Текст книги "Принц Голливуда (ЛП)"
Автор книги: Ким Карр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
– Да, так и есть. Лучше всех, – соглашаюсь я, возвращаясь на свое место у бара.
Лендон тоже присаживается и наклоняется поближе ко мне.
Достаточно близко, чтобы вместо его одеколона, я могла ощутить джин, который он пил, а также уловить запах его мыла. Чистый и свежий. Спорю, что это «Ирландская Весна». Если игнорировать витающий запах табачного одеколона, пахнет он очень приятно. Внезапно я ощущаю дикое желание облизать его.
Это всё алкоголь.
– Итак, Амелия, – начинает он, снова делая паузу.
Нервно улыбаясь ему, я смотрю на него и, клянусь, чувствую, как мой клитор пульсирует с таким неистовством, что приходится сжимать бедра.
– Итак, Лендон, – смущенно отвечаю я.
Он проводит языком по нижней губе, отчего та теперь блестит.
– Расскажи, что больше всего любишь делать в этом городе.
Скрещиваю ноги, точно осознавая свои действия, и начинаю рассказывать о Метрополитен-музее, Центральном парке и всех тайных местах, куда я сбегаю фотографировать.
Его взгляд снова обращен к моим ногам, а зрачки становятся всё шире и шире с каждым моим словом.
Так мы переходим ко второму этапу нашего свидания вслепую, и, говоря словами моего лучшего друга... всё идет чертовски хорошо.
Или как сказал бы мой брат... офигенно.
Глава 3
ДРЯННЫЕ ДЕВЧОНКИ
Амелия
Путешествие в «позолоченный век» в клубе «Гриффин» – давняя и любимая традиция любителей ночной жизни среди элиты Нью-Йорка. Богатые и знаменитые волки с Уолл-Стрит, топ-модели и голливудские магнаты любят заряженную яркими эмоциями роскошную атмосферу. Как и их сыновья и дочери, естественно.
Спустя полтора часа и четыре коктейля, я понимаю, что пытаюсь сделать с Лендоном то, чего давно не делала.
Потанцевать.
Мое волнение десятикратно увеличивается, когда Лендон пробивает путь через толпу и ведет меня наверх.
На основном этаже толпа такая, что и яблоку негде упасть. Танцпол находится в задней части клуба и для того, чтобы добраться туда, понадобится время.
И это хорошо, потому что мне не помешает собраться с силами.
Проходя мимо встроенных в стены диванчиков, я понимаю, что изучаю лица сидящих. Большинство я не узнаю. И хоть некоторые мне знакомы, понятия не имею, откуда именно.
Думаю, один из них – знаменитый диджей, крутящий пластинки, или что там сейчас делают диджеи. Оу, а в том углу, кажется, сидит Эд Вествик. Я встречала его однажды, когда возле моей школы снимали «Сплетницу». Ой-ой, а на танцполе, похоже, Дженсен Эклз. Хотя не стану утверждать точно. Меня и вправду не интересуют телесериалы про сверхъестественное. Предпочитаю комедии или драмы, так как люблю посмеяться. Ненавижу реалити-шоу. А еще люблю пересматривать повторы старого «Бэтмена».
А вот фильмы и голливудские актеры – это уже совсем другая история. Мне нравится смотреть все жанры, начиная от романтических комедий и заканчивая страшными триллерами. Я не привередничаю, но соблазнительное кино шестидесятых – мое любимое.
Внезапно запах одеколона Лендона становится сильнее. Аромат табака практически душит меня, приходится задержать дыхание.
Но когда мой взгляд падает на знакомое женское лицо, я забываю о запахе, витающем в воздухе. Она не знаменитость и не какая-то «шишка», а скорее волчица – такой титул подходит ей идеально. Хотя я предпочитаю использовать термин «снежная королева», когда дело касается ее. Моя коллега, по совместительству бывшая девушка моего брата, Кемдена, сидит, откинувшись на бархатную подушку, а какой-то парень, лица которого я не вижу, уткнулся ей в шею.
Мне никогда не нравилась Ванесса.
Никогда.
Я избегала ее, когда она была с моим братом, а теперь всеми силами игнорирую ее в офисе. К счастью, «Уотерс Групп» – большая компания, и мы редко натыкаемся друг на друга.
Для меня загадка, как Ванессе удалось завоевать сердце Кемдена и подружиться с Брэндоном. Никогда этого не понимала.
И всё еще не понимаю.
Слава Богу, Кемден наконец образумился и разорвал с ней отношения. Но произошло что-то серьезное, потому что он не просто расстался с ней, но и уехал из Калифорнии. Причиной разрыва он назвал несовместимость. Я знала, что за этим скрывается что-то большее, но не стала давить и выяснять. Он был достаточно расстроен. Кроме того, это всё равно не мое дело.
А учитывая поганое состояние нашей сломленной семьи, я не могла винить его в переезде, поскольку и сама много раз думала об этом. Просто не хватало смелости бросить отца одного.
Ее ярко-зеленые глаза встретились с моими. Ванесса красивая: высокая и стройная, с темными волосами и уверенностью, которая заставляет мужчин становиться перед ней на колени.
Серьезно, я не понимаю этого. Как только она открывает свой рот, ее противный характер должен вырывать мужчин из ее гипнотических чар.
Но этого не происходит.
Как я уже сказала, я этого не понимаю.
Зал освещают золотые и серебряные лучи. Со всех сторон летят конфетти. Кажется, комната кружится. Нет, это моя голова. Чувствуя нужду восстановить дыхание, я хлопаю Лендона по плечу. Когда он оборачивается, говорю, что мне необходимо в дамскую комнату. Отведя меня туда, он останавливается в конце холла и облокачивается на стену. Я улыбаюсь ему и чмокаю в щеку, после чего пробираюсь к пункту моего назначения.
Увидев Ванессу с другим парнем, я вспомнила о том, что хотела запереть в самом дальнем комоде. Напоминания о моей реальности.
О том, что Кемден уехал.
Что Брэндон мертв.
Что мои родители в разводе.
Что я едва разговариваю с матерью.
И что мне на самом деле не нравится моя работа. Правда в том, что я согласилась на эту должность, потому что не хотела разочаровывать отца, а не потому, что хотела там работать. Но я была вынуждена. Мой отец уже многое потерял, и я не собиралась подводить его и заниматься чем-либо, кроме работы на «Уотерс Групп».
Оказавшись в окружении пафосного интерьера уборной, я делаю один вдох, второй, третий и четвертый. Успокоившись, плещу воду на щеки, шею и внутреннюю часть кистей.
Нанесение блеска для губ и припудривание носа ничего не меняет. Вид у меня ужасный. Попытки привести в порядок прическу, которая к этому времени уже совершенно безнадежно испорчена, тоже ничем не помогают.
Кудри нынче в моде. Ну или я что-то такое слышала.
Пару секунд вожусь с прядью, которая сильно выбилась вправо, и убираю за уши несколько локонов длиной до плеч. Я подумывала о том, чтобы подстричь их еще короче, как однажды сделала Твигги, но с моим объемом и кудрями я буду больше похожа на декоративный куст шалфея, чем на девушку.
Бросив попытки привести свою внешность в норму, я опираюсь ладонями о столешницу и смотрю на свое зардевшееся отражение в зеркале.
Это лицо потерянной женщины, которая что-то ищет за каждым углом, но, вероятно, не найдет.
Хэппи-энды вообще существуют?
Снова посмотрев на себя, замечаю место, где когда-то была прядь лазурного цвета. Моя давно забытая попытка быть той, кем я хотела.
Грустно. Правда, это очень грустно.
Я всегда считала, что новогодние обещания не представляют собой ничего особенного. Если вы один из тех людей, которые ждут нового календарного года, чтобы изменить что-то в своей жизни, мне вас жаль. В конце концов, причина, по которой вы отказываетесь от данных обещаний, напрямую связана с тем, почему вы вообще дали его. Если хотите чаще ходить в спортзал или стать более уверенным и чаще говорить на работе, или мечтаете больше путешествовать – просто сделайте это. Суть в том, что новогодние обещания не стоят и гроша, потому что важны действия, а не слова.
И всё же я понимаю, что сейчас сама готова произнести эти слова.
Я смотрю в собственные глаза: зрачок расширился настолько, что практически поглотил серый цвет. Облизав губы, понимаю, что мой рот движется сам по себе, тихо выговаривая слова клятвы: «В этом году обещаю выяснить, что делает меня счастливой. Чего я хочу от жизни. И прожить свою жизнь так, как я хочу».
Еще один взгляд в зеркало, и мне становится лучше.
Воспользовавшись удобствами, я снова подхожу к столешнице, чтобы на этот раз помыть руки, прежде чем вернуться к своей паре и посмотреть, что принесет эта ночь.
– Непослушные волосы?
Только я налила мыла на руки, как волосы на шее встают дыбом. Высокомерный голос выдает того, кто присоединился ко мне в уборной. Мне даже не нужно оборачиваться.
Продефилировав ко мне, Ванесса ставит на столешницу свой клатч в красных камнях и открывает его.
Уже намыливая руки, я стараюсь поспешить.
– Знаешь, у моего стилиста есть решение для контроля кучерявых волос, – продолжает она, словно мы на самом деле обсуждаем мои волосы.
Я поворачиваюсь к ней, мой взгляд мечет кинжалы.
– Мне нравятся мои волосы такими, какие они есть.
Взяв помаду, девушка наносит красный цвет, словно она – дьявол во плоти.
– Я пытаюсь быть вежливой, Амелия. Предлагаю оливковую ветвь.
Смыв с кожи мыло, я выключаю воду и поворачиваюсь к ней всем телом.
– Оливковую ветвь? – смеюсь я. – Ради чего?
Девушка проводит пальцами по своим темным волосам, глядя на меня через зеркало.
– Ты такая глупая.
– О чем ты вообще говоришь?
Она машет головой и закрывает свой клатч.
– Ни о чем.
Рядом со мной находятся бумажные полотенца, и я беру одно из них.
– Нет, Ванесса, не говори так. Расскажи, что у тебя на уме?
Ее лабутены, которые девушка, кажется, никогда не снимает, стучат о мраморный пол, когда она направляется к двери.
Я бы по обыкновению забыла об этом. Конфликты – это не мое. Но не сегодня. Можно винить в этом алкоголь или скелеты, которые это место выпустило из шкафа, но правда в том, что она мне не нравится.
– Давай, Ванесса, расскажи мне. Хотя подожди. Я знаю, почему ты уходишь. Спустя всё это время, ты всё еще расстроена из-за того, как мой брат тебя бросил, правда?
Она разворачивается с самой мрачной улыбкой на лице, на которую только способна.
– Нет, Амелия, я ухожу не из-за Кемдена. Я ухожу, чтобы не сказать правду о твоей семье.
Прищурившись, я буквально бросаю ей вызов.
– Правду? Какую правду ты можешь знать? – смеюсь я.
Она делает шаг ко мне навстречу.
– Правду о том, что твой отец изменял твоей матери со дня их свадьбы. Или о том, что твоя мать бросила твоего отца, потому что...
Я перебиваю ее. Велик шанс, что я нахожусь сейчас в параллельной вселенной.
– Лгунья! – кричу я. – Мой отец никогда не изменял матери. Если тебе неизвестно, это она бросила его... ради другого. Ты просто расстроена из-за того, что мой брат больше не желал тебя, а я была рада этому.
Девушка спокойно качает головой.
– Ты бредишь, Амелия. Это я его больше не хотела.
Я надменно смеюсь, уподобляясь ей.
Улыбка Ванессы становится еще более коварной.
– Бедная малышка Амелия. Тебе никогда не говорили правды.
В крови зарождается гнев.
– Это ты бредишь. И сейчас ты выдумываешь всё это, чтобы позлить меня.
Внезапно Ванесса оказывается передо мной, нахмурившись.
– В том-то и дело, что я не выдумываю. Ты всегда жила в собственном мире. На вершине башни. Все мужчины семейства Уотерс считают тебя принцессой. Бедная малышка Амелия такая хрупкая, что может разбиться.
– Это неправда, – говорю я тихим голосом, потому что, если подумать, это может оказаться правдой.
– Хоть раз раскрой глаза, Амелия. Посмотри, что ты упускаешь. Твоя жизнь не соответствует той картине, которую рисовали твои родные. Обещаю.
У меня в животе зарождаются эмоции. В ее словах есть доля правды. Смахнув слезы, я глотаю ком в горле и пытаюсь обдумать ее ложь.
Она выше меня ростом, поэтому смотрит на меня сверху вниз.
– Ты никогда не думала, почему твои родители расстались так скоро после смерти Брэндона? Они столько лет были вместе, так почему же? Почему, если семья и так была давно разбита?
Дальше следует пауза, словно следующая реплика должна быть моей. Но я молчу. Я задумывалась об этом, но теперь знаю причину – моя мать изменяла. Она нашла другого мужчину.
– Да потому что твоя мать винила в смерти Брэндона твоего отца. Она годами могла мириться с его донжуанством, но смерть Брэндона вышла за грань.
– О чем ты вообще говоришь?
Ее глаза коварно заблестели.
– Твой отец показал Брэндону эту жизнь. Водил его в клубы. Знакомил с девушками и, думаю, косвенно с наркотиками. Конечно, он не думал, что Брэндон зайдет так далеко.
У меня все плывет перед глазами, и я могу только покачать головой, отрицая ее слова.
– Ну же, малышка А, ты не можешь быть настолько наивной.
– Не зови меня так.
– Конечно. АБК. Символ привязанности только для вас троих. Вашего маленького клуба: Амелия, Брэндон и Кемден. Но, видимо, ему пришел конец.
– Прекрати! – кричу я.
Она тоже качает головой в отрицании.
– Ты должна знать еще кое-что.
Мне хочется закрыть уши.
– Ты не думала, что такого плохого должно было произойти между нами, что Кемден покинул Нью-Йорк?
Хватаясь за край столешницы, я наконец возвращаю себе способность говорить рассудительно.
– Я знаю, что было такого плохого – мысль о ежедневных встречах с тобой.
Она смеется.
– Нет, не со мной, а с твоим отцом. Видишь ли, Кемден застал нас с твоим отцом, занимающихся сексом на обеденном столе в День Благодарения.
– Лгунья! – верещу я.
Хладнокровная сучка смеется.
– А вот и нет.
– Да!
– Тогда скажи мне, ты никогда не думала, почему мы не встречаемся на работе?
Я пялюсь на нее.
– Да потому что твой отец попросил меня избегать встреч с тобой. Он не хочет, чтобы ты узнала о нас. Не хочет, чтобы ты знала о многих вещах. Но защищать тебя от правды было задачей Кемдена и Брэндона, не моей.
Мыслями я возвращаюсь к мужчине, с которым видела Ванессу менее пяти минут назад. К седым волосам мужчины, который целовал ее. К тому, как подумала о том, что запах одеколона Лендона стал сильнее на то мгновение, когда я проходила мимо нее. Был ли это мой отец? Или просто кто-то похожий на него? О боже, меня сейчас стошнит. Я бегу в кабинку и закрываю за собой дверь.
– Счастливого Нового Года, Амелия, – пропевает Ванесса, когда я падаю коленями на пол, после чего слышу звук закрывающейся за ней двери.
Мое сердце колотится.
Голова кружится.
Безудержный гнев обжигает вены.
Лгунья. Она такая лгунья.
Разве?
Собрав силы, я бегу за ней. Хочу убедиться, что мужчина, сопровождающий ее сегодня, это не мой отец.
И как раз в конце холла вижу свой самый страшный кошмар. Мужчина, которого я не могу видеть, раскрыл объятия, в которые падает Ванесса и целует его прямо в рот.
Сучка.
Мымра.
Шлюха.
Я втягиваю воздух, пытаясь облегчить давящую боль в груди.
Это нереально.
Мне все кажется.
Это не он.
Он кажется выше моего отца. Стройнее. И одежда куда более повседневная, чем когда-либо носил бы мой отец.
Чтобы убедиться, что это не он, я решаю сделать шаг ближе. Потом другой. И еще один.
Внезапно на моем пути появляется широкий торс.
«Шевелись, приятель», – думаю я.
Мне нужно убедиться, да и, кроме того, у меня в запасе еще куча имен для нее. Я не преуспеваю в попытках оттолкнуть большое тело со своего пути. Когда оно не шевелится, поднимаю взгляд и вижу, кто передо мной.
– Ты в порядке? – спрашивает Лендон, уставившись на меня с беспокойством в глазах шоколадного цвета.
Встав на носочки, я заглядываю ему через плечо. Их нет. А мне остается только гадать, был ли это мой отец. Правду ли говорила Ванесса. Что-то подсказывает мне, что она не лгала, и эта мысль невыносима.
– Ты в порядке? – снова спрашивает Лендон.
Нет, я не в порядке. Вокруг меня неожиданным образом рушится мир. И всё же я оставляю этот факт при себе, а вместо этого говорю:
– Да, я в порядке.
Как раз в то мгновение, когда он берет меня за руку, чтобы отвести обратно в клуб, толпа начинает отсчет.
– Пять, четыре, три, два, один. Счастливого Нового Года!
С этими словами я толкаю Лендона к стене и обхватываю его шею руками, чтобы поцеловать прямо в рот.
Конфетти летит со всех сторон. Крики тусовщиков раздаются у меня в ушах. Все кричат «Счастливого Нового Года!».
Губы Лендона мягкие и теплые, и, когда он прижимает меня к стене, его пыл заставляет мое сердце биться чаще. Мы бьемся зубами, сталкиваемся языками, пока наши рты шевелятся всё быстрее и быстрее.
Уверена, если бы мы не находились в общественном месте, его руки уже оказались бы под моим платьем, и я чувствую возбуждение от мысли, что парень окажется у меня между ног.
Обезумевшая, может пьяная или просто нуждающаяся в отвлечении, я долго целую Лендона, прежде чем отстраниться и посмотреть на него, гадая, он ли тот самый.
Тяжело дыша, Лендон прижимается лбом к моему, не проронив ни слова.
– Почему бы нам не уйти отсюда и создать свой собственный фейерверк, – мурлычу я слова, которые могли бы стать самыми смазливыми в книге.
С ними я также официально отменила последние два этапа свидания вслепую, да и все свои правила вместе взятые.
Пофиг.
Кому нужны правила?
Они могут лишь сломить тебя.
Осознав эту холодную, жестокую правду, я отодвигаюсь и смотрю ему в глаза. Да, вероятно, я превращаю эту ночь в одноразовую интрижку, нежели в вечную историю любви, но сейчас мне на это наплевать.
Эй, вечную любовь всё равно переоценивают.
Глава 4
РИМСКИЕ КАНИКУЛЫ
Амелия
Пижамные штаны – это мода две тысячи девятого.
Не имея на теле ничего, кроме футболки и легкого кружева, которое я осмеливаюсь называть трусиками, переворачиваюсь и щурюсь от солнечного света, проникающего в спальню через окно.
Лендон стоит рядом со мной, держа в одной руке чашечку кофе, а в другой – билет на самолет до Калифорнии.
– Проснись и пой, спящая красавица. У тебя есть час до того, как нужно появиться в аэропорту.
Сев, я потираю сонные глаза и пытаюсь вспомнить, что случилось прошлой ночью, и как я вообще решилась полететь к брату.
О да, точно. Это же классическая я: начала плакать еще до того, как мы с Лендоном сели в такси. И не успели мы доехать до моей квартиры в Виллидж, как я всё ему рассказала.
Несмотря на то, что в клубе он меня облапал, Лендон превратился в идеального джентльмена, когда у меня случился срыв. Такое случается с мужчинами, когда их дама в беде. Желание исчезает.
И всё же он слушал меня.
Говорил со мной.
Даже дал четвертак, который помог мне решить, что сделать.
В крови бурлил алкоголь, потому я прибегла к старому способу принятия решений. Если орел – поеду в Калифорнию поговорить с братом. Лично. Выясню, что, черт возьми, происходит. Решка – останусь в Нью-Йорке и позвоню ему. Как только протрезвею, конечно.
Как бы безумно это не звучало, я доверила монете решать свою судьбу. Подбросила ее высоко в воздух, поймала и прикрыла другой рукой. Затем медленно подняла свою ладонь. Выпал орел. Так же быстро, как подкинула монету, я купила билет.
Лендон не приставал ко мне, но спал рядом. Такое поведение сильно отличалось от того, как он исследовал мое тело руками и ртом. Впрочем, освобождение скелетов из шкафа можно сравнить с ведром ледяной воды, вылитой на чье-то либидо.
Точно говорю.
И всё же сейчас, когда я сижу перед ним в тоненькой футболочке и трусиках, которые таковыми даже назвать сложно, он жадно осматривает меня, и, должна признать, мне это нравится.
Скрывая улыбку, я беру из его рук чашку и делаю глоток горячей жидкости, после чего издаю стон.
– Голова болит? – спрашивает он.
Я киваю. Обычно я так много не пью, но после прошлой ночи не думаю, что он в это поверит.
В мгновение ока Лендон протягивает мне стакан с водой с прикроватного столика и пару таблеток аспирина.
– Вот, подумал, тебе это понадобится.
– Спасибо, – говорю я, глядя на него. Думаю, как он красив. Как сексуален. Как идеален.
Вау!
Насколько жестокой может быть жизнь?
Наконец я нашла того, кто может оказаться принцем, но не задержусь, чтобы выяснить, так ли это.
Не могу.
Сейчас не лучшее время для хэппи-эндов. Мне многое нужно узнать о своей жизни. Начиная с секретов, которые хранила от меня семья.
Я никогда не считала себя наивной и как же была неправа. Кажется, я живу в параллельной вселенной. Возможно, в бредовой.
Закинув таблетки в рот, запиваю их водой и беру свою старую камеру. Сфотографировав Лендона, смотрю на него и улыбаюсь.
– Ты определенно не жаба.
Лендон придвигается поближе, захватывая меня в клетку из рук.
– Если бы тебе не нужно было сейчас уезжать, я бы уже повалил тебя на спину, доказывая, что я точно не жаба.
Фотоаппарат падает рядом со мной, и я осознаю, что тяжело дышу.
– Можешь задержать эту мысль?
– Не уверен, – выдыхает он.
Дальнейшее происходит так плавно: он притягивает меня к себе, собираясь снова поцеловать. Но в последнюю секунду я отворачиваюсь, не желая спешить, учитывая мой отъезд.
– Не стоит, – шепчу я.
Лендон улыбается, и всё тает внутри меня. Парень всё равно притягивает меня к себе и целует в шею. Наслаждаясь ощущением легкой щетины на своей коже, я запускаю пальцы ему в волосы и отдаюсь этому короткому мгновению близости.
– У меня ощущение, будто ты прощаешься, – произносит он между поцелуями в шею.
Я запрокидываю голову.
– Это не прощание.
Он прекращает целовать меня, и я чувствую его горячее дыхание на своей щеке.
– По какой-то причине мне кажется, что ты не вернешься в город.
– Ох, я вернусь.
Он поднимается выше и целует меня в лоб.
– Я позвоню тебе, потому что ты мне нравишься, и я хочу увидеть, к чему это приведет. Но я не уверен в твоем возвращении.
И в этот момент, ощущая прикосновения этого мужчины на моей коже, мужчины, которого я действительно хочу узнать, который может стать моим Мистером Правильным, я осознаю, что сама в этом не уверена.
Не уверена в своем возвращении.
Глава 5
КОГДА ГАРРИ ВСТРЕТИЛ САЛЛИ
Бруклин
Меня легко соблазнить, но не женщинами, а местами.
Мое внимание привлекают ландшафты. Учитывая мое рождение в так называемой «королевской» семье Голливуда, стоит признать, что это у меня в крови. Я всегда ищу идеальные локации для съемок фильма. Снимаю различные места, чтобы иметь возможность пересмотреть их позже. Поискать вдохновения, даже не осознавая этого. Найти идеальные декорации для моей истории.
К счастью для меня, Калифорния – один из лучших штатов для езды на мотоцикле. Для меня это одно из лучших мест для езды во всем мире, с тысячью живописных дорог, сменами рельефа и извилистыми дорогами.
Несколько лет назад я проезжал по перевалу Тиога на своем «БМВ-Родстере» и влюбился в Йосемитский национальный парк. Настолько, что остался там на пару лишних дней, чтобы заснять тихие воды и даже немного занялся сценарием.
Еще одним моим любимым местом является перевал Сонора. Покрытые снегом вершины гор, луга, водопады и обширная природа, благодаря которой поездки становились намного интереснее. К тому же, дороги там крутые и узкие, с неожиданными спусками, добавляющими веселья и возбуждения.
Время от времени необходим этот всплеск адреналина.
Сегодня я праздновал Новый Год поездкой по 101 шоссе вдоль тихоокеанского берега, под дождем, наслаждаясь узкими, скользкими поворотами и всей их опасностью.
Плюс красивых мест, в отличие от женщин, заключается в том, что мне может нравиться их несколько одновременно, и в донжуанстве меня не обвинят.
Воспоминания о произошедшем прошлой ночью схожи с пощечиной.
Я пошел в «Монтедж» на вечеринку. Натолкнулся на девчонку, которую знаю не один год, мы стали обсуждать старые времена, а после полуночи решили превратить вечеринку в частную. И тогда появилась другая девчонка, с которой я встречался на прошлой неделе, и не успел я понять, что происходит, как они обе принялись обвинять меня в измене.
Измене?
Ну уж нет.
Я даже не знал их фамилий.
Разозлившись до чертиков, я прилег у бассейна – один.
Кому нужно это дерьмо?
Женщины.
Иногда я их не понимаю.
Чувство собственности.
Наличие лишь черного и белого в отношениях.
Это пугает меня.
Но может, всего лишь может быть, проблема во мне, а не в них.
Скажу прямо, женщины – это огромная заноза в заднице. Всегда ждут от меня того, чего я дать им не могу. В этом и кроется проблема: их интересует Бруклин Джеймс, бывшая телезвезда, Принц Голливуда, а не настоящий я.
Видите ли, почти восемь лет назад я был знаменит. Чертовски знаменит. Звезда реалити-шоу канала MTV «В погоне за солнцем», я был подростком, который любил серфинг, и у которого была команда, желающая заснять его за этим делом.
Круто, правда?
Не очень.
Годами целая команда с камерами следовала за мной повсюду. Буквально повсюду, пока я разъезжал кругами по Калифорнии, преследуя не только волны, но и жизнь.
Я остался без присмотра, и в моей жизни появились вещи, которые разрешены далеко не каждому подростку – женщины, волны и постоянные крутые повороты. Когда бы я не захотел что-либо из этого списка, проблем не возникало.
Шоу было успешным, но я ушел, когда поступил в колледж при Калифорнийском университете в ЛА. В мою личную жизнь лезли достаточно. Может, вы так не думаете, но это может свести человека с ума.
Так что да, в возрасте восемнадцати лет моя телевизионная карьера закончилась. Черт, я был более чем готов к этому.
И все же, спустя все эти годы женщины продолжают думать, что случайно из кустов вылезет камера, и они станут знамениты, как и девушки, с которыми так происходило в прошлом. Каждый раз, когда я с какой-то девушкой, создается впечатление, что они пробуются в мое новое шоу.
Прошлая ночь не стала исключением.
Все то же старое дерьмо. Только день другой.
Да еще вдобавок ко всему и их чувство собственности.
Я просто не понимаю этого.
Дождь продолжается, и я сворачиваю к обочине, чтобы открыть защитное стекло на шлеме. Когда я снова жму на газ, прохладный воздух обдает лицо.
Маневрируя в потоке машин, я кренюсь влево, вправо, объезжаю холмы, повороты, и не успеваю осознать, как начинает темнеть, и я замедляюсь, чтобы повернуть на свою улицу.
Закончив колледж, я сказал себе, что возьму год перерыва, чтобы собраться с мыслями и выяснить, что хочу сделать со своей жизнью.
Чувствуя нужду покинуть ЛА, я приехал в Лагуна-Бич. Не мог больше оставаться в тени своей знаменитой матери или пытаться очистить тьму, в которую меня повергала плохая репутация отца.
С тех пор прошло три года, а я все еще здесь и, хотя я знаю, что хочу сделать со своей жизнью, все еще пытаюсь выяснить как это сделать – из Лагуна-Бич.
Здесь мой разум свободен. И все же, если я хочу действительно построить карьеру сценариста, мне стоит переехать в ЛА.
Но возвращение в ту же старую среду, в которой я вырос, до чертиков пугает меня. Очень легко потерять себя в славе, богатстве и женщинах.
Я видел, как это произошло с моим стариком, который до моего рождения был в списке лучших актеров Голливуда. Я с первого ряда наблюдал за тем, как желание оказаться на вершине разрушило его жизнь. Уничтожало его капля за каплей, пока не осталось ничего, кроме потасканного актеришки. Я не позволю этому произойти со мной.
Актерство стало бы простым решением. Но став свидетелем случившегося с отцом, я рад, что это не моя работа.
Я изучал кинематограф, потому что хочу создавать фильмы, а не сниматься в них. Два года назад я начал писать свой первый сценарий, и мне казалось, что это стало временным оправданием моей нерешительности в карьере, того, что я так и не определился, в каком направлении будет развиваться моя жизнь.
Наконец, я показал «Фанатку» матери на Рождество. Эмма Фейрчайлд очень независимая женщина. Звезда Бродвея, ставшая актрисой, а после режиссером, никогда не могла задержаться в браке более двух лет. Но позвольте сказать, она знает свое дело в Голливуде. Если честно, она очень влиятельна. Все жаждут ее внимания. Она ценна, признана элитой Голливуда еще со дня моего рождения.
Так что, когда она сказала, что мой сценарий хорош, но ему не хватает настоящих эмоций, я был слегка разбит.
Ладно, более чем слегка.
В ее защиту скажу, что она не совсем бессердечна: она дала мне пару идей, как улучшить его.
Я выбросил его на следующий же день. Это было дерьмо.
Слава хрену, вдобавок к выплатам за мое участие в «Погоне за солнцем» у меня есть работа спасателя, иначе бы у меня были серьезные финансовые проблемы, пока я не отшлифую новую рукопись до состояния, которое можно будет показать людям.
Однако если это не произойдет в скором времени, мне придется согласиться на предложение сняться в небольшом шоу, собравшем всех звезд, но разве это не привнесет в мою жизнь лишь хаос?
К черту.
Сбавив скорость, я проезжаю первый арендованный мной дом после приезда в Лагуну несколько лет назад. Тогда я жил с Кемденом Уотерсом. Он лучший друг моего брата – ладно, сводного брата – и мой тоже, по всей видимости.
В то время Мэгги Мей жила одна по соседству до тех пор, пока ее лучшая подруга не переехала к ней. Эта женщина тут же сразила Кема, и он не мог выбросить ее из головы. Затем однажды он сказал мне, что влюблен и спросил, не против ли я переехать в соседний дом, чтобы Макайла могла переехать к нему.
Кретин.
Ну, не совсем. Я люблю его, как брата и, если честно, дом Мэгги все равно был лучше. Так что все разрешилось.
Проезжая свой бывший дом, я давлю на газ и направляюсь к следующему пляжному строению. В котором я теперь живу, один, по крайней мере, большую часть времени.
Дом не мой. Как и предыдущий, я его снимаю. Он все еще принадлежит Мэгги, которая по чистой случайности вышла за моего брата. Я первым познакомился с ней, но между нами не было ничего романтического. Встретил ее среди спасателей и она, как и Кем, в отличие от меня, пошла дальше по карьерной лестнице и дослужилась до большего.
Всего год назад она встретила моего брата. Они с Кином так похожи, неудивительно, что они сошлись. В любом случае, в прошлом году Мэгги переехала в западный Голливуд к моему брату, где они живут со своим двухмесячным сыном, моим племянником, Пресли. Эта маленькая милая семейка приезжает на выходные, потому комната Мэгги остается нетронутой, а аренда дешевая.
Да, меня окружает любовь, и порой ее слишком много. Иногда мне приходится исчезать, чтобы отдохнуть от всего этого.
Потерявшись в мыслях, я резко поворачиваю голову, проезжая мимо дома Кема и Макайлы. На крыльце какой-то мешок или комок, или еще что-то подобное, что привлекает мое внимание.
Слегка обеспокоившись, я останавливаюсь, снимаю шлем, опускаю ноги на землю и возвращаюсь назад.
Увидев теперь, что это человек, я паркуюсь у подъездной дорожки и открываю ворота. Все еще идет дождь, но даже сквозь стену воды я вижу фигуру девушки на крыльце с беспорядочными кудрями, прикрывающими ее лицо. Она опирается на входную дверь Кема, обернувшись в зимнее пальто, а на ее шее висит старый фотоаппарат.
Папарацци?
Сделав два шага, я оглядываюсь. Видимо, кем бы она ни была, она тут уже некоторое время. С одного бока от нее лежит небольшой пакет со скорлупой от арахиса и полдюжины маленьких бутылок водки, которые можно получить на самолете. По другую сторону от нее стоит чемодан.
