Текст книги "Принц Голливуда (ЛП)"
Автор книги: Ким Карр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Хочу поблагодарить за то, что не сомневается во мне.
Сказать, что хочу не сомневаться в себе.
Что рождение среди элиты Голливуда и взросление в тени знаменитых Голливудских родителей было непростым.
Что у меня заняло слишком много времени осознание того, что я могу быть собой.
И, несмотря на то, что мой отец уже вышел в тираж, было время, когда все говорили только о нем. И, несмотря на то, что моя мама теперь стоит за камерой, было время, когда люди делали всё, только бы получить ее фото и продать тому, кто заплатит больше.
Было время в моей жизни, когда я был только Бруклином Джеймсом – сыном Тодда Джеймса, или Бруклином Джеймсом – сыном Эммы Фейрчайлд.
Так было даже тогда, когда я снимался в «В погоне за солнцем».
Но теперь я могу честно сказать, то время ушло.
Вдыхая холодный воздух и чувствуя тепло инфракрасных ламп на коже, я знаю, что это правда. Это поколение знает меня – Бруклина Джеймса, автора сценария, который они с нетерпением ждут.
И это офигительно приятно.
Как только начинает играть традиционный свадебный марш, я передвигаю наши руки по ноге Амелии и просовываю пальцы в разрез платья, чтобы почувствовать ее шелковистую кожу.
Я вел себя с ней как придурок и намерен загладить свою вину.
Неохотно отводя от нее взгляд, я смотрю на Чейза, стоящего впереди в белом смокинге, черном галстуке и с белым платочком в кармане. Я не могу не завидовать ему.
Девушки всегда звали его сердцеедом, но он нашел ту самую и решил остепениться, как будто это самая естественная вещь в мире.
Мы все поворачиваем головы, чтобы взглянуть на невесту, но проход остается свободным.
– Что происходит? – шепчет мне на ухо Амелия.
Ее тело настолько близко к моему, что мне не составляет труда проникнуть пальцами еще дальше под разрез на ее платье.
– Вероятно, просто небольшая заминка, – шепчу я.
Амелия смотрит на меня, а потом – вниз. Она хмурится, сощурив глаза.
Мне не нравится, что она мной недовольна.
Она похожа на взбешенного котенка, чьи коготки готовы вырваться наружу. И да, мой член становится немного тверже от мыслей о ней, царапающей мне спину.
Среди людской болтовни я наклоняюсь еще ниже, беру ее накидку, сумочку и кладу их ей на колени.
Амелия бросает на меня еще один хмурый взгляд и крепко прижимает к себе эти предметы, чтобы остановить мои движения.
– Не веди себя так, – шепчу я. – Прости, что вел себя, как мудак.
– Высокомерный мудак, – шепчет она.
Я ухмыляюсь.
– Да, именно.
Ее руки остаются на месте, но больше не прижимаются и не защищают ее киску от меня. На нас никто не обращает внимания, и я быстро понимаю, что она поступила именно так, как я сказал – пришла без трусиков.
Черт бы меня побрал.
Она такая горячая и шелковисто гладкая.
Музыка продолжает играть, и, пока мои пальцы нежно ласкают складочки ее киски, я позволяю разуму блуждать только вокруг нас, сидящих здесь. Представляю, как схватил бы ее за бедра и поднял к себе колени, если бы мы были одни. Расстегнул бы ширинку, усадил Амелию сверху и сказал бы объезжать меня. Как бы это было быстро, горячо и бесконтрольно из-за моей невыносимой потребности в ней.
– Джиджи нет на острове, – кричит кто-то из арки.
Тихий шепот становится громче, и я быстро вытаскиваю руку. Теперь люди встают, музыка останавливается.
– Это всё из-за видео, – довольно громко позади нас заявляет женщина.
Заинтересовавшись, я поворачиваюсь, восхитительный аромат киски Амелии долетает до моего носа.
– Какое видео? – спрашиваю я.
За мной сидит партнерша Джиджи, и ее губы поджаты в отвращении.
– Которое TMZ только что опубликовало. О Чейзе в каком-то стрип-клубе.
– О, боже, – восклицает Амелия, задыхаясь.
Я знаю, что он не сделал ничего плохого, потому кажется странным то, что невеста сбежала только из-за этого. Промолчав, я поворачиваюсь к Амелии, ищущей в телефоне видео, заголовок которого гласит: «Чейз Паркер сексуально зависим».
Моя кровь кипит от ярости. Это Голливуд, который я помню. Тот, который живет и дышит сфабрикованными фактами и нелепыми обвинениями.
А потом моя кровь закипает по совершенно другой причине, потому что на экране Амелии появляется сообщение от Лендона Риза с вопросом: «Как свадьба?»
Всё моё тело напрягается.
Охренеть, какой же я идиот.
Всё это время я думал, что наши отношения реальны, что я – то зло, в котором она нуждалась. Я, блять, знал это. И всё равно позволил этому случиться. Трахаясь со мной, она поддерживала связь с добром.
С ее Мистером Правильным.
Мое тело начинает трясти от ярости.
В ее глазах вспыхивает понимание, когда она замечает мой разъяренный взгляд.
– Это не то, о чем ты думаешь.
Я касаюсь губами ее уха.
– Именно то. Ты нарушила мое единственное правило.
И разбила мне сердце... но об этом она никогда не узнает.
Глава 33
ДО СВИДАНИЯ, ДОРОГАЯ
Амелия
Мы все хотим встретить идеального парня. Мы все ищем большой любви – такой, которая перевернула бы наш мир.
Мы столько времени уделяем ожиданиям и поиску, ходим на одно свидание за другим, пока не найдем то, что ищем.
Или даже не так. Может не быть первого и второго свиданий. Начало может положить секс. И все же отношения расцветают.
Но мы знаем, что это не может продолжаться. Этого не должно было случиться. Но мы всё равно надеемся.
У меня была надежда.
И она у меня всё ещё есть.
Да, я переписывалась с Лендоном, но только на платоническом уровне. Я оправдывала себя тем, что пока не веду себя «легкомысленно» и ни с кем больше не сплю, то и правила Бруклина не нарушаю. Но это было не так, и я прекрасно об этом знала.
Не могу объяснить, почему просто не отпустила Лендона. Даже сейчас, когда тайком выбираюсь из дома брата и направляюсь к Бруклину, чтобы объясниться.
Он наконец дома.
Я видела, как его высадили час назад.
Я же приехала гораздо раньше.
После отмены свадьбы всех гостей вертолетом вывезли с острова. Бруклин усадил меня в один из них и попросил своего водителя отвезти меня к Кему. Сам он решил задержаться, чтобы побыть с Чейзом, и это была правда, но также я знаю, что он просто не хотел меня видеть. Хотел, чтобы я исчезла.
А он был слишком вежлив, чтобы произнести это. Но его хриплое «До свидания» практически сломило меня. Я ждала, что Бруклин обернется, уходя, но он этого не сделал.
Найдя спрятанный возле задней двери ключ, я открываю ее и захожу внутрь. В доме темно. Очень темно, и нигде ни единого источника света.
Зная, что и где находится, я обхожу миску Грейси, собаки Мэгги и Кина, которую они забрали с собой на выходные, и прохожу через кухню, не издавая ни звука.
– Что ты здесь делаешь? – раздаются из темноты гостиной слова, направленные ко мне.
Я сдерживаю крик. Бруклина на диване видно не было.
– Хочу объяснить, – отвечаю ему, включая свет на боковой столешнице в кухне.
В комнате полумрак, но мне удается видеть его.
– Не о чем говорить, Амелия. Возвращайся к брату до отъезда.
– Ты неправильно понял эти сообщения.
На кофейном столике перед ним стоят полупустая бутылка виски и пепельница с окурками. Бруклин держит полупустой стакан.
– Всё я правильно понял. Я был плохишом, в котором ты нуждалась, а он хороший, тот, которого ты рассматриваешь в качестве того единственного, – он цедит слово «единственный» сквозь зубы, как будто оно причиняет боль.
Чувствуя стыд, пустоту и боль в сердце, я сажусь рядом, не касаясь его.
– Бруклин, это неправда, и ты об этом знаешь. Просто ты это так видишь, и всегда видел. В этом и заключается твоя проблема.
Его волосы взъерошены, рубашка расстегнута, развязанная бабочка болтается вокруг шеи.
– Проблема, – говорит он яростно, – в том, что ты скрываешься, как будто я маленький грязный секрет, и я позволяю тебе это.
Меня начинает тошнить.
– Хрень собачья! – кричу я. – Ты сам не хотел, чтобы мой брат узнал, и я на это согласилась. Так что признай истинную причину, Бруклин. Ты знал, что не останешься со мной и не хотел иметь дело с последствиями. Вот это правда.
Его лицо перекашивает.
– Это, Амелия, и есть хрень собачья.
– Нет! Неправда. Ты ни с кем не остаешься надолго. Как будто одного человека тебе недостаточно, и ты знал, что со мной будет так же.
Бруклин проводит рукой по лицу и делает долгий вдох. Выдыхая, смотрит на меня. Я чувствую запах алкоголя и сигарет, когда он произносит:
– Ты, в самом деле, такого мнения обо мне? Что я простой Казанова, как меня называют наши братья? Потому что тогда ты меня совсем не знаешь.
Я смотрю на раненого человека. Я лишь хочу поступить правильно. И поэтому действую, не успев подумать. Приближаюсь к нему. Я нахожусь очень близко к его губам, когда произношу:
– Я знаю тебя, Бруклин, знаю.
Я всё ещё сомневаюсь.
Всё равно придвигаюсь ближе.
Потом ещё ближе.
Я на расстоянии выдоха.
И тут он с агрессией, которую так хорошо скрывает, атакует мой рот в сокрушающем поцелуе. Его губы неумолимо двигаются на моих, твердые и карающие руки блуждают по моему телу, а потом он толкает меня на диван.
Боже мой, как же я хочу этого. Мне это нужно. Не меньше, чем ему.
Бруклин лихорадочно снимает с меня штаны для йоги, раздвигает ноги и ныряет между ними.
Его рот оказывается на мне в одно мгновение, и я кричу, пока он вылизывает меня. Ощущения восхитительны, и, кажется, будто так было всегда, хотя эти мгновения исчисляются днями. Его мягкие губы касаются моего клитора, и я снова вскрикиваю. Когда он проникает в меня пальцем и стонет между моих ног, я не могу сдержать оргазм и кричу его имя от удовольствия.
В течение нескольких секунд его пальцы сражаются с ремнем, после чего его член на мгновение касается меня, прежде чем проникнуть внутрь.
Я не могу молчать и снова вскрикиваю от удовольствия, когда он заполняет меня.
Горячо.
Дико.
Сумасшедше.
Беззастенчиво.
Бруклин зарывается лицом мне в шею, и я откидываю голову. Зубами прижимаясь к коже, он кусает ее. Жгучее ощущение, которое доставляет больше удовольствия, чем боли.
Мы неистово движемся вместе. Словно животные. Сейчас нет ничего важнее нашей нужды друг в друге.
Желая проникнуть глубже, Бруклин перемещает руки под мою попку и толкает меня к себе. Я наклоняю таз, чтобы доставить удовольствие ему и себе.
Диван протестует, когда мы сотрясаем его.
Обычно мы бы оба рассмеялись.
Но сейчас не до смеха.
Бруклин трахает меня жестко и быстро, я впиваюсь пальцами в его спину, прижимая парня к себе.
Это его прощание со мной, и я могу только попрощаться в ответ.
Он произносит мое имя, кончая. Потом снова, но тише. Мягче. Он замедляется, толкаясь еще раз. Потом снова. Этот последний толчок отправляет меня через край к оргазму, но в этот раз никаких радуг или единорогов.
Тяжело дыша, Бруклин прижимается лбом к моему. До меня доносится запах виски. Когда он выходит из меня, я сразу чувствую пустоту.
Он передвигается на другую сторону дивана, даже не глядя на меня. Мои ступни всё ещё слишком близки к нему, но это маленькое расстояние сродни гигантской пропасти.
Спустя несколько мгновений он надевает брюки, а потом ждет, пока я натяну свои штаны для йоги.
Я делаю это, подтягивая ноги к себе.
Хочу, чтобы Бруклин остановил меня. Заполз сверху и посмотрел на меня. Хочу, чтобы он назвал меня своей. Чтобы сказал, что хочет меня больше Земли и Солнца. Что я – его всё. Что мы вместе расскажем о нас моему брату, и всё будет в порядке. Что это не конец. Что это наше начало.
Конечно, он этого не делает.
Вместо того чтобы посмотреть на меня, Бруклин смотрит вниз, наливая себе еще выпить. Потом ставит стакан на кофейный столик и встает.
Я тоже встаю.
Он идет к кухне.
– Тебе стоит уйти.
Он стоит ко мне спиной, когда я следую за ним, вытирая слезы с глаз костяшками пальцев. Вытирая руки о штаны, я смотрю, как Бруклин открывает дверь. Мне приходится сдерживать крик, когда наблюдаю за сильным, уверенным мужчиной, которого не смогла сделать своим.
Меня окутывает холодный воздух, и я дрожу.
Бруклин тоже, хотя сомневаюсь, что он осознает это, стоя в дверях в ожидании, пока я уйду. Уберусь из его жизни.
Приподнимаясь на носочки, целую его в губы.
– Мне жаль, Бруклин, – говорю я тихим хриплым голосом. – Хотела бы я, чтобы ты это увидел.
Он легонько качает головой.
– Не сожалей. Мы оба знали, как это закончится.
Конец.
Вот что это.
Да, мы оба знали, что конец... будет тяжелым.
И он действительно такой.
Глава 34
СПЕШИ ЛЮБИТЬ
Амелия
Аэропорт Джона Уэйна находится всего в девятнадцати минутах от Лагуна-Бич, но оттуда нет прямого рейса до ЛаГуардиа.
Когда я бронировала билет, мне не понравилось, что Кему придется везти меня пятьдесят девять минут до аэропорта ЛА Интернешнл и потом столько же времени тратить на возвращение в Лагуну.
Но сейчас я благодарна за дополнительное время.
Руки Кема крепко обхватывают руль.
– Я убью его нахрен, Амелия.
Я делаю рваный вдох.
– Ты не можешь. Ты обещал выслушать меня и проявить понимание.
Он вздыхает и проходится рукой по волосам.
– Я выслушал тебя до конца. И услышал только то, что он воспользовался тобой, когда ты была в замешательстве.
Я качаю головой.
– Тогда ты не слушал меня, Кем. Я гонялась за ним. Я хотела его. Хотела испытать то, чего у меня не было, чего-то плохого, и он утолил мое желание. Так же, как делаешь ты, как делает папа и, черт возьми, даже мама, когда скрыла от меня правду. Для тебя и всех вокруг я – принцесса. Что ж, у меня для тебя новости: я больше не хочу быть той девочкой.
Он смотрит на меня, а потом – в окно, словно обдумывая мои слова.
Я мягко сжимаю его руку.
– Я говорю тебе это, чтобы ему не пришлось, Кем. Я знаю, каким виноватым он себя чувствует, и знаю, что это только вопрос времени, когда он тебе расскажет. Верю, ты понимаешь, насколько он мне дорог. Пообещай мне, что это не станет между вами.
Его ноздри раздуваются, и он еще крепче сжимает руль.
– Не знаю, Амелия. Я не готов пообещать это прямо сейчас.
– Тогда не обещай, а просто сделай так, чтобы этого не случилось. Я люблю его и не хочу, чтобы из-за меня изменилась его жизнь.
Его взгляд становится мягче, чем мгновение назад.
– Ты любишь его?
Чувствуя себя глупышкой, закрываю глаза от осознания.
– Да, думаю, да. Не знаю. В любом случае, между нами всё очень запутано, так что это не имеет значения.
На мгновение в машине наступает тишина, прежде чем Кем снова нарушает ее.
– Раз уж он тебе так дорог, и ты ему дорога так, как ты о том говоришь, то почему ты уезжаешь?
Опустив руки, я смотрю на него.
– Просто так.
Всё гораздо сложнее. Скрытность, поглотившая нас. Начало наших отношений. Их окончание. Мой отказ увидеть, что всё это время я искала как раз то, что было передо мной.
Жабы.
Лягушки.
Принцы.
Иногда не так просто увидеть отличия.
Но иногда это необходимо.
Позор мне.
Глава 35
БОЙЦОВСКИЙ КЛУБ
Бруклин
В ситкомах после расставания мужчина обычно находит новую девушку для траха, в то время как девушка всхлипывает над своим мороженым Häagen-Dazs. Но в реальной жизни мужчина не переключается на другую картину так быстро и не справляется с этим так легко.
Независимо от причины разрыва, а моя чертовски хороша – с ним ей будет лучше, у него все под контролем – все просто.
Даже зная это, чувствую я себя хреново.
Это не имеет значения. Нам нужно было расстаться. Я видел, как она колеблется, знал о ее сомнениях в нашем решении и, когда передо мной появилось сообщение, я пошел в нападение.
В смысле, раз у Чейза с Джиджи ничего не получилось, как, черт возьми, получилось бы у нас с Амелией?
Да, я знал, что Амелия с ним не флиртовала. Она все время была поглощена нашими отношениями. Это было видно. Но нам нужно было расстаться, и это была идеальная причина.
Возможность отпустить ее.
Чистое расставание.
Конец.
Но правда в том, что легких путей не бывает. Расставания всегда тяжелые. Мы с Амелией обманывались, думая, что у нас будет по-другому.
Расставание – это отстой. Никаких «если бы», «и», «но». В моей жизни был лишь один случай, когда удалось закончить отношения по-дружески – в первый раз. Это случилось летом перед колледжем. Я выпускался, она – нет. Я собирался поступать, хотел покинуть шоу, она – нет. Мы не один месяц знали, что рано или поздно этот момент наступит. Когда это произошло, мы поужинали при свечах и обменялись подарками в честь окончания отношений, украшенными оберточной бумагой. По сравнению со следующими расставаниями это было безупречным. Никакие приятные моменты не могли притупить боль.
С тех пор, кроме Саши, только Амелия оказалась настолько близка мне. Странно было видеть вчера Сашу. Я ничего к ней не чувствовал, кроме привязанности за столько лет вместе. И позже, когда мы общались, она сказала, что чувствует то же самое. Было приятно оставить ее в прошлом раз и навсегда.
Оставляя чашку кофе на стойке, я гадаю, смогу ли когда-либо испытывать такое же чувство к Амелии, потому что прямо сейчас мне чертовски больно.
Я хватаю карандаш и заполняю этими чувствами интимную сцену между Келланом и Кейт.
Только сюда я могу их применить.
Внезапно дверь моей кухни распахивается.
Я отрываюсь от рукописи и вижу, как Кем пялится на меня с убийственным выражением лица. В его глазах пылает ярость, и я понимаю. Знаю, что она ему рассказала. И блять, я должен быть готовым к этому, но это не так.
Подойдя ко мне, он хватает меня за воротник рубашки и стягивает со стула, на котором я просидел с самого того момента, как много часов назад ушла Амелия.
– Какого хрена с тобой не так? – ревет Кем, когда его кулак соединяется с моей челюстью во взрывном ударе.
Спотыкаясь о стойку, я просто смотрю на него. Я не дам сдачи. Не могу. Я заслуживаю этого. И, к слову, я ведь знал, что этот день наступит. Разве нет?
Сделав три шага, разделившие нас, в три секунды, Кем снова хватает меня, но на этот раз просто толкает и нависает надо мной.
– Я доверил тебе свою сестру. Верил, что ты поступишь правильно. И только что посадил ее на самолет в слезах. Так скажи мне, дружище, насколько это правильно?
Черт, я даже не могу посмотреть ему в глаза. Меня поглощает чувство вины, и я не знаю ответа. Как я могу сказать ему, что это был единственный выход? Что сделал это для нее. Она никогда не увидит это в таком свете. Она его младшая сестричка. Та, кого он обожает. Он в последнюю очередь желает ей боли.
Блять, я все сделал неправильно.
Мы с ней все сделали неправильно.
Толкнув меня еще раз, он смотрит на меня с презрением.
– Знаешь, а ты можешь быть еще тем мудаком, – хрипло говорит он, а потом шагает по деревянному полу, пока не достигает дверей кухни. Положив руку на дверную ручку, он останавливается. – Я думал, ты лучше.
Когда дверь хлопает, и я остаюсь один, все, о чем могу думать, это... я и есть лучше.
Я лучше.
Все, что мне нужно – время, чтобы это доказать.
И я докажу.
Глава 36
ОСТАНЬСЯ СО МНОЙ
Амелия
Двое мужчин с шестью кубиками пресса страстно обнимаются и начинают целоваться. Вскоре они срывают друг с друга одежду. Камера приближается, когда пара трется друг о друга голыми телами. В конце концов, один из них забирается сверху и начинается полноценная сцена анального секса.
Обычно я не смотрю порно.
Но фильм был включен у Картера, когда я пришла, и я попросила его не выключать. По крайней мере, он не дрочил на него.
На самом деле он работал над редактированием изображений, и видео проигрывалось на заднем фоне. И смотреть его села я.
– Смени канал, – предлагает он, сосредоточенный на экране компьютера. – Знаю, что это не твоя тема. Я закончу через пять минут.
Щелкая пультом, я пробегаюсь по почти дюжине каналов. Вот девушка, одетая в костюм медсестры, делает укол шприцем в форме дилдо. Двое мужчин в кожаных костюмах без штанов. И секс втроем паровозиком. Ничто не привлекает моего внимания и не кричит «посмотри меня».
У Картера нет предпочтения гей-порно традиционному. Главное, чтобы мужчины были хороши собой. Ему просто нравится смотреть порно и не только, чтобы подрочить. Он находит забавные сцены и интригующие сюжеты.
Потому у него подключены все порно-каналы. Кликая снова и снова, я останавливаюсь на канале Playboy, где вижу пару, трахающуюся на кухонной стойке.
Когда парень вколачивается в девушку, не могу не думать, насколько это отличается от того видео, что сняли мы с Бруклином, в котором Бруклин занимается со мной любовью, а не трахает.
Я вспоминаю, что он говорил той ночью, что шептал на ухо. Я часами смотрела на нас вместе, но он сказал:
– Люблю заниматься с тобой любовью.
Экстаз.
Жаль, что я не слышала этого тогда. Выяснение этого уже после того, как наш запретный роман закончился, делает меня безнадежным романтиком.
Вздыхая, я выключаю телевизор и смотрю на Картера. Он двигает мышкой.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я.
– Редактирую, – отвечает он, снова кликая и прокручивая.
– Это я знаю.
Встав, я подхожу и становлюсь за ним. На экране женщина в свадебном платье. Он увеличивает изображение. Я смотрю, как она становится больше и больше. Коснувшись значка краски, он добавляет яркий красный букету цветов, которые она держит, наряду с желтым, зеленым и оранжевым. Когда он уменьшает изображение, я вижу, что она сидит на земле, обутая в пару чаксов.
Наклонившись еще ниже, я спрашиваю:
– Кто она?
Он меняет характеристики в соседнем окне, и я вижу, как фото уменьшается еще немного.
– Просто девушка, которую я нанял сыграть брошенную невесту.
– Правда? Зачем тебе это?
– Потому что я не идиот. Эти фотографии сейчас в спросе, а я не снимал ни одной свадьбы за последние пару недель и хотел пополнить свое портфолио. Я уже добавил снимки брошенного жениха. Я думал, что показывал их тебе.
Я искривляю губы.
– Не думаю.
– Ну, они продаются как сумасшедшие со всем этим провалом Паркер/Беннет.
Я потираю его плечо.
– Не сомневаюсь.
Он проворачивается на кресле и закидывает руки за голову.
– Кстати, смотрела вчера новости? Не могу поверить, что Джиджи Беннет слила запись, как рекламный ход.
– Я тоже! И видишь, куда это ее привело? К номинации Эмми.
– Да ладно... я это пропустил.
– Ага. Уверена, что это был рекламный трюк, но мне-то откуда знать?
Картер оборачивается в кресле и стучит по клавиатуре.
– Надо было тебе самой сделать пару снимков. В ту ночь на свадебном фиаско.
– Картер! – ругаюсь я.
Он поднимает руки.
– Я просто говорю, что ты могла бы сколотить состояние.
Я качаю головой.
– Тебе когда-нибудь говорили, какая ты задница?
Встав, он направляется прямиком на кухню.
– Все время, особенно, когда я заставляю их кончить, а потом напоминаю, что пришло время уходить.
Я следую за ним.
– Хватит дерьмовых разговоров. Расскажи об Эли. Как дела? – Я многозначительно приподнимаю бровь.
Потянувшись за бокалами для вина, он смотрит на меня.
– С прошлой недели ничего не изменилось. Мы все еще не трахнулись. Если это то, о чем ты спрашиваешь.
– Все еще? – смеюсь я.
– Зачем, как ты думаешь, я смотрю порно?
Схватив открытую бутылку вина из холодильника, я ставлю ее и смотрю на него.
– Что происходит? Почему такое долгое ожидание?
– Захватишь сыр?
Он отодвигает меня, чтобы взять крекеры с верхней полки.
– Картер.
– Потому что, – отвечает он, – мы оба хотим все сделать не спеша.
Я кладу сыр на стол и открываю вино.
– Медленнее и...
Он перебивает:
– Не говори этого. – Потянувшись, он берет кусок сыра, чтобы порезать его на разделочной доске. – Я уже знаю, что ты собираешься сказать, и поэтому пригласил его присоединиться ко мне на следующие выходные в путешествии к водопаду Ниагара.
Я ухмыляюсь, наливая вино в бокалы.
– Раздельные комнаты?
– Черт, нет. Это романтическая поездка, и если это не сдвинет дело с мертвой точки, то ничего не сможет.
– Картер Кинкейд в отношениях без секса? – дразню я. – Это неслыханно.
Пластиковая упаковка из-под крекеров громко шуршит, когда он высыпает их на тарелку. Поднимая глаза, он гримасничает.
– К слову о медленном продвижении. Ты уже перезвонила Лендону?
Я вернулась в город четыре недели назад. И это были продуктивные четыре недели. Я разговаривала с отцом бесчисленное количество раз. Хорошо, что я взяла своеобразный отпуск, чтобы остыть. Это помогло. Когда мы встретились, я сказала, насколько была в нем разочарована. Случившееся на самом деле меня не касалось, но мужчина, которого я подняла на пьедестал, исчез. Он все еще мой отец, и я не могу выкинуть его из своей жизни. В конце концов, он не встречается с Ванессой. Слава Богу, в ту ночь она была не с моим отцом. И он уволил ее, когда узнал, что она наговорила мне. Мне кажется, больше всего его ранило то, что она наговорила о Брэндоне.
Я также уволилась с работы, поступив по-взрослому и написав заявление за две недели.
Кроме того, я проводила большую часть дней в Бруклине, где живет моя мама со своим новым мужем. Они с Джошем поженились больше года назад и, хотя я присутствовала на их церемонии, не скажу, что с большим желанием. Я не прилагала усилий, чтобы узнать Джоша. Он действительно милый и забавный, а еще талантливый художник, который любит мою мать.
Мама, отец и я вчера все вместе ходили на могилу Брэндона. Наша семья медленно справляется с потерей и, хотя ничего больше не будет прежним, думаю, что мы все смирились с нашими чувствами, включая Кема.
Так что да, месяц и я ничего не слышала от Бруклина. Я звонила ему и оставляла сообщения. Первое было отправлено перед тем, как я села в самолет. В нем я сообщала, что рассказала Кему о нас. Во втором, сразу после приземления, я писала, что скучаю по нему. Третье было отправлено в ночь, когда я ложилась в постель и ненавидела бардак, который оставила после себя. Бесчисленное количество сообщений, но он так и не ответил ни на одно из них.
И да, пришло время его отпустить.
Я делаю глоток вина.
– Я звонила Лендону, – говорю Картеру. – Мы встречаемся завтра вечером.
Он приподнимает бровь.
– Думаешь, это хорошая идея?
Закинув кусочек сыра в рот, я пожимаю плечами.
– Это просто ужин.
– Хм...
– Что? – спрашиваю я раздраженно.
– Уверена, что готова двигаться дальше?
Я делаю еще один маленький глоток вина.
– Да.
– Амелия, я не так уверен насчет этого.
Прищурившись, я смотрю на него и говорю:
– У меня нет выбора. И технически его я встретила первым, так что просто двигаюсь назад.
Я пытаюсь рассмеяться, но почему-то не могу.
– Просто не обижай его.
Его слова жалят. Не думаю, что когда-либо обижала мужчину и не хочу этого знать. Но Лендон преследовал меня, так что, думаю, я задолжала ему это свидание. Больше не в состоянии обсуждать эту тему, я разворачиваюсь и направляюсь в гостиную с бокалом в руке.
– Идем, давай посмотрим телевизор.
Смотреть порно было легче столкновения с правдой...
Правдой о том, что я просрала свою жизнь, и она никогда не станет прежней.
Глава 37
ПОВЕЛИТЕЛЬ ПРИЛИВОВ
Амелия
Лендон – терпеливый мужчина.
На самом деле, если вы поищете обозначение слова «терпеливый», рядом вы увидите его симпатичный профиль. Никогда не встречала такого понимающего человека, как он. Это само по себе должно быть признаком того, что он – прекрасный принц, которого я искала.
Не знаю, что он видит во мне. Когда я его об этом спросила, он ответил, что что-то между нами говорит ему проверить, что из этого выйдет.
Романтично.
Правда ведь?
Мы встречались уже две недели, и он не давил на меня, принуждая к чему-либо, кроме поцелуя. Я рада, потому что совсем не готова вступить в новые отношения на физическом уровне. Морально – только до той степени, с которой я могла справиться.
Насколько же сильно это отличается от первого впечатления, которое он произвел в ту новогоднюю ночь, покоряя меня своими руками и языком.
Он и правда джентльмен.
Смелый.
Очаровательный.
Милый.
Понимающий.
Очень понимающий.
Несмотря на то, что я переезжаю в Калифорнию из-за предложенной братом работы, он говорит, что мы все равно можем построить отношения. В конце концов, он игрок и половину времени проводит в дороге, поэтому время вне сезона может проводить где угодно.
И да, это оно. Я приняла решение. Я переезжаю в Калифорнию. Там я чувствовала себя невероятно. В основном из-за определенного человека. Возвращение в город немного душило меня и день, когда я больше не смогла дышать, стал днем принятия решения.
Но я не к нему возвращаюсь.
Он больше не живет по соседству с Кемом.
Конечно, он – это Бруклин.
Ну вот, я произнесла его имя.
Уверена, вам хотелось знать.
Но это все, что я о нем знаю. Эту крупицу информации я получила от Макайлы. И даже тогда она пыталась ничего не говорить. Не то чтобы это имело значение; уверена, он уже давно забыл обо мне.
И, кроме того, если бы он все еще жил по соседству, это не имело бы значения, потому что я не хочу жить с братом. Приехав туда, я сразу собираюсь приобрести собственное жилье и осесть. Может, где-то в Лос-Анджелесе. Может, вблизи Кина и Мэгги; тогда мой брат не будет так обо мне беспокоиться.
Что касается работы с Саймоном Уорреном, то это не совсем работа мечты, но это первая ступенька в мир фотографии, и я очень благодарна за эту возможность.
Любопытно, как все происходит в жизни, но я встретила одного актера на провальной свадьбе Паркер/Беннет. Его зовут Джаггер Кеннеди. Он играет брата Джиджи в шоу «Где мой латте?» Она также засветился на большом экране несколько лет назад и обрел известность за роль Иана Дэниелса в ленте No Led Zeppelin.
В любом случае, его жена Аэри Дэниелс. Ее там не было, но она главный редактор журнала «Звук музыки», принадлежащего «Плану Б», которым я действительно восхищаюсь. Джаггер сказал найти их, если перееду в ЛА. Что в штате его жены есть фотографы и неизвестно, когда ей понадобится еще один.
Думаю, что в свое время я так и поступлю.
В конце концов, это работа мечты.
Играет музыка, на улице падает снег, а я в своей теплой квартире пакую последние коробки, когда звонит мой телефон. Я бросаю на него мимолетный взгляд со своей стороны дивана и практически роняю из рук бокалы для вина, когда вижу сообщение от Бруклина. В нем только два слова: «Мне жаль».
Два слова, переворачивающие мой мир.
Только тогда я понимаю, что песня по радио сменилась. Пытаюсь отвлечься, слушая ее. Подпевая, я заворачиваю бокал в коричневую бумагу и беру следующий. Последний. Самая последняя вещь, которая должна быть упакована.
Затем бросаю украдкой еще один взгляд, как будто эти два слова могут исчезнуть или превратиться во что-то другое, другие два, что-то похожее на «пошла ты». В конце концов, я рассказала брату о нас и, несмотря на то, что сделала это для Бруклина, не уверена, что он видит это в таком свете.
Внезапно я ни в чем не уверена.
Переезд.
Отъезд из города.
Жизнь так далеко от Картера, матери и даже отца.
Со слезами на глазах я осматриваю свою маленькую квартирку. Коробки, которые аккуратно подписал Картер, готовы к перемещению в хранилище, пока я обзаведусь жильем. Мебель, которую по настоянию Лендона обернули в тяжелый пластик, также ожидает утренней доставки на хранение. Я смотрю на голые стены. Пустоту всего этого.
