и есть он не хотел. Мне же, несмотря на ягоды, уже очень хотелось горячей еды.

Интересно, Ногач питается разлитой в воздухе эссенцией? В Норах он был невероятно бодр. Помнится, я тогда обещал ему сделать одежду с печатями; надеюсь, он не запомнил тех моих слов.

Под конец дороги Золто впал в беспредельное уныние, и последние часы шёл молча, не предпринимая никаких попыток воззвать к своим силам Хаоса.

– Балаган – это вот это?

На пригорке у озера стояло нечто, напоминающее кособокую коробку без окон. Стены – частокол палок и прутьев, крыша – посеревшее сено. Сооружение угрожающе накренилось и, казалось, немедленно развалится от хорошего толчка.

Мой мудрый ведьмачий проводник кивнул.

– Я почему-то думал, – сообщил я, – что балаган – это бродячий цирк.

Золто начал издавать какие-то звуки, похожие на икание, и я с беспокойством обернулся к нему. Как оказалось, Золто смеялся. Ему бы не помешало поработать над техникой смеха.

– Думал, мы сейчас в цирк придём, что ли?

– Ага, – огрызнулся я, – и ты будешь выступать перед публикой со своими новыми способностями. Не зря же ты тренировался всю дорогу! Ты правда предлагаешь заночевать вот в этом?

Золто посмотрел на меня, потом на балаган, снова на меня. Ему явно хотелось пошутить, но я скорчил устрашающую рожу, и он пожал плечами.

– Может, его можно поправить, – неуверенно произнёс он в итоге.

Мы подошли к кривой недолачуге. Я толкнул стену, и весь балаган зашатался. Золто открыл дверь, и мы оба почувствовали устойчивый запах протухшей рыбы.

– Скрррр, – разочаровано протянул Ногач.

Он что, запахи чувствует? С другой стороны, в отличие от глаз и ушей (а он как-то же видит и слышит), нос у него был. Может быть, он чувствует запахи даже лучше гончей собаки.

– Ночуем на улице, – подытожил я.

– На проспекте ещё скажи, – огрызнулся Золто. – Хотя бы огниво там должно быть! Давай, городской, выноси наружу всё, что там есть. Лучше мы возьмём, чем оно там сгниёт.

Итак, к списку наших с Золто преступлений добавилось разграбление рыбачьего балагана. Нам удалось добыть несколько старых и рваных сумок, кучу грязных тряпок, какие-то дряхлые лысые шкуры, прохудившееся железное ведро, деревянное корыто с обломанным краем, трехногий табурет, мешочек отсыревшей соли, драные сети, треснувшие удилища, заржавевший нож, ржавую дымовую трубу, закопченную дочерна, и, наконец, главное сокровище – почти стёртое огниво. После этого в балагане осталась только утоптанная земля – да и в той Золто кое-где порылся. Выйдя из шаткой хибары, мы уставились на добычу.

– Мы богаты, – сказал я Золто, ткнув его кулаком в бок. – Я за всю жизнь не видел такого изобилия. Главное, не продавай сразу всё: знаешь, деньги ударят в голову, и ты пустишься во все тяжкие, спустишь на азартные игры и женщин.

Золто сел и принялся ожесточённо рыться в сумках, запуская руку за подкладку.

– Алмазы ищешь?

Он зашипел и начал трясти ладонью, в которой торчал рыболовный крючок.

– Дурак, – ответил он почти беззлобно. – Ты хоть удить умеешь?

Удить я умел. Впрочем, вероятно, думал, что умел – обычно я забрасывал наживку с моста через канал Замыслов, и ждал, пока клюнет какая-нибудь рыба. К тому же, моя нить была укреплена эссенцией порядка. Поэтому Золто пришлось делать всё самому. Он развёл костёр, и сел на берег с удочкой, наказав мне наломать столько сухих веток, чтобы хватило на всю ночь. Эту задачу я перепоручил Ногачу, и дерево пошло ломать дерево (пока мясо ловило мясо). Сев у костра на одну из шкур, я уставился в огонь, пытаясь собраться с мыслями.

Жизнь в Ван-Елдэре казалась от меня невероятно далеко. Сколько я дней здесь хожу по этим лесам? Я начал загибать синие от черники пальцы. Встретил Ногача, зазимовёха эта, затем в лесу рыкташ, затем в Норах два раза ночевал. Сегодня шестой день. А ощущение, что прошо три-четыре декады. Если события и дальше будут развиваться в таком темпе, мои пять лет изгнания будут ощущаться как пятьдесят. Я не отказался бы от пары-тройки спокойных декад – просто пожить где-нибудь, где тепло, сухо, и хорошая еда. На всё это, конечно, нужны были деньги. Ну, не беда. В ближайшем городе пошлю пирограмму, например, тому же Йонку, пусть вышлет мне чек. Поселюсь в гостинице, отъемся, отосплюсь.

Живот сразу свело. Где там Золто с его рыбой?

– Золто?

– Не шуми, спугнёшь – шёпотом отозвался тот. – Вскипяти лучше воды в ведре.

– Оно же дырявое, – прошептал я.

– Оно с одной стороны дырявое, а с другой – нет. Поверни его боком.

Да, нищета и изобретательность шагают рука об руку. Очень не хотелось уходить от костра, и я медлил, грея отсыревшие от влажного мха ноги у рыжих языков пламени.

Из леса вышел Ногач, неся огромную охапку веток, бросил её невдалеке у костра и сел напротив меня, скрестив ноги. Посмотрел на свою деревянную ладонь, поскрёб её, убирая налипшую смолу.

Я не переставал удивляться ему. Ногач был совершенно как живой. Да он и есть живой, конечно. С каждым днём он выглядел всё умнее. Интересно, как он думает? Как воспринимает себя? Не уверен, что об этом стоит спрашивать.

Я знал, что в Кутхе широко используются «големы» – оживлённые, которые заняты в монотонной и тяжёлой работе; они, по слухам, были невероятно глупы и могли выполнять только самые простые команды. Что, это оказалось тоже неправдой, так же, как и истории про «лишённых настоящих чувств» Белых, или ленивых и бездеятельных серых, у которых нет ни воли, ни интеллекта? Я представил себе, что где-то в беспросветном рабстве держатся сотни тысяч таких ребят, как Ногач. С другой стороны, могут ли они жить свободно?

– Эй, Ногач, – окликнул его я. – Спасибо за дрова. Слушай, а тебе не лень будет принести полведра воды?

Ногач встрепенулся, посмотрел на меня деревянными глазницами. Затем мотнул головой, завернуля в свой кожаный плащ и повалился набок. Я испугано приподнялся – но увидел, что Ногач лежит, положив под голову ладонь, и тихо стрекочет, делая вид, что спит.

Хитрец.

За водой пришлось идти мне – погонщика големов из меня не вышло.

Когда я, оттерев песком ржавчину и держа полуполное ведро на руках, как младенца, пришёл к костру, Золто засовывал в огонь какие-то странные штуки, похожие на толстые лепёшки из грязи.

– Что это?

– Еда наша. Тут съедобная земля, знаешь об этом?

Я поперхнулся. Золто, скаля зубы, бросил на меня снисходительный взгляд.

– Это лещики. В глине.

– А, – протянул я. – Читал про такой способ, но никогда не видел вживую. Говорят, это вкусно.

– Сейчас всё вкусно будет, Ройт. Мы позавчера ели. – Золто перехватил у меня ведро и положил боком на несколько горящих полешек.

– Поза-позавчера вечером, – ответил я, схватившись за поднывающий живот. – Погоди, – я недоуменно уставился на него: – ты что – назвал меня по имени? Что это с тобой, Золто, ты не заболел? Смеёшься, шутишь, обращаешься ко мне? Пожалуйста, обругай меня и сплюнь, иначе я начну беспокоиться, что слишком сильно приложил тебя головой, пока нёс по Норам!

– Ну, ты же мне жизнь, получается, спас, – улыбнулся Золто. – Я всё же не совсем отбитый. Или совсем, – он внезапно помрачнел и застыл с мрачным выражением лица.

– Ты о чём? – я заволновался.

Мне очень не хотелось каких-то еще неприятных сюрпризов, а такое выражение лица обычно не предвещало ничего хорошего.

– Я же тебя подставил, – Золто поджал губы. – Ну, хотел подставить, еще до Нор. Вывести на Сайбаровых людей.

– Дела, – зевнул я, мысленно выдыхая – это были проблемы прошлого, которые не случились – не страшно. – Да, помню, ты в Норах говорил что-то такое. Ну, не подставил же. А зачем?

Золто покосился на меня, поправил свою стряпню в костре. Отвечать он не спешил – не решался или стыдился.

– Видишь куртку на Ногаче? – в итоге выдал он; я кивнул. – Он же её с Сайбара снял.

– Если ты скажешь, что все наши поблемы из-за крутки, то я буду долго смеяться.

Я на секунду представил себе это: злобный Сайбар пытается вернуть модную куртку, из-за чего теряет друга, а мы падаем в Норы, где тоже чуть не погибаем. Отличный сюжет для юмористической книги, я такие любил.

– Нет, – прервал мои фантазии Золто, – дело в том, что в этой куртке карта. Когда ты к нам на тропинке вышел, Сайбар забрал у меня карту и положил себе в карман. А Ногач меня к себе не подпускал – я пытался вернуть карту. Ну, я договорился с Сайбаром, что он нас встретит, и карту заберёт.

Золто покаянно вздохнул и сновм пошевелил поленья. Пока что все это звучало не слишком понятно.

– Что за карта-то? – попытался я вернуть Золто к рассказу.

Тот молчал какое-то время, потом негромко спросил:

– Ты о птичьих детях слыхал?

– Конечно, – я гордо выпрямился: – я же получил прекрасное образование в Алой Академии и даже книги их читал. Но о них уже триста лет нет достоверных сведений. Вряд ли они вымерли – думаю, где-то скрываются. А что?

– У меня есть карта, на которой обозначена дорога к их землям, – сообщил Золто, вскинув головой. – Нашёл в той зимовейке, в которой мы были. Я хотел отправиться к ним, но один бы не дошёл. Договорился с Сайбаром – он снаряжает поход, я в нем участвую. А он карту у меня отобрал. Вот, – он отвел взгляд. – Я пошёл с ним поговорить, пока ты в зимовейке книжку читал. Порешили, что он нас встретит и заставит тебя отдать карту. А потом мы пошли, и я как-то передумал по дороге. Но они всё равно на нас вышли. Ну, и потом…

– Ого! – я перебил его стенания. – Экспедиция к птичьим детям! Ногач! Не притворяйся, вставай!

Ногач со скрипом сел и потянулся. Деревянные мышцы заскорузли?

– У тебя в куртке где-то карта Золто лежит. Можешь отдать?

Ногач начал шарить по карманам и извлекать их содержимое. Нож, проволока, кошёлёк – Золто сразу подцепил его и заглянул внутрь, затем разочарованно присвистнул и показал мне пустые отделения. Затем манекен засунул руку себе за пазуху и достал конверт из плотной бумаги. Протянул Золто.

Тот раскрыл его и извлёк сложенный в несколько раз лист пергамента. Я придвинулся поближе, Ногач просунул свою голову у меня под мышкой. Карта была разбита на квадраты, в каждом из которых был маленький рисунок, и совершенно не походила на карту.

– Что это?

– Это кроки птичьих детей – отметки, которым нужно следовать, – пустился в объяснения Золто. – Это не обычная карта. Вот, смотри: – он ткнул пальцем в верхний правый угол. – Это начало. Маршрут идёт по спирали к центру. Всё начинается от горы, как я понимаю, Кугуз-Канде; её надо обойти слева. Там дальше изображено ущелье…

Ногачу стало неинтересно, он убрал свою голову и снова притворился спящим. Я продолжил изучать карту. Стало понятнее. Горы, ущелья, долины, водопады, деревья. Всё нарисованно тонкой кистью, тёмно-коричневой тушью. Вот человечек с крыльями показывает на несколько камней, сложенных пирамидой.

– А это что значит?

– Понятия не имею, я же там не был, – буркнул Золто, забирая у меня карту. – Так что думаешь-то про подставу мою?

Признаться, я не думал ничего. Помимо неосуществившегося предательства Золто случилось столько всего, что тратить время на разборки совершенно не хотелось.

– Ну, забавно получилось, – я пожал плечами. – Да штиль с ней, с подставой. У нас вода в ведре кипит.

Золто махнул рукой с досадой.

– То есть, тебе всё равно? Вообще безразлично?

– А что, я должен быть оскорблён в лучших чувствах? – я недоуменно посмотрел на него.

Похоже, ведьмачий сын был высоких моральных принципов и теперь мучился. Это меня забавляло. При всей своей суровости и грубости Золто оказался совестливым парнем.

– Слушай, – поспешил я его успокоить, – ты понимаешь, что я, вообще-то, воспитан Алыми? Если ты Алый, ты вправе делать то, что хочешь, если ты способен это сделать. Право для сильного – закон для слабых, – я привел в пример Максиму. – Если бы ты меня предал, я бы тебе отомстил. Даже не обидевшись при этом. А после этого мы бы дальше могли работать вместе, если нам было бы это нужно.

– А доверие?

– Доверие у Алых означает, что ты считаешь кого-то другом, каковы бы не были его поступки, до тех пор, пока он остаётся самим собой, – сообщил я очевидное мне. – Друг может предать, но другом он быть от этого не перестанет.

Золто возмущенно уставился на меня.

– То есть, если, допустим, есть два Алых друга. Они могут друг другу лгать, подставлять друг друга, вредить планам друг друга… и считаться при этом друзьями?

– Ага, именно, – сказал я. – Слушай, вода кипит. Зачем тебе была нужна вода? Рыбу варить?

Ведьмачий сын встал, аккуратно снял плескающееся ведро с огня, опер его на кочку и закинул в него какие-то травы. Запахло мятой.

– Ты же говорил, что бунтуешь против Алых!

– Да. Я не буду тебя в качестве мести сдавать бандитам, если что. Однако обидеться на тебя, если ты этого от меня хочешь, я не могу. Не приучен.

Золто замолчал, отвернулся и начал тыкать палочкой в обмазанных глиной лещей.

– Скоро приготовятся?

– Через час, – буркнул ведьмачий сын, и принялся ломать дрова.

Повисло молчание. Ветра, он обижается на меня за то, что я не обижаюсь на него! Все-таки, разница менталитетов двух континентов ощущалась. В Ван-Елдэре даже серый не стал бы задавать такие вопросы, а тем более – обижаться, не найдя подтверждения своим принципам в других людях.

– Слушай, Золто, привыкай, – сообщил я бодро. – Ты теперь сам Алый. Яратирские Алые, конечно, не то что наши…

– Чем наши Алые хуже? – ещё пуще обиделся Золто.

– Не хуже, другие просто. Впрочем, я только слышал так, возможно, и врут, – примирительно проговорил я. – Например, слышал, что они не изучают Максимы. Это правда?

Золто мотнул головой.

– Кто-то изучает, кто-то нет. А зачем они?

– Ну, ты их хотя бы знаешь?

– Есть такая Максима – «Здесь Можно Всё», – усмехнулся Золто. – Значит, можно и не изучать Максимы.

Я махнул рукой.

– Можно, конечно. Но это же про возможное в мире говорится, а не про можно-нельзя, как родители ребёнку. Суть не в том, что тебе всё разрешено, а в том, что ты Алый, и тебе всё можно. Вообще всё.

– То есть, это про способности? – понял по-своему Золто. – Молнии метать, летать, через камни проходить, песок превращать в алмазы?

– Ну, и так тоже.

– Так способность получаешь только одну. Значит, что-то одно можно, а другого всего ничего нельзя. К чему тогда эта Максима?

Я вздохнул. Здесь был нужен кто-нибудь из педагогов Академии, я не был силен в объяснении теории Максим. Я просто понимал их.

– Скоро там рыба будет готова?

– Ты уже спрашивал. Через час где-то.

Я потянулся и сел, запахнувшись в шкуру. Вторая осень вступала в свои права, солнце склонялось к горизонту, и становилось холодновато. Делать было в общем-то нечего, и я решил, что, за неимением Академии и ее умов, мне все-таки придется просветить Золто самостоятельно: